Второй шанс

Матч по квиддичу гриффиндора против слизерина выдался напряжённым. Рон Уизли впервые вышел на поле в роли вратаря вместо выпустившегося Оливера Вуда. Комментарии Ли Джордана разносился над стадионом, но даже они не могли заглушить слизеринцев, которые громко пели песню. Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился. Джордан пытался кричать громче, перекрикивая это, но слышали все, особенно те, кто были на поле. Пение становилось все громче по мере того, как мяч приближался к Рону. Но вскоре в две отчаянные секунды с замиранием сердца и свист ветра в ушах — и все кончено. Пальцы Гарри схватили маленький, рвущийся на волю снитч, ногти Малфоя запоздало скребанули его по руке, Гарри направил метлу вверх, сжимая в руке непокорный мячик, и болельщики Гриффиндора разразились ликующими криками. Игра спасена, неважно, сколько голов пропустил Рон, завтра никто этого не вспомнит, главное — Гриффиндор победил. Но этим всё не закончилось, Малфой продолжил оскорблять Уизли, приплетая их родителей, на что Гарри и Джордже не выдержали и напали на Драко с кулаками, Фреда же держали девочки. — Запретили, — простонала Анджелина, когда они собрались вечером в гостиной. — Запретили играть. Без ловца и без загонщиков... что же за команда? Победного настроения как не бывало. Куда бы ни посмотрела Джерим, всюду расстроенные или злые лица, а сами члены команды, как выпотрошенные, валялись в креслах перед камином. Все, кроме Рона, который так и не появлялся после конца матча. Она сидела возле Джорджа, положив голову на его плечо, и успокаивающе поглаживала его по руке, он был очень напряжен из-за всех обстоятельств, но ничуть не жалел, что смог врезать этому заносчивому хорьку. — Это просто несправедливо, — говорила убитая горем Алисия. — Крэбб запустил бладжером после свистка в Рона, и хоть бы хны! — Да, — уныло подтвердила Джинни, она сидела возле Гарри. — Его только пожурили, я слышала, как Монтегю смеялся над этим за ужином. — А Фреду запретить, когда он ничего не сделал! — Алисия стукнула кулаком по колену. — Не по своей вине не сделал, — сощурился Фред. — Я этого гаденыша размазал бы, если б вы втроем меня не держали. — Иду спать. Может, завтра окажется, что все это было дурным сном... Завтра проснусь, а мы, оказывается, и не играли, — Анджелина вздохнула и с усилием встала, направилась в спальню, за ней последовали все остальные. В гостиной, залитой тусклым светом камина, остались только двое. Джерим и Джордж, они так редко остаются наедине, что сейчас просто хотелось им посидеть в тишине, наслаждаясь друг другом. Джордж обнимал ее одной рукой, его пальцы нежно перебирали пряди ее волос. Он чувствовал тепло ее тела, ее легкое дыхание на своей шее, и это наполняло его спокойствием и нежностью. — Устала? — прошептал Джордж, его голос был низким и бархатным, как сама ночь. Джерим покачала головой, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Нет. Просто... хорошо. — Она произнесла это слово с такой искренностью, что Джордж почувствовал, как его сердце сжимается от нежности. Он знал, что "хорошо" для Джерим означало гораздо больше, чем просто отсутствие усталости. Это было ощущение полного умиротворения, гармонии, когда все тревоги дня отступали, и оставалось только настоящее, здесь и сейчас. — Мне тоже хорошо, — ответил он, прижимая ее еще ближе. Он любил эти моменты. Моменты, когда они могли просто быть вместе, без слов, без необходимости что-то доказывать или изображать. Когда их души говорили на одном языке, понятном только им двоим. Джерим повернула голову и посмотрела на него. В ее глазах отражался огонь камина, и Джордж увидел в них целую вселенную – тепло, доверие, и ту самую искру, которая зажгла их отношения. — Знаешь, — начала она, ее голос стал чуть более звонким, — иногда мне кажется, что мы как эти угольки. Были частью большого, яркого пламени, а теперь остались только мы двое, тлеющие в тишине. Но это не грустно. Джордж улыбнулся. Он всегда восхищался ее способностью находить красоту и смысл в самых простых вещах. — Почему не грустно? — Потому что наше пламя не погасло, — прошептала Джерим, ее пальцы коснулись его щеки. — Оно просто стало другим. Более глубоким. Оно греет нас изнутри. — Ты права. Наше пламя особенное, — Джордж наклонился и поцеловал ее в лоб. Он провел рукой по ее рыжим