Полностью в моей власти

И вот, Ки-Хун уже лежит без штанов и боксеров, с распахнутой рубашкой, связанными руками, полностью лишенный возможности видеть и говорить. Сколько бы он не рыпался и не махал руками, все безтолку, совсем отчаявшись, он просто тяжело дышит пытаясь придумать, как бы сбежать. Вербовщик все ещё не сделал ничего, кроме того что до гола раздел Ки-Хуна. Все тело связанного покрылось холодным потом и маражками, а челюсти сжимали этот несчастный кляп. — Господин, вы так отчаянно боретесь, хотя я ещё даже не сделал ничего, что могло бы вас заставить так нервничать. Вербовщик наклонился к лицу Сона, и его волосы спали на его лоб. — но вот сейчас..вы можете действительно начать боятся...— низким шепотом прошипел мужчина в костюме. Его рука поползла по груди Ки-Хуна, а затем обе его руки обвели еле заметный изгиб талии истощенного мужчины. На лице Вербовщика зияет хищная улыбка, когда он достает из внутреннего кармана складной нож, и проводит его острием по линии живота связанного. Пальцы рук и ног Ки-Хуна болезненно сжались под ощущением холодного кончика ножа. Он ожидал, что его вот вот пырнут, но похоже, у безумца были другие планы, потому как в следующий момент, Вербовщик быстрым движением руки, оставил две неглубокие царапины в области низа живота. Ки-Хун тут же вздрогнул, он мог и подпрыгнуть бедрами вверх, но его удержала мысль о том, что он может сделать лишь хуже, ведь к его кожи живота все ещё прикоснется острая сторона лезвия. Вербовщик бросил на пленника заинтересованный взгляд,— что, недостаточно?- дразняще спросил он, после чего рывков ударил рукояткой ножа по рёбрам Ки-Хуна, и тут же послышалось громкое, болезненное мычание. Его колени тут же инстинктивно поднялись, а руки вновь посыпались вырваться. Наконец вербовщик обрадовался реакции Ки-Хуна. — так значительно лучше. Продолжим? Не дожидаясь ответа, вербовщик выпрямился, и взял со стола указку, которой тут же со всей силы хлестнул мужчину по ноге, оставив красный свет. Вновь, уже громче послышалось рваное мычание пленника. Ещё удар, и так несколько раз, пока кожа ног Сон Ки-Хуна не покрылась красными следами, в то время как сам Сон прерывисто дышал, пытаясь отдышаться. Сильная боль пронзила его разум, не позволяя думать ни о чем кроме боли. — Чтож, мне кажется, что-то мы уже затянулись с этим, давайте продолжим без всяких прилюдий. Послышалось звяканье пряжки, а вместе с этим пиджак мужчины оказался брошенным на спинку стула. Тут Сон Ки-Хуну уже стало совсем не до шуток, он пытается вырваться из оков тесной веревки, сжимающей его запястья, и он пытается снять повязку своими плечами. Пока Вербовщик с надменным видом наблюдал за своим пленником, то последний уже пытался перевернуть кровать на крайний случай, потому что представление о том, зачем его похитителю снимать ремень, заставляют волосы на его теле вставать дыбом.