Предназначается другому

В этом году гуляния на Ивана Купалу прошли с особым размахом. Жители радовались благоприятной погоде, о которой просили мертвых богов весь прошлый год. Это лето началось жарой и солнцем, если так и продолжится, урожай будет богатым. С самого утра кипела работа в каждом доме, все хотели успеть доделать свои дела до прихода сумерек, чтобы с чистой совестью наслаждаться главным летним праздником. – Пей! Пей! Пей! Молодежь, собравшаяся у горящего костра, радостно подбадривала Власа, который залпом опрокидывал целый кувшин медовухи. Последняя капля стекла по колючему подбородку, юноша довольно вытер остатки пойла со рта и победоносно возвел пустой сосуд к небу под громкие крики. Лада, пусть и сидела в общем кругу, в играх не участвовала, молчаливо отсиживаясь в стороне около Таты. Она жизнерадостно смеялась, мотая огненными волосами, сливающимися с искрами огня, и хлопала Лелю по коленке. С надетыми на голову венками, над красотой которых девушки кряхтели весь день, незамужние девицы бросали двусмысленные взгляды на юношей, что сидели с ними в одном кругу. Раньше на такие праздники ее всегда вытаскивала из пастушьих забот сестрица Верея. Уж полгода прошло, как не стало первой красавицы на деревне. Со временем скорбь утихла, боль притупилась, жизнь вошла в прежнее русло. Лишь иногда Лада украдкой замечала кроткие взгляды на небо матушки перед сном и ее тяжелые вздохи. Но сейчас даже Лада, ежедневно скучающая по половинке своей души, кажется, отмахнулась от грустных мыслей и с интересом наблюдала за играми молодых. – Ладка! А ты что не пьешь с нами? Мила позвала девушку, до сих пор не притронувшуюся к медовухе. – Спасибо, я не хочу. Лада подняла руки в капитулирующем жесте и глупо улыбнулась. – Да ладно тебе, как не пить да на Ивана Купала! – крикнул какой-то парень, и поляна залилась улюлюкающими голосами. – Да правда, я не охотница до пойла. – Если медовухи отведать не желаешь, то не обидь меня и угостись моим отваром, – наблюдавшей доселе со стороны Озар приблизился к их кругу и присел между Милой и Лелей, воодушевленно захихикавшими друг другу. Он держал в руках странной формы не то кувшин, не то сосуд в форме рога. Лада никогда не видела у него такой приблуды, когда ходила заниматься со старейшиной к ним в хижину. Она заинтересованно блеснула глазами, но вдруг опомнилась и потупила взгляд. – Озар, а нас угостишь? – Всех угощу, народ хмельной, да только хочу, чтобы Лада первой вкусила мой отвар, – он, не отрываясь, смотрел на жрицу, напрочь игнорируя прильнувшую к нему Лелю. – Давай, Ладка, скорее, мы тоже хотим попробовать! – подала голос Мила. Все взгляды устремились на Ладу. Смущенная таким вниманием, она поерзала на месте, борясь с мнением большинства, и обдумывала предложение волхва, ища в нем скрытый подтекст. – Пей! Пей! Пей! Озар подвинулся к девушке ближе, обжигая прохладную кожу своим коленом. Смешавшая Лада робко приняла из его рук сосуд и принюхалась. – Пей! Пей! Пей! – Ты туда что-то намешал? – пытаясь унять плохо скрываемый страх, спросила она. – В наших лесах не растут травы, дурманящие разум. Не бойся, пей, – не выпуская рог из рук, девушка позволила жрецу накрыть их своими ладонями. Он с легким нажимом поднес отвар к приоткрытому рту, и Лада начала пить под всеобщие веселые крики. – Сначала пить не хотела, а сейчас оторваться не может! – Лада, оставь и нам немного! – Ну дает девка! Хотела Лада только попробовать два глотка неизвестный напиток, да только нажим Озара и его хитрые глаза не позволяли отнять сосуд ото рта. Только испив чашу до дна, девушка почувствовала, как ее