Моя маленькая сакура...

      На тренировочной площадке раскинулся просторный двор, окружённый бамбуковой изгородью. Летнее солнце нещадно палило, превращая воздух в вязкое марево. Лёгкий ветерок приносил с собой аромат свежескошенной травы и древесины. Глухой стук деревянных мечей эхом раздавался под сводами небес, сопровождаемый выкриками и короткими командами.       Сатору Годжо сидел на деревянной веранде, подперев подбородок ладонью. Его белоснежные волосы мягко развевались на ветру, а глаза, скрытые под тонкой повязкой, остро следили за каждым движением своих учеников. Он поднимал руку, давая команды, или насмешливо приподнимал уголки губ, комментируя особенно неуклюжие удары.       “Нобара, крепче, ты выглядишь так, будто в руках держишь кисточку для письма, а не боккэн”, - сказал он с едва сдерживаемой улыбкой.       Девушка вздохнула, стиснув зубы, и бросила быстрый взгляд на учителя, перед тем как вновь сосредоточиться на спарринге с Маки. Деревянные клинки с треском соприкасались, и каждая из них старалась превзойти другую.       В углу двора Юджи Итадори сражался с Ютой Оккоцу. Юджи двигался резко, но неуклюже - его удары были полны силы, но лишены точности. Сатору наблюдал за ним пристально, время от времени облизывая губы. Он не сразу понял, что взгляд его задерживается дольше, чем обычно, пока не заметил, как капля пота, стекающая по шее Юджи, исчезла под воротом его лёгкой тренировочной рубашки. Годжо откинулся на спинку и, словно бы невзначай, поправил повязку, чтобы скрыть невольное движение губ.       "Новенький. Просто новенький. Пережил недавно потерю”, - напомнил он себе, отводя взгляд - “Дедушку потерял, ему тяжело. Я просто забочусь. Вот и всё".       Но даже эта внутренняя уверенность не могла заглушить странное беспокойство, которое росло с каждым его взглядом на парня. Сатору встал, отряхнул кимоно и направился к Юджи.       “Итадори!” - позвал он с задорным энтузиазмом - “Ты что, решил, что махать мечом – это то же самое, что выжимать бельё? Нападай по линии, а не бросайся как рыба на сушу. Давай, я покажу!”       Юджи, потирая затылок, смущённо кивнул и поднял меч. Сатору встал напротив, деревянный боккэн легко лежал в его руке, как будто он был продолжением его самого.       “Смотри внимательно”, - мягко произнёс Сатору, а затем внезапно рванул вперёд. Его движения были быстры, но плавны, каждый удар точен и рассчитан. Юджи едва успевал уворачиваться, а его неуклюжие попытки ответить на атаки вызывали у Сатору улыбку.       “Неплохо для новичка”, - похвалил он, чуть помедлив - “Но помни, сила - это хорошо, а точность - это всё”.       Юджи улыбнулся, хотя дыхание сбилось. Его рубашка намокла от пота, и, глядя на него, Сатору почувствовал странное тепло, поднимающееся из глубины груди.       "Просто забота об ученике", – повторил он себе снова, но сердце словно бы не слушало, отзываясь странным трепетом.       Сатору грациозно скользнул в сторону, с легкостью уворачиваясь от очередного удара Юджи. Парень вложил в выпад всю силу, но промахнулся и сделал лишний шаг вперед, едва удержав равновесие.       “Слишком много лишних движений”, – укоризненно проговорил Сатору, однако в его голосе сквозило что-то тёплое, почти ласковое. – “Ты забываешь про ось тела. Держи стойку ровнее. Вот так”.       Он подошел ближе и, не раздумывая, положил руку на плечо Юджи, поправляя его позицию. Ткань рубахи под его ладонью была влажной и горячей от пота. Сатору заметил, как его ладонь задержалась на мгновение дольше, чем нужно. Челюсть слегка напряглась. Он быстро убрал руку, будто обжёгся, и громко хлопнул по плечу:       “Молодец, неплохо для начала! Но не расслабляйся, иначе проиграешь ещё до первого удара”.       Юджи весело усмехнулся, вытирая лоб тыльной стороной руки. Его лицо раскраснелось от усилий, волосы прилипли к вискам, а дыхание сбивалось. Сатору мимолётно заметил, как солнечные блики играют в его глазах - золотистых, полных жизни и решимости.       "Почему я так придаю этому значение?"– мысленно ругал себя Сатору, но взгляд вновь непроизвольно опустился вниз, проследил за каплей, которая медленно скользнула от шеи к ключице и пропала под воротом.       “Сосредоточься, Итадори!” – резко сказал он, но это обращение было направлено к себе самому.       Юджи, собравшись, сделал шаг вперед и попытался провести стремительный боковой удар. Однако Сатору с лёгкостью парировал его, словно предугадывая каждое движение. Он сделал выпад так быстро, что деревянный меч застыл у самого плеча Юджи, едва касаясь ткани.       “А вот теперь ты в ловушке”, - с улыбкой произнёс Сатору и чуть склонился ближе. Итадори посмотрел на него снизу вверх, глаза блестели от смеси азарта и восхищения. Лёгкая улыбка тронула губы парня, и этот открытый взгляд вновь заставил Годжо почувствовать что-то неприятно-сладкое в груди.       "Ерунда, просто эмоциональная привязанность. Он же как ребёнок…"       “Давай, ещё один раунд!” - выпалил Сатору, делая шаг назад и поднимая боккэн. Голос сорвался на чуть более высокий тон, чем он хотел, и он тут же перехватил рукоять крепче, чтобы занять себя действием. – “На этот раз атакуй без колебаний!”       Юджи кивнул и выдохнул, сосредоточив всю энергию на новой атаке. Его движения были уже резче, более уверенные, но всё же не идеальные. Каждый новый выпад заставлял Годжо следить за ним слишком внимательно – каждый раз, когда паренёк ошибался или падал, Сатору ловил себя на том, что порывисто хочет помочь, поддержать, коснуться его плеча или сказать что-то ободряющее.       "Ты должен держать дистанцию, Сатору",– строго напомнил он себе. Однако дистанция раз за разом сокращалась под предлогом обучения, и каждый спарринг был словно испытанием не только для ученика, но и для самого учителя.       Юджи вновь атаковал, вложив в удар всё, что у него было. Сатору отбил меч и, пользуясь моментом, провёл лёгкий удар по плечу, заставив Итадори пошатнуться.       “Это была ошибка”, – с улыбкой произнёс он, немного склоняясь к нему. Его голос звучал мягче, чем он хотел.       Юджи поднял глаза, всё ещё задыхаясь, но не скрывая довольной улыбки:       “Да, но ведь я почти достал вас, Годжо-сенсей!”       Сатору рассмеялся, однако внутри его захлестнула волна какого-то странного, неподвластного чувства. Его взгляд вновь скользнул по лицу парня, по задетой гордости, скрытой за этой улыбкой.       "Это всего лишь ученик", – повторил он себе, отворачиваясь и глубоко вдыхая, пытаясь заглушить беспокойные мысли.       “Достаточно на сегодня”, – объявил он громче обычного, словно этим подводя черту. – “Итадори, ты молодец, но тебе ещё многому предстоит научиться”.       Юджи кивнул, всё ещё сияя от похвалы, пока Сатору спиной к ученикам возвращался на веранду. Он снова поправил повязку и сел, глядя на их оживлённые лица. Но даже теперь внутренний голос шептал что-то непонятное, оставляя в душе осадок.       “Ладно, все – на обед и отдых!”       Ученики замерли на мгновение, а затем разом разразились радостными возгласами. Нобара с довольным лицом обмахивалась рукавом, Маки снисходительно закатывала глаза на её громкие комментарии, Юта что-то шепнул Тоге и Мегуми, а Юджи, сияя, переглянулся с ними и громко позвал всех собраться у колодца. Голоса перекрывали друг друга, создавая нестройную, но живую мелодию.       Годжо молча наблюдал за ними. Они все вместе шагнули за ворота тренировочного двора, оставив позади деревянные боккэны и следы от босых ног на потрескавшейся земле. С каждым их шагом восторженный гул стихал, но Сатору всё ещё слышал их смех в голове, как послевкусие сладкого вина. Он медленно сел на крыльцо и позволил себе на миг закрыть глаза.       "Было ли у меня когда-нибудь что-то подобное?"       Картины из прошлого всплыли перед внутренним взором – строгие лица наставников, холодные взгляды старейшин и звенящая тишина большого, но пустого дома клана Годжо. С самого детства он был чем-то вроде феномена – ярким, ослепляющим, обособленным. С ним обращались с уважением, но без искренности. Даже сверстники, будучи частью его мира, будто боялись приблизиться. Он привык. Так же, как привык к роли наблюдателя – того, кто смотрит, но остаётся на расстоянии.       "Пять лет… Уже пять лет я собираю этих брошенных детей по всей Японии," – подумал он, опустив голову на сложенные ладони. – "Даю им то, чего сам не имел - дружбу, дом, чувство принадлежности."       Он сделал всё, чтобы они были вместе, чтобы каждый из них знал, что не одинок. Он создал вокруг них мир, полный тепла и заботы. Но сам оставался снаружи. Он всегда был только учителем. И никогда… ничем большим.       Он вздохнул, безграничная тяжесть осознания опустилась на плечи. Он был осторожен, всегда держал дистанцию, чтобы не переступить черту. Быть главой клана Годжо означало не позволять себе слабостей.       Но сейчас внутри тлела некая усталость – из-за ответственности, одиночества или чего-то, что он пока не мог назвать вслух. В ушах всё ещё звучал беззаботный смех Юджи.       "Бля, я действительно зашёл далеко," – подумал он и прикрыл глаза, снова ощущая сладкий привкус тех мгновений, когда смотрел на Итадори слишком долго.       Он вдруг усмехнулся собственной слабости.       “Может, просто стоит снять напряжение?” – пробормотал он сам себе и фыркнул, вспоминая одно из «рекомендованных» мест в квартале красных фонарей – местные дзёро славились умением отвлечь любого от тяжких дум. Это было бы... логичным решением для сильнейшего война, не так ли?       Но где-то в глубине души он понимал, что дело вовсе не в необходимости утешения или расслабления. Проблема сидела гораздо глубже – там, где её не затушить искусственными улыбками или прикосновениями незнакомцев.       Он поднял голову и вновь уставился на тренировочный двор – опустевший, но по-прежнему полный воспоминаний о только что ушедших учениках.       “Да ну его…” – лениво пробормотал он и остался сидеть на месте, слушая, как вдалеке исчезают голоса учеников.       Тихий, уверенный шаг раздался у входа на тренировочную площадку. Сатору поднял голову и сразу распознал этого человека без необходимости видеть его лицо. Характерная размеренность, мягкий стук дзори и ни грана лишнего шума. Это мог быть только Нанами Кенто.       Годжо обернулся с лёгкой улыбкой и встретился с холодным, чуть прищуренным взглядом старого друга. Нанами, как обычно, выглядел так, словно был недоволен самим фактом своего существования. Чистое, без единой складки хаори и безупречно завязанный пояс создавали контраст с его мрачным выражением лица.       “Годжо”, - сухо поприветствовал Нанами, сложив руки за спиной.              “Нанами! Как я рад тебя видеть! Почему ты идёшь ко мне так, как будто опять пришёл за моей душой”. - Годжо потянулся, вставая с крыльца.       Нанами лишь скрестил руки на груди и хмыкнул:       “Если бы я действительно был сборщиком душ, тебе давно бы следовало волноваться. Да, кстати…” – он недовольно вздохнул. – “И почему вся бумажная работа всегда оказывается моей обязанностью? Пять отчётов за одну ночь, письма старейшинам, разногласия с кланом Зенин - и всё это легло на меня. ”       Сатору картинно развёл руками.       “Потому что ты идеальный кандидат: скучный, ответственный и с потрясающим чувством долга. Если кто-то и может стать бюрократом века, так это ты!”       “Иди к чёрту,” – беззлобно бросил Нанами. – “Не у всех есть привилегия бездельничать, словно заботы мира обходят их стороной”.       Сатору с усмешкой потянулся и сложил руки за головой:       “Что ты называешь бездельем? Я вот только что следил за своими любимыми учениками и давал ценные наставления! К тому же, разве не восхитительно – просто смотреть, как они смеются? Кстати как тебе новенький?”       Нанами бросил на него короткий взгляд, в котором скрывалось что-то похожее на мягкость, но сразу спрятанное за привычную маску серьёзности.       “Итадори действительно справляется хорошо”, – признал он наконец. – “Быстро учится. У него талант и… светлая голова”.       Сатору медленно кивнул, словно обдумывал его слова.       “Да, я тоже так думаю. Парень способный. Как тебе он… как личность?” – Годжо на мгновение задержал взгляд на Нанами, словно его вопрос имел большее значение, чем просто дружеское обсуждение ученика.       Нанами прищурился, внимательно глядя на друга.       “С чего вдруг такое любопытство?”       Вопрос повис в воздухе, и Сатору почувствовал это секундное напряжение, будто струна натянулась между ними. Он хмыкнул и, немного покачав головой, словно отмахивался от сомнений:       “Я просто беспокоюсь. Всё-таки парень пережил потерю и попал в наш мир довольно резко. Новая обстановка, новое окружение… Это важно учитывать, правда?”       Нанами несколько мгновений молчал, продолжая внимательно изучать Годжо. Его взгляд был проникающим – таким, от которого невозможно спрятаться.       “Звучит разумно”, – наконец сказал он, но в голосе скользнула нотка недоверия. – “Но я всё же не помню, чтобы ты когда-либо переживал настолько за кого-то лично”.       Он медленно склонил голову чуть в сторону и добавил:       “Только не наделай глупостей, Сатору. Не забывай, о правилах и о том, кем ты являешься для них. В том числе для Итадори. Ты для него – учитель. И этим всё сказано”.       Сатору усмехнулся и поднял руки в миролюбивом жесте:       “Да ладно тебе, Нанами! Разве я когда-нибудь делал что-то не так?”       “Да. И не один раз”, – без паузы ответил Нанами, развернувшись на дзори и бросив через плечо: – “Просто помни о том, что я сказал о твоей роли”.       Сатору проводил его взглядом, пока фигура друга не скрылась за воротами. Тёплый ветер снова взъерошил его волосы. Его весёлая маска чуть дрогнула, и на миг на лице мелькнуло что-то более серьёзное. "       Помнить? Разве я когда-нибудь забывал?" – подумал он с лёгкой горечью и сел обратно на крыльцо, уперев локти на колени.

