Deep dive

      Минги засомневался в своей затее еще в тот момент, когда только оказался у дверей тату-салона с абсолютно тусклой и неприметной вывеской. Снаружи он не внушал абсолютно никакого доверия: старое, обветшалое здание, сомнительный контингент, проходящий мимо, и стены исписанные граффити. Никакой нормальный салон не будет находиться в таком месте и Сон кусает свою щеку изнутри, чтобы не сказать вслух чего-то обидного. Это место ему посоветовал Есан, а с ним они еще один горшок в детстве делили, ели песчаные куличики, которые делали друг другу в песочнице, и обсуждали между собой все, что только можно обсуждать. Да и то, что нельзя, тоже обсуждали. Так что, тот никак не мог привести Минги в место, которое не соответствовало бы лучшим санитарным требованиям. По крайне мере, Сон на это очень сильно надеется.       - Уверен? – Спрашивает Есан, хватаясь за широкую ручку двери. Он дает Сону последний шанс на побег, но тот отрицательно качает головой и смело делает шаг к Кану, когда тот тянет дверь на себя и немного отходит в сторону, пропуская друга вперед, - тогда добро пожаловать.       Внутри помещение оказывается очень… интересным. Стены полностью увешаны большими и маленькими фотографиями, на них запечатлены абсолютно разные люди, но их всех объединяет то, что главным элементом на их телах являются татуировки. На руках, ногах, спинах и шеях, татуировки есть даже на тех местах, которые Минги предпочел бы не видеть, поэтому он очень быстро отводит взгляд от фото девушки, которая просто прикрывает пальцами соски и гордо демонстрирует татуировку на груди. Парень думает, что это люди, которые были клиентами именно этого салона, и они любезно разрешили сфотографировать себя, чтобы в салоне появилось такое портфолио, которое может просмотреть любой. Минги хмыкает, переступает порог, сразу же становясь ногами на мягкий темно-красный ковер своими не самыми новыми кедами, и утопает в ворсе на половину подошвы. Такой ковер отлично смотрелся бы в спальне, чтобы на него наступать босыми ногами, а не пачкали грязной обувью. Студия в целом сделана в черно-красной тематике и, после яркой улицы, она выглядит мрачновато несмотря на то, что вокруг достаточно много светильников.       - Присядь пока, а я узнаю, что и как, - быстро лопочет Есан. Он поправляет свои волосы, проводит пальцами вокруг губ, проверяя не размазался ли его вишневый бальзам, и все равно подкрашивает их и причмокивает несколько раз, а после игриво улыбается, подмигивая другу, и летящей походкой уходит к стойке регистрации.       Минги не стоит лезть, если Кан сказал, что он все выяснит сам, поэтому он отходит к черному диванчику, падает на него и проваливается в мягкое сиденье так сильно, что его колени становятся почти на один уровень с головой. Ладно, это удобно, хотя парень почему-то все больше относится к этому месту с настороженностью и скептицизмом.       Да, это была полностью его идея. Он хотел сделать татуировку еще лет с пятнадцати и вот теперь, почти десять лет спустя, он полностью созрел. Эскиз для тату он нарисовал себе сам. Оценил, множество раз исправил, а после убедился в том, что это действительно будет смотреться очень красиво и оставил конечный результат. Главным вопросом оставался только мастер. Минги изучил сотню мастеров, но ни один из них его не устроил. Ему не нравились линии, не нравились результаты работ после того, как они заживали, ему не нравились мастера по внешности, не нравились их руки и пальцы, не нравилось то, как они подписывали свои посты и как они разговаривали, если выкладывали видео с собой. И Минги уже собирался сдаться и просто оставить свою идею в разряде невыполнимых, но на помощь ему пришел Есан. Не понятно, откуда у него отказались контакты этого тату-салона, но он сказал, что сам запишет Минги на прием к самому лучшему мастеру, а фотографии его работ и его самого так и не показал. С одной стороны – хорошо, потому что Сон мог и этого человека забраковать, а с другой стороны – очень хотелось бы посмотреть на того, кому Минги доверит свое тело. Как бы это ни звучало.       И вот именно так Сон оказывается в тату-салоне, который все еще не внушает ему доверия. Кан воркует с парнем за стойкой, игриво улыбаясь и хихикая, и Минги прищуривает глаза, пытаясь разглядеть его лучше. Парень выглядит обычно. У него всего-то колечко посреди губы и подведенные черным карандашом глаза. Никаких цветных волос, никакой кучи татуировок или огромного количества железа на лице. Сон теперь сомневается в том, что это хорошее место, потому что то, как Кан заправляет свои волосы за ухо, стреляет глазками и постоянно поглаживает своими пальцами чужую руку, так и кричит о том, что ему просто нужен был повод, чтобы прийти сюда и пофлиртовать с этим парнем.       Минги чувствует себя так, словно его обманули и прямо сейчас отдадут на растерзание мясникам, которые не только тату не сделают, но еще и пару органов из него достанут для продажи. Кто знает, на кого в этот раз запал Есан. Байкер, который чуть не угробил Кана на своем мотоцикле, был; офисный клерк, у которого оказались безумные фетиши, тоже; да он даже с каким-то ненормальным фриком встречался, который видел романтику в походах на заброшенные заводы. Хорошо, что Есан достаточно быстро понимал, что это все совсем плохо, и расставался со своими парнями быстро и безжалостно. Были, конечно, и обиженные, которые не собирались так просто отпускать Кана, и принимались его преследовать и донимать звонками, но и тут Есан был на шаг впереди. Потому что у него есть Минги. Сон устрашающий, но безумно мягкий внутри, и после каждого раза, когда ему приходилось зло зыркать в сторону особо непонятливо, Кан вздыхал, пускал скупую слезу, но доставал кошелек, чтобы купить для друга тонну сладостей и не слушать его нытья о том, что ему такое совсем не нравится и что Есан мог бы найти себе уже кого-нибудь милого и хорошего.       - О, даже так? – хихикает Есан, а Сон закатывает глаза. Кан настолько открыто флиртует, что даже Минги это понимает, хотя он достаточно тугодумен в романтическом плане. Он действительно упустил столько возможностей сходить на свидание только потому, что просто вовремя не понял, что с ним заигрывали, а не просто были вежливы, - наверное тогда мне нужно поговорить со своим другом, - Есан указывает пальцем на Сона и парень за стойкой понимающе кивает.       Вот это Минги уже не нравится. Он впивается взглядом в Есана, но тот пока и не спешит возвращаться, а продолжает строить глазки и играть своими бицепсами, которые очень хорошо подчеркиваются его обтягивающей водолазкой. Парень за стойкой, кажется, принимает правила игры и игриво прикусывает губу, а после начинает играть кончиком языка с колечком в губе, пока у Кана темнеют глаза от этого вида и он громко прочищает горло. И Минги даже не может представить, сколько это все еще будет продолжаться, а время его сеанса, тем временем, все приближается, но он даже не знает, как именно выглядит его мастер и в какой кабинет ему стоит наведаться, чтобы уже оставить этих двоих наедине и не стать свидетелем того, как они попытаются сожрать друг друга. А дверей, в этом крошечном помещении, целых четыре штуки и ни на какой из них нет никаких опознавательных знаков.       - Уен, - из одной из дверей появляется высокий мужчина, который окидывает взглядом комнату, изгибает бровь, когда замечает провалившегося в диван парня, и хмыкает себе под нос. Минги быстро мажет по нему взглядом, отмечает про себя, что тот довольно симпатичный, но почти сразу же теряет интерес. Ему такие не особо нравятся. Мужчина выглядит, как человек, который занимается финансами или какими-то юридическими вопросами, потому что у него идеальная укладка с открытым лбом, пусть волосы и темно-синего цвета, что немного не вяжется со всем его остальным внешним видом, выглаженный костюм-тройка и, в довершении образа, очки в тонкой оправе. Он держит пиджак на сгибе одной руки, а его жилетка застегнута на все пуговицы, что только подчеркивает его широкие плечи и узкую талию. И вот весь его этот вид, немного надменный и высокомерный, просто так и кричит о том, что он в этом помещении совершенно лишний, - у меня больше нет дел сегодня, так что я ухожу. Оставляю все на тебя, не подведи меня, как в прошлый раз.       Парень за стойкой подскакивает, натягивает на лицо дружелюбную улыбку, хотя его глаза панически бегают с мужчины на Есана и обратно, а после неловко потирает ладони друг о друга.       - Юнхо-хен, тебе придется задержаться.       - Почему? – замирает мужчина, который уже наполовину продвинулся к выходу, и поворачивается к Уену, пока тот виновато опускает взгляд.       Уен наклоняется к компьютеру, быстро щелкает клавишей мыши и произносит, криво улыбаясь:       - У Хонджуна на сегодня есть еще запись.       Юнхо изгибает бровь, крепче сжимает свою ладонь на ручке кожаного портфеля, а вот пальцами второй руки не перестает играть с ключами от автомобиля. По его реакции Минги понимает, что тому не понятно, почему это его касается, и мужчина, действительно, хмыкает вслух:       - Так пусть примет клиента. Не думаю, что с этим есть проблема. Не первый же раз занимается своей работой и контроль, я думаю, ему не нужен.       - Проблема в том, что Хонджун-хен застрял в аэропорту и не сможет приехать.       Почему-то из этого разговора Сон догадывается, что тот самый Хонджун, которого в салоне нет, должен быть его мастером, и у него внутри все холодеет. Он только настроился на то, что его будут колоть иглами и он, наконец, увидит татуировку, что так долго разрабатывал, на своем теле, а теперь его сеанс перенесется на неопределенный срок. Неизвестно, найдет ли он мастера, который его устроит, себе сам, а если и найдет, то насколько быстро у него будет свободное окно, совершенно непонятно. А ждать уже совершенно не хочется.       - Перенести сеанс можно? – вздыхает Юнхо. Он подходит к Уену, заходит сразу за его стойку и наклоняется к монитору компьютера, на котором высвечиваются все данные клиента. Еще одним плюсом, что вынес для себя Сон, когда Есан его записывал, то, что здесь все очень строго с записью на сеанс. У них запросили паспортные данные, фотографию и уточнили обо всех болезнях и аллергиях, поясняя, что они не предоставляют услуги несовершеннолетним и предоставляют для аллергиков специальные средства, которые не повредят здоровью. Поистине серьезное отношение к своему делу.       - Я могу отправить его к Сану, но ближайшее время у него будет только через три часа, - тараторит Уен, но Чон одним движением руки заставляет его замолчать, и парень надувает губы от такого обращения.       Мужчина изучает информацию всего несколько секунд, но вот для Минги они тянутся вечностью. Ему кажется, что все это происходит безумно медленно, и он почти задыхается, когда Юнхо разгибается и, не мигая, уставляется прямо на него, потому что он, оказывается, все это время он не дышал. Мужчина долго сканирует его взглядом, снова читает что-то на компьютере, а после криво ухмыляется:        - Направь его в мой кабинет, - мужчина очень быстро оказывается у одной из дверей и уже открыв ее, поворачивается к Уену и строго замечает, - и прекрати флиртовать. У тебя много работы.       