хозяин расслабил хватку. – Ты все выпила, себялюбица? – разочарованно протянула Леля, обвивая руку Озара словно змея. – Не волнуйтесь, красны девицы, у меня с собой много! – неожиданно он достал еще один кувшин из-под ворота своего одеяния, встретив обрадованные возгласы. – Ай да волхв! Ай да Озар! Пока остальные за костром пробовали отвар на вкус, Лада зачарованно смотрела то на огонь, то на его отражение в темных глазах жреца. Ей почудилось, словно с ее разума сняли оковы и ее мысли пустились в свободный полет, вот-вот намереваясь сорваться с языка. По телу разливалось теплой рекой неизвестное чувство. Ей стало жарко, и она оттянула ворот платья. Оценивая обстановку, она не могла разобраться, это народ вокруг нее стал танцевать или она сама пустилась в пляс, продолжая сидеть на месте. Безумство какое-то! Тем временем Озар оценивающе следил за изменением поведения Лады. До сих пор сдержанная и внимательная, она заторможено моргала и поглядывала то на него, то на костер. Он сказал ей правду, в лесу не растет дурман-трава, однако в сочетании некоторые травы могут туманить разум сильнее, чем песни русалок. – Влас! А давай нашу! Начинай! И наполнилась поляна ритмичным боем барабанов, и провалилась ночь в зачаровывающем пении. Юноши взяли под локоть девиц и пустились с ними в пьяный пляс, спотыкаясь о собственные ноги и громкий смех. Лада пыталась сосредоточиться на Тате, которую уже уводили вслед за остальными, и не могла выдавить из себя ни слова протеста. – Как отвар? Понравился? – когда круг ребят заметно поредел, Озар вновь опустился рядом с Ладой и маняще заглянул ей в глаза, желая нащупать сокровенные тайны. – Пон-равился, – она околдовано на него посмотрела в ответ и опустила взгляд на его ритуальное ожерелье, протянув к нему руку. – Рад, что смог тебе угодить, – он лукаво улыбнулся, когда женские пальчики стали перебирать подвязанные на тонкой веревке кости. – Это… настоящие? – она наклонилась к нему ближе, погружаясь в дурманящий запах жреца, и стала перебирать ожерелье, едва касаясь разгоряченной кожи. И почему жрецы всегда такие горячие, если боги, с которыми они говорят, уже давно встретили холодную смерть? – Конечно, настоящие, – он аккуратно перехватил ее руку, встречая испуганный взгляд, и прислонил ее к своей груди, в которой отбивало в такт барабанов свой ритм сердце. – И оно тоже настоящее. Чувствуешь? – Живое, – она без раздумий прижала рядом и вторую руку. Ей нравилось, как громко оно бьется. Хочется подержать его в руках и ощутить его силу по-настоящему. Лада подняла пьяный взгляд, задержавшись на ровных губах. – Хочу… потрогать… – Сердце свое я тебе показать не в силах. А вот чувства, из-за которых оно так волнуется, смогу. Озар медленно приблизился к ее губам, почти соприкасаясь с ними, и вдохнул аромат своего отвара, коснувшегося ее раньше волхва. Лада невольно приоткрыла рот, прикрыв глаза, и позволила неизбежному случиться, погружаясь в яркие эмоции. Юноша накрыл ее губы сладким как мед поцелуем, ласково приподняв за подбородок. Девушка шумно вздохнула, не разнимая поцелуй, и повернулась к нему всем телом. Мысли заглушались звонким пением у костра, руки не слушались, тянувшись к плечам волхва, а сама Лада не могла найти в себе ни толику желания оттолкнуть волхва. Он притянул ее к себе за талию, тут же изнутри опаляя огнем женскую душу. Она задыхалась от того, как пылко чужие губы целовали ее. То мягкие, то страстные они кружили ее в собственном танце и вели по краю обрыва. Пальцы юноши скользнули выше по спине, прижимая девушку ближе, и вернулись на талию, обхватив ее чуть сильнее. С губ Лады