с наступающим блять

в царящей тишине петр едва ли различает тихую поступь угля – кота, которого пару месяцев назад сам хазин и притащил с улицы. игоря дома все еще нет, но он обещал вернуться пораньше. раз обещал, значит сделает. у петра никогда не было причин в нём сомневаться. также, как и в том, что игорь любит только его – у него по глазам видно, он врать не умеет совершенно. сейчас, находясь в общей квартире, хазин занятие себе найти не может. сегодня он выходной и все, что мог сделать – переделал. правда, шкаф игоря он не разбирал. гром терпеть не мог, когда его вещи трогают. особенно носки, разбросанные по всей квартире. вот их точно нельзя было трогать: гром на полном серьёзе мог перестать разговаривать, если узнавал о том, что кто-то переложил его вещи. телефон в кармане вибрирует, оповещая хазина о входящем вызове. фёдор иванович. закрадывается совершенно нехорошее предчувствие – обычно гром сам в состоянии набрать или кинуть смс-ку с глупыми ошибками. — да, дядь федь? — старается привыкнуть к тому, что можно не сильно официально обращаться к прокопенко – тот сам попросил не так давно. — здравствуй, петруш, — слышно, что прокопенко улыбается. — игорь до дома добрался? можешь навстречу ему пойти? я переживаю, — и больше ничего не говорит. — встретишь? — он выпил? — скучающим тоном интересуется, перерывая стопку с одеждой в поисках спортивных штанов грома. не было желания мерзнуть от слова совсем – в отличие от москвы санкт-петербург плюсом в последний день уходящего года совсем не радовал. на дворе далеко не минус два, и даже не минус пять. термометр расстраивал показателем в минус пятнадцать в то время, как хазин влезал в теплый вязанный свитер. — нет, хотя напоить его пытались... очень настойчиво. я игоря домой отправил больше часа назад. — вы собирались там же, где и обычно? — шарф завязывает в этот момент, пытаясь с трясущимися руками совладать. — да, я найду его, не беспокойтесь! успокоить старается, но у самого сердце не на месте.

***

холодный голос автоответчика раз за разом извещает хазина о том, что телефон абонента выключен или находится вне зоны сети. хазин прошел уже три разных маршрута от бара до дома, но ситуация не прояснилась. сейчас он бесцельно бродил по улицам, вновь и вновь набирая знакомый номер. то, что происходит в этот раз, нельзя назвать никак, если не «чудом». где-то слева слышится знакомый рингтон. — игорь? игорёк! — бросается в подворотню, без особых усилий перепрыгивая мусорный бак и свернутый в рулон матрас рядом. увиденное ранит куда больнее любого огнестрельного. игорь, весь покрытый синяками и ссадинами, едва ли дышал. хазин на колени рядом падет и телефон из кармана достает, чужое лицо освещая. — вот тебе и с новым годом, блять... игорь! — хазин чужие глаза осторожно открывает. — блядство.

***

до боя курантов остаются жалкие пятнадцать минут. игорь веки приоткрывает и тут же щурится – свет слишком сильно бьёт в глаза. даже приглушенный, от ночника. рука неприятно зудит, а желудок крутит. перед взором проносятся не самые приятные воспоминания. — игорёк? прости, мой хороший, — любимый голос слышится совсем рядом, но гром не рискует открыть глаза. — сейчас поговорим или позже мне расскажешь? — позже, родной... у нас есть шампанское? — хазин на это лишь смеётся негромко. — не рано? — с непривычно нежной улыбкой интересуется, осторожно садясь рядом. — давай ты глазки откроешь, м? — да открываю... — гром действительно с силами собирается и глаза приоткрывает, наблюдая совсем непривычное для себя явление – по всей квартире зажигались «тёплые» огоньки гирлянды, а в зале, в углу, впервые за долгое время стояла пушистая ёлка. — с наступающим? — улыбается хазин, совсем не желая сейчас поднимать тему о передозе и о том, что с этим обязательно нужно разобраться. свободной рукой хазин пульт нашаривает и телевизор включает, после чего к ноутбуку тянется, принимая видеовызов от дяди феди и тёти лены. игорь к себе хазина тянет, обнимая его свободной от капельницы рукой. — с наступающим, родной... с наступающим, дядь федь, тёть лен! — новогоднее обращение к концу подходит и гром, по совершенно детской и глупой привычке, начинает считать, совсем не ожидая, что его поддержат в три голоса. три голоса, принадлежащих самым важным людям в его жизни.