Уен неловко хихикает, чешет свой затылок и пожимает плечами:       - Твоему другу очень повезло. Обычно хен не принимает клиентов вот так, к нему запись почти на полгода вперед.       - Он настолько хорош? – заинтересованно спрашивает Есан. Он бросает взгляд в сторону двери и доверчиво признается, - он горяч, конечно, но если у него еще и умелые руки, то ему не будет равных.       На эти слова Уен так сильно надувается, что Минги, который это видит, всерьез опасается, что тот лопнет. Ну конечно, появился какой-то странный чел в костюмчике и Кан сразу же переключился со своего флирта с Уеном на восхваление того, кого увидел впервые в жизни. Парень сильно кусает свою губу, сводя брови вместе, вводит какие-то данные в компьютер и указывает на кабинет:       - Заходите, хен не любит ждать.       - Я не пойду, - качает головой Сон. Он поднимается с мягкого дивана и подходит к Есану, чтобы вцепиться в его руку, - я хотел тату-мастера, а не офисного клерка, который его заменит. Я себя не на помойке нашел, так что лучше перенести прием на то время, когда у… Хонджуна будет возможность меня принять.       Уен отрицательно качает головой.       - Хен уже Вас ждет, так что лучше просто зайти к нему.       - Ну и пусть ждет, - хмыкает Минги. Он тянет Кана за руку в сторону выхода, но тот оказывается на удивление сильным и ему не стоит больших усилий дернуть рукой и вернуть Сона на место.       - Если так получилось, то хотя бы просто зайди к нему, - Есан не напирает, но в его голосе Минги слышит угрозу, и у него начинает фантомно ныть затылок, которому часто достаются оплеухи от недовольного Кана.       - Зачем? За юридической консультацией?       - Минги, - Кан грозно сдвигает брови и сильнее сжимает руку парня в своей, - тебе ничто не мешает поговорить с ним. Тебе за это платить не придется.       - Я поговорю, но если мне хоть что-то не понравится, то мы отсюда уйдем и больше никогда не вернемся, - недовольно бубнит Сон. Ему совершенно не нравится то, что происходит, но он решает уступить Есану хотя бы чуть-чуть, чтобы потом тыкать его носом в то, что ничего не получилось с тем мастером, которого он так рекомендовал.       Есан довольно улыбается, обхватывает лицо Минги ладонями и смачно целует в щеку, хотя Сону для этого приходится наклониться, а после похлопывает его по плечу и указывает на дверь. Хорошо, что хотя бы под зад не дает, чтобы придать ускорения. Уже радует.       На удивление, когда Сон открывает дверь, его встречает не кабинет с кучей шкафов и столом, заваленным бумагами, а помещение, в котором определенно делают татуировки. Да, здесь есть небольшой столик в самом углу, но на нем всего лишь стоит ноутбук и две колонки. Никаких кип бумаг, никаких книг учета или всего того, что указывало бы на то, что Юнхо занимается подсчетом финансов или какой-то другой скучной работой. Зато в кабинете стоит большая кушетка и столик, обитый кожей, чтобы было удобнее делать татуировки на руках, стеклянный шкаф, забитый баночками с разноцветной тушью, и несколько подвесных шкафчиков, дверьки которых закрыты и поэтому нельзя разглядеть, что находится внутри них.       - Проходите, - указывает Юнхо на стул, стоящий прямо у стола с ноутбуком, а сам в это время скидывает пиджак на еще один стул и закатывает рукава рубашки, оголяя тем самым свои предплечья, увитые венами. Минги бросает на открывшиеся руки быстрый взгляд, а после упирается им же в свои колени. Ну этого человека он не забракует хотя бы по тому, что его руки дьявольски эстетичные. Словно их кто-то вылепил специально под вкус Сона, - у Вас есть эскиз или Вы присылали его мастеру, который должен был проводить сеанс?       - Нет, он у меня с собой, - отвечает Минги, доставая из кармана уже достаточно мятый лист. Он любовно распечатал свой эскиз и аккуратно его сложил, но тот все равно смог помяться в кармане его узких штанов и стать похожим на что-то непонятное. Парень аккуратно тянет смятый листочек и даже пытается неуверенно улыбнуться, словно от этого и эскиз станет более расправленным и этот мужчина станет настроен более бласклонно.       Юнхо почти брезгливо забирает мятый лист, разворачивает его и внимательно изучает. По мере того, как текут вначале секунды, а после и минуты, его лицо преображается. От легкого отвращения до явного интереса. Мужчина крутит эскиз в руках, разглядывает его со всех сторон и, как кажется Сону, очень удовлетворенно хмыкает.       - Совсем неплохо.       - Я сам это придумал.       Юнхо изгибает бровь, смотрит на Минги и трясет листом в воздухе:       - Сам?       - Да, - Сон кивает несколько раз для достоверности, - это было очень долго, но я совершенно доволен результатом.       - Где именно Вы видите тату? – Юнхо кладет лист на стол, включает ноутбук и резво стучит по клавишам. Минги очень хочется посмотреть на то, что мужчина там делает, но он сидит смирно и даже складывает руки на коленях, как примерный студент, - у меня есть пару предложений, но сначала я хочу услышать Ваше.       - Я думал сделать татуировку на животе, - с готовностью произносит Сон. Он даже подскакивает с места и тычет себе в низ живота пальцем, чтобы его точно поняли, - а вот это сердечко посередине, - парень запинается, чуть розовеет щеками и тихо бормочет, - хочу, чтобы пупок был посередине него.       Юнхо кивает. Он снова стучит по клавишам, быстро водит своими длинными пальцами, на которые Минги не может долго смотреть и быстро отводит от них взгляд, по тачпаду и, довольно изогнув уголки губ в слабой улыбке, поворачивает ноутбук экраном к Сону и у того перехватывает дыхание. На мониторе объемная моделька, на которой быстро и не совсем точно, но очень похоже, нарисована татуировка. Прямо так, как только что описал ее Сон. Парень разглядывает картинку и восторженно вздыхает. Да, выглядит просто отлично. Даже лучше, чем он представлял.       - Но у меня есть еще предложение, - вдруг подает голос мужчина. Он почти ничего не делает, только сдвигает рисунок ниже так, что изображенный пупок оказывается всего на пару сантиметров выше татуировки, а сама она опасно сдвигается к паху. Опасно, но безумно красиво. Минги даже зависает на пару мгновений, потому что ему очень сложно выбрать теперь, когда он увидел оба варианта. В парне внутри борются два голоса. Один кричит о том, что не стоит менять свои планы и просто делать так, как планировал изначально, а вот второй елейно шепчет о том, что второй вариант действительно намного лучше. Лучше, красивее, сексуальнее. И Минги сдается второму голосу, хотя и морщится.       - Да, этот вариант действительно выглядит лучше, - признается Сон, но почти сразу подхватывается, - а это будет сильно больно? Там же кожа… нежнее.       - Не сильно, - пожимает плечами Юнхо, а Минги задается вопросом – откуда этот мужчина может вообще знать, насколько больно делать татуировки, если на нем не видно ни одного рисунка, даже самого маленького, - но если Вы боитесь, то могу предложить обезболивающее. Есть в уколах, есть в виде крема.       - Нет, - качает Сон головой. Он не хочет делать себе местную анестезию, потому что всегда хотел прочувствовать свою первую татуировку полностью. Может ему настолько не понравится, что больше он ничего и никогда не позволит на себе набить, - не нужно. Думаю, что я справлюсь.       - Замечательно, - Юнхо одним рывком становится на ноги и отходит к подвесным шкафчикам, - тогда снимайте полностью верх и штаны.       - Штаны? – недоуменно зависает Сон, пока мужчина обрабатывает свои руки антисептиком, а после вынимает пару одноразовых перчаток из упаковки. Он так ловко натягивает резину на свои широкие ладони с длинными пальцами, что сомнения в его профессионализме не остается совсем. Остается только понять, почему он выглядит, как обычный офисный работник, а не человек, который занимает тем, что рисует рисунки на коже людей иглами.       - Конечно, - хмыкает Юнхо и ухмыляется, видя, как у Минги розовеют щеки. Мужчина понимает, что этот сеанс будет поистине незабываемым, - трусы тоже придется приспустить, но снимать их полностью не нужно.       Минги вначале оглядывается, пытаясь взглядом зацепить хоть какую-то ширму, за которой можно раздеться, но ничего не обнаруживает и тогда просто поворачивается к Юнхо спиной, начиная стягивать с себя одежду вот так, стоя посреди кабинета. У него горят щеки от смущения и Сон не до конца понимает – почему. Он тысячу раз раздевался перед Есаном, они даже ванну вместе принимали, но это было, конечно давно, когда они могли вместе там поместиться, но все же факт. А сейчас он чувствует, как начинают гореть уши, и он рад только тому, что Чон сейчас тоже чем-то занят и ему уж точно не интересно смотреть на парня, который раздевается в его кабинете. У него, определенно, толпа поклонниц - а судя по его виду, точно не из низших сословий - которых он может менять, как перчатки.       И именно из-за того, что он повернут спиной, Минги не замечает взгляда Юнхо, которым он прикипает к узкой талии, не видит, как он следит за каждым движением Сона, облизывает, почти ощутимо, открывающуюся кожу, а после с довольной ухмылкой сканирует пышную задницу. Если в самом начале Юнхо был очень недоволен тем, что Хонджун прогулял свой рабочий день, то теперь он готов сказать ему спасибо и даже пожать руку за такой подарок.       Когда Сон оказывается посреди прохладного помещения в одних только красных боксерах, то понимает, что за сеанс он знатно околеет. Стоило подумать об этом в тот момент, когда он собирался идти в салон, но вот только, что он мог бы изменить? Надеть трусы с подогревом?       - Извините, - блеет Сон, прикрываясь руками, хотя его пах все равно надежно прикрыт, - а можно включить кондиционер? Тут достаточно холодно.       - Боишься, что я подумаю, что у тебя в трусах все совсем плохо от того, что там все съежится? – спрашивает Юнхо с таким серьезным видом, словно он даже и не думал шутить, но вот только озорной блеск в его глазах заставляет Минги почти задохнуться от возмущения.       - Просто не хочу умереть от переохлаждения, - бурчит парень, одной рукой обнимая себя за плечо, а вторую оставляет висеть так, чтобы она прикрывала пах, и отводит глаза в сторону.       Юнхо хмыкает, бросает взгляд на длинные ноги парня, которые уже начали покрываться маленькими мурашками, и отворачивается, но ничего не отвечает и никак не комментирует увиденное. Мужчина только локтем открывает дверь и выскальзывает за нее, оставляя Сона стоять посреди помещения почти в том, в чем его родила мать.       Ох, уж она-то ему бы по заднице настучала за то, что он сейчас собирается делать и за то, что он стоит голым перед каким-то незнакомым мужиком. Она у Минги действительно прекрасная женщина и их всегда связывали близкие и доверительные отношения, и именно поэтому Сон совершенно без какого-либо страха поделился с ней тем, что ему, кажется, нравятся парни. Женщина приняла информацию так, как подобает хорошей матери – обняла, поцеловала в макушку и сказала, что она всегда будет на стороне своего сына и никогда не позволит кому-то его обидеть. Вот только ее забота иногда выходила за грани разумного и поэтому, когда Минги, в очередной раз, наткнулся в своей комнате на книги с кричащими названиями «Все, что нужно знать об анальном сексе» и «Как побороть рвотный рефлекс», решился на серьезный разговор. И да, его мать просто хотела помочь так, как она могла, но Минги это только больше смущало, но вот если бы она узнала о том, чем он занимается сейчас, то точно перегнула бы через свои колени и отлупила до красной задницы, пусть Сон уже давно вырос и был почти вдвое ее выше.       