***

6 месяцев спустя.

      Тренировочная площадка пустовала, утопая в мягком вечернем свете. Солнце уже скрывалось за холмами, оставляя тонкую, золотисто-розовую полоску на горизонте. Воздух пах травой и пылью, и каждый вдох напоминал о прошедшем дне. Сатору стоял один, окружённый молчанием, которое разрывал лишь шелест вечернего ветра, игравшего с его серебристыми волосами.       Меч в его руках казался частью его самого - он двигался идеально, каждый взмах рассекал воздух с безукоризненной точностью. Но несмотря на это, движения были наполнены напряжением. Каждое усилие будто отражало бурю внутри него, и это сводило с ума.       "Юджи…"       Имя эхом прозвучало в его голове. Навязчиво, настойчиво. Словно кто-то оставил неубранный инструмент в мастерской разума, и каждый шаг теперь натыкался на него. Сколько бы Сатору ни пытался сосредоточиться на боевых стойках и техниках, эта мысль преследовала его.       Образ Итадори вспыхнул перед его мысленным взором - тот самый момент, когда он с открытой, неподдельной улыбкой стоял, перепачканный после очередной тренировки. Как смелся шутить и смеяться даже тогда, когда судьба бросала его на самое дно. В этом взгляде было что-то необъяснимое - щемящее тепло и непоколебимая решимость.       Сатору сжал рукоять меча до боли в пальцах. Движение вышло рваным, и он резко остановился. В следующую секунду он со всей силы вонзил меч в землю. Оружие врезалось в почву с глухим стуком. Его плечи приподнялись и опустились вместе с прерывистым вздохом. Не от усталости - физически он мог бы сражаться до рассвета. Это было что-то другое.       Он медленно опустился на землю, не заботясь о том, что ткань его белого хаори запачкается пылью. Его руки покоились на коленях, голова была опущена. Перед глазами снова мелькнули картины: как Юджи смеётся над чем-то глупым, как он уворачивается от удара на волосок от поражения, как шутит и даже в бою бросает полные жизни взгляды. Как отчаянно он старается быть сильным — но остаётся таким… живым.       "Что со мной не так?"       Слова сорвались с губ шёпотом. Он сжал кулаки, настолько сильно, что костяшки побелели. Это ведь нормально - заботиться о тех, кого ты защищаешь? Нормально – испытывать привязанность. Он всё ещё повторял себе это как мантру.       "Просто забота о новеньком. Он слишком быстро потерял семью, слишком быстро стал частью этого мира. Конечно, я переживаю за него. Любой учитель бы переживал."       Но ложь становилась слишком хрупкой, как тонкий лёд, готовый треснуть под первым шагом.       В груди медленно росло осознание, подобное холодному, но мощному порыву ветра, который сметает всё на своём пути. Он поднялся на ноги, снова взял меч. Словно пытаясь выбить мысли тренировкой, он нанёс несколько стремительных ударов. Каждый удар был сильнее предыдущего, но его движения теряли ту самую точность, которая раньше казалась безукоризненной.       Внезапно катана выскользнула из его ладони и с глухим стуком упала на землю. Сатору застыл, уставившись на него. Его сердце билось гулко и отчётливо. Совсем не из-за физических усилий.       Он понял. Он больше не мог отрицать.       "Я люблю его."       Эти слова прозвучали в его сознании так ясно, что на мгновение мир вокруг стал тихим, будто сжался до этой истины. Он медленно прикрыл глаза, словно надеялся спрятаться от этого чувства. Но оно уже жгло, как тёплое и одновременно пугающее пламя.       Сатору опустился на колени и провёл рукой по лицу, прикрывая глаза ладонью. Горькая усмешка появилась на его губах.       "Когда в последний раз я позволял себе что-то подобное? Когда я вообще чувствовал что-то столь настоящее?"       Но память молчала. Он столько лет был сильнейшим и одиночество всегда шло с этим рука об руку. Он строил мир для других, защищал их счастье, их жизнь. Но не позволял себе ничего подобного.       Он поднял взгляд к небу. Сумерки опускались на землю, делая мир вокруг мягче и спокойнее. Свет потихоньку угасал, оставляя лишь приглушённые оттенки ночи.       "Это усложнит мою жизнь",       Он знал это. Знал, что должен бороться с этим чувством. Но впервые за долгие годы… он не хотел.       “Юджи…” – прошептал он, едва слышно.       Катана с шелестом рассекала воздух. Удары Сатору становились всё быстрее, мощнее, как будто он пытался выплеснуть все свои эмоции наружу. Каждое движение было точным, но теперь за этой точностью скрывалось нечто большее. Словно невидимая музыка звала его, и меч в его руках двигался в безмолвном танце, полном страсти и необъяснимой тоски.       Лезвие вспарывало воздух, оставляя после себя свист, подобный шёпоту несказанных слов. Каждый удар был пропитан чем-то глубоким, личным - признанием, которое он бы не решился произнести вслух. Это был его язык любви: точные, стремительные движения с бурлящим чувством, которое он, возможно, никогда бы не разделил с тем, кто был его причиной.       Он сделал последний поворот, меч описал дугу и замер на долю секунды над землёй. Сатору замер вместе с ним, сердце гулко билось в груди. Но его внимание внезапно пронзил чужой звук. Громкие, быстрые шаги, сотрясающие гравийную дорожку. Звук приближался, всё яснее, и Сатору сразу понял, кто это.       "Мегуми."       Через мгновение подросток ворвался на площадку, тяжело дыша, глаза его были полны ужаса. Чёрные пряди слиплись на лбу от пота, а голос сорвался на первых словах:       “Годжо-сенсей! Это Юджи! Он…” - Мегуми остановился, сжимая кулаки так, что суставы побелели. Его голос задрожал от напряжения - “Он был тяжело ранен… на миссии! Они попали в засаду! Он… ему очень плохо!”       Мегуми смотрел на Сатору широко раскрытыми глазами, пытаясь собрать мысли в слова, но его эмоции били через край. Он практически кричал, пытаясь заставить себя говорить чётче, но страх за друга был слишком велик.       Сатору застыл. Внутри всё замерло. На секунду мир вокруг перестал существовать. Время будто остановилось, и весь шум вечернего двора исчез. В его голове звенело одно имя.       "Юджи."       Словно отдалённый голос прорезал сознание: "Он ранен. Его жизнь в опасности." Эта мысль ударила, как молния. Годжо сжал катану до треска, но даже не заметил этого.       Он моргнул, и мир вновь обрушился на него. Его голубые глаза - даже за повязкой - сверкнули ледяной решимостью.       “Веди меня к нему”. - Голос был низким, спокойным, но в нём звучала сталь, способная разрезать любую преграду.       Мегуми кивнул и тут же развернулся, снова побежав по тропинке. Годжо последовал за ним, но внутри него всё клокотало, словно бушующий шторм. Он уже не думал о том, что и как сделает. Было лишь одно желание: добраться до Итадори и сделать всё, чтобы тот выжил.       "Никто и ничто не заберёт его у меня."       Вечерний ветер теперь казался ледяным, а сам воздух - тяжёлым и вязким. Но Сатору двигался быстро, слишком быстро для того, кто был человеком. Шаги стали гулким эхом в наступающей темноте, унося его туда, где решалась судьбаегоЮджи.       Мегуми изо всех сил пытался не отставать от Сатору. Он мчался следом по извилистой тропе, тяжело дыша, чувствуя, как грудь сдавливает от нехватки воздуха.       “Годжо-сенсей…” - выдохнул Мегуми, стараясь не сбиться - “Мы… мы втроём отправились на миссию…”       Сатору не обернулся, но Мегуми знал, что он слушает.       “Итадори, Кугисаки и я… Нас отправили встретить одного из старейшин Совета и сопроводить его во время визита в клан. Всё шло по плану, пока на нас не напали”.       Голос Мегуми дрогнул, но он продолжал, стиснув зубы:       “Это были неизвестные. Мы не смогли их опознать - никто из нас никогда их раньше не видел. Они действовали быстро и слаженно… почти как…” - Он замолчал на секунду, сбиваясь с дыханием, но затем добавил: “Юджи… он… Он остался отбиваться от них, чтобы мы с Кугисаки могли доставить старейшину в безопасное место”.       Мегуми замедлился, хватаясь за бок, но Годжо по-прежнему двигался, как неудержимый вихрь. Его шаги были чёткими и целеустремлёнными, будто он не просто шёл, а разрывал пространство, приближаясь к цели.       “Его ранили! В грудь…” - выкрикнул Мегуми, его голос звучал громче, чем он хотел - “Мы вернулись, как только смогли… но там было так много крови…”       Слова будто застряли в горле подростка, и он замолчал, чувствуя, как что-то тяжёлое давит на сердце.       Годжо внезапно остановился, словно поражён невидимым ударом. На мгновение тишина окутала пространство, словно сама природа затаила дыхание. Затем воздух вокруг Сатору словно загудел от невидимой силы.       Он почувствовал это. Ярость. Ярость, которая вспыхнула внутри него, подобно пожару, пожирающему всё на своём пути. Она поднялась из глубин его души, затопила каждую мысль. Всё, что он мог ощущать - это невыносимое, всепоглощающее желание стереть тех, кто посмел поднять руку на него.       "Юджи…"       Его Юджи. Его ученик, его свет. Как кто-то осмелился тронуть то, что принадлежало ему?       Он сжал кулаки так сильно, что суставы на пальцах хрустнули. Мир перед глазами казался покрытым алым туманом. В голове пульсировала одна мысль: "Они заплатят. Все до единого."       “Мегуми”, - голос Сатору был холодным, как сталь, но под ним бурлило нечто необузданное - “Где он сейчас?”       Мегуми, запыхавшийся и побледневший, едва не споткнулся, но нашёл в себе силы ответить:       “В лечебнице клана. Иейри-сенсей… она сделала всё, что могла, но он всё ещё…”       “Хватит”, - резко прервал его Сатору и развернулся лицом к храму, чьи очертания были уже видны вдалеке.       Его глаза под повязкой сверкали безумной решимостью.       “Он выживет”, – сказал Сатору так, словно это не подлежало сомнению.       Но внутри, словно пламя, горело другое обещание. Обещание для тех, кто осмелился ранить Юджи:       "Вы узнаете, что значит пробудить гнев Годжо Сатору."       Тяжёлые деревянные створки храма медленно открылись, и внутрь ворвался прохладный аромат благовоний, смешанный с терпким запахом лечебных трав. В центре комнаты был разложен футон с белоснежным покрывалом, на котором неподвижно лежал Юджи. Его лицо было неестественно бледным, ресницы едва заметно дрожали, словно он находился где-то между сном и реальностью.       Иейри Сёко стояла рядом с ним, склонившись, с привычной сосредоточенностью врача. Её волосы были слегка растрёпаны, но её выражение оставалось спокойным, профессиональным. Когда двери открылись, она подняла взгляд и встретилась с Сатору глазами.       На мгновение её лицо дрогнуло. Он не двигался, но его присутствие заполнило всё пространство - напряжённый, словно натянутая струна. Это был Сатору Годжо, каким она редко его видела: потрясённый, сломленный ужасом, который не укладывался в образ сильнейшего война.       Сёко наблюдала за ним внимательно. Интерес, едва заметный, мелькнул в её взгляде - что-то человеческое, лишённое насмешки. Затем она перевела взгляд на Итадори и снова вернулась к Сатору.       “Его ранили ножом”, - её голос был ровным, но тихим. Слова, будто капли воды, падали в напряжённую тишину - “Прямо в грудь. Рана не глубокая - сердце чудом не задето”.       Сатору не шевелился, но каждый её слог звучал для него как приговор.       “Я обработала рану травами и провела ритуал обращения к богам. Он стабилен, но его тело всё ещё слишком слабое”, - Сёко сделала короткую паузу. - “Сейчас всё зависит от него”.       Годжо шагнул вперёд. Его взгляд был прикован к Юджи - к бледному лицу, к обнажённой груди с повязкой, пропитанной зелёноватой смесью и едва проступающей алой линией крови. Он выглядел таким… хрупким. Это выбивало воздух из лёгких, как удар.       Сёко наблюдала за тем, как Сатору подошёл ближе, а затем остановился, словно боялся сделать лишнее движение. Его руки дрогнули, когда он опустился вниз, слегка касаясь пальцами запястья Юджи. Кожа была тёплой, но это тепло казалось призрачным - не настоящим.       Руки Сатору тряслись. Он не помнил, когда в последний раз был так близок к отчаянию.       Сёко внимательно смотрела на него ещё секунду, прежде чем перевести взгляд на Мегуми.       “Идём”, - сказала она коротко, но мягко, кивнув в сторону выхода.       “Но…” - начал Мегуми, явно не желая уходить.       “Дай ему время”, - Сёко не терпела возражений, её голос был негромким, но полным уверенности.       Мегуми взглянул на лежащего друга, на Годжо, стоящего рядом, и наконец кивнул. Он последовал за Сёко, оставив Годжо одного в комнате с Юджи.       Двери мягко закрылись, погружая храм в почти полную тишину. Слышно было только дыхание Юджи – слабое, но ровное.       Сатору опустился на колени рядом с постелью и закрыл глаза на миг, словно собирался с силами. Затем осторожно, боясь нарушить это зыбкое спокойствие, он склонился ниже и прошептал:       “Ты справишься… ты всегда справляешься, Юджи”.       В его голосе звучала не только вера, но и мольба.       Его пальцы осторожно скользнули по холодной коже щеки, поглаживая её с такой мягкостью, будто он боялся, что прикосновение разрушит его. Его обычно уверенные руки дрожали, будто стали чужими. Он смотрел на это бледное лицо и ощущал, как в груди разливается тепло, смешанное с горечью.       Юджи был таким живым, таким ярким… а теперь лежал здесь, в тишине, с закрытыми глазами и слабым дыханием.       Сатору провёл пальцами по прядям, которые выбились на лоб, медленно убирая их в сторону.       “Ты даже сейчас выглядишь, как упрямый герой, который всегда рвётся вперед”, - пробормотал он, почти усмехнувшись, но голос предательски дрогнул.       Он замолчал, прислушиваясь к размеренному дыханию Юджи. Это молчание было куда громче любых слов. Сатору поднял взгляд к потолку храма, где тени от свечей дрожали, словно отражая его собственные сомнения.       “Я…” - он запнулся, но вздохнул и продолжил: – “Ты должен это услышать. Хотя бы однажды. Даже если потом всё пойдёт к чертям”.       Он опустил взгляд обратно на Юджи, и его глаза под повязкой, казалось, наблюдали не просто внимательно, а с каким-то обнажённым трепетом.       “Я люблю тебя, Юджи”, - произнёс он наконец, и это прозвучало так просто и честно, как будто он признавался впервые даже самому себе. - “Я не знаю, когда именно это случилось. Может, когда ты впервые улыбнулся после того, как в очередной раз бросился в драку, не думая о себе. Или когда ты сказал, что хочешь сделать этот мир хоть чуточку лучше. Ты... всегда был таким безумным, честным до боли”.       Сатору провёл рукой по щеке Юджи, задержавшись на мгновение, будто хотел запомнить это прикосновение навсегда.       “Ты даже не представляешь, как сильно изменил меня”, – прошептал он, горько усмехнувшись. – “В нашем клане всё всегда было слишком правильно, слишком строго. Привязанности... даже между мужчинами... всегда считались чем-то странным, слабостью, от которой нужно избавляться. Я слышал это с самого детства: ‘Твои чувства – это обуза, будь выше этого’”.       Он опустил взгляд, словно разглядывал что-то невидимое на простыне.       “Я верил в это. Верил, что любовь - это нечто лишнее, что она делает слабее. Я никогда не понимал, зачем люди ищут кого-то, кто станет их второй половиной. Мне казалось, что я сильнее без этого. Самодостаточен. Но потом появился ты…”       Сатору провёл пальцами по растрёпанным прядям Юджи, не отводя взгляда.       “И я понял, что хочу быть рядом. Не потому, что так надо. Не потому, что ты мой ученик. А потому что без тебя мир кажется пустым. Ты изменил что-то во мне, заставил по-другому смотреть на вещи”.       Он глубоко вдохнул, будто собираясь с духом.       “Я не знаю, как жить иначе. Мне никогда не объясняли, что значит быть с кем-то настолько близко. Быть чем-то большим, чем наставник и ученик. Это казалось мне странным, ненужным... пока ты не появился. Теперь я хочу попробовать. Хочу быть ближе. Не просто заботиться о тебе, а быть частью твоей жизни - твоим другом, защитником… и кем-то ещё более важным. Если ты захочешь этого”.       Сатору поднял взгляд к лицу Юджи и улыбнулся грустной, но тёплой улыбкой.       “Ты сделал меня уязвимым. Но впервые за всю свою жизнь я не боюсь этого”.       Его голос затих, и он снова провёл рукой по руке Юджи, ощущая пульс.       “Только выживи… А потом решай, что делать с этим идиотом, который потерял голову из-за тебя”.       Он тихо засмеялся сквозь сдавленный комок в горле и наклонился ближе, чтобы запомнить этот момент - где не было ни страха, ни правил, только это тёплое, но пугающе хрупкое чувство.       Сатору наклонился к Юджи, его дыхание было тёплым и тихим. Пальцы осторожно, почти благоговейно, скользнули по щеке юноши, а затем его губы мягко коснулись кожи - короткие, но тёплые поцелуи, такие нежные, что казались нереальными. Он поцеловал лоб, скулу, слегка коснулся губ. Словно пытался оставить часть себя там, где знал, что пока не может остаться полностью.       Когда последний поцелуй был подарен, Сатору выпрямился, задержав взгляд на лице Итадори. Он выглядел таким спокойным и беззащитным.       “Спи, Юджи”, - прошептал он. Его голос был мягким и тёплым, как весенний ветер. Сатору медленно развернулся и пошёл к выходу. Его шаги гулко отдавались в деревянных досках пола. Дверь мягко скрипнула, когда он вышел, и с тихим щелчком закрылась за ним. В храме снова повисла тишина.       Прошло несколько мгновений. Затем веки Юджи дрогнули и медленно открылись. Его глаза были затуманены слабостью и болью, но мысли вспыхнули с невероятной ясностью.       "Он… поцеловал меня?"       Сердце забилось быстрее, несмотря на боль в груди. Каждое движение отзывалось жжением, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри него.       "Как такое возможно?"       Он повернул голову и уставился на деревянные балки потолка, но его разум был далеко отсюда, погружён в вихрь эмоций.       "Как такой человек, как Годжо-сенсей… может влюбиться в такого, как я?"       Юджи стиснул простыню здоровой рукой. Его взгляд потерялся где-то на трещинах в стенах храма, но сердце билось как сумасшедшее.       "Я же просто Итадори Юджи. Сын обычного крестьянина. Я даже толком не умею драться. Ну… точнее, умею, но не на таком уровне, как остальные. Сколько раз он меня спасал, вытаскивал из передряг…"       Он вспоминал слова, действия, каждый взгляд Сатору - всё складывалось в единую картину, но его разум отказывался это принять.       "В клане Годжо такие чувства… Нет, это невозможно. Даже если сюдо – обычное дело в мире воинов, для них это лишь телесное увлечение. Взаимные союзы ради утех и не более того. Но чтобы вот так… с нежностью, с любовью? Это ведь Годжо Сатору, легендарный воин, сильнейший из всех."       Юджи почувствовал, как к горлу подступает ком.       "А я - просто… я. Юджи Итадори. Ничего особенного. Даже сейчас я лежу здесь раненый, потому что не смог справиться. А он…"       Он закрыл глаза, дыхание сбилось. Слова Годжо-сенсея, его прикосновения, поцелуи - всё казалось иллюзией.       "Почему он выбрал меня?"       Где-то в глубине души возникло маленькое, робкое чувство - тёплое, но неуверенное. Желание верить.       "Если это правда… что теперь делать?"       Боль снова прошла сквозь тело, но Юджи не обращал на неё внимания. Он поднял взгляд, смотря на потолок, и прошептал:              “Годжо-сенсей… почему я?”       Но ответа не было. Только слабый шорох ветра за стенами храма, будто кто-то невидимый тихо смеялся, оставив его одного с этим новым, таким страшным и бесконечно прекрасным чувством.       Дверь храма снова скрипнула, и в комнату вернулась Иейри Сёко, сдержанная и спокойная, как всегда. За ней следовал Мегуми с тяжёлым, но настойчивым шагом. Его взгляд сразу нашёл Юджи, и, заметив, что тот открыл глаза, он бросился к футону.       “Итадори! Ты очнулся!” - голос Мегуми прозвучал громче, чем он сам ожидал, полон облегчения и тревоги одновременно.       Юджи приподнял голову и улыбнулся, хотя это движение отозвалось болью.       “Мегуми… Всё нормально. Ну… почти”, - пробормотал он, стараясь говорить бодро, но его голос был ещё слабым.       Сёко наклонилась над ним и внимательно осмотрела его рану. Её движения были чёткими, уверенными, но не грубыми. Она задавала вопросы – чувствует ли он боль, есть ли головокружение, может ли сжать руку в кулак. Юджи отвечал ей, иногда шутливо, но её взгляд оставался сосредоточенным.       Когда осмотр был завершён, Сёко кивнула и поднялась.       “Всё в порядке”, – заключила она. – “Ты сильный, Итадори. Я бы сказала, чересчур упрямый, но это помогает тебе держаться”.       Юджи хихикнул:       “Это комплимент или угроза?”       Сёко усмехнулась и бросила на Мегуми короткий взгляд.       “Убедись, что он не попытается встать раньше времени”. – Она направилась к двери, добавив уже тише: – “И… пусть немного отдохнёт не только телом, но и разумом”.       Когда дверь снова закрылась за ней, комната наполнилась тишиной. Мегуми сел рядом, скрестив ноги, наблюдая за Юджи с облегчением, которое он не пытался скрыть. Некоторое время они просто молчали, а затем Юджи вдруг спросил, будто выстрелил вопросом, который не мог удержать в себе:       “Фушигуро… а что ты думаешь про сюдо?”       Мегуми замер на мгновение, его лицо оставалось невозмутимым, но глаза прищурились, будто он пытался понять, что именно Юджи хочет услышать.       “Почему ты спрашиваешь?” – осторожно начал он.       Юджи отвёл взгляд, нервно потирая простыню.       “Просто… интересно. В последнее время я… слышал и видел много всего. И, честно говоря, я понятия не имею, что об этом думать”.       Мегуми кивнул и склонил голову набок, будто размышлял, как лучше объяснить.       “Слушай…” – начал он медленно. – “Ты же помнишь, что я родом из клана Зенин?”       Юджи кивнул.       “Угу. Ты говорил об этом, но не любишь углубляться в подробности”.       Мегуми вздохнул:       “Мой отец… он был исключением. Он был другим. Его жизнь не складывалась, и он не принял ту судьбу, которую ему навязывали. В конце концов, он погиб в бою с Годжо-сенсеем. Но перед смертью он попросил Сатору забрать меня на воспитание. И так я оказался здесь”.       Юджи слушал внимательно, не перебивая.       “В нашем клане сюдо считалось не просто нормой. Это было частью жизни. Многие воины жили друг с другом - как ученики и учителя, как соратники и... больше, чем друзья. Даже если они женились, это всё равно не отменяло их связей”.       Мегуми наклонился вперёд, сцепив пальцы.       “У них это было не просто физическим соитием, Юджи. Это было союзом, основанным на доверии и чести. Такие отношения предполагали уважение к достоинству другого человека и умение видеть его силу и красоту. Они верили, что мужчина может найти настоящего соратника в том, кто понимает его путь и знает, что значит быть воином. Считается, что это делает мужчину сильнее – ведь он не боится показать слабость перед тем, кто равен ему”.       Юджи моргнул, пытаясь осмыслить всё услышанное.       “Но… а что насчёт любви?” - осторожно спросил он.       Мегуми улыбнулся едва заметной, но печальной улыбкой.       “В клане Зенин уважали страсть и восхищение, но настоящая любовь была редкостью. Они боялись, что любовь может "размягчить" сердце воина, сделать его уязвимым. Женская любовь считалась опасной - она якобы могла отвлечь от пути чести и заставить думать о мирской жизни. А сюдо... это было чем-то другим. Это союз, который не сковывает и не тянет назад. Союз между равными”.       Юджи нахмурился и тихо проговорил:       “Значит, это было что-то вроде уважения и восхищения, но не обязательно любовь?”       Мегуми пожал плечами:       “Были и исключения. Всё зависело от людей. Но для большинства это было что-то среднее между дружбой и союзом”.       Юджи прикрыл глаза, переваривая всё сказанное.       “А ты?” – вдруг спросил он. – “Что ты думаешь об этом?”       Мегуми ненадолго задумался, прежде чем ответить:       “Думаю, что это может быть чем угодно - уважением, союзом или настоящей любовью. Всё зависит от того, как человек к этому относится”.       Юджи глубоко вдохнул и снова открыл глаза. В этот момент он понял, что его мир стал гораздо шире и сложнее.       “Спасибо, Фушигуро”, – пробормотал он.       Мегуми кивнул, но ничего не сказал.       Юджи выдохнул и, не глядя на Мегуми, пробормотал:       “В клане Годжо ведь сюдо под запретом, да? Как и любые другие проявления чувств”.       Мегуми нахмурился и внимательно посмотрел на него, ожидая продолжения.       “Даже брак – это скорее обязанность”, - продолжил Юджи, нервно теребя уголок одеяла. - “Всё ради политики, ради наследников, ради укрепления связей. Но не ради любви”.       Мегуми медленно кивнул:       “Это правда. В клане Годжо многое воспринимается как долг. Слишком многое, если честно”.       Он прищурился и добавил с лёгкой ноткой иронии:       “Но почему ты вдруг решил обсудить это сразу после того, как очнулся от смертельного ранения?”       Юджи коротко засмеялся, но смех оказался хриплым и слабым.       “А я что, не могу философствовать? Может, раны делают меня глубокомысленным”, - пошутил он и попытался улыбнуться, но его попытка выглядела натянутой.       Мегуми не сводил с него пристального взгляда и, скрестив руки на груди, задал вопрос напрямую:       “Итадори, Годжо-сенсей что-то сделал?”       Юджи замер на мгновение, как олень, застигнутый светом факелов. Лицо его мгновенно вспыхнуло румянцем, который было невозможно не заметить.       “Н-нет!” - выпалил он слишком быстро и громко.       Мегуми прищурился ещё сильнее, словно пытаясь разгадать правду по мельчайшим деталям.       “Хм… Ладно”, - наконец проговорил он, но его тон явно говорил, что он далеко не всё понял или принял на веру - “Попробую тебе поверить… пока что”.       Юджи попытался расслабиться, но напряжение не уходило. Его сердце всё ещё билось быстрее, чем должно было, и жар всё ещё пылал на щеках. Он немного пошевелился и в следующую секунду его грудь пронзила острая боль. Он поморщился, прижимая руку к бинтам, и тихо застонал.       Мегуми сразу подался вперёд:       “Ты в порядке?”       Юджи кивнул, но скривился ещё сильнее, словно боялся обмануть своё тело.       “Да… Просто голова болит, и грудь… будто кто-то кинжалом прошёлся снова”.       Он откинулся назад и закрыл глаза, тяжело дыша.       “Фушигуро… можно я посплю немного?” - спросил он тихо.       Мегуми не колебался ни секунды:       “Конечно, Иейри-сенсей сказала тебе отдыхать”.       Юджи слышал его голос, как сквозь вату, но даже через этот туман слов уловил нечто важное:       “Я побуду здесь. Не волнуйся, я рядом”.       Юджи открыл глаза на мгновение и увидел, как его друг сидит рядом, скрестив руки и уставившись куда-то вперёд. Он не собирался уходить.       Юджи закрыл глаза и, несмотря на боль и тяжесть мыслей, почувствовал себя спокойнее. Слова друга - такие простые - неожиданно согревали. Последнее, что он услышал перед тем, как сон снова затянул его, был ровный и спокойный звук дыхания Фушигуро. ____       Свет луны падал на тёмную аллею, отражаясь от луж крови на земле. Мужчина с раненым плечом беспомощно пытался высвободиться из хватки Сатору, но его пальцы лишь судорожно скользили по сильной руке, сжимающей его горло, как стальной капкан.       Он задыхался, глаза налились слезами и безумным страхом. Рот открывался и закрывался, будто рыба, выброшенная на берег. Сатору сжал хватку сильнее, его белоснежные волосы окрасились алыми пятнами, кровь стекала с рукавов на землю. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд… Глаза горели ледяным, ослепительным гневом.       “Кто вас подослал?” - голос Сатору был тихим, но каждый слог бил, словно кнут. - “Кто поднял руку на того, кто принадлежит мне?”       Мужчина захрипел и замотал головой, ища хоть крупицу пощады.       “Я… не знаю! Клянусь!” - выдавил он, слёзы и сопли текли по его грязному лицу. - “Это был обычный заказ… через связного… Я никогда даже не видел их лица!”       Сатору холодно посмотрел на него, не смягчившись ни на йоту.       “Где этот связной?” - спросил он, наклоняя голову так, будто был искренне заинтересован в ответе.       Мужчина задыхался и быстро кивнул, осознав, что у него нет выбора:       “В клубе… "Танцующая тень"… В квартале красных фонарей! Пожалуйста! Пожалуйста, я всё сказал!”       На губах Сатору появилась кровожадная ухмылка - угрожающая и почти безумная.       “Теперь ты мне не нужен”.       Мужчина не успел даже вымолвить ни звука - мгновение, и рука Сатору молниеносно скользнула вниз, и короткий клинок рассёк горло пленника. Глухой хрип оборвался, и тело обмякло, истекая кровью. Сатору беззаботно отбросил его труп к груде других - так же, как бросают сломанный инструмент. Кровь окрасила пыльную землю в багровый цвет.       Тихие шаги нарушили жуткую тишину. Это был Нанами Кенто. Он остановился на границе переулка и молча осмотрел сцену - тела, кровь и стоящего в центре этой бойни Сатору, который всё ещё сжимал окровавленный нож.       “Ты весь в крови”, – спокойно сказал Нанами. – “Тебе бы в онсэн”.       Сатору медленно вытер клинок о одежду одного из мёртвых тел и бросил на него взгляд - взгляд человека, который жаждет лишь одного: уничтожить всех, кто стоит у него на пути.       “Я не закончил”, - сказал он тихо. - “Пока кто-то ещё дышит из тех, кто был причастен, я не остановлюсь”.       Нанами приподнял бровь, скрестив руки.       “Ты хочешь поговорить с этим связным?” - его голос был ровным, но в глазах был вопрос: "Это действительно ты?"       Сатору повернул голову, его губы тронула угрожающая усмешка:       “Не поговорить. Пойду убедиться, что он больше никому ничего не расскажет, кроме последней молитвы”.       Нанами с сомнением качнул головой, но не возразил. Он знал: спорить сейчас бесполезно.       “Это ведь всего лишь неудачная миссия…” - тихо заметил он. – “Ты сам учил нас быть хладнокровными и сохранять голову. Разве это не одно из твоих правил?”       Сатору резко обернулся, и Нанами почувствовал, как воздух будто сгустился от напряжения.       “Следи за языком, Нанами”, – голос Сатору прозвучал холодно и жёстко. – “И не забывай, с кем ты разговариваешь”.       Несколько секунд их взгляды скрестились. Наконец, Нанами слегка склонил голову, принимая молчаливый приказ.       “Да, Годжо-сама”, - спокойно ответил он, произнеся это уважительно, но с лёгким налётом усталости.       Сатору выдохнул и убрал нож за пояс. Он уже разворачивался, направляясь в сторону выхода. Его шаги были уверенными и размеренными, но внутри него горело пламя. Он хотел одного: найти всех, кто стоял за этим нападением. И никто не уйдёт.       Нанами оглядел разбросанные тела и выдохнул через нос.       “Придётся повозиться”, - пробормотал он себе под нос и принялся за работу, даже не надеясь на то, что Годжо остановится раньше, чем обратит тот квартал в пепел. _____       Когда Юджи открыл глаза, мягкий свет пробивался сквозь бумажные створки двери. Комната наполнилась тихим, почти умиротворяющим спокойствием. Его взгляд медленно сфокусировался, и первое, что он увидел, заставило его замереть.       Прямо на полу у его футона лежал Сатору Годжо, спящий, словно обычный человек, лишённый своих титулов и силы. Он лежал на боку, подложив одну руку под голову, другая была небрежно раскинута рядом. Его лицо было удивительно спокойным - ни следа обычной дерзкой ухмылки или насмешливого взгляда. Белоснежные волосы слегка спутались и спадали на лоб, прикрывая закрытые глаза.       Юджи смотрел на него, не веря своим глазам. "Он кажется таким… обычным. Человечным." Его дыхание сбилось на мгновение от этого неожиданного вида.       Сатору выглядел удивительно чистым - настолько чистым, что казалось, будто он только что вернулся из онсэна. От его кимоно исходил едва уловимый аромат свежести и травяного мыла.       Юджи осторожно поднял здоровую руку и медленно протянул её к лицу Сатору, будто боялся разрушить этот момент прикосновением. Пальцы коснулись упавшей на лоб пряди, и он мягко убрал её в сторону, открывая умиротворённое лицо учителя.       Внезапно веки Сатору дрогнули, и он резко открыл глаза. Голубое сияние, казалось, пронзило Юджи насквозь.       “Юджи?!” - Сатору моментально поднялся на ноги с грацией хищника, тревога в его взгляде была почти осязаемой - “Ты в порядке? Болит что-то? Что-то случилось?”       Юджи моргнул, немного ошеломлённый этим внезапным переходом от сна к тревожной бдительности. Он поднял руку и чуть качнул головой:       “Нет… Всё нормально. Я просто…” - он попытался улыбнуться, - “Хотел разбудить вас”.       Сатору обмяк, опустившись на колени рядом с футоном, и закрыл лицо ладонью на мгновение, словно пытался унять волнение. Его плечи чуть приподнимались и опускались вместе с глубоким вдохом.       Но всего через несколько секунд он опустил руку и заговорил - и его голос был строгим, почти холодным:       “Нормально? Это ты называешь «нормально»?! Юджи, ты снова полез прямо в самое пекло, зная, что это может стоить тебе жизни! Что ты вообще о себе думал?”       Юджи поморщился, но ответил спокойно:       “Они были в опасности. Старейшина, Фушигуро, Кугисаки… Я не мог просто стоять и ничего не делать”.       Годжо скрестил руки на груди, его челюсть напряглась:       “Не мог? Ты снова собираешься сказать мне, что «иначе не умеешь»? Сколько раз я говорил тебе, что ты не обязан всегда бросаться на пролом?”       Юджи открыл рот, чтобы что-то сказать, но Сатору перебил его:       “Ты хоть представляешь, что я пережил, пока ты лежал здесь с раной в груди? Я, блядь, просто сходил с ума!”       Голос Сатору дрогнул на последнем слове. Юджи замер, резко вспомнив, что за этой строгостью скрывается куда больше, чем просто профессиональная ответственность наставника.       Годжо убрал руку и смотрел на него прямо, без маски, без привычного юмора. Его глаза были полны чего-то тёплого и болезненного одновременно.       Юджи чувствовал, как грудь снова пронзила боль - но не только от раны.       “Простите…” – прошептал он – “Я не хотел…”       Сатору опустил голову и вздохнул, будто выдыхаю всю злость и страх разом.       “Ты идиот, Юджи. И я ненавижу то, что не могу это изменить”.       Юджи не знал, что ответить. Он просто смотрел на Годжо, пытаясь осознать, насколько глубоко тот был привязан к нему. Тот глубоко вздохнул, провёл рукой по затылку и с лёгкой усмешкой посмотрел на Юджи. Его глаза искрились смесью усталости и чего-то неуловимо тёплого.       “Что же мне с тобой делать, Юджи?” - его голос звучал чуть тише.       Юджи, несмотря на боль в груди, улыбнулся, уголки его губ приподнялись в привычной, немного мальчишеской манере.       “В следующий раз… я постараюсь не лезть в пекло, обещаю”, - пробормотал он с ноткой смущения.       Сатору фыркнул, глаза его сузились, но взгляд был тёплым и мягким.       “О, я уверен, ты «постараешься». И если снова полезешь туда, куда не нужно, ты будешь наказан так, что ещё неделю не сможешь ходить”.       Слова прозвучали спокойно, но их скрытый подтекст прошёлся по позвоночнику Юджи ледяным и одновременно горячим касанием. По спине пробежала дрожь, будто невидимая струна внутри натянулась и зазвучала.       Лицо Юджи мгновенно вспыхнуло алым румянцем, и дыхание вдруг стало тяжёлым, будто воздух вокруг стал гуще. Он откашлялся и быстро отвёл взгляд, чтобы скрыть смущение.       “Эм…” - начал он, чувствуя, как его голос немного дрогнул - “А… как там Кугисаки и Фушигуро? С ними всё в порядке?”       Сатору смотрел на него с тем самым выражением, которое говорило, что он всё прекрасно заметил, но решил не комментировать. Вместо этого он слегка кивнул.       “В порядке. Мегуми был на грани нервного срыва, конечно, но он молодец. Кугисаки тоже справилась. Сначала ворчала, что это «смертельно скучно», но я думаю, она просто испугалась за тебя”.       Юджи снова улыбнулся, но уголки губ дрогнули от усталости. Сатору посмотрел на него внимательно, затем мягко протянул руку и провёл пальцами по его волосам, медленно и осторожно, как будто гладил что-то хрупкое и драгоценное.       “Всё. Отдыхай”, - сказал он, почти шёпотом - “Мне нужно кое-куда заглянуть, но я ещё приду”.       Юджи прикрыл глаза, чувствуя это тихое прикосновение, как обещание, что он не останется один.       “Хорошо…” - прошептал он, позволяя себе расслабиться.       Сатору задержался ещё на мгновение, затем поднялся и направился к двери. Юджи слышал звук его шагов и скрип створки, но прежде чем дверь закрылась, раздался тихий голос Сатору:       “И не пытайся сбежать или подняться раньше времени, Итадори”.       Юджи тихо рассмеялся, но даже не пытался спорить. Он уже не видел его, но почему-то был уверен, что Сатору улыбается где-то там, за дверью.