волосам, чувствуя их шелковистость. В этой ночной тишине, в этом уютном уголке их дома, они были всем друг для друга. Все остальные звуки мира, все заботы и суета казались далекими и незначительными. — Чего ты хочешь? — спросил он, его голос был полон ласки. — Ничего. Просто быть здесь. С тобой, — Джерим прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением. Джордж кивнул. Это было все, что ему было нужно. Он притянул ее к себе, и они снова погрузились в тишину, в тепло друг друга, в это тихое, но такое сильное пламя их любви, которое горело в их сердцах, освещая эту особенную ночь. Часы продолжали отсчитывать время, но для Джерим и Джорджа время остановилось, растворившись в их общем, безмятежном счастье. Воздух в Выручай-комнате был густым от напряжения и сосредоточенности. Свечи, подвешенные под потолком, отбрасывали причудливые тени на лица юных волшебников, собравшихся вокруг Гарри Поттера, в углу стояла пушистая ёлка, означающая приближение Рождества. Сегодняшнее занятие было особенным – вызов Патронуса. Это было не просто заклинание, а проявление самой сильной, самой светлой эмоции, способной отразить самую темную магию. Джерим, сжимая в руке свою палочку, чувствовала, как сердце колотится в груди. Она видела, как у одних получалось – у Гермионы появился серебристый выдровый Патронус, у Рона – пушистый терьер. У Фреда и Джоржа по сороке. У других же, как у Невилла, пока получались лишь слабые, мерцающие искры. Гарри, с его неизменным терпением, подходил к каждому, давал советы, подбадривал. — Думайте о самом счастливом моменте, — говорил он, его голос звучал уверенно, несмотря на усталость. – О том, что заставляет вас чувствовать себя в безопасности, любимыми. Это должно быть что-то очень сильное. Джерим перевела взгляд на Джорджа. Он стоял неподалеку, его рыжие волосы блестели в свете свечей, а на губах играла привычная озорная улыбка. Но сейчас в его глазах читалось такое же волнение, как и у нее. Джерим улыбнулась ему, и Джордж подмигнул в ответ. В этот момент перед глазами Джерим пронеслись воспоминания. Их первая встреча, когда он, еще совсем мальчишка, подшутил над ней, заставив ее покраснеть до кончиков ушей. Его смех, такой заразительный, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Их тайные прогулки по Хогвартсу, когда они шептались о будущем, мечтая о мире, где им не придется прятаться. Его руки, которые так нежно касались ее лица, когда он впервые признался в любви. Его глаза, полные такой искренней заботы и обожания. Каждое воспоминание было как яркая искра, разжигающая пламя внутри нее. Она чувствовала, как тепло разливается по венам, как сердце наполняется нежностью и силой. Это была любовь. Любовь к Джорджу, к его безграничной доброте, к его способности видеть свет даже в самые темные времена. Джерим подняла палочку, закрыла глаза и сосредоточилась на этом чувстве. Она представила Джорджа, его улыбку, его смех, его тепло. Она почувствовала, как это чувство становится все сильнее, все ярче. — Экспекто Патронум! — произнесла она, вкладывая в заклинание всю свою душу, все свое сердце. Из кончика ее палочки вырвался ослепительный луч света. И тогда, из этого сияющего серебристо-белого пламени, вырвалось существо. Огромное, величественное. Это был Феникс. Его глаза горели мудростью и силой, а его пение, тихое и мелодичное, наполняло зал покоем и надеждой. Джерим открыла глаза и увидела, как Феникс кружит над ее головой, его крылья касаются ее волос, словно ласковое прикосновение. Она почувствовала его тепло, его силу, его безграничную любовь. Дни сменяли ночи, недели месяца, прошло уже рождество, наступила весна. Ж.А.Б.А всё ближе, Джерим полностью погрузилась в подготовку. ОД раскрыли, теперь они не могли тренироваться, но за это время они научились многому. Фред и Джордж всё время что-то замышляли, и конечно всё рассказывалли об этом Беннет, ведь знали, что она самый дорогой им человек(особенно Джорджу, поэтому он не мог это скрывать от любимой). И вот в один из дней, Джерим сидела на лавочке на нижнем этаже вместе с Анджелиной, которая рассказывала о недавнем свидании с Джорданом, что она наконец-то согласилась с ним пойти, когда поняла, что их отношения с Фредом пришли в тупик ещё в прошлом году, прозвучал громкий БУ-УМ! Все выяснилось очень скоро. Драконы, состоящие целиком из зеленых и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые огненные колеса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом проносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звезд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки — и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штучки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое. Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. Одно из самых больших огненных колес, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим «вз-з-з-з-з». Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в поля. Тем временем несколько драконов и большая летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, воспользовались открытой дверью в конце коридора, чтобы просочиться на третий этаж. — Скорее, Филч, скорее! — взвизгнула Амбридж. — Если им не помешать, они заполонят всю школу... Остолбеней! Из ее палочки вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зеленой лужайке; та успела отскочить как раз вовремя и пару секунд спустя втиснулась в рамку соседней картины, где несколько волшебников, занятых игрой в карты, поспешно вскочили, чтобы освободить ей место. — Не заклинайте их, Филч! — сердито крикнула Амбридж, словно это была инициатива несчастного смотрителя. — Не буду, мадам! — пропыхтел Филч, хотя ему, сквибу, легче было бы проглотить шутихи, чем наложить на них заклятие. Кинувшись к ближайшему чулану, он вытащил оттуда метлу и принялся махать ею, пытаясь сшибить шутихи в полете. Не прошло и минуты, как прутья метлы вспыхнули. Вечером Фреда и Джорджа чествовали в гриффиндорской гостиной как героев. Даже Гермиона пробилась через возбужденную толпу, чтобы их поздравить. — Очень качественная работа, — восхищенно сказала она. — Спасибо, — ответил Джордж. Он выглядел удивленным и польщенным одновременно. — Это Фантастический фейерверк «Фокус-покус». Жаль только, что мы израсходовали весь свой запас, — теперь все снова придется начинать с нуля. — Но дело того стоило, — сказал Фред, который принимал заказы от гомонящих однокурсников. — Если хочешь занять очередь, Гермиона, имей в виду: пять галеонов за Набор начинающего негодяя и двадцать — за порцию Великолепной взрывчатки... И пока Фред, с присущей ему деловой хваткой, ловко записывал заказы на очередную партию Забастовочных завтраком в своем блокноте, Джордж, тем временем, наблюдал за этой суетой с легкой улыбкой, пока его взгляд не остановился на Джерим. Она стояла неподалеку, оживленно беседуя с Анджелиной. Рыжие Джерим ловили блики от магических свечей, а ее смех, звонкий и заразительный, доносился до Джорджа, словно самая прекрасная мелодия. Он почувствовал знакомое тепло в груди, желание уединиться с ней, унести ее подальше от посторонних глаз и ушей. Сделав глубокий вдох, Джордж решительно направился к девушке. Он подошел сзади, обнял ее за талию и тихо прошептал ей на ухо: — Джерим, моя дорогая, у меня есть для тебя сюрприз, — Джерим обернулась, ее глаза заблестели от удивления и предвкушения. — Джордж! Ты меня напугал! — рассмеялась она, но тут же прижалась к нему. Анджелина, заметив их, улыбнулась: — Опять эти ваши игры, — закатила глаза Анджелина, но улыбнулась глядя на друзеей. Джордж подмигнул ей: — Нечто особенное, Анджелина. Джерим, пойдем со мной. Он взял ее за руку, и они, оставив Анджелину с ее делами, направились в сторону коридора, ведущего к Выручай-комнате. Выручай-комната, как всегда, откликнулась на их невысказанное желание. Когда дверь за ними закрылась, они оказались не в привычном пространстве, а в помещении, которое словно соткалось из их самых уютных воспоминаний. Это была комната, напоминающая гостиную Гриффиндора, но с более интимной атмосферой. Мягкие кресла, обитые бархатом глубокого бордового цвета, стояли у камина, в котором весело потрескивал огонь, отбрасывая теплые тени на стены. На полках располагались книги, некоторые из которых были старыми и потрепанными, другие – новыми и блестящими. Джерим ахнула, оглядываясь по сторонам. — Джордж, это потрясающе! Джордж притянул ее к себе, его глаза сияли. — Я хотел, чтобы у нас было место, где мы могли бы быть только вдвоем. Где мы могли бы просто быть собой, без лишних глаз и забот, — Он провел рукой по ее щеке, его прикосновение было нежным и полным любви. — Я знаю, что мы всегда заняты, но иногда хочется