Gods don't pray

Чёртовы стены. Идиотский оранжевый. Ги Хун ходит из угла в угол, мерит узкую комнату — личную камеру заключения — шагами. Получается немного, всего два к трём. Его бросили сюда сразу после неудачного бунта и встречи с ведущим. Этот мерзавец снова был всего в полуметре от него. И снова забрал то самое дорогое, что у него вообще осталось. А после приволок сюда. И заставил играть. В "особую игру". Игру в томительное ожидание. — Буду приходить раз в день. Если войду, и угадаешь моё имя — вернёшься к испытаниям — Вещал громкоговоритель, но Ги Хун мог узнать ублюдка уже по одной только интонации. — Если нет — останешься здесь — — Какова ставка? — Ги Хун едва мог говорить и соображать. — Всего лишь время, проведённое в этой камере — Даже по голосу он слышал, что ведущий улыбался. С того момента прошло около полутора дней. Каждая минута которых казалась ему пыткой. Сначала вариантов не было. Затем, после бессонной ночи, полной страданий, возник один. Потенциально мертвый. Неожидано, в голову ворвалось воспоминание. — Лучше не ставь на него. Никогда не доверяй единице — Произносит мужчина в широкой шляпе, глядя на то, как Ги Хун готовится нажать на номер один. Он уже не помнит ни его имени, ни обстоятельств их знакомства. Даже что это были за скачки. Которые из них. — Разве несчастливое число не четыре? — Ги Хун улыбается. Раньше он вообще много улыбался. Зачастую не по делу. — При этом количестве вариантов выбрать первый попавшийся на глаза будет глупо— Мужчина качает головой. Ги Хун лишь усмехается, нарочно нажимая на крест: — Ты же знаешь, я не верю в эти стереотипы — Никогда не доверяй единице. Да, Ги Хун не верит в стереотипы. А ещё даёт второй шанс. И людям, и числам. Разве это глупо? Всего лишь человечно. Люди склонны совершать ошибки, бросаться с головой в омут, доверять всякой фальши и геройствовать. Что, почувствовал себя героем? Почувствовал себя спасителем? Или, может быть, вершителем судеб? Неприкосновенным лидером отчаянных крестов? Никогда не доверяй единице. Это ведь даже не половина креста. Ги Хун никогда не умел учится на ошибках. И, если быть честным, никогда не умел быть героем. Еще его мать говорила, что ему не быть лидером. Не быть первым. И лучше держаться подальше от этого числа. Ги Хун не усвоил урок. Ни в детстве, ни на скачках. Ни на прошлой игре. Ни на этой. Никогда не доверяй единице. Разве Ён Иль не показался ему подозрительным в самом начале? Когда сбил результаты голосования в сторону кругов, а затем пришёл к нему с объяснениями и едва ли не извинениями? Чем он ослепил его, чем отвёл от себя подозрения? Ни той ли странной верой его идеям? Ни доверием и попытками помочь, шутками и трогающими душу рассказами про жизнь "до"? Или может быть харизмой и природным обаянием, тем заразительным спокойствием, в котором Ги Хун иногда так нуждался? Разве нет? Именно так. Своей превосходной актёрской игрой, этой редкой, но нужной заботой и абсолютно идиотской способностью сразу стать "своим". Вот чем он покорил Ги Хуна. Точно ни тем, как он ловао подыгрывал его игре в героя, задорно смеясь и подначивая на новое и новое. Боже, догадаться ведь было так легко! Ён Иль словно и не пытался этого скрыть. Он знал его имя, и точно не мог его просто услышать. Сон, вещий сон...это точно не было похоже на убогое чувство юмора. А зонтики, долбанные зонтики. Его вопрос был прямым намёком на Ги Хуна. Он же говорил, каждым жестом, каждым своим мучительно долгим взглядом, словно у тигра, изучающего свою жертву из зарослей перед тем как сожрать. Чего стоила только эта игра на их нервах с волчком. Он точно знал, что они успеют. Иначе не могло быть. Ни в его случае. Никогда не доверяй единице Бесчисленное количество знаков. Безумие. А знание лабиринта здания изнутри? Предложение обойти и расстрелять смотрителей со спины? И этот вопрос. Идиотский вопрос. Ты уверен? Черт, Ги Хун тогда ещё спросил сам себя, почему у него должны быть причины не доверять ему? Да, Ги Хун, почему? Не потому ли, что он вел себя подозрительно всю игру? Никогда не доверяй единице. Ты должен был научится этому ещё в прошлый раз. Нахватать шишек и вспомнить, что единица — самая неудачная цифра в его неудачной жизни. Самый губительный вариант. И ты все же доверился ему. Доверился этому спокойствию и ошеломительной смекалке. Доверился, хотя в глубине души всегда подозревал. Разве не так? Разве тебе не хотелось проверить, сыграть ещё раз — вдруг на этот раз ты победишь, по-настоящему победишь. Дверь распахивается. От неожиданности он вздрагивает, поворачиваясь к фигуре в черном. — Так какого же моё имя? — Маска как будто плывёт, смешиваясь с розовым интерьером вокруг. Ги Хун выдыхает, пытаясь не смотреть в его сторону. Он вновь ставит на единицу. Ставит на него всё. — Ён Иль — Вселенная трещит по швам. — Будем считать, что засчитано — Светлая рука, на этот раз без перчатки, осторожно снимает маску. Но Ги Хун не замечает этого. Всё его внимание вновь прикован к глазам, к этим чарующе спокойным глазам. Вселенная сжимается и пропадает в них. — Поздравляю, господин Ги Хун, вы вновь допущены к испытаниям — Он расплывается в улыбке, той самой, спокойной и лёгкой, подхватывая теряющего сознания Ги Хуна под плечи. Последнее, что тот слышит, прежде чем отключится, доверительный и даже нежный голос: — Пора вернуться к игре, мой вещий сон... —