Растопить лёд

Его ласкают чужие руки.

Они трогают, гладят, сжимают и царапают.

Но Локи плевать.

Его тело откликается, но голова занята другим.

Ему не приятно, ему просто никак.

Он изливается, но наслаждение не следует.

Ему ужасно больно, невыносимо от слов, которые никак не выходят из его головы.

— Я не люблю тебя, Локи… никогда не любила.

И кто из них теперь дурак?

29 октября 1806 год.

Асгард. 27-й день руны Наутиз, 2266 год правления Великого Одина Всеотца (по Земным меркам — 12 декабря 1463 год) Асгардское солнце освещало бескрайние просторы Золотого королевства, но ни капли не согревало. Трава в садах перестала зеленеть, а воздух становился холоден и тяжёл, будто пропитанный сталью. В укромном уголке королевского сада, где высокие изгороди из высоких деревьев скрывали всё от посторонних глаз, раздавался звон клинков и прерывистое дыхание. Белла резко отпрыгнула назад, успев увернуться от наточенного кинжала принца Локи, одарив его лишь облачком пара. Локи был крайне серьёзен и сконцентрирован. Впрочем, с приходом холодов он становился таким часто. Много думал, сам не в силах понять о чём же. Его атаки были безжалостны и точны. Белла едва успевала парировать, её собственные клинки казались сейчас игрушечными против его стремительной ярости. Но она не отступала. Она впитывала каждое его движение, училась предугадывать, подстраивалась под ритм, который сегодня был странным, прерывистым, словно задетые струны. В один момент мир вдруг закружился, Белла потеряла равновесие, с глухим звуком падая наземь. Спина ударилась о подмерзшую землю, выбив из легких остатки теплого воздуха. А сверху, всей тяжестью, навалился Локи, прижав ее запястья к холодной траве. Лезвие его кинжала легло поперек ее горла, натягивая тонкую кожу. Они замерли, тяжело дыша и заставляя пар клубиться белым облачком между их лицами. Глаза были прикованы к глазам, не в силах налюбоваться. — Сдаюсь — тяжело сглотнув, проронила Белла, выпуская в воздух очередной сгусток тумана. Лицо Локи, застывшее в маске сосредоточенной ярости, внезапно смягчилось. Уголки губ дрогнули, а в зеленых глазах, еще секунду назад пустых, будто лед на озере, вспыхнули знакомые искры — смесь торжества, нежности и того особого огня, который он берёг только для неё. Он выдохнул, одаряя принцессу той самой улыбкой, от которой она каждый раз понемногу сходила с ума. Локи отбросил кинжал в сторону, где тот воткнулся лезвием в мерзлую землю. Холодная сталь больше не разделяла их. Его пальцы разжали хватку на тонких запястьях, не отпустив полностью, и сплелись с её пальцами, прижимая ладони к холодной земле. Он медленно коснулся её губ своими, легко, почти невесомо. Белла еле слышно хмыкнула, и это стало горящей искрой, брошенной в пороховую бочку. Поцелуй стал жадным, властным, полным первобытной силы, которую они оба с трудом сдерживали во время тренировки. Это было падение в пропасть, и Белла летела вслед за ним, не думая сопротивляться. Её руки вырвались из некрепкой хватки Локи, чтобы вцепиться в его волосы, в складки ткани на спине, притягивая его ближе, пока между ними не осталось и просвета. И в этом пожаре чувств не было места Асгардскому холоду. Только тепло. Только любовь.