***

      Юджи уже неделю лежал в лечебнице клана. Казалось, что дни текут бесконечно медленно. Он был жив, но неподвижность сводила его с ума. Иейри-сенсей наконец начала разрешать ему вставать и делать короткие прогулки по комнате, но это было ничем по сравнению с привычной активной жизнью. Сейчас он снова лежал на футоне, уставившись в потолок, когда до его ушей донёсся приглушённый шум снаружи.       Сначала это был неясный гул голосов, но постепенно они становились громче, и Юджи напрягся, услышав знакомые голоса - Иейри и Годжо. И они явно не беседовали спокойно.       "Если старейшины об этом узнают…" - голос Сёко был напряжённым, почти сердитым.       "Да мне плевать". - голос Сатору звучал жёстко и холодно, лишённый его обычной насмешливости.       Юджи удивлённо моргнул. Он никогда не слышал, чтобы Сатору говорил так серьёзно.       "Ты совсем сошёл с ума?!" - голос Иейри звучал теперь почти на грани - "Как ты собираешься это объяснить другим ученикам? Что ты скажешь им, когда они начнут задавать вопросы?"       Молчание длилось несколько секунд, и Юджи почти перестал дышать, прислушиваясь.       "Что-нибудь придумаю," – последовал невозмутимый ответ Сатору.       Иейри буквально выдохнула от бессилия и гнева:       "Ты нарушаешь правила!"       На это последовал резкий, почти угрожающий голос Годжо:       "Я ёбаный глава этого ёбаного клана, Сёко. Если понадобится, я изменю эти ёбаные правила."       Юджи округлил глаза, не веря своим ушам. Его сердце застучало быстрее.       "Ты совсем спятил?!" - Иейри явно была шокирована - "Сатору… я никогда не видела тебя таким."       Юджи услышал, как что-то скрипнуло - дверные створки открылись, и тяжёлые шаги приблизились к его футону. Он поднял взгляд и увидел Сатору, который стоял перед ним с необычайно серьёзным выражением лица. Глаза Годжо смотрели на него так пристально, что Юджи почувствовал себя прижатым к месту.       “Ты, похоже, всё слышал”, – спокойно сказал Сатору, хотя в его голосе сквозила лёгкая усталость.       Юджи смутился и неловко кивнул:       “Да… но ничего не понял”.       На лице Сатору мелькнула слабая усмешка, но она исчезла так же быстро, как появилась. Он присел на край футона и посмотрел на Юджи так, будто этот момент был предопределён.       “Я забираю тебя”, - сказал он твёрдо, не оставляя места для возражений - “Ты пойдешь со мной. В мой замок. Долечиваться будешь там”.       Юджи заморгал, пытаясь понять, что происходит.       “Что?.. Зачем?” - пробормотал он - “Разве так можно?”       Сатору поднял одну бровь и сложил руки на груди:       “Я глава этого клана. Я могу всё, что захочу”.       Юджи с трудом поднялся на локтях, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в груди. Его глаза были полны сомнения и растерянности.       “Сенсей…” - голос прозвучал слабее, чем он хотел, но он продолжил - “Я не стою всего этого. Зачем вы это делаете? Я же просто… ну… я…”       Сатору молча смотрел на него сверху вниз, его взгляд был пронизывающим, но без прежней насмешки. В этот момент он был чем-то недосягаемым, словно высшая сила, которая уже всё решила.       “Ты не понимаешь”, - Сатору говорил спокойно, но за его словами чувствовалась стальная твёрдость - “Не тебе решать, чего ты "стоишь". Это решаю я”.       Юджи нахмурился, пытаясь найти слова, чтобы возразить, но Сатору резко подался вперёд и оказался настолько близко, что между ними оставалось всего несколько сантиметров. Юджи почувствовал лёгкий запах свежести от его одежды и лёгкое головокружение.       “Ты всё ещё думаешь, что твоё мнение здесь что-то меняет?” - тихо, но жёстко проговорил Сатору. Его голос звучал мягко, но в нём скользила угроза за непокорность - “Я принял решение, и мне плевать, что говорят старейшины или кто-либо ещё”.       Юджи замер, в его горле пересохло.       “Но это… неправильно… Вы нарушаете правила… из-за меня”.       Сатору фыркнул и выпрямился, скрестив руки на груди.       “Ты ещё не понял, да?” - он смотрел на Юджи сверху вниз с выражением абсолютного превосходства - “Я сказал: я не просто кто-то. Я - глава этого клана. И не тебе решать, что мне делать”.       Глаза Юджи расширились от его слов.       “Сенсей…”       “Нет”, - перебил его Сатору и нагнулся ближе, его голос стал ниже - “Ты поедешь со мной. Ты останешься со мной. И точка”.       Юджи чувствовал, как его сердце забилось чаще, кровь застучала в ушах. Он никогда не видел Сатору таким – таким непреклонным, властным, и это было одновременно пугающим и… чем-то другим, от чего тело напрягалось и горело.       Юджи судорожно выдохнул, пытаясь найти ещё хоть один аргумент.       “Вы не обязаны это делать…”       Сатору посмотрел на него так, будто увидел в этом последнем возражении жалкую попытку. Он медленно наклонился вперёд и заговорил ещё тише:       “Ты не понимаешь. Я не обязан это делать. Я хочу это сделать. Потому что ты – мой”.       Эти слова прошлись по нервам Юджи, как электрический разряд. Его глаза широко распахнулись, лицо вспыхнуло от жара, и он не смог найти ничего, что могло бы это опровергнуть.       Сатору выпрямился и поправил повязку на глазах.       “Мы уходим”. - Бросил он, как окончательный приказ.       Юджи смотрел на него, ошеломлённый этим торжественным и почти пугающим проявлением силы, но где-то внутри он уже знал, что никакие уговоры не изменят решение Годжо. Он глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться, но его голос всё равно дрожал, когда он заговорил:       “Сенсей… пожалуйста, остановитесь”.       Сатору замер на полушаге, его выражение стало настороженным, но всё ещё уверенным.       “Я слышал ваше признание той ночью, сенсей…” - продолжил Юджи, стараясь не отворачиваться, хотя сердце колотилось так, что отдавалось эхом в ушах - “Но я не хочу, чтобы вы потеряли всё из-за меня. Вы глава этого клана. У вас есть долг, ответственность… люди, которые зависят от вас”.       Сатору молча смотрел на него, его глаза были спокойными, но слишком внимательными, словно он читал каждую эмоцию Юджи, даже те, о которых сам Итадори ещё не знал. Затем он медленно подошёл и, опустившись на колени рядом, коснулся его лица ладонью. Пальцы были тёплыми, мягкими, но ощущались, как что-то, способное остановить время.       “А что чувствуешь ты?” - голос Сатору был низким и мягким, но каждое слово звучало, как вызов.       Юджи замер, смотря в глаза учителю. Он чувствовал, как мир сужается до этого взгляда и прикосновения.       “Я…” - он стиснул кулаки, пытаясь найти слова, но горло пересохло - “Конечно, вы мне нравитесь… я всегда восхищался вашей силой, умом… тем, кто вы есть”.       Голос дрогнул, но Юджи продолжил:       “И… вы привлекаете меня… как мужчина. Всегда привлекали”.       Юджи произнёс это с лёгким испугом, но честно, будто сбрасывая последний барьер. На долю секунды всё вокруг будто замерло.       Улыбка Сатору появилась мгновенно - искренняя, широкая и пылкая. В следующую секунду он наклонился вперёд и, не колеблясь, крепко прижался к губам Юджи в страстном, завораживающем поцелуе. Это было не просто прикосновение - это был вихрь эмоций, которые Сатору больше не мог удерживать.       Юджи широко раскрыл глаза, но затем прикрыл их, чувствуя, как его тело обмякает под тяжестью чувств. Его разум хотел сопротивляться, но сердце - сдалось полностью. Поцелуй был отчаянным, в нём было обещание защитить, удержать и никогда не отпускать.       Когда Сатору, наконец, отстранился, его глаза сверкали решимостью.       “Тогда всё остальное не имеет значения”, - сказал он, его голос был полон безумного, пугающего спокойствия - “Я бы сжёг весь мир ради тебя, Юджи Итадори. Ради того, чтобы ты был жив, чтобы был рядом”.       Юджи задрожал от этих слов, будто они были одновременно страшными и прекрасными. Он прижал ладонь к груди Сатору, чувствуя, как быстро бьётся его сердце.       “Не делайте этого…” - прошептал он, почти умоляюще - “Не сжигайте мир. Просто останьтесь рядом”.       Сатору посмотрел на него так, словно эти слова были последним ключом ко всему. Его губы дрогнули в слабой, но нежной улыбке.       “Хорошо”, - мягко произнёс он - “Но знай: если этот мир попытается нас разлучить… он сгорит дотла”.       Юджи закрыл глаза и едва слышно прошептал:       “Я верю вам, Годжо-сенсей”.       Юджи попытался сесть, но тут же замер, когда сильные руки Сатору легко подхватили его, словно он весил не больше лепестка сакуры. Юджи невольно вздрогнул и поднял глаза, растерянно встретившись с улыбчивым взглядом учителя.       “Эй! - возмутился Юджи, краснея - “Что вы делаете?!”       “Несу тебя домой”, - спокойно ответил Сатору, не обращая внимания на смущение его ученика.       Юджи залился краской ещё больше и попытался слегка высвободиться.       “Подождите, Годжо-сенсей! Хотя бы дайте мне надеть кимоно! Мне стыдно выходить на улицу вот так!”       Сатору замер на секунду, затем мягко провёл ладонью по загорелой коже плеча Юджи, наклонившись чуть ближе. Его пальцы были тёплыми, прикосновение - ласковым и едва ощутимым.       “С таким телом тебе нечего стесняться”, - произнёс он, и его голос звучал почти как комплимент, сотканный из восхищения.       Юджи почувствовал, как дрожь пробежала по всему телу, словно волна. Его лицо вспыхнуло ещё ярче.       “Сенсей!” - протестующе воскликнул он, закрывая лицо рукой.       Сатору вздохнул, притворно сокрушаясь, опустил Юджи и медленно снял с себя верх своего кимоно. Его движения были ленивыми и грациозными. Он накрыл Юджи тёплой тканью и расправил её так, чтобы тот выглядел более закрыто.       “Вот”, - сказал он, поднимая его обратно на руки - “Удовлетворён, Итадори?”       Юджи украдкой взглянул на него и пробормотал:       “Лучше… Спасибо, сенсей”.       Сатору лишь улыбнулся и уверенно шагнул вперёд, направляясь к выходу из лечебницы.       Юджи невольно прижался к его груди, чувствуя, как его сердце стучит слишком быстро. С каждой секундой ему казалось, что их взгляды поймают десятки любопытных глаз. И он оказался прав.       По пути они действительно встретили нескольких слуг. Те замерли, увидев своего господина с учеником на руках. Их глаза округлились от удивления, но они тут же поклонились в знак уважения.       Сатору, как ни в чём не бывало, бросил короткий приказ:       “Заберите вещи Итадори из лечебницы и из его комнаты в общежитии для учеников. Всё перенести в мой замок”.       Слуги обменялись взглядами, но без лишних вопросов снова поклонились и поспешили выполнять приказ.       Юджи буквально утонул в тканях кимоно и прижался к Сатору ещё крепче, чувствуя, как смущение пробирается по каждому его нерву.       “Сенсей… Это неловко…” - пробормотал он тихо.       “Неловко?” - Сатору приподнял бровь, глядя на него сверху вниз. “Неужели ты думаешь, что я кого-то боюсь?       Юджи тихо фыркнул, но прижал щёку к его плечу, пряча улыбку.       Они миновали внутренний сад и пересекли небольшой деревянный мостик, который соединял лечебницу и отдельную резиденцию Сатору. Замок стоял на отдалённой территории клана, окружённый высоким бамбуковым лесом, с массивными воротами и тихим садом, скрывающим пространство от лишних глаз.       Когда они вошли внутрь, помещение наполнилось лёгким ароматом зелёного чая и древесины.       Сатору не остановился, пока не дошёл прямо до своей спальни - просторной и уютной комнаты с мягким освещением и низким футоном в центре. Он опустил Юджи на мягкие покрывала, а сам сел рядом, придерживая его, чтобы тот не потерял равновесие.       “Теперь ты дома”, - сказал Сатору тихо, но твёрдо - “Здесь тебе ничто не угрожает.”       Юджи взглянул на него, пытаясь найти слова, но всё, что он смог произнести:       “Спасибо, Годжо-сенсей…”       Тёплая улыбка появилась на лице Сатору, и его рука снова коснулась волос Юджи, расправляя их с ласковым движением.       “Отдыхай, Юджи. Ты заслужил это”.       Юджи устало вздохнул и приподнялся на локтях, нахмурив брови.       “Сенсей, я уже устал отдыхать. Серьёзно. Мне кажется, что я слежусь от безделья. Я хочу вернуться к тренировкам… к ребятам”.       Сатору тихо усмехнулся и сел рядом с футоном, скрестив ноги. Его взгляд был мягким и внимательным.       “Ты только что пережил серьёзное ранение, Юджи. Твоя “отвага” снова граничит с глупостью”.       Юджи раздражённо сжал кулак на покрывале.       “Я понимаю… Но что скажут остальные? Что они подумают? Они, наверное, уже гадают, почему я вдруг пропал, а вы забрали меня в свой замок”.       Сатору задумчиво провёл пальцами по подбородку, словно взвешивая ответ, а потом усмехнулся, едва заметно прищурив глаза.       “Подумают, что их любимый учитель снова делает что-то безумное и неправильное… и, возможно, будут правы”, - сказал он с лёгкой насмешкой - “Но не волнуйся, я сам всё объясню. Просто мне нужно немного времени, чтобы всё подготовить”.       Юджи посмотрел на него, слегка нахмурившись.       ”Подготовить всё»? Что именно вы хотите сделать?”       Сатору взглянул на него серьёзно и заговорил ровно, без тени привычного веселья:       “Сегодня я встречаюсь со старейшинами. Хочу закрыть этот вопрос раз и навсегда. После этого поговорю с Мегуми, Нобарой и остальными. Они должны узнать правду от меня, а не из слухов”.       Юджи широко раскрыл глаза:       “Вы собираетесь сказать им всё?”       Сатору кивнул, его выражение оставалось непоколебимым.       “Да. Я больше не собираюсь скрываться за правилами и нормами, которые меня никогда не устраивали. И я не позволю им диктовать, кого мне можно держать рядом”.       Юджи замолчал, чувствуя, как эти слова наполнили его одновременно гордостью и страхом. Сатору был абсолютно серьёзен, и это осознание давило на него больше, чем любая тренировка.       “Вы правда уверены, что это стоит того?” - тихо спросил он, опустив взгляд.       Сатору мягко коснулся его плеча и чуть сжал его, чтобы Юджи посмотрел ему в глаза.       “Ты стоишь этого, Юджи”, - сказал он, улыбаясь с той самой непринуждённой теплотой, которая всегда заставляла Юджи чувствовать себя защищённым. - “И я сделаю всё, чтобы ты это понял”.       Сатору наклонился к Юджи, их лица разделяло всего несколько сантиметров. Его взгляд был нежным, но полный решимости. Он мягко провёл пальцами по щеке Юджи и медленно коснулся его губ своим поцелуем - лёгким, но тёплым и обволакивающим, словно обещание.       Когда их губы разомкнулись, Сатору, чуть улыбнувшись, тихо сказал:       “Возле спальни есть слуги. Если тебе что-то понадобится - что угодно, Юджи, просто позови их. Они принесут всё. Понял?”       Юджи кивнул, снова вспыхнув румянцем, но не отводил взгляда. Сатору ещё несколько секунд смотрел на него, будто хотел убедиться, что тот действительно осознал его слова, а затем медленно поднялся и направился к двери.       Когда он вышел из спальни, за дверью стояли двое слуг, одетых в чистые, строгие одежды. Они сразу выпрямились, едва завидев своего господина. Сатору скрестил руки на груди и говорил ровно, но твёрдо:       “Отныне Юджи Итадори — ваш господин. Обращайтесь к нему не иначе, как “Итадори-сама”. Всё, что он пожелает - исполняйте без промедления”.       Слуги тут же склонились в глубоком поклоне, их голоса прозвучали синхронно:       “Да, Годжо-сама”.       Сатору едва заметно кивнул и направился в одну из соседних комнат. Там его уже ждал ещё один слуга с приготовленным чистым кимоно. В помещении стоял слабый аромат сандала. Слуга аккуратно развязал пояс и помог ему надеть оставленное Юджи хаори. Сатору стоял неподвижно, глядя в зеркало перед собой, но его мысли были далеко отсюда.       "Не слишком ли сильно я давлю на него?"       Он провёл пальцами по рукаву свежего кимоно, ощущая гладкую ткань, но его разум снова возвращался к образу Юджи, его растерянному взгляду и тихому голосу, который всё ещё звучал у него в голове.       "Я хочу, чтобы он был рядом. Чтобы не боялся и не сомневался. Чтобы понимал, что это его дом теперь… но я же не оставил ему выбора, да?"       Он закрыл глаза на миг, но внутри всё кипело. Жгучая, почти одержимая потребность была сильнее, чем он готов был признать даже себе.       "Когда я держу его рядом, мне становится легче дышать. Но почему? Почему это чувство такое… жадное?"       Он вспомнил, как тёплая кожа Юджи дрожала под его пальцами. Словно Юджи пытался сопротивляться, но уже смирился с тем, что не может оттолкнуть Сатору - и это сводило его с ума.       "Он всё ещё боится, но я хочу, чтобы он понял: теперь он принадлежит мне так же, как я - ему."       Слуга осторожно поправил воротник, и Сатору открыл глаза. Его отражение встретило его взгляд - строгий, но пылающий неугасимым пламенем.       Он слегка встряхнул плечами, чтобы ткань села ровнее, и бросил слуге короткое "Спасибо".       Теперь оставалось лишь одно: убедить старейшин принять его решение или заткнуть их раз и навсегда, если потребуется.       "Я никогда не позволю ему почувствовать себя одиноким. Даже если ради этого мне придётся уничтожить всё их дурацкое наследие".       С этими мыслями он шагнул в главный зал, где его уже ждали старейшины. Он был просторным и внушительным. Деревянные панели стен были украшены древними свитками с надписями о чести и долге, а резные колонны казались неподвижными стражами этого места. Слабый аромат ладана наполнял воздух, но даже он не мог скрыть тяжесть, которая витала между собравшимися.       Вдоль длинного стола сидели старейшины - пожилые мужчины с суровыми лицами, их взгляды были полны негодования и скрытого презрения. Они внимательно следили за каждым шагом Сатору, пока тот уверенно подходил к центру зала. Его белое кимоно лёгкими складками ложилось на пол, но каждый его шаг был твёрдым, почти угрожающим.       Первым заговорил один из старейшин, поднявшись с места и сложив руки за спиной:       “Годжо-сама, мы слышали о твоём… решении. Ты хочешь нарушить древние законы нашего клана. Подумай, что ты делаешь. Если ты не остановишься, нам придётся… убрать мальчишку”.       По залу прошла волна одобрительных кивков со стороны остальных старейшин.       Сатору остановился, его лицо оставалось спокойным, но глаза вспыхнули опасным светом. Он поднял голову и медленно посмотрел на каждого из них.       “Убрать?” - повторил он с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли веселья. Он сделал шаг ближе к столу, и напряжение в зале стало почти невыносимым - “Тогда послушайте меня внимательно… Если хоть один из вас попытается тронуть Юджи, я убью каждого из вас”.       Его голос был тихим, но слова прозвучали, как раскаты грома. Старейшины замерли, их лица побледнели.       “Не просто вас”, - продолжил Сатору, делая ещё шаг вперёд - “Я вырежу ваши семьи. Каждого, кто носит вашу кровь. Я сотру ваши имена из этого мира так, что никто и не вспомнит, что вы когда-то существовали”.       Тишина навалилась на зал тяжёлым грузом. Один из старейшин, самый старший и, казалось, самый смелый, ударил по столу ладонью.       “Ты сошёл с ума, Сатору! Ты нарушаешь все принципы нашего клана! Сюдо противоречит всему, на чём основано наше наследие! Это путь разложения и распада!”       Старейшины зашумели, поддерживая его слова. Но Сатору лишь поднял руку, и зал снова погрузился в тишину. Его улыбка исчезла, лицо стало холодным, как мрамор.       “Наше наследие?” - повторил он, медленно кивая - “Вы цепляетесь за гниль и называете её традицией. Но вот что вы забыли: я - Годжо Сатору. Глава этого клана. И я решаю, что есть закон и что есть наследие”.       Он поднял подбородок, его голос звучал чётко и твёрдо:       “Сюдо? Вы называете это слабостью? Нет. Слабость - это ваш страх перед переменами. Слабость - это цепляться за пустые правила, которые мешают жить. С сегодняшнего дня эти “принципы” больше ничего не значат”.       Старейшины начали переглядываться, кто-то открыл рот для возражений, но Сатору поднял руку снова:       “Попробуйте возразить мне. Я не шучу”.       Старейшины замерли, осознавая, что каждый из них находится на краю пропасти. Лишь старший из них, скрипя зубами, медленно опустился обратно на своё место. Его лицо исказилось от злости, но он выдавил:       “Что ж… Глава клана принимает решения”.       Остальные понуро кивнули, признавая своё поражение.       Сатору задержал взгляд на каждом из них, чтобы убедиться, что его слова были поняты. Затем он выдохнул и отошёл от стола, плавным движением поправляя кимоно.       “Рад, что мы договорились”, - спокойно произнёс он.       Он развернулся и направился к выходу, не оборачиваясь. Но в его глазах всё ещё полыхала угрожающая решимость. ____       Тренировочный зал был залит мягким светом. Воздух был наполнен тишиной, нарушаемой лишь ровным дыханием учеников. Юта, Мегуми, Маки, Тоге и Нобара сидели в позах для медитации, их лица были сосредоточенными. Нанами стоял чуть поодаль, наблюдая за их дыханием и позами, как строгий наставник.       Двери распахнулись с лёгким стуком, и все головы синхронно повернулись к входу. В зал вошёл Сатору Годжо, величественный и спокойный, но с тем самым блеском в глазах, который предвещал что-то неожиданное. Он остановился посреди зала, скрестив руки на груди.       “Прерываю вашу медитацию. У меня важное объявление”, - сказал он, словно это было рядовым делом.       Нанами нахмурился и сделал шаг вперёд:       “Годжо-сан, медитация - важная часть тренировки”.       “Поверь, Кенто, то, что я собираюсь сказать, важнее”.       Нанами вздохнул, чувствуя, что споры бесполезны, и кивнул, уступив. Остальные ученики с интересом смотрели на Сатору, ожидая, что же будет дальше.       Сатору выпрямился и спокойно произнёс:       “С сегодняшнего дня Юджи Итадори будет жить со мной. В моём замке”.       В зале воцарилась тишина. У Нобары отвисла челюсть, Маки подняла брови, а Инумаки тихо выдал удивлённое «Что?!» Юта моргнул несколько раз, словно не верил своим ушам. Мегуми выглядел так, будто его кто-то ударил по затылку.       Первым тишину нарушил Нанами:       “Что… прости, ты сказал?”       Сатору вздохнул, словно объяснял что-то очевидное:       “Я сказал, что мы будем жить вместе”.       Мегуми поднялся на ноги, нахмурившись сильнее обычного:       “Годжо-сенсей, это нарушает все традиции клана! Учителя не могут…”       “Я глава этого клана”, - перебил Сатору, глядя прямо на Мегуми - “А это значит, что правила устанавливаю я. С сегодняшнего дня это правило больше не существует”.       Нанами потер переносицу и покачал головой:       “Сатору, ты серьёзно собираешься вот так всё перевернуть ради…”       “Да”, - коротко ответил Сатору.       Наступила очередная волна тишины. Затем Нобара, всё ещё в шоке, осторожно подняла руку:       “Подождите, подождите. Вы что, хотите сказать… что вы с Итадори теперь… ну… вы вместе?”       Годжо повернул голову к ней и весело улыбнулся:       “Да”.       