сорвался непристойный выдох, разрывая поцелуй. От их губ потянулась тоненькая нить слюны. – Озар! Хватит с этой пастушкой развлекаться, я тебя уже целых две песни жду! – словно появившись из-под земли, Леля недовольно топнула ножкой, стоя за спиной Лады. Неприятные слова окатили девушку ледяной водой. Она отодвинулась от волхва, пряча горячие щеки за косами. – Мне… мне пора. Она отряхнула платье, не поднимая головы, и коснулась на голове венка, которого она не плела. Видимо, перед тем, как уйти, Тата без спроса водрузила перевязанные цветы на шелковистые волосы. Она ей это припомнит. Когда протрезвеет. – Лада, не уходи. – Озар, да пусть идет. Зачем она тебе, идем лучше со мной, – она взяла его под локоть, поднимая с места. Не оборачиваясь, Лада быстрым шагом направилась прочь, иногда врезаясь в постоянно возникающие на ее пути стволы деревьев. Когда успели столько вырасти? Постепенно шум гуляний отдалялся, утягивая девушку в ночную тишину леса. Она не была уверена, что идет в правильном направлении. Ее спутанные мысли успокаивало одно: если долго идти, куда-то да дойдешь. Она огляделась вокруг. Деревья, деревья, везде одни бесконечные деревья. Где же хоть одна тропинка, ведущая к людям? Внезапно ей вспомнился образ Озара, так жадно целующего ее у всех на виду. Стыд-то какой! А если по деревни слухи пойдут? Как ей все объяснить матушке с батюшкой? Пусть некоторые девушки не стыдились гулять, пока их замуж не взяли, Лада была не такой натуры. Она была жрицей! Кажется, теперь уже не только жрицей, но и потаскушкой… Хорошо, что не было в этот раз Драгана, иначе он бы ее на смех при всех поднял! Видать, сегодня мертвые боги на ее стороне, раз послали на него внезапную болезнь. Она не заметила, как заплетающиеся ноги вывели ее на знакомую тропинку. Куда она вела? Уж точно не к ее дому. Пустив все на самотек, Лада с каждым шагом приближалась к едва видимой хижине, до чертиков ей знакомой. Чья же она была? Так, надо вспомнить. Таты – нет, Драгана – нет, его матери – тоже нет. Кого она еще знает?.. Подходя ближе, она заметила чей-то силуэт, возникший в небольшом окне. Или ей просто почудилось? Боги милостивые, что же ей намешал этот проклятый волхв? Тяжелая дверь с лязгом отворилась, напугав растерянную девушку, и на порог вышел Волот, не скрывая своего беспокойства. – Лада? Ты что здесь делаешь? Он спустился по ступеням, быстро подходя ближе. – Я… Мы…Праздник же… – она вздрогнула от строго взгляда жреца, словно хулиганка от недовольного отца. – Озар мне дал свой… Как его… Путавшиеся мысли разбегались в разные стороны, не хотя собираться в единое предложение. – Я выпила из его… Ну этого… Отвар какой-то в роге… Он терпеливо ждал объяснений, нацепив на себя непроницаемую маску. – И он меня… В общем… Всю… – она невольно коснулась опухших от поцелуев губ, – Не могу, как стыдно! – Лада стыдливо прикрыла лицо руками, не силах больше терпеть жесткий взгляд голубых глаз. По словам девушки Волот сделал вывод, почему жрица в пьяном бреду гуляет по ночам: на празднике Озар напоил ее одним из своих дурманящих отваров и воспользовался ею. Безмолвная ярость тут же поднялась в его теле, он крепко сжал кулаки при одной мысли о том, как Лада хотела сопротивляться, но даже не могла себе этого поозволить, безмолвно разрешая волхву совершить задуманное. Нет, он, конечно, знал, что Озар тот еще вертихвост и бабник, но чтобы надругаться над одной из своих - это было низко даже для него. – Уже поздно. Переночуй у меня. Утром вернешься домой, – Волот успокаивающе положил ей руку на плечо, направляя в сторону своего дома. Она смущенно закусила