Минги переминается с ноги на ногу до тех пор, пока дверь не открывается и в проеме не показывается Юнхо. Он прижимает локтем к себе объемную коробку, в которой Сон узнает небольшой обогреватель и удивленно округляет глаза. Это за ним Юнхо уходил?       - Я не устанавливал кондиционер в этом кабинете, потому что люблю прохладу, но если тебе действительно холодно, то ставь и включай.       - Сам?       Мужчина пожимает плечами:       - Я уже обработал руки и натянул перчатки, так что да, сам.       Сон поджимает губы, но все же устанавливает обогреватель недалеко от кушетки, на которой ему скоро придется оказаться, и включает его. Мужчина же в это время устилает кожаную мягкую поверхность одноразовой пеленкой и не упускает шанса посмотреть на задницу своего клиента, которая очень подчеркивается обтягивающими, красными боксерами и так и манит, чтобы ее полапали. Хотя бы просто взглядом.       - Запрыгивай, - указывает Юнхо на кушетку, а сам отходит к шкафчикам и снова обрабатывает руки антисептиком. Сон не помнит в какой момент они перешли на «ты», но никак не комментирует это, а просто залезает на кушетку и укладывается на нее, на что мужчина недовольно цыкает, - не так. Съезжай ниже, опусти ноги на пол.       - Зачем? – недоуменно спрашивает парень, на что видит, как Юнхо закатывает глаза и почти слышит, как тот думает о том, что Минги недоумок. Это заставляет его начать чувствовать себя еще более неуверенно, но он делает так, как ему сказали. Съезжает по кушетке вниз, опускает ноги, стараясь не касаться ими холодного пола, и не может не думать о том, что в таком положении он мог бы оказаться совсем в других обстоятельствах, - так?       - Да. И трусы приспусти, мне нужен низ твоего живота, а ты так их затянул, что возможно уже не можешь иметь детей.       Минги вспыхивает от таких слов, кусает свою щеки изнутри и хмурит брови. Этот Юнхо нравится ему все меньше и его внешность, которая в другом случае заставила бы Сона истечь слюной, никак не улучшает ситуацию. Парень хватается за резинку трусов и тянет их вниз до тех пор, пока не становится виден его лобок. Чон бросает быстрый взгляд и незаметно ухмыляется. Изначально парень не собирался делать татуировку так низко, но он полностью выбрит и значит, что он всегда такой гладкий. Такое мужчине очень нравится.       Юнхо кладет мятый лист с эскизом на маленькую кушетку, что служит для татуировок, что делают на руках, и кивает сам себе, пока усаживается на низкий стул и раздвигает ноги Сона перед собой. Он устраивается между ладных бедер и укладывает свои локти на них, пока наносит на низ живота антисептик и растирает его мягко, почти не давя, но от этого по нежной коже начинают бежать мурашки, а когда мужчина неслучайно задевает место под пупком ногтем, то и вовсе увеличиваются в размерах и ускоряются. Сон закусывает губу, прикрывает глаза и втягивает живот от первого прикосновения, которое он чувствует. Кажется, ему все же будет безумно сложно.       - Сейчас я переведу тату на твою кожу и ты посмотришь, нравится ли тебе, - негромко говорит Юнхо и в его руках появляется что-то, похожее на маркер с колпачком, который мужчина снимает и откладывает в сторону. Он ни секунды не медлит, только бросает еще один взгляд на эскиз татуировки и ставит точку чуть ниже пупка Сона.       Минги удивлен. Он изучил стольких мастеров, что уже отлично знает, как именно переводят татуировки на кожу. И варианта, что видел парень – всего два. Кто-то шел простым путем и просто распечатывал рисунок на трансферной бумаге, а после просто прикладывал его к нужному месту, которое уже было смазано той же трансферной мазью. А кто-то усложнял себе жизнь и обводил рисунок по контуру перед тем, как приложить его к коже и перевести так на нужный участок. Но Минги еще ни разу не видел человека, который будет рисовать эскиз сам. Это долго, это сложно и так легко можно испортить то, что задумал клиент. Вначале Сон подумал о том, что этого мужчину он не забракует хотя бы из-за того, что его руки выглядят безумно эстетично, но теперь он почти расстраивается. Сейчас эти самые руки нарисуют на нем совсем не то, что он хотел и он уйдет отсюда потому, что нужно было идти к нормальному мастеру, а не холеному юристу в выглаженном костюмчике.       Юнхо так сосредотачивается на своей работе, что не замечает, как близко наклоняется к животу Сона. Он быстрым движением поправляет свои очки, которые съехали на переносицу, и не прекращает вести точную, тонкую линию. Подтянутый живот от его дыхания снова поджимается, а бедра чуть сильнее сжимают мужчину с обеих сторон и, кажется, даже не думают расслабляться. Чон фыркает. Ему нужно, чтобы Минги лежал неподвижно, а не дергался от каждого движения, и он шлепает парня по внутренней стороне бедра, чтобы тот расслабился и развел свои ноги шире.       - Дай мне сделать свою работу, - ворчит Юнхо, не отвлекаясь от рисования, - тебе просто нужно лежать и не дергаться, так что не мешай. Понял?       Минги сжимает свои зубы так сильно, что кажется, будто они просто раскрошатся от усилия. Как он может не дергаться, если он чувствует чужое дыхание так близко к своему члену? А мягкие, немного щекотные, прикосновения маркера к коже, тоже не добавляют баллов к его терпению. Это могло бы быть очень искусной прелюдией к сексу, но никак не на сеанс у тату-мастера.       - А может проще просто перенести рисунок с помощью трансферной мази? – тихо интересуется Минги. Его живот идет волной от того, как он расслабляется, а после снова его поджимает, а Юнхо хмыкает и снова обдает кожу горячим дыханием.       - Ты даже о таком знаешь?       - Я много изучал перед тем, как прийти, - отвечает Сон, он укладывает руки себе на грудь и сцепливает их в замок, упираясь взглядом в потолок. На удивление, он не белый, как обычно бывает, а такой-же темно-красный, как и большинство мебели и декоративных украшений в комнате рецепции. Ему было бы интересно посмотреть на того, кто пришел к такому решению и, возможно, сказать, что дизайнерский вкус этого человека отвратительный.       - Ну вот тогда ты должен знать, - говорит Чон, ведя в это время линию прямо к лобку и рисуя там завитушку, - что для того, чтобы перевести рисунок на кожу, он должен быть нормальным, ровным и четким, а не таким словно ты достал его из задницы, - мужчина снова шлепает Минги по бедру, но в этот раз уже ощутимее, потому что тот снова сжимает ноги и зажимает между ними Юнхо, - хватит ерзать. Ты мешаешь мне работать, а мое время, между прочим, дорого стоит.       - Да неужели? – фыркает Минги и его почти выгибает от того, как сильно, даже зло, его бедро сжимает рука с длинными пальцами. Он начинает думать, что отсюда нужно было бежать еще в тот момент, когда он увидел, как Есан флиртует с парнем на ресепшене. Ну, или, в крайнем случае, тогда, когда оказалось, что его мастера на месте нет и в ближайшее время его никто не нарисует в салоне. Сон чувствует себя так, словно он оказался в логове тигра, который может его загрызть при любом неудачном шевелении, но вот только не шевелиться он не может, потому что все прикосновения ощущаются неимоверно остро, - ты все равно уже собирался домой и теперь бесишься, что тебя заставили делать не твою работу.       Мужчина плавно ведет линию от лобка вверх, дует на рисунок, чтобы продолжить его рисовать и он не размазался, пока Минги зажимает себе рот рукой и жмурит глаза до цветных кругов. Только бы не возбудиться в таком положении.       - Как меня могут заставить делать не свою работу?       - Ну ты же сейчас делаешь. Значит заставили, - шепчет Сон. Он не может говорить нормально, потому что у него пересохло в горле, а дыхание начало сбиваться.       - Это моя работа, - закатывает глаза Чон. Он знает, что не выглядит как тату-мастер, но все же можно было понять, что он не станет делать кому-то татуировку, не имея представления о том, как это все работает.       - Серьезно? – недоуменно спрашивает Сон, поджимая пальцы на ногах от очередного скольжения маркера по коже.       - Похоже, что я шучу? – изгибает бровь Юнхо. Ему осталось совсем немного, чтобы закончить переводить эскиз, а Минги все это время не может лежать спокойно и только и делает, что отвлекает глупыми разговорами. Пусть парень и очень симпатичный, но кажется не самый умный. Хотя, может быть, он просто не может нормально думать сейчас, в том положении, в котором он оказался, - как думаешь, почему именно мне Уен доложил, что Хонджуна нет на работе?       - Потому что ты пытался слинять, и ты был первым, кого увидел Уен, - уверенно, хоть и тихо, заявляет Сон.       - Нет, - Юнхо смеется и снова дует на уже завершенный рисунок на коже, - вообще-то, он должен был сказать мне про это в тот момент, когда узнал, но, видимо, он отвлекся на флирт с твоим другом, - Чон поднимается на ноги, разминает шею и указывает подбородком на большое зеркало на стене, - посмотри, как тебе. Если что-то не нравится, то я могу подправить. Ну или можешь подождать, пока приедет Хонджун, чтобы записаться к нему. Если у тебя есть еще твой эскиз, конечно.       Минги лежит еще пару секунд не двигаясь. Он прикрывает глаза рукой и ему просто страшно убрать ее, чтобы подняться и увидеть в зеркало насколько плохо он выглядит. Он чувствует, как горят его щеки, как теплый клубок скручивается внизу живота, как морозно стало бедрам после того, как мужчина встал, а его волосы, как назло, слишком короткие, чтобы ими можно было прикрыть лицо и не беспокоиться о том, что кто-то заметит то, насколько он смущен. Из его головы сразу же вылетает предыдущий разговор и бьется только одна мысль – как встать на ноги и посмотреть на то, что на нем нарисовано.       Ноги почти не подводят. Они немного подрагивают, но в целом достаточно уверенно несут парня к зеркалу. Минги не может поверить своим глазам. Рисунок, что Юнхо нарисовал от руки, просто иногда поглядывая на первоначальный эскиз, удивительно точный. Все линии резкие, четкие и правильные. Именно такие, какими их и видел Сон, когда продумывал татуировку. Только сердце, что сместилось ниже, чем он изначально планировал, изнутри стало плавным и мягким, но от этого картинка стала более целой и дополненной. Мужчина даже дорисовал еще одно сердечко прямо на лобке. Меньше того, чтобы изначально, но в том же стиле, и оно так хорошо вписалось, что у Сона не находится слов, чтобы возмутиться по поводу того, что к его эскизу добавили новую деталь.       - Ну что? – спрашивает Юнхо. Он меняет пеленку на кушетке, а после стягивает перчатки и снова моет руки, чтобы после их продезинфицировать и приступить к работе. Сон это замечает, но ничего не говорит, хотя на языке так и вертится что-то колкое про уверенность мужчины в том, что ему все понравилось и он будет набивать этот рисунок без исправлений.       - Мне нравится, - кивает Минги, - как ты смог так точно все перенести одним только маркером?       - Годы тренировок, - Юнхо хмыкает, но пальцем указывает на один из сертификатов, что висит на стене, - я уже давно этим всем занимаюсь.       Минги неловко семенит к рамке на стене и полностью теряет дар речи, когда вчитывается в слова. Это сертификат за прохождение курсов тату-мастеров, который был выдан еще десять лет назад. Минги в то время было пятнадцать, а этот человек уже даже курсы смог закончить? Интересно, сколько же ему тогда лет? Сон неловко ежится и переводит взгляд на соседнюю рамку. Курсы по повышению квалификации. Ясно, что Юнхо потратил много времени на то, чтобы отточить такое умение и четкие движения. Похвально.       - Ложись, если хочешь успеть сегодня сделать хотя бы половину. Бить тату не так быстро, как рисовать, - Юнхо щедро заливает свои руки антисептиком, растирает его почти до самых локтей, а после распечатывает новую иглу и закрепляет ее на машинке, - сделаем тонкие линии, а после зарисуем пустое пространство.       Если быть действительно честным, то Минги боится иголок. Не до слез и паники, но они все же вызывают в нем чувство беспокойства и дискомфорта. Парень с опаской косится на машинку с тонкой иголкой, которую Чон включает для проверки, и она тихо, но почти зловеще, жужжит, а после все же забирается на кушетку и ложится так же, как до этого, и сразу разводит колени. Есть что-то неправильное в его положении, и он чувствует себя неуютно, но только сжимает губы и зажмуривает глаза.       - Расслабься, - мягко просит Юнхо, усаживаясь на стул и раздвигая бедра Минги сильнее. На живот парня выдавливается что-то холодное и вязкое и он рвано выдыхает от этого ощущения, пока длинные пальцы растирают крем по мягкой коже. Чон делает это, на удивление, мягко и аккуратно. Он проводит по всем местам, где в будущем пройдется игла, но Минги кажется, что его лобку мужчина уделяет больше всего времени, натирая его и массируя, - это вазелин. Он смягчит твою кожу и дело пойдет быстрее и безболезненней. Да и заживать татуировка будет намного лучше.       Минги, конечно, это все знает. Он потратил слишком много времени, чтобы не знать такие элементарные вещи, но он все равно только несколько раз кивает и отдается ощущению того, как мягко растирают его живот, надавливая у тазовых косточек, как снова горячо дышат на кожу и как хорошо ощущается чужое тело между бедер. Сон старается не думать о том, что никто не бьет татуировки в таком положении и все адекватные мастера садятся или становятся сбоку. В целом, он совершенно не против такого расклада.       Первое прикосновение иглы бьет словно током. Минги дергается, сжимает руки в кулаки и откидывает голову назад, напрягая живот. Его кадык дергается от неприятного ощущения, но он стойко молчит и боится того, что Юнхо хоть как-то прокомментирует его реакцию, потому что, на самом деле, это не так уж и больно, просто неожиданно. Но мужчина молчит. Он сосредоточенно ведет короткую линию, протирает лишнюю тушь салфеткой и снова касается иглой кожи.       На этот раз Сон уже не реагирует так бурно. С каждым разом, когда игла касается его кожи, разрезает ее и оставляет черный след, ему все больше становится просто щекотно и возникает сильное желание почесать то место, на котором сейчас выводит рисунок Юнхо, и у парня вырывается неясный звук. Что-то среднее между судорожным вздохом и стоном и Чон едва не ведет иглу не туда, куда нужно. Это что еще за звуки такие?       В прочем, все становится более ясно, когда мужчина протирает лишнюю краску, а после распыляет специальный раствор на всю зону татуировки, чтобы снова пройтись по ней салфеткой и убрать кровь и краску, которые мешают работать, но Сон как-то странно закусывает губу и почти неслышно хнычет. Юнхо совсем замирает. Он бросает взгляд на парня так, чтобы тот этого не заметил, и отмечает про себя яркий румянец на его щеках и быстро вздымающуюся грудную клетку. Так выглядит человек, которому приятно и который чувствует возбуждение, но никак не тот, кто испытывает дискомфорт. На член Минги мужчина может смотреть не скрываясь, и там он видит пусть почти незаметное, но шевеление, и чувствует сам, как от одного этого факта у него тяжелеет в паху. Он делал татуировки многим людям, в разных ситуациях и в разных местах, но у него ни разу не было такого теплого ощущения в животе, и он еще ни разу не растирал вазелин по чужому телу с таким удовольствием.       - Тебе больно? – участливо интересуется Юнхо, снова приступая к работе и наклоняясь достаточно близко, чтобы в нос ударил запах не только вазелина, но и тела Сона, пока Минги как-то странно всхлипывает и отрицательно качает головой. Проходят долгие несколько секунд, пока парень не выдает неуверенное:       - Нет, мне не больно. Просто, - парень тяжело вдыхает воздух, от чего его грудная клетка надувается, а чуть заметные мышцы на животе выделяются сильнее и Чон быстро облизывает свои губы, смотря на них. Похоже на шоколад, а шоколад Юнхо любит, - просто необычно. Не думал, что ощущаться будет так.       - Потерпи, осталось не так много, - говорит Чон и успокаивающе поглаживает чужое бедро, что под его лаской напрягается и становится каменным. И почему-то это заставляет мужчину почувствовать себя неуютно в штанах. Его член начинает напрягаться так же, как и пышное бедро Минги, а боксеры самого Сона натягиваются.       