Нобара застыла на месте. Юта смущённо отвёл взгляд, покраснев. Маки скрестила руки и сверкнула глазами:       “Это… неожиданно. Даже по вашим меркам”.       Мегуми сжал кулаки, но в его голосе сквозило беспокойство:       “Вы уверены, что это не повлияет на… на нас всех?       Сатору подошёл ближе и положил руку ему на плечо”.       “Уверен. Ваше обучение не изменится. Ничего не изменится, кроме одного: теперь Юджи будет жить в другом месте”.       Мегуми отступил назад, опустив взгляд, но ничего больше не сказал.       Нанами наконец выдохнул и снова сложил руки на груди.       “Ты всегда был таким, Сатору… Только не забудь, что ответственность теперь куда выше”.       “Не забуду, – спокойно ответил Сатору и посмотрел на всех своих учеников. – Ещё вопросы?       Нобара подняла руку снова:       “А вы… давно вместе?”       Сатору рассмеялся, но не ответил напрямую:       “Это неважно”.       Он развернулся и направился к выходу, но обернулся напоследок и сказал:       “Возвращайтесь к тренировкам. Всё будет хорошо”.       Двери мягко закрылись за ним. Ученики ещё несколько секунд сидели в полном молчании, пока Нобара не выдохнула:       “Офигеть…”       “Ага…” - тихо прошептал Инумаки с тем же ошарашенным видом.       Мегуми сел обратно на место, всё ещё переваривая услышанное. В этот момент даже Нанами не знал, что сказать.       А Сатору тем временем уже шагал обратно к своему замку, думая лишь об одном: "Теперь всё решено". Он практически летел по коридорам, длинные ноги несли его так быстро, что слуги едва успевали отступить в сторону и почтительно склониться. Сатору не замедлил шага, даже когда проходил мимо них - его мысли были только об одном.       Когда он открыл дверь спальни, тихий свет лампы окутывал помещение тёплым золотистым свечением. Юджи спал, свернувшись на мягком футоне. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, словно мир наконец позволил ему расслабиться. Хаори от кимоно лежало рядом, обнажая половину загорелого тела. На груди выделялась белая повязка, скрывающая ещё не до конца зажившую рану.       Сатору замер на миг, позволив себе полюбоваться этим спокойным, тихим моментом. Затем он бесшумно подошёл и аккуратно опустился на футон сзади. Его руки обняли Юджи, прижимая его к себе с осторожностью, будто тот был драгоценной реликвией. Он чувствовал тепло его тела, его дыхание, и это ощущение наполняло его странным, тёплым щемлением.       Его пальцы нежно очертили линию спины и упругие мышцы живота Юджи, поднялись вверх до розовых горошин его сосков, а затем он мягко коснулся губами его уха, оставляя короткий поцелуй. Юджи вздрогнул и тихо простонал сквозь полусон.       “Ты уже проснулся?” – прошептал Сатору, едва сдерживая улыбку.       Юджи слабо хмыкнул и повернул голову чуть в сторону.       “С вами не проснуться невозможно…” - его голос звучал слегка сонно, но с оттенком привычной иронии - “Я чувствую, как в меня что-то упирается”.       Сатору с лёгкой ухмылкой потерся о него, явно не собираясь скрывать то, о чём говорил Юджи.       "Всё так", – довольно и лениво проговорил он.       Юджи тихо засмеялся, но затем повернул голову полностью и посмотрел на Годжо:       “И как всё прошло?”       Сатору вздохнул и чуть крепче прижал его к себе, как будто хотел убедиться, что Юджи действительно рядом.       “Как всегда”, - спокойно сказал он, глядя прямо в его глаза - “Я всех победил. И ещё… я рассказал ребятам”.       Юджи моргнул, осознавая смысл сказанного. Он медленно перевернулся, чтобы лечь лицом к Сатору. Их глаза встретились, и Юджи заглянул в этот глубокий, пронзительный взгляд, полный скрытых эмоций.       “Вы рассказали…” - прошептал он - “Я не могу поверить… что всё это реально”.       Сатору смотрел на него долго, а потом его голос прозвучал неожиданно мягко, даже уязвимо:       “Юджи, я знаю, что я эгоист. Жадный и упрямый до чёртиков. Но я не хочу тебя отпускать. Никогда”.       Он коснулся его лица, большой палец осторожно скользнул по щеке, затем по линии подбородка.       “Я не принц, Юджи… Я дракон. Я буду защищать тебя и держать рядом, заперев в своем замке”.       Юджи смотрел на него широко раскрытыми глазами, сердце билось быстрее, чем следовало. Затем он мягко улыбнулся и, не говоря ни слова, потянулся вперёд и поцеловал его - неторопливо, с той самой честной нежностью, которую он мог выразить только этим жестом.       Когда их губы разомкнулись, Юджи прошептал:       “Именно такой вы мне и нравитесь”.       Сатору улыбнулся и снова притянул его ближе, наслаждаясь каждым мгновением этого спокойствия. Они были вместе. И это единственное, что имело значение.       Их губы снова слились в поцелуе - сначала нежном и неторопливом, словно они пытались запомнить каждое движение друг друга. Но вскоре этот поцелуй стал глубже, жаднее. Сатору обвёл пальцами линию подбородка Юджи, затем медленно провёл ладонью по его шее и плечам, изучая изгибы, чувствуя тепло кожи под своими пальцами. Юджи вздрогнул и, тихо смеясь, запустил пальцы в белоснежные волосы Сатору, осторожно притягивая его ближе.       И тогда Сатору, оторвавшись на секунду от его губ, тихо прошептал, почти у самого уха:       “Моя маленькая сакура…”       Юджи удивлённо замер и тут же хихикнул, его глаза заблестели от смеха и лёгкого смущения.       “Сакура? Серьёзно?” - он посмотрел на него снизу вверх с притворной серьёзностью - “Почему именно сакура?”       Сатору снова провёл ладонью по мягким прядям его волос, медленно перебирая их пальцами, словно лепестки, упавшие с дерева весной.       “Потому что твои волосы напоминают мне сакуру… мягкие, лёгкие и такие же яркие”.       Юджи прищурился и снова засмеялся, прижимаясь лбом к Сатору:       “Ты только что выдал самый романтичный комплимент, который я когда-либо слышал. И после этого смеешь утверждать, что не принц? Ты, оказывается, самый настоящий романтик!”       Сатору фыркнул, а затем тихо рассмеялся вместе с Юджи.       “Вот видишь”, - сказал он, притворно вздыхая - “Ты меня разоблачил”.       Он вдруг крепко прижал Юджи к себе и снова накрыл его губы пылким, настойчивым поцелуем, будто хотел доказать, что в этом мгновении они принадлежат только друг другу. Юджи ответил с такой же теплотой и страстью, чувствуя, как всё вокруг исчезает.       “Сакура, значит…” - прошептал он, когда их губы разомкнулись на миг.       Сатору улыбнулся и, не дав ему договорить, вновь запечатлел поцелуй, затягивая их обоих в вихрь ощущений. В эти короткие мгновения мир мог бы рухнуть, и они бы этого даже не заметили.       Юджи ловко перекатился и, прежде чем Сатору успел что-то сказать, оказался сверху, усевшись на его бёдра. Его лицо пылало лёгким румянцем, но в глазах светилась решимость. Сатору приподнял бровь, но уголки его губ тронула довольная, хитрая улыбка.       “Ого, какая у меня сакура…” - протянул он с весёлым блеском в глазах - “Ты решил захватить инициативу?”       Юджи, немного смущённо, но с вызовом в голосе, ответил:       “Просто хочу кое-что проверить”.       Его пальцы осторожно потянулись к поясу кимоно Сатору. Медленно и внимательно, будто изучая каждое движение, он развязал узел и плавно потянул ткань вниз, обнажая стройное тело учителя. Юджи невольно задержал взгляд на его бледной груди - сильной, подтянутой, вздымающейся от размеренного дыхания. На миг его дыхание сбилось, но он тут же заставил себя сосредоточиться.       Сатору приподнялся на локтях, с усмешкой наблюдая за ним.       “И ты уверен, что твоя рана тебя больше не беспокоит?” - спросил он, голос был тёплым, но чуть ироничным.       Юджи усмехнулся, его губы изогнулись в широкой улыбке.       “Я уже в полном порядке”, - уверенно ответил он.       Голубые глаза Сатору засияли ярче. Его рука скользнула по спине Юджи и прижала его ближе. Он поднялся настолько быстро и ловко, что Юджи не успел среагировать - в следующий миг он уже лежал на спине, прижатый сильными руками Сатору.       “Отлично”, - прошептал Сатору у самого его уха, касаясь губами кожи - “Тогда я не буду сдерживаться”.       Юджи поймал его взгляд и сглотнул, но не отвёл глаз. Его сердце забилось быстрее, но не от страха - от трепетного предвкушения.       “Делай что хочешь”, – тихо выдохнул он, глядя на Сатору.       Сатору накрыл его поцелуем - горячим и глубоким, словно хотел вытянуть из него каждое слово и каждый вздох. В этом поцелуе была не только страсть, но и чувство, которое давно кипело внутри него, требуя выхода. Юджи полностью растворился в этом мгновении, чувствуя, что отныне они принадлежат только друг другу, несмотря ни на что.       После этого все было как в вихре. Все, что делал Сатору, заставляло кожу Юджи гореть, от того, как он целовал его, и того, как он касался и гладил каждый сантиметр его кожи. Прежде чем он успел осознать, Юджи был уже голым, а его член сочился предэякулятом прямо на живот. Сатору оставлял поцелуи и укусы на внутренней стороне его бедер, заставляя того хныкать. Юджи тяжело дышал, зарываясь пальцами в волосы Сатору и покачивая бедрами, не понимая, чего же он на самом деле так жаждал. Но Сатору явно знал.       “Юджи, ты такой красивый”, - прошептал Сатору, и как раз в тот момент, когда Юджи почувствовал, как румянец заливает его щеки, Сатору перевернул его так легко, словно он ничего не весил, и дразнясь укусил его за ягодицу.       “С-сенсей”, - простонал Юджи.       “Сатору”, - поправил он его, и Юджи кивнул, зажмурившись.       Он лежал под ним, чувствуя, как сильные руки держат его так, будто он был чем-то драгоценным, чем-то, что нельзя потерять. Горячее дыхание касалось кожи его бёдер, каждый поцелуй будто оставлял след, который уже невозможно стереть. Сердце колотилось в груди, но это не было просто волнением. Это было что-то большее.       "Чёрт... Я ведь давно уже не девственник" - подумал Юджи.       Мысль вспыхнула в его голове так неожиданно, что он даже сам удивился ей. Он вспоминал шумные ночные улицы квартала красных фонарей, где смех, музыка и шёпот приглашали забыть обо всём. Он вспомнил, как они с Мегуми однажды, после особенно тяжёлой миссии, оказались в этом месте. Не было договорённости - просто оба молча шли вперёд, пока не поняли, куда направляются. Потом было множество таких ночей.       Иногда к ним присоединялся Юта с его вечной сдержанностью и осторожностью, иногда - Инумаки с его неуклюжими, но честными попытками расслабиться.       Юджи вспоминал мягкие матрасы, тепло чужих рук, запахи благовоний и тихий смех в темноте. У него были короткие связи с женщинами, мужчинами - незнакомцами - красивыми, свободными и готовы дарить удовольствие. Это было приятно, но… ничто из этого не оставалось с ним после.       Просто никто из них не мог подготовить его к такому. К Годжо Сатору.       Юджи уткнулся лицом в подушку, когда Сатору поднял его задницу, схватив его за бедра, и уткнулся лицом прямо в нее. Его предыдущие партнеры отсасывали ему много раз, но он никогда не испытывал подобного. Язык Сатору погрузился в его дырку горячо и искусно, и совсем скоро Юджи обнаружил, что трётся задницей о него, скуля и задыхаясь от стонов, которые звучали как имя Сатору и громкие мольбы.       Он непристойно раздвинул бедра и прижался к простыням, пока его член дергался и пульсировал. Это было грязно. Сатору стонал так, словно это он был на его месте, он мял ягодицы Юджи и издавал самые грязные влажные звуки, продолжая заставлять Юджи извиваться и хватать ртом воздух.       “Сатору... сенсей…” - простонал Юджи, и в тот момент, когда тот просунул руку между бедер, чтобы погладить его твердый, ноющий член, глаза Юджи наполнились слезами. “Блядь!”       Юджи зарылся лицом в футон, чтобы хоть немного успокоиться, но внезапно кончил после одного касания ладони Сатору о его чувствительную головку. Он чувствовал себя близким к тому, чтобы завопить на всю резиденцию, тряся бедрами, в попытках угнаться за каждой волной оргазма, проносящейся сквозь него, проливая сперму на простыни.       “Было хорошо, да?” - спросил Сатору, его голос был глубоким и хриплым. Его пальцы крепко схватили ягодицы Юджи, и он опустился на колени позади него.       “Простите…” - простонал Юджи, пытаясь отдышаться. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки, когда Сатору провел рукой по его коже, и снова застонал, когда он сжал его плечо. Юджи выругался себе под нос и выгнулся от прикосновения. Он повернулся, чтобы посмотреть на Сатору через плечо, тихо посмеиваясь.       “Не останавливайтесь”.       “Хороший мальчик”, - прошептал Сатору - “Хочу войти в тебя”.       Юджи кивает почти нетерпеливо, Сатору хихикает на это и осторожно толкает Юджи на футон. Он медленно снимает с себя кимоно, оставаясь в одном фундоси. Он не может отвести взгляд от его подтянутых мышц, длинных ног и внушительного возбужденного члена.       Сатору наклонился к нему, идеально устраиваясь между ног Юджи, как будто он был создан именно для этого. Юджи помогает ему спустить его хакама и выгибает спину, когда Сатору обнимает его обеими руками, целуя его, позволяя своему члену дразняще тереться о член Юджи.       “Блядь”, - стонет Юджи, кусая его челюсть, гладя волосы Сатору, целуя его грудь - “Сенсей-”.       Сатору прижимает большой палец к губам Юджи, улыбаясь, его глаза темные и чуть прищуренные от похоти.       “Люблю, когда ты меня так называешь”, - говорит он и облизывает указательный палец, перемещая его вниз между бедрами Юджи, чтобы продолжить дразнить его дырочку. Он целует шею Юджи, кусает и посасывает нежную кожу над его пульсом, явно не заботясь о том, что может оставить следы.       “Трахни, трахни меня…”       Юджи извивается под его тяжестью, вскрикивая, когда Сатору вставляет в него весь свой палец. Он вскрикивает “Сенсей”, когда палец входит и выходит из него. Ему так приятно, но этого совсем недостаточно, совсем недостаточно, он хочет весь его член.       “Пожалуйста, Сатору, пожалуйста-”       “Юджи, блядь”, - почти потерянно бормочет Сатору, целуя шею Юджи, а затем спускаясь ниже, чтобы облизать и пососать его сосок.       “Сатору”, - стонет Юджи, явно протестуя, когда Сатору прерывает поцелуй и выпрямляется. Это длится всего секунду: Сатору держит основание своего члена и прижимает головку к дырочке Юджи.       “Ты точно сможешь это выдержать?” - спрашивает Сатору с похотливой ухмылкой и выражением глаз, которое Юджи даже не может расшифровать - он просто не может ясно мыслить, даже на секунду.       “Да, Сатору, пожалуйста”, - хнычет Юджи, и, Сатору почти без усилий снова переворачивает его на живот.       Юджи вскрикивает, но тут же понимает, что делать. Он поднимает свою задницу и краснеет от реакции Сатору - глубокий всхлип, наполненный похотью.       “Черт возьми, Юджи”.       Сатору скользит своим членом между ягодиц Юджи, пока тот не начинает извиваться, скулить и оглядываться через плечо с немного нахмуренным лицом.       “Прекрати дразниться!” - улыбается он, и его сердце переворачивается от смеха Сатору.       Сатору снова хватает его за задницу, но на этот раз только одной рукой, медленно начиная толкаться внутрь. Юджи шипит от растяжения и кусает свою руку, стонет и скулит, в то время как дыхание Сатору учащается, и он толкается дальше.       Юджи замирает, морщась от растяжения, пока Сатору немного выходит, а затем еще глубже толкается внутрь. Он делает это снова, а затем снова, пока он не оказывается внутри Юджи до самого основания и не прижимает свое тело к спине Юджи.       “Ты в порядке?” - шепчет Сатору ему на ухо и кусает мочку уха.       Юджи чувствует, как по его спине пробегают мурашки, и кивает, неловко протягивая руку назад, чтобы схватить прядь шелковистых волос Сатору.       “Да”, - кивает он - “Да, да, да, я в порядке, просто трахни меня, трахни меня…”       Сатору начинает двигаться, набирая медленный, но ровный ритм. Юджи уже не пытается сдерживать стоны и реакции. Сатору целует его ухо и скулу, пока он как следует трахает его, сам издавая стоны и всхлипы. Юджи опускает голову, почти полностью потеряв рассудок: Сатору заполняет его, растягивает его, раз за разом, двигаясь быстрее с каждым толчком.       “Юджи, как же мне хорошо, мне так охуенно”, - распевает Сатору, словно молитву.       Его вдалбливают в матрас, в то время как его глаза зажмурены, а член капает. Он стонет имя Сатору, рассказывая, как хорошо он себя чувствует, какой у него большой. Раньше Юджи думал, что, возможно, его бесконечная болтовня во время секса раздражает, но Сатору явно гордится собой, меняя угол своих толчков, стонет и целует его шею и делает все возможное, чтобы вытянуть из Юджи еще больше этих бессмысленных слов, поэтому он решает, что это как раз то, что нравится Сатору.       Сатору снова матерится и выпрямляется, опускается на колени позади Юджи и тянет его вверх за талию.       “Блядь, Юджи, посмотри на себя”, - шепчет он, крепко обхватив талию Юджи обеими руками, пока он трахает его еще быстрее. Сам Сатору, кажется, тоже не может остановить слова, вырывающиеся из его рта, когда он становится таким возбужденным.       Юджи может только лепетать, он не может сформулировать ни единого слова: он задыхается и кивает, скулит и дышит слишком тяжело, наслаждаясь звуком шлепков кожи о кожу и ощущением рук Сатору, массирующих его ягодицы, когда он вбивается в него снова и снова.       Сатору нравится прикасаться к нему. Он скользит руками к передней части Юджи и хватает его за грудь, щипая его соски, пока он засасывает еще одну отметину на его шее, и Юджи вскрикивает извиваясь. Это все слишком хорошо - пальцы Сатору, впивающиеся в грудь, его зубы на его шее, его член, вбивающийся в нужное место снова и снова. Он выкрикивает имя Сатору и рыдает, его кожу покалывает с головы до ног. Он мог бы умереть вот так. Это был рай.       “Юджи, я люблю тебя”, - шепчет Сатору ему на ухо, и это все, что нужно Юджи.       Оргазм внезапно настигает его, заставляя его расплескать все на простыни, даже не прикоснувшись к своему члену. Волны удовольствия проносятся через него, почти топят, его ноги трясутся, а на глаза наворачиваются слезы. Звуки, которые он издает, могли бы его смутить, если бы он был в сознании. Скуление и всхлипы, хриплые мольбы и сдавленные хрипы, пока Сатору продолжает вбивать свой член в Юджи, покачивая и вращая бедрами, чтобы выжать из него каждую каплю спермы.       С толчками Сатору, замедляющимися, но становящимися глубже, Юджи падает на кровать и снова поднимает задницу. Он чувствует, как будто голова плывет сквозь облака. Сатору хватает руку Юджи, и он переплетает их пальцы вместе, в тот момент когда он изливается внутрь него, вскрикнув несколько раз, прежде чем последовать за ним и лечь на спину Юджи.       Сатору медленно провёл пальцами по костяшкам руки Юджи, словно запоминал каждый изгиб его ладони. Затем он склонился ниже, покрывая поцелуями его шею, щёку, задерживаясь на тех местах, где кожа была особенно чувствительной. Его дыхание касалось кожи тёплыми волнами, пока он тыкался носом в изгиб шеи Юджи, будто хотел остаться там навсегда. Лёгкое прикосновение его руки скользнуло вниз и обхватило ладонь Юджи, прижимая её к своей груди — прямо над сердцем, которое билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу.       “Люблю тебя”, - тихо прошептал Сатору, его губы мягко коснулись ушной раковины, оставив за собой влажный след поцелуя.       Слова прозвучали настолько просто и непринуждённо, что Юджи понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он только что услышал. Это были не случайные слова - каждое из них было настоящим и тёплым.       Глаза Юджи широко распахнулись, он даже слегка дёрнулся под тяжестью Сатору, чтобы полуобернуться и встретиться с его взглядом.       “А?” — произнёс он, возможно, слишком глупо и растерянно.       Сатору хихикнул, уголки его губ тронула знакомая ухмылка.       “Сказал: "Я люблю тебя". Обрати внимание”, - проговорил он с лёгкой насмешкой, используя тот самый поддразнивающий тон, каким обычно проводил тренировки.       Юджи моргнул и нервно засмеялся, нащупывая рукой кисть Сатору и сжимая её так сильно, будто пытался остановить дрожь в собственных пальцах. Он хотел бы потереть затылок в этот момент, но вместо этого просто прижал руку Сатору к своим губам и оставил на ней поцелуй.       “О”, - пробормотал он и снова хихикнул, словно пытался унять собственное смущение, которое усиливалось с каждой секундой.       Сатору смотрел на него, глаза светились озорством и чем-то бесконечно мягким. Но он не ждал немедленного ответа - это было ясно по тому, как спокойно он лежал рядом, как тепло улыбался, позволяя Юджи прожить этот момент так, как ему нужно.       Юджи почувствовал, что его лицо стало горячим, словно солнце решило осветить только его. И чем дольше Сатору смотрел на него, тем сильнее горел румянец, пока тихий смех Юджи не превратился в короткие хихиканья и вздохи.       “Да, я…” - начал Юджи, но вдруг его взгляд скользнул к окну, где открывался потрясающий вид.       За окном всё было пропитано спокойствием: светло-серое небо встречалось с верхушками деревьев, которые стояли неподвижно, словно замерли в ожидании зимы. Скоро снег укроет всё вокруг белым покрывалом, скрывая каждую гору вдали.       Юджи никогда не любил зиму. Он всегда тосковал по летним дням - по солнцу, зелёной траве и по долгим прогулкам на улице. Ему нравилось чувствовать тепло на коже и бегать по садам под ярко-голубым небом.       Но сейчас он смотрел на Сатору, и его мысли изменились. Почему он должен скучать по лету, когда есть человек смотрит на него вот так?       Юджи повернул голову обратно к Сатору, глаза которого всё ещё сияли, но теперь в них была тихая, безмолвная радость.       “Я тоже тебя люблю”, – тихо сказал Юджи и снова поцеловал его костяшки, позволяя этим словам утвердиться в воздухе, стать частью их общего мира.       Сатору мягко улыбнулся, глядя на Юджи, будто весь мир исчезал, пока они смотрели друг на друга. Его взгляд скользнул по лицу Юджи - блестящие глаза, покрасневшие щеки, чуть приоткрытые губы. Он провёл пальцами по его щеке, очерчивая линию скулы, и медленно наклонился ближе.       Его губы мягко коснулись губ Юджи - сначала осторожно, как лепесток, упавший на воду. Но вскоре поцелуй стал глубже, теплее, обжигающе нежным, словно Сатору хотел запечатать это мгновение в вечности.       Он слегка отстранился всего на долю секунды, чтобы прошептать:       “Моя маленькая сакура”.       Юджи невольно улыбнулся сквозь поцелуй, его сердце забилось так сильно, что эхом отдавалось в груди. Слова Сатору обвивали его, как тёплое покрывало, и это имя - "маленькая сакура" - казалось таким странным и трогательным одновременно.       И пока Сатору вновь прижался к его губам, Юджи понял, что даже если вокруг наступит зима и весь мир за окном укроется белым снегом, у него всегда будет тепло этого голоса и этих прикосновений.