Обдолбаны

После второй по счёту игры Танос умывает своё лицо ледяной водой. Капли скатываются по его лицу, а брови зло хмурятся. Он еле слышно вздыхает, а дальше всматривается в своё отражение в зеркале, поправляя волосы. Таблетки больше не берут его на долго, и это вызывало беспокойство. Мысль о возвращении обратно в игру трезвым звучит ужасно. Где-то у стенки, рядом с ним ошивается Нам Гю, постукивающий ногой по кафелю. Он наблюдает за действиями Таноса, всматривается в него, ожидая, когда тот закончит самолюбования. Он не до конца в адеквате, но уже начинает приходить в здравый ум. Нам Гю сжимает губы, прокручивает прошедшее испытание в голове, и ему хватает ровно трёх секунд, чтобы захотеть забыть. Они вместе боялись своей смерти одинаково, и они оба не говорили об этом никому. Нам Гю только говорил, что тот, кому не страшна смерть, никогда не умрет, намекая на себя. А Танос только тянулся за таблетницей и делился с ним, параллельно закидываясь. И когда Су Бон снова тянется к своему кресту, Нам Гю начинает более напористо и уже специально постукивать громче ногой по кафелю. Танос, конечно, оборачивается и, о Боже, как неожиданно, протянутая рука уже оказывается перед ним. Танос демонстративно закатывает глаза, называет его обдолбышом, но все равно кладет ему в руку ярко-жёлтый наркотик. После этого следуют слова на подобии "от души" и короткое кивание в ответ. Танос теперь тоже подходит к стенке и опирается на неё, а дальше медленно-медленно скатывается, пока вовсе не садится на пол. — Ты говорил, что подкидывал мне наркотики в ночном клубе. Как он назывался? — спрашивает Танос, рассматривая таблетку. — Пентагон, — Нам Гю мнётся, будто задумываясь о правдивости своих слов. — Я часто замечал тебя там раньше. Су Бон щурит глаза, пытаясь нарыть отрывки с тех вечеров, когда он находился там. Вспоминает всех клубных промоутеров, которых увидел за всю свою жизнь, и вроде находит кого-то похожего на него. — Ты с короткими волосами ходил, да? — Нам Гю кивает, и улыбка сама прорезается на лице. — Yes, damn it, я точно помню тебя. Знаешь, тебе всё-таки лучше с длинными волосами, no offense. Нам Гю усмехается с его бестактности и честно, в глубине души ему, возможно, льстит, что сейчас он выглядит симпатичнее. Он заправляет волосы за уши и после этого сам спускается на пол, усаживаясь рядом с Таносом. Они кладут препарат в рот синхронно, храня надежду, что таблетки смогут скрасить ещё пару часов, перед тем, как они окончательно ёбнутся здесь. Наркотики казались самым действенным средством для избавления от стресса. Особенно если остальными вариантами являются вступление в Культ 044 и голосование за прекращение игр. Потому что первое - это откровенный долбоебизм, а второе - трусость и метод приближения своей смерти без шанса на спасение. К счастью, размышления и тревожность незаметно скатываются к нулю. Всё сменяется на расслабленность и полное безразличие. Теперь никакая мысль о будущей или прошлой игре не вызывает никаких эмоций, разве что только чувство азарта. Ради подобного эффекта можно и забыть про завязку и удалить из телефона приложения с отчётом чистоты. — Знаешь, если придётся делить приз, то мне будет не жалко делить его только с тобой, — внезапно делится Танос. — А что насчет 380 или 125? — Fuck them. Оба смеются. Мерзко, лицемерно, зато честно и без прелюдий, не скрывая абсолютное безразличие к судьбе других игроков, их пиздостраданиям и мотивам. Они делают исключение разве что друг-другу, хотя Танос и Нам Гю даже не друзья. Они друзья, только когда надо кого-то уломать проголосовать за кружочков, выиграть командную