***

Асгард. 28-й день руны Наутиз, 2266 год правления Великого Одина Всеотца (по Земным меркам — 13 декабря 1463 год) Ночи становились холодными, а луна всё более далёкой. В покоях принца Локи было тихо, но, если прислушаться, можно было различить еле слышное дыхание принцессы, что спала в его кровати. Она проснулась от холода. От пронизывающего ветра, что шел прямо с открытого балкона и проникал под любой толщины одеяло. Белла чуть поднялась и села на кровати, обнимая колени. В темноте было плохо видно, но она была уверена, что Локи рядом нет. Помятые простыни давно остыли, сохранив с ней лишь его запах. Она перевела взгляд на балконную дверь, чуть щурясь ото сна. Занавески игриво колыхались в такт неизвестной песне ветра, а на самом балконе, оперев руки о перила, стоял высокий тёмный силуэт. На холодном воздухе кружили редкие-редкие снежинки. Белла обречённо выдохнула и откинула тёплое одеяло с ног. Кожа вмиг покрылась мурашками, выражая своё глубокое недовольство температурными условиями. Принцесса вздрогнула всем телом, но опустила босые ноги на каменный пол. Она поднялась с кровати, серая мужская рубаха едва доходила ей до середины бедра, а вот рукава, напротив, были длиннее сантиметров на десять. Она неспешно обошла кровать, медленно подходя к балкону. Белла не старалась быть тихой, чтобы не испугать возлюбленного, но и слишком громко не афишировала своё присутствие. Такое состояние для Локи не редкость: почти каждый снег в Асгарде он встречает так. Внезапно становится тихим, грустным, задумчивым. «Наверное, так погода влияет» — каждый раз успокаивает принцессу старший принц. Но разве погода может сеять такую тревогу в его прекрасных изумрудных глазах? Белла подошла к тёмному силуэту на балконе. Одежды на нём практически не было — лишь легкие домашние брюки из грубой ткани. Она нежно коснулась его плеча кончиками пальцев, но тут же с ужасом отдёрнула руку. Дыхание перехватило. А он медленно повернул голову в её сторону. Белла едва сдержалась чтобы не закричать. Только сейчас, привыкнув к тьме вокруг, её глаза разглядели синюшность кожи, и странные, едва заметные в темноте, переливы, будто под ней текла не кровь, а жидкий лёд. В голове мигом возникли все картинки и образы из сказок: о том, как злые ледяные чудовища убивают и жрут невинных детей направо и налево. Большие, налитые кровью глаза смотрели на неё с неумолимым голодом, будто готовы были проглотить целиком прямо сейчас. Она уж было сделала шаг назад, но не ступила. Нога осталась стоять на носке, а принцесса вдруг увидела в лице чудовища знакомые черты. Знакомые скулы, нос, тонкие губы, от которых она ещё несколько часов назад не могла оторваться: — Локи?.. — хрипло вырвалось у неё. Он медленно моргнул, и в этом движении было что-то механическое, чуждое. Красный свет в его глазах будто потускнел на миг, уступая место знакомому зелёному, но тотчас же вспыхнул снова. Он вновь устремил взор вдаль, куда-то за горизонт: — Замёрзнешь — произнёс он глухо — Иди в постель. Белла замерла будто окаменелая. Внутри сердце связали верёвками, заставляли болеть. Она не могла ничего ответить, но и уйти не могла. Левая рука сжалась в кулак с упрямой решительностью, не выпуская драгоценное тепло в эту холодную ночь. Она вновь вознесла руку и положила ему на плечо, на этот раз всей ладонью. По всему телу прошелся разряд убийственного холода, принцесса зажмурилась и пискнув, закусила губу. Но руку не убрала. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, стараясь не показывать боли. Внезапно, грубая, ледяная кожа под её ладонью начала меняться, ей на смену приходила обычная — Асгардская. Боль прошла практически мгновенно, Йотун вновь повернулся на неё: — Просто задумался — он говорил, и ледяное обличие покидало его лицо, затем шею и кончики ушей. Он будто таял от её касаний, как хрупкая снежинка. Непонимания внутри с каждой секундой становилось всё больше: — Ты… ледяной — только и могла со страхом шептать Белла, глядя в уже изумрудные глаза. Но, вместо ожидаемого серьёзного разговора, Локи лишь слабо улыбнулся: — Прости, моя королева — он перехватил её ладонь со своего плеча и поднёс к губам, на которых, будто осталось немного инея — Впредь буду одеваться на ночные прогулки теплее… Она стояла, вжавшись пятками в холодный камень пола, не понимая, от чего же он так спокоен. на лице была буря эмоций, которую принц никак не мог прочитать: — Ты чего? — на этот раз обеспокоен был он. Локи развернулся к ней всем телом, нежно взяв за плечи. Белла, будто безмозглая рыбка, тупо смотрела на него круглыми глазами, изредка моргая: — Ничего — резко оправилась она, мотнув головой, рыжие прядки растрепались за время сна — Просто… сон странный приснился… «Он сам не знает» — пронеслось в её сознании ослепительной вспышкой. — Ты вся дрожишь — заботливо заметил он, чуть сильнее сжимая её руки. Даже через рукава рубахи холод его пальцев чувствовался на коже. — О, Локи… — со смертельной печалью прошептала Белла и прильнула к его холодной, голой груди — Я люблю тебя больше жизни… Слова отпечатывались где-то на его ключице обжигающим дыханием. Он замер на мгновение, будто не ожидал такой силы в её тихом, дрожащем голосе. Потом его руки медленно обняли её, ещё ближе прижимая к себе. Его тело, уже почти вернувшееся к привычной температуре, всё ещё отдавало лёгкой прохладой, контрастирующей с её горячими щеками и быстрым дыханием. — И я люблю тебя, принцесса — Локи проговорил ей в макушку, а затем поцеловал, будто маленькую девочку — Идём внутрь. В ту ночь она не отпускала его из объятий ни на минуту, просыпалась от каждого шороха и прижималась еще ближе, целовала его щёки, нос, лоб, закрытые веки, а он смеялся, смеялся так легко и нежно, просыпаясь вместе с ней. «- Я люблю тебя — И я тебя» слышалось до самого рассвета. А до рассвета было невыносимо далеко.