губу: незамужней девице остаться на ночь у мужчины! Сначала с одним целовалась у всех на виду, теперь со вторым ложе делить будет! Что за колдовской отвар она выпила, что даже для вида или хотя бы из вежливости не пробует отказаться от этой затеи? – Волот, я… – она запнулась о первую ступеньку, но жрец вовремя среагировал и успел ее подхватить. Он крепко приобнял ее за плечи, чтобы остаток пути прошел без происшествий. Почувствовав тепло от оголенной кожи, только сейчас Лада заметила, что Волот вышел к ней без ночной рубашки. Щеки вспыхнули смущенным огнем, беспокойные мысли снова попозли в задурманенную голову. Он провел ее на скамью у печи и осторожно посадил. – Присаживайся. Я сейчас вернусь. Расстроенная его скорым уходом Лада прислонилась спиной к печи, ощущая ее неостывший жар. Голова кружилась, словно она до сих пор продолжала танцевать около костра под пристальным взглядом Озара. Отгоняя прочь мысли, девушка сосредоточилась на темноте комнаты, пытаясь различить очертания предметов в лунном свете. – Тебе нужно съесть это. Вернувшись с горящей лучиной, он поставил ее на стол и протянул Ладе смятую в шар траву. – Жуй тщательно, а потом запей. Она недоверчиво покосилась на непонятную жидкость в протянутой кружке. Ну уж нет, больше никаких отваров! –Не бойся, это просто вода, – он ободряюще улыбнулся. Послушно выполнив наказанное, она жадно впилась в кружку, не понимая, как она могла так долго игнорировать такую сильную жажду. – Вот еще. Он налил из кувшина, стоящего на столе, добавки. Насытившись вдоволь, Лада вытерла мокрый рот рукавом платья и довольна улыбнулась. – Спасибо! – Не за что. Он забрал у нее кружку и снова скрылся за занавеской, скрывающую комнату Сирин. – А где… –Ушла по делам. В такой час? Хотя если подумать… Сегодня такой праздник, наверняка, ведьме нужно провести какой-нибудь важный ритуал да насытить силой обереги. – Пересядь за стол, мне нужно постелить здесь на ночь. Он не пустит ее на кровать Сирин? Вряд ли девушка вернется рано, но все равно… Гостье и спать на печи… Заметив ее недовольное выражение лица, жрец ответил на невысказанный вопрос: – Это для меня. Она будет спать на печи вместе с ним? – Мы же там не поместимся, – стыдливо прокомментировала Лада, стараясь не думать о том, насколько близко они бы оказались под одним одеялом. – Я знаю, поэтому ты будешь спать на моей кровати, а я здесь, – не подавая виду, как его повеселила мысль девушки, объяснил Волот. Не то раздосадовано, не то облегченно вздохнула Лада. Она сняла венок, покрутив его в руках, и отложила в сторону, опуская лицо на ладони. Как здесь хорошо… Тепло, темно, веточка, выбившаяся из венка, щекочет лоб, рядом Волот ходит, что-то шуршит так размеренно и убаюкивающе… Не скрывая громкий зевок, девушка устало потянулась, зачарованно следя за тем, как при тусклом свете лучины напрягаются сильные мышцы спины и как завораживающе грубые пальцы перебирают ткань покрывала. Что-то мокрое коснулось ее ладони. Она встрепенулась и отняла руки от лица, вытягивая их вперед. От ее подбородка к ладони протянулась едва заметная… слюна? Лада тут же взглянула на Волота в надежде, что он еще занят покрывалом. К ее большому сожалению, он встретился с ее взглядом, пряча улыбку. – Принести платок? Не дожидаясь ответа, он взял со стола светлый кусочек ткани и поднес его к острому подбородку, промакивая остатки слюны. Невинное действие, но такая забота тут же отозвалась в груди Лады, разливая по телу приятное тепло. – Спасибо, – она робко улыбнулась, забирая платок из его рук. Всего на мгновение их пальцы соприкоснулись. Их взгляды украдкой