игру или придержать криптоблядь за плечи, чтобы удар по нему прошелся сильнее. На деле они просто знакомые, объединёные общей проблемой, которые могут вместе обьебаться в туалете. Но подмечает из них двоих каждый, что таких странных знакомых ни у кого из них никогда не было. Таких не называют просто близкими знакомыми, они не близки. Что тут распинаться Танос через раз говорит правильно имя Нам Гю. Но точно также их общение нельзя назвать вынужденным: они не терпят компанию друг-друга. Это что-то между. Танос находит приятным скоротание времени вместе с Нам Гю, но иногда он жутко мечтает заткнуть ему рот рукой, чтобы тот лишь максимум мог мычать в ладонь. А Нам Гю не до конца входит почему рядом с Таносом появляется желание прикоснуться к нему, заставить этого высокомерного ублюдка обратить внимание на себя. Ему хочется ударить, проехаться по его гордости и забыть, как страшное воспоминание также сильно, как остаться с ним наедине. Нам Гю не до конца входит почему он хочет Таноса. Танос тоже. — Когда выплачу долги, я устрою концерт и дам тебе бесплатный проход на него. Даже в гримёрку, — уточняет он. — Damn it's gonna be legendary, клянусь. Он смотрит ему в глаза, не скрывая, что считает своё предложение пиздатым и уникальным. Возвращение на сцену известного репера, очевидно, поднимет немало шума и найдет много желающих прийти, даже если придется заплатить втридорога. Нам Гю же понимает, что ему придется послушать его песни и выучить парочку наизусть по выходу отсюда. Не сказать, что он расстроен этим. — Надеюсь твои фанатки не подсторожат меня за переулком за это, — он скалится. — Или у них тоже будет проход? — На этот раз сделаю исключение для тебя, будешь единственной фанаткой в моей гримёрке. Нам Гю хотелось рассмеяться, но он не смог. Слова Таноса ощутились как максимально дешёвый и несерьезный подкат. Они на секунду замолкли, но продолжили зрительный контакт, не поменявшись в лице. Разве что только брови Су Бона немного приподнялись в ожидании ответа. — Чем ты занимаешься с фанатками в гримёрке? — Показать? Нам Гю не знает, это побочки наркоты и его галлюцинации или Таноса уже конкретно упороло от этой херни, и тот совсем потерялся. Но во всех случаях Нам Гю не может найти стоящие причины для отказа. — Покажи, — он вскидывает брови. Танос, не раздумывая, тянется к Нам Гю, поцарапывая разноцветными ногтями его шею. Покрасневшие глаза с расширеными зрачками встречаются друг с другом. Что такое поцелуй? Поцелуй — проявления любви между двумя существами, распространённый вид прелюдии перед половым актом и библейский жест предательства. Нам Гю не знает, что больше подходит к их ситуации, ведь у этого слова нет определения "когда вы обдолбаны в туалете и не можете здраво оценивать свои действия". Поддаваясь вперед, Су Бон слабо кусает чужую губу и только потом целует. Жадно, грязно и медленно, заставляя судорожно сжимать край рукава кофты. На языке ощущается горький вкус экстази. Это сводит с ума ещё больше и побуждает Нам Гю притягивать его к себе ближе. Танос готов клясться на крови, что ни с одной девушкой он не целовался также горячо, как с ним. Первым отстраняется Нам Гю. Он сбивчиво дышит, проводя рукой по вспотевшему лбу, и по-тупому улыбается. Охуеть. Танос сразу оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никакие посторонние не заходили. Сейчас последним хотелось угрожать какому-нибудь игроку, прижав его к углу уборной. Особенно, когда в это время перед тобой сидит грёбаный Нам Гю, кажется, готовый на всё. — Пойдем в кабинку, — предлагает Нам Гю, касаясь его плеч. Ожидание ответа казалось мучительным, не смотря