***

Асгард. 28-й день руны Наутиз, 2266 год правления Великого Одина Всеотца (по Земным меркам — 13 декабря 1463 год) От служанок Белла узнала, что королева Фригга сейчас в мастерской. Её торопливые шаги слышались в коридорах звонким эхом, ритм шагов выбивал нервную дробь на золотых плитах. Мастерская Фригги находилась в тихой, восточной башне — место, куда королева удалялась для занятий тонкими искусствами: вышивки гобеленов или созданием оберегов. Белла остановилась у величественной дубовой двери. Поправила складки платья, привела в порядок дыхание и учтиво постучалась. Дверь через секунду отворилась сама, впуская принцессу внутрь. Воздух тут был тёплым и густым от запахов сушёных трав, воска и старого дерева. Фригга сидела у большого ткацкого станка, но её руки были неподвижны. Она просто смотрела на сложный узор, её взгляд был устремлён внутрь себя. На столе рядом дымилась чашка травяного чая, уже остывшего. — Моя королева — Белла наклонила голову в приветственном жесте. Взгляд Фригги медленно оторвался от гобелена, и её глаза, обычно такие ясные и спокойные, на мгновение отразили удивление. Оно было мимолётным, быстро сглаженным привычной маской королевского достоинства. — Дитя моё — голос Фригги прозвучал ровно, но в нём слышалась лёгкая настороженность. Она не вставала, лишь жестом указала на стул напротив — Входи. С тобой всё в порядке? Этот обычный, вежливый вопрос прозвучал как испытание. Белла переступила порог, и дверь бесшумно закрылась за её спиной, отрезая их от внешнего мира. Белла послушно опустилась на стул, пронзительно глядя в глаза королеве: — Не совсем… — неуверенно протянула принцесса, теребя кружева на рукавах платья — Я… хотела поговорить с вами о Локи… Фригга не ответила сразу. Вместо этого её взгляд, тёплый и успокаивающий, стал невероятно мягким и… скорбным. Она отложила в сторону тонкую золотую иглу, которую держала в руках, и сложила ладони на коленях. — Я слушаю тебя — королева наклонилась чуть ближе к ней — Он опять что-то натворил? Однако Белла королевской лёгкости не переняла: — Он же… не ваш сын? Королева замерла, чуть приоткрыв рот, не решаясь что-либо сказать. Её глаза забегали по комнате, ища, за что зацепиться. Она попыталась непринуждённо улыбнуться, но получилось неубедительно. — Кто… — начала Фригга, и её голос прозвучал хрипло, будто ей не хватало воздуха — Кто тебе такое сказал? — Я видела — девичий шёпот в тишине мастерской прозвучал громче любого крика. Королеву будто пронзили мечом, она дёрнулась всем телом, и задержалась на миг. Её губы дрожали, а на глазах появилась пелена слёз: — Что ж — выдохнула королева — Да… это… истинный Локи. — Но ведь — Белла непонимающе прищурилась, мотая головой — Он не знает? Фригга печально улыбнулась, быстро смахнув со щеки слезу, и помотала головой из стороны в сторону. — Почему? — только и могла спросить Белла, задыхаясь будто под толщей воды — Ведь это нечестно… он обязан знать правду. — Ты его любишь? — королева уже не скрывала слёз, от теплоты её взгляда они казались горячими, способными этой материнской любовью объять всё вокруг. Сердце пропустило пару ударов. Главная тайна её жизни… их жизни… сейчас была под угрозой из-за неё. В голове уже мелькали самые плохие варианты их будущего: от казни до тюрьмы, но сердце не могло молчать. Белла кивнула, пронзительно глядя в глаза королеве. Та лишь расплылась в блаженной улыбке. — Спасибо тебе — королева поднялась со стула, за ней встала и Белла — Он никогда не был таким… счастливым. Она потянулась вперёд и обняла Беллу, крепко-крепко, как обнимают родную дочь. Мягкая рука поглаживала её рыжие волосы, а Фригга всё шептала на ухо: — Я видела вас тогда в саду… — по девичьей спине пробежали мурашки, страх сковал изнутри — и я порадовалась за него… Она отстранилась, держа Беллу за плечи, и снова посмотрела ей в лицо. Слёзы высохли, оставив лишь лёгкий блеск в уголках глаз. — Послушай, дитя — голос её высочества был мягким, упоённый нежности — Я доверяю тебе самое ценное, что у меня есть… своего сына и его тайну. Сможешь ли ты вынести и то, и другое? Белла вдохнула, и в её лёгких будто стало больше воздуха. Страх перед казнью, перед раскрытием их любви растаял, сменяясь куда более важной и страшной ответственностью. Но это был тот вес, который она хотела нести. — Смогу — сказала она, и голос её не дрогнул. Фригга снова улыбнулась, и в этой улыбке было безмерное облегчение: — Тогда иди — выдохнула она — И будь с ним… а с остальным мы справимся. Вместе. Она развернулась и направилась к двери, её шаги были тише, увереннее. Рука уже легла на холодную резную ручку, когда она остановилась. Что-то снова потянуло её оглянуться. Фригга стояла посреди мастерской, освещённая скупым зимним светом из высокого окна. Её фигура в простом платье казалась вдруг не такой величественной, а просто… человеческой. Усталой, любящей, несущей своё бремя. Но в её позе была и непоколебимая стойкость. Белла повернула голову, встретив её взгляд. — Спасибо. В одном коротком слове вместилось всё, что Белла не могла и не смела сказать вслух.