просто тишины и уюта. И я подумал, что эта комната будет идеальной для нас. Джерим прижалась к его груди, чувствуя, как ее сердце наполняется счастьем. — Ты самый лучший, Джордж. Ты всегда знаешь, как меня удивить. Они сели в одно из кресел, Джордж обнял Джерим, и они просто сидели, наслаждаясь тишиной и теплом комнаты. Огонь в камине отбрасывал блики на их лица, а их дыхание сливалось в единый ритм. В этот момент они были единственными обитателями этого волшебного уголка, где их любовь могла расцвести без каких-либо ограничений. Джордж мягко провёл рукой по плечу Джерим, его пальцы легли на кожу, словно пытаясь удержать каждую секунду этого вечера. Губы их почти касались, дыхание смешивалось, создавая тонкую нить, связывающую их воедино. Казалось, весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать, оставив их наедине с этим теплом, этой тишиной. Джерим ощутила, как сердце её бьётся быстрее, словно пытаясь вырваться из груди и слиться с сердцем Джорджа. Её рука скользнула по груди Джорджа, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Джордж прикрыл глаза, его губы слегка дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Вместо них он лишь глубже прижал Джерим к себе, их тела соприкоснулись так близко, что казалось, будто они становятся единым целым. Пальцы Джорджа медленно прошлись по спине Джерим, оставляя за собой следы огня, который горел не только в камине, но и внутри них. Она почувствовала, как её дыхание стало прерывистым, а сердце замерло на мгновение, когда губы Джорджа коснулись его шеи. Это был лёгкий, едва уловимый поцелуй, но он будто пробудил в Джерим что-то дикое, чувственное, что давно скрывалось где-то глубоко внутри. Их взгляды встретились, и в глазах Джорджа Джерим увидела всё, что было нужно знать. — Джерим — прошептал Джордж, его голос был низким, почти хриплым, как будто он боялся нарушить эту магическую атмосферу. — Ты уверена? Она лишь кивнула и Джордж прижался губами к её губам, их поцелуй был жадным, страстным, словно они пытались выпить друг друга до дна. Джордж чувствовал, как она дрожит под его прикосновениями и это только разжигало его. Его губы медленно спустились к её шее, оставляя на коже следы жара, которые она ощущала будто бы каждый нерв в еее теле был натянут как струна. — Ты вся дрожишь, — прошептал он, его голос был глухим, но она уловила намёк на игривость в его тоне. Джордж смотрел на Джерим, и в его глазах отражалось нечто большее, чем просто восхищение. Это было трепетное, нежное чувство, которое он раньше не испытывал. Он осторожно, но уверенно поднял ее на руки. Джерим обвила его шею руками, доверяясь ему полностью. Джордж шагнул к кровати, которая стояла в углу комнаты, окружённая мягкими подушками и одеялами. Он осторожно положил её на простыни, а её волосы рассыпались по подушке. Он склонился над ней, и их взгляды снова встретились. В этот раз в них не было ни тени сомнения, только предвкушение чего-то нового, прекрасного и очень личного. Он целовал ее так, словно боялся сломать, но в то же время желая познать каждую клеточку ее существа. Джерим отвечала ему с той же трепетной нежностью, ее руки скользили по его плечам, затем по спине, ощущая тепло его кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Каждое прикосновение было открытием. Его губы исследовали ее шею, вызывая волну мурашек. Джерим тихонько вздыхала, ее пальцы сжимались на его волосах. Она чувствовала, как ее тело откликается на каждое его движение, как нарастает волна желания, смешанного с легким страхом перед неизведанным. Джордж отстранился, его глаза горели. Он смотрел на нее с такой любовью и восхищением, что у Джерим перехватило дыхание. Он прошептал ее имя, и этот звук был для нее самой прекрасной музыкой. — Ты прекрасна, Джерим, — прошептал он, его голос дрожал от переполнявших его чувств. Его руки скользнули под ее рубашку, и Джерим замерла на мгновение, но затем, почувствовав тепло его ладоней на своей коже, расслабилась. Джордж осторожно расстегнул пуговицы на ее рубашке, открывая взгляду ее нежную кожу. Он смотрел на нее с благоговением, словно видел самое драгоценное сокровище. Джерим почувствовала, как ее щеки заливает румянец, но в его глазах она видела только восхищение, а не осуждение. Он целовал ее плечи, её ключицы, и каждый поцелуй был словно нежное прикосновение. Джерим закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Она чувствовала, как ее тело становится все более чувствительным, как нарастает желание. Джордж осторожно снял с нее рубашку, и она осталась в тонком белье. Он смотрел на нее, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто желание. Это была любовь, нежность и глубокое уважение. Её дыхание участилось, когда его губы коснулись её шеи, оставляя горячие следы на коже, будто выжигая свои инициалы. Джордж не спешил, его движения были уверенными, но в них чувствовалась тайная дрожь, словно он боялся, что она вот-вот исчезнет, как мираж. — Я бы хотел, чтобы этот момент длился вечно, — прошептал он, его слова смешались с тихим стоном, который сорвался с её губ. Его пальцы достигли цели, и она сдержанно вскрикнула, её ноги напряглись, а пальцы вцепились в простыни, как будто они были её единственной опорой. — Джордж, пожалуйста — её голос был почти мольбой, но она не могла закончить фразу. Её тело было слишком занято тем, чтобы реагировать на каждое его движение. Он улыбнулся, его губы изогнулись в той самой улыбке, которая всегда выводила её из себя. — Пожалуйста, что, Джерим? — он приподнял бровь, его глаза блестели от азарта, и она знала, что он наслаждается каждым её вздохом, каждым стоном. Его рука продолжала двигаться, её тело отвечало ему, и она чувствовала, как её сознание начинает отключаться, оставляя только ощущения, которые он вызывал в ней. Её мир сузился до его прикосновений, до его голоса, до его присутствия. — Пожалуйста, не останавливайся, — она едва смогла выдохнуть, её голос был хриплым, но он услышал её. Его губы снова нашли её шею, и она почувствовала, как он ускоряет движение, её тело начало трепетать, готовое погрузиться в пучину, которую он для неё создал. В комнате было жарко, как в печи, и она чувствовала, как каждая капля пота на её коже будто бы говорила о её желании. Джордж не давал ей ни секунды на передышку, его тело плотно прижалось к её, и она почувствовала, как он реагирует на неё так же сильно, как она на него. — Ты моя, Джерим, — его голос был как гром, который отзывался в её сознании, и она ничего не могла с этим поделать. Она была его, и он знал это. Его рука снова начала движение, и она почувствовала, как её тело начинает напрягаться, готовое к тому, что должно было произойти. Её мир сузился до него, до его прикосновений, до его голоса, и она знала, что уже не сможет остановиться. — Джордж, — её голос дрожал, и она почувствовала, как её тело начинает содрогаться, как будто оно готово взорваться. Он не дал ей закончить, его губы нашли её, и она почувствовала, как её мир взрывается в миллион осколков. Он поцеловал ее так жадно, что она почувствовала, как мир вокруг них распадается на части. Ее руки вцепились в его плечи, ногти впились в кожу, и она услышала его низкий стон, который перерос в рычание. Он двинулся, и она почувствовала, как он входит в нее медленно, но настойчиво, заполняя ее собой так, что она задыхалась от интенсивности этого ощущения. — Джордж, — она застонала, ее тело извивалось под ним, отзываясь на каждый его толчок. Она чувствовала, как он движется внутри нее, каждый раз наращивая темп, пока она не почувствовала, что теряет контроль над собой. — Ты такая красивая, — он прошептал, его губы коснулись ее уха, и она почувствовала, как ее тело вздрагивает от его голоса. Его руки скользнули по ее груди, пальцы сжали ее сосок, и она застонала, ее тело сотрясалось от волн удовольствия. Она чувствовала, как он двигается внутри нее, каждый раз наращивая темп, пока она не почувствовала, что теряет контроль над собой. Ее тело извивалось под ним, отзываясь на каждый его толчок, и она знала, что больше не сможет остановиться. Он ускорил свои движения, его дыхание стало тяжелее, губы прижались к ее уху, шепча что-то неслышное, что только усиливало ее возбуждение. Она отдалась ему полностью, ее тело извивалось под ним, отзываясь на каждый его толчок, каждый вздох, каждое движение. Его руки скользнули по ее груди, пальцы сжали ее сосок, и она застонала, ее тело сотрясалось от волн удовольствия. Джерим почувствовала, что они приближаются к кульминации, как внутри неё всё затягивается в тугой узел и как её тело начинает трястись, Джордж с рычанием начал останавливаться, уткнувшись в её шею, шепча лишь: — Я люблю тебя.