столкнулись, смешавшиеся с интимностью ночи. Сердце девушки забилось быстрее, щеки покрылись румянцем, когда чужие голубые глаза выглядели такими невозмутимыми, словно жрец каждый день вытирал чужую слюну с девичьих лиц. – Пойдем, провожу до постели. Лада уже более уверенными шагами проследовала за хозяином хижины. Раньше она никогда не бывала в его комнате, лишь изредка заходя к Сирин или в их баню. Его опочивальня отличалась скупостью предметов интерьера, подчеркивая его сдержанную натуру. Ничего лишнего – кровать, сундук для одежды, на стене висят пучки трав, как в комнате Сирин, и череп жреца. Волот поставил лучину на окно и тихо произнес: – Если что-то понадобится или станет плохо, зови. Окинув девушку нечитаемым взглядом в последний раз, он развернулся и направился обратно на кухню. Отрешенность одинокой комнаты сковала Ладу. Под взором пустых глаз черепа было неприятно оставаться одной, словно вот-вот тот оживет в темноте ночи и заговорит с ней. Она нехотя затушила лучину. Неуверенно опустившись на твердую кровать, девушка прислушалась: жрец уже лег или стоит за дверью и следит за ней? Она забралась под холодное одеяло, спрятавшись под него до самого носа и тяжело вздохнула. Родной запах Волота укрыл ее с головой. Словно он лежал рядом, но не мог ее обнять. Ну, могло быть хуже. Или нет. Холодная постель была похожа на ледяную колыбель. Даже с закрытыми глазами, отвернувшись к стенке и укутавшись с головой, Лада ощущала на себе взгляд черепа и чего-то потустороннего, для видения которого ей не хватает навыков и опыта. Ей чудилось, словно все духи животных, которых жрецы принесли в жертву, сейчас стояли около ее кровати и дышали ей в спину, не давая уснуть. Только она почувствует, как объятия Морфей уже тянутся к ней, так ее кто-то схватит то за ногу, то за руку, отпугнув весь сон. Кровать тихо скрипнула, когда Лада встала с нее и мелкими шагами поплелась к жрецу, отгоняя пугающие видения. Волот сидел на печи, свесив ноги, словно ждал ее прихода. Он крутил в руках венок, оставленный ею на столе. – Сон не идет? – Идет, просто… – она помялась на месте, подбирая слова, – кажется, домовой не особо рад тому, что я ночую в постели хозяина. – Так и знал, что этот чудак тебя не примет. Мы с Сирин давно его не задабривали, только нарушали его покой. Вот он и отрывается на тебе, – виновато произнес тот. – А как теперь быть? – смущенно спросила Лада, теребя края ночной рубашки, страшась и одновременно желая смелого предложения. – Думается, что и на печи он тебе покоя не даст. А для возвращения домой уже слишком поздно, – жрец не хочет произносить вслух свои мысли, крутится вокруг да около, словно мальчишка. Вместо этого, он отложил венок на скамью у печи. Если Лада оставила его на столе, можно считать, что она его подарила? – А если ты… ты будешь рядом? Он меня не тронет? – едва слышно спросила девушка, отвлекая жреца от мыслей о венке. То, о чем каждый думал с самого появления пьяной жрицы на пороге, наконец высказано вслух. Делать нечего, хозяин – барин, даже если этот хозяин маленький, но могущественный бесплотный дух. – Не должен. – Тогда можем мы… остаться на печи? Слегка удивленные глаза внимательно следили за девушкой в слабо освещенной луной комнате. – Твой череп меня до смерти пугает в темноте, – объяснение звучало по-детски наивно, однако жрец не стал смеяться над Ладой. – Хорошо, – он подтянул ноги, поправил постеленную простынь и еще раз взбил подушки. – Забирайся. Подтянув Ладу за руку крепкой хваткой, Волот в молчаливом ожидании устроился у стены и прилег на бок, подперев голову. Девушка легла на