***

В малой гостиной, примыкавшей к библиотеке, было тихо и по-домашнему. Огромный камин пожирал дубовые поленья, наполняя комнату жарким, живым светом и запахом дыма. Локи полулёжа расположился на низком диване, обитом тёмно-зелёным бархатом. В руках он держал книгу, но взгляд его скользил поверх страниц. Белла сидела на толстом ковре прямо перед очагом, скрестив ноги. Она была закутана в лёгкий плед, а в руках у неё был большой кубок с травяным чаем, от которого тянуло мятой и мёдом. Она медленно пила, наблюдая, как тени от пламени пляшут по стенам. Тишину нарушил лишь мягкий шелест страницы, которую Локи перевернул, не читая. — Мёрзнешь? — спросил он, его голос был тихим, почти сливающимся с потрескиванием огня. — Нет — ответила Белла, не оборачиваясь — От чая тепло. И от огня. Он отложил книгу, соскользнул с дивана и сел на пол позади неё, прислонившись спиной к его краю. Его руки обхватили её, а пальцы бесцельно, почти нежно, начали перебирать её рыжие волосы, распущенные по плечам. Белла расслабилась, откинув голову ему на плечо. Она закрыла глаза. — Приятно? — прошептал он у неё над ухом. В ответ она лишь издала тихое, удовлетворённое урчание, похожее на мурлыканье котёнка. Локи усмехнулся, и его пальцы зарылись в её волосах глубже, медленно массируя кожу головы. Так они просидели несколько минут в полной тишине, нарушаемой только их дыханием и песней огня. Затем Локи наклонился и поцеловал её в висок. — Иди сюда — тихо сказал он — Или ты хочешь просидеть тут до утра и покрыться слоем сажи? Белла лениво повернула голову, чтобы посмотреть на него. Её глаза в свете пламени были тяжёлыми, сонными. — Мне хорошо и тут — пробормотала она. — А мне будет лучше, если ты будешь здесь — парировал он, слегка подталкивая её к дивану. Она не сопротивлялась, позволив ему помочь ей подняться и устроиться на диване. Но сон уже плотной, тёплой пеленой окутывал её сознание. Едва оказавшись на мягком бархате, она снова прижалась к нему, её голова нашла привычное место у него на плече, а тело обмякло под пледом. Локи не стал больше дразнить её. Он просто обнял её покрепче, чувствуя, как её дыхание становится всё глубже и ровнее, сливаясь с ритмом потрескивающих поленьев. Его собственная книга была забыта. Он сидел, прижавшись щекой к её макушке, и смотрел, как огонь в камине медленно угасает, превращаясь в груду багровых углей. Так они и уснули — в тишине почти опустевшего зала, в островке тепла посреди асгардской зимы: принц и его принцесса, нашедшие в простой тишине у огня больше уюта и понимания, чем во всех дворцовых залах вместе взятых.