Снюс

Руслану не особо нравилось что его парень закидывается снюсом. Нет, конечно это безусловно его дело, но когда эти блядские шайбочки с различными запахами валяются по всей квартире, это подбешивало. Кашин буквально постоянно с этой никотиновой хуйней. Мало того что вредит здоровью, так есть еще одна проблема:  Невозможно нормально целоваться Данила только вернулся с тура ранним утром. Руслана будить пока не хотел, знает же что он сейчас до ночи работает и ему нужно хорошенько поспать. Рыжий же сидел на кухне листая однотипные видео в ленте. В руке как влитая оказывается шайба со снюсом и парень им поспешно закидывается. Спустя несколько минут со стороны коридора послышались шаги. Кажется Тушенцов все таки проснулся. На кухню входит заспанный, с полузакрытыми глазами, невероятно сонный Руслан в домашней данилиной футболке. На смуглом лице появляется поломанная улыбка, а шаги босыми ногами по холодному паркету приближаются к рыжему. Такой желанный и родной парень был для Руси как никогда необходим. Веснушчатое лицо светится искренней улыбкой, а ее обладатель в сторону любимого идет, раскинув руки для объятий. Шатен оказывается там моментально. Татуированные руки обнимают торс и сминают ткань уже, похоже, чужой футболки. Парень утыкается собственным носом в плечо любимого, ощущая родимое тепло всем своим телом. Данька и правда грел, даже не только плоть, а еще и сильно скучавшую душу. Кашин же чужое тельце еще ближе к себе прижимает и в макушку целует. Скучал.  Руслан немного отстраняется и встав на носочки к чужим губам тянется. Мягко целуя, Руслан кривится. Язык сильно сжет от чужой слюны со снюсом. Вкус мерзкий, поэтому старший отстраняется почти сразу с недовольной моськой и громким выкриком:  —Опять ты со своей хуйней ядовитой под губой!  Брови сводятся домиком, а их обладатель из данилиних обьятий выкарабкивается и с громким недовольным топотом уходит в спальню, громко хлопая дверью. Кажется обиделся. Хотя это очевидно. Раздражительный с утра и сильно скучавший по Даньке Руслан, даже поцеловать его нормально не смог из-за этих отвратных никотиновых подушек. Конечно он, блин, обидится.  Даня сначала опешил сильно. Хотелось еще дольше потискать парня в объятиях, затискать, зацеловать. Он даже первые секунды не понял почему Руслан из его объятий злой и как пуля вылетел. Потом, когда осознание «проступка» наконец настигло его голову, парень хихикнул тихо. Подушку снюса изо рта обратно в коробку положил, а сам пошел и рот быстро прополоскал, дабы ненавистного для возлюбленного вкуса в нем больше не осталось.  Тихонько зайдя в комнату, он застает Руслана лежал на кровати с телефоном. Тот агрессивно бил по клавишам, набирая кому-то сообщение. Расслабленное лежание на кровати с согнутыми коленями-любимая поза парня. Осторожно подходя к кровати, Даня аккуратно в нее коленом упирается, как бы разрешения спрашивая. Получает недовольный взгляд и тихое:  —Ну куда ты в уличном на чистую кровать. Только вчера белье менял.  Пусть уже менее недовольно, но все еще с нотками наигранной обиды, сказал Руслан. На что получил протяжное «ой» со вздохом. Поспешно меняя уличные спортивки и футболку, на домашние, он уже уверенно залезает на кровать. Собственная рука скользит по чужой ноге, плавно перетекая на талию под футболку. Даня трепетно обнимает парня, но отдачи не получает. Руслан старается на него не смотреть, но улыбка говорит сама за себя. Обижается, но только для вида.  —Ну Руслаш, ну лучик мой, прости меня.  Тело покрывается мелкой дрожью, а в груди что-то бесконечно приятно трепещет. Гул собственного сердца отдавался в ушах, а сам Руслан в чужих объятиях таял, слово сахарный. Смазанный поцелуй в уголок губ становится похоронным для мелкой обиды. Тушенцов уже не в силах сдерживать свои чувства и эмоции, во всю улыбается и даниному телу прижимается. И как тут притворяться обиженным, когда от таких долгожданных нежностей сердце как бешеное бьется?  Шатен никогда не умел притворяться обиженным. Достаточно было так полюбившегося «Руслаш» и трепетных касаний, а парень уже забыл все, о чем прежде не мог не ругаться, пусть и в шутку.  Собственные губы накрывают чужие. Руслан в них тонет, позволяя Дане все. Позволяет нагло талию сжимать, сминать губы в поцелуе, прижаться настолько близко, что было сложно дышать.  Однако в этом жесте не было ничего похабного. Лишь полная и абсолютная нежность и трепет, тоска по таким желанным поцелуям и любовь. Чистая и будто бы невинная, но отнюдь не детская, а взрослая и много раз обдуманная любовь.  Шумно втягивая носом воздух, парни отстраняются от губ друг друга. Рыжий располагается головой на чужой груди. Татуированные руки сразу ложатся на 2 излюбленных в такой позе места: на спину и в рыжие отросшие волосы.  Сквозь сон, Кашин слышит родное:  —Я так тебя люблю  А засыпает под размеренный стук чужого и собственного сердца. Все таки, быть дома приятнее всего на свете.