спину, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, и спряталась под одеялом, натянув его до самой шеи. Жрец был так близко, что она щекой ощущала его горячее, размеренное дыхание. Нервно сглотнув, она забегала по потолку глазами, страшась поворачиваться к юноше, безотрывно глядящему на нее. – Если ты боишься, что я поступлю как Озар, то не нужно. Лада замерла, прислушиваясь к его словам. – Я никогда тебя не трону против твоей воли. Эти простые слова отозвались где-то в глубине души, а девичье сердце ответно затрепетало. Руки волнующе задрожали, жрица закусила губу. Была ли она против того поцелуя? И да, и нет. Ей хотелось его поцеловать, даже очень, некое необъяснимое притяжение всегда привлекало ее к волхву, но… В этом поцелуе было что-то не так, он не должен был быть у всех на виду. Поцелуй – вещь интимная, личная, ее свидетелями должны быть только двое. Это таинство было осквернено Озаром, так легко крутящим девушкой вокруг пальца. Поняв, что долго молчит, она сдавленно хмыкнула в знак признательности. – Тебе нужно отдохнуть. Спокойной ночи. После этих слов он подтянул остатки одеяла и повернулся к ней спиной. Без пристального внимания задышалось легче, и Лада припустила покрывало до груди. – Спокойной ночи. Примирительно вздыхая, она повернулась на другой бок и ощутила, как ее колени потеряли опору. Она испуганно втянула воздух, крепче стиснув одеяло. – Мало места? Послышался голос жреца из-за спины. – Маловато. – Даже если повернусь на другой бок, делу это не поможет. Лада различила шорох ткани: жрец перевернулся. Он был прав, его массивная фигура занимала всю печь, вытисняя жрицу на самый край. Она едва помещалась, вытянувшись стрункой. Если согнуть колени, она совсем упадет. – Ты можешь… Придвинуться ближе, если совсем не помещаешься. Последовав его совету, девушка спиной немного подвинулась к жрецу, боясь коснуться его как огня. Из-за этого ее положение почти не изменилось, и она нервно заерзала. Жрец терпеливо молчал. Сбрасывая неразумное поведение на еще действующий отвар Озара, Лада придвинулась еще ближе, прижавшись спиной к оголенной груди. Мог бы хоть рубаху накинуть, чтобы хотя бы слегка сгладить неловкость ситуации. В таком положении колени, наконец-то, были спасены, и девушка позволила телу расслабиться. Тепло, исходящее от жреца, обволакивало ее слаще покрывала, но волнение в сердце не давало ее беспокойным мыслям отдохнуть. Ощутив, насколько напряжено мужское тело, она нащупала его руку и подтянула к себе, обвиваясь ею как лентой от подарка. Никак не объясняя свой поступок, она ожидающе раскрыла глаза, прислушиваясь к сбитому дыханию. Значит, не только она смущена их положением. – У меня вторая рука затекает, могу я? Она приподняла голову, пропуская под собой мощные мышцы, и положила ее на сильную руку, щекой ощущая, какая сила кроется под ней. Осмелев, Волот сомкнул объятие и притянул Ладу к себе, крепко обнимая, чтобы та ненароком не упала во сне. Окруженная заботливой силой и таким головокружительным теплом, она мечтательно потерлась губами об мужскую руку, отчего чужое сердце пропустило лишний удар. Кутаясь в уверенных руках, девушка не заметила, как ее начало клонить в сон. На последнем шаге от царства Морфея Лада шепотом пожелала: – Доброй ночи, Волот. И тут же провалилась в сон. Глубокое, ровное дыхание наконец накрыло их печь. Волот примирительно вздохнул и оставил невесомый поцелуй на медленно вздымающемся плече, едва слышимым шепотом отвечая: – Доброй ночи, Лада. Даже если жрица случайно оставила венок на столе, жрецу она подарила кое-что более важное, чем скрученные в косе полевые цветы.