что и не длилось даже пяти секунд. Нам Гю встаёт, а дальше, мягко хватая Таноса за запястье, затаскивает его в самую ближайшую кабинку. Дверь громко захлопывается, а пальцы быстро находят защёлку. Осталось только прибить табличку с надписью "не входить". Су Бон оказывается прижатым к стенке. Лёгкие поцелуи в шею, переходящие в царапание зубами, чувствовались вторым приёмом МДМА. Пальцы машинально зарываются в русых волосах, ласково гладя их. Он уверен, что это тоже вызывает зависимость. В будущем придётся с ней расстаться. Она сама расстанется с ним. А сейчас она забирается под футболку, заставляя дрожать от холодных рук, проводящих по прессу. Сердце приятно щемит от возбуждения у двоих. Нам Гю чётко касается тех мест, которые вызывают вздохи и полустоны, и концентрирует на них внимание. Это доставляет бешеное удовольствие ушам и собственному эго. Нам Гю помнит, как хотел заставить Таноса испытывать боль до всего этого, но сейчас хватает сил только на нежные прикосновения. Прошлый Нам Гю не понял бы его, да он и нынешний тоже не очень понимает себя. Слишком сложно. Зато просто снимаются кофты. Они падают друг на друга и располагаются на грязном полу. Танос и Нам Гю меняются местами. —Не утруждай себя, I'll continue on my own. Шепчет Танос на ухо, очень гордясь своей щедростью. Просто Нам Гю не знает, что даже перед девушками, с которыми у него были искренние чувства, он не опускался на колени. Наверное, уже тогда можно было задуматься о своей настоящей сексуальной ориентации. Су Бон лениво кусает мочку. Как он и ожидал, Нам Гю недовольно заскулил. Ожидание становится для него невыносимым, это видно. И Таноса заводит ещё больше, когда Нам Гю начинает пытаться создать трение между ними, чтобы хоть немного выдохнуть. Появляется желание подъебать его и рассказать про терпение, которого, Нам Гю, очевидно, лишён. Но Танос молчит, только пролезает под штаны и нижнее бельё. Нам Гю шумно выдыхает, опрокидывая голову назад. Он неразборчиво мямлит в перемешку с матами и сжимает плечи Су Бона. Скорость начинает увеличиваться. Единственное, что Танос понимает из его слов, это то, что нельзя останавливаться ни в коем случае. Он не смеет ослушаться. Через пару секунд Танос спускается на колени. Он проводит языком по головке члена, слизывая предэякулят, а рукой продолжает делать однотипные движения вперёд-назад. Выглядит распутно и неправильно. Нам Гю никогда не смог бы позволить себе представить такой пошлый фрагмент в своей голове, а смотреть на него в реальном формате становится ещё более невозможным и смущающим. Глаза расстеряно отводятся куда-то в потолок. Возможно, продолжил бы наблюдать за ним дальше — кончил бы быстрее. Если не сразу же. От таких мыслей начинает слегка болеть голова и быстрее стучать сердце. По ощущениям напоминает стыд. Нам Гю трёт переносицу, а потом кладет руку на крашеную фиолетовую голову, пытаясь перевести фокус. Танос, видимо, совсем ничего не испытывает, кроме умиротворения от наркотика. Он просто отдаётся моменту, ему похуй. В этом плане Нам Гю завидует Су Бону. Он тоже хочет, чтобы ему было похуй. Сильный приятный озноб, который распространяется на всё тело, заставляет стискивать зубы, чтобы не издать лишних непристойных звуков. Танос сплёвывает на пол и встаёт на ноги. — Блять, в следующий раз хотя бы предупреждай. Танос идиот, недалекий самовлюбленный еблан и самый ужасный человек в его жизни. Никакого следующего раза не будет, Нам Гю клянётся в этом перед Богом чистым разумом, когда прогоняет этот момент перед сном, испытывая дикое угрызение совести. Но вспомнит ли он, когда они опять будут обдолбаны?