Юнхо сглатывает так гулко, что даже Минги это слышит. Он замирает испуганным цыпленком, потому что ему кажется, что мужчина заметил его состояние и остался крайне недоволен. Но Чону нравится. Нравится то, что Сон такой чувствительный, что даже в подобной ситуации может возбудиться и выглядеть до боли сексуальным. Нравится то, что Минги не задает лишних вопросов и просто делает все, что ему говорят. Нравится то, что он остался на работе и принял парня у себя, хотя никогда так не делает, потому что его работа стоит действительно много, а его клиенты достаточно известные люди. Мужчина усаживается поудобнее, чтобы его собственный член не давил так сильно на ширинку брюк, а после ненавязчиво задевает пальцами член Минги и поправляет его так, чтобы он лег на бок и не мешал ему делать его работу.       - Извини, он немного мешает, надеюсь ты не против, что я его убрал.       Минги хнычет. От того, насколько ему стыдно, от того, насколько ему было приятно прикосновение к возбужденному стволу, от того, насколько его заводит вся эта ситуация. Ровно настолько, насколько и вгоняет в краску. Парень смотрит на Юнхо из-под полуопущенных ресниц и больно кусает себя за губу. Не стоило этого делать, потому что видеть красивое, сосредоточенное лицо так близко к своему телу, заставляет его член снова возбужденно дернуться. А вот Чону, кажется, совершенно ничего не мешает.       Черт бы побрал этого Хонджуна и его чертов аэропорт.

***

      Минги смотрит на свою татуировку в зеркало и испытывает очень смешанные чувства. Он совершенно не жалеет о том, что сделал ее, но он безумно жалеет из-за того, что она закончена. Ему так понравилось быть на сеансе именно у Юнхо, что он начинает думать о том, чтобы сделать новый рисунок и записаться к этому мужчине снова. Но, наверное, с его безупречными навыками, у него огромная очередь и пока она дойдет до Сона, Чон уже и забудет о нем. Не то, чтобы он вообще о нем думал, конечно.       Парень вздыхает, оглаживает по контуру нарисованное сердце, но не дает своему пальцу соскользнуть ниже, на то сердечко, что скрывается под его нижним бельем. Пусть он у себя дома, но все же трогать себя вот так он не собирается.       - О чем задумался? – раздается голос сзади, а после талию Минги обвивают две руки. Увитые венами, с длинными пальцами и четко очерченными костяшками. Парень вздрагивает, резко поворачивает голову и натыкается на пару смешливых глаз, что смотрят на него с такой любовью, что весь воздух в легких заканчивается. Сон расслабляется. Это всего лишь Юнхо.       - О том, что нужно сделать еще татуировку, - признается Минги, откидываясь головой на чужое плечо и мягко улыбается, пока руки Чона гладят его живот, а после одна ладонь скользит выше и ложится прямо на грудь Сона так, что пальцы накрывают сосок и зажимают между собой, - думаю, что было бы неплохо набить что-нибудь под ключицей.       Юнхо на секунду замирает, словно обдумывает слова Минги, а после целует его нос. Эти моменты нежности такие привычные для них, что Сон уже даже и не помнит, когда это началось. После того раза, когда Минги впервые пришел на сеанс и попал к Юнхо, вместо Хонджуна, или во второй раз, когда парень приходил доделывать татуировку и закрашивать все пустые места? На это ответа уже никто не даст, а вот ответа на свои слова Минги очень ждет. Он поднимает голову и смотрит Чону прямо в глаза, которые так же неотрывно за ним следят.       - Если хочешь, - соглашается Чон, - ты же знаешь, что я не против такого.       И это немного удивительно. Юнхо работает в тату-салоне, неплохо зарабатывает, но на себе не оставил ни одного рисунка, ни одной линии, ни одной капли туши. От ответа на этот вопрос он всегда уходит и Минги честно уверен в том, что это все потому, что мужчина боится иголок так сильно, что так и не позволил никому сделать себе татуировку. А может он так же, как когда-то и сам Минги, не может найти мастера, который его устроит.       - Ты мне сделаешь? – спрашивает Сон и строит настолько жалостливые глазки, какие только может, пока Юнхо потирает его сосок между пальцами и несильно надавливает на него, что у Чона не остается ни шанса на то, чтобы ответить отказом.       - Сделаю, - кивает мужчина, - через пару месяцев.       - Когда? – Минги широко распахивает глаза и отстраняется от Чона, который, от потери тепла, становится каким-то растерянным и грустным, - а раньше времени нет?       - Нет. У меня все расписано на несколько месяцев вперед, и я не могу двигать клиентов, ты же знаешь.       Сон знает. Но это все равно не мешает ему почувствовать колкую обиду внутри. Почему Юнхо не может подвинуть кого-то, чтобы сделать ему татуировку? Это так сложно? Или у Чона просто много таких клиентов, которых он заставляет возбуждаться на сеансе? А может и делает с ними и что-то большее и поэтому так часто поздно возвращается домой. Парень натуральная королева драмы и он уже в красках представляет, что там делает Чон на своих сеансах этими своими руками, а еще невозможными губами.                                                                                                                                                                                                                                                                        Минги сводит брови, а после отворачивается от Юнхо, скидывает с себя его руки и идет в спальню, чтобы там упасть на кровать животом вниз и зарыться в подушку лицом. Может он и ведет себя, как ребенок, но он все еще многого не знает о Чоне, а тот и не спешит рассказывать. Сон даже не знает, что между ними, но этот вопрос не задает уже он сам.       - Минги, - зовет Чон, входя в комнату почти сразу же за парнем. Он подходит к кровати и грустно смотрит на то, как Сон сиротливо лежит посередине огромной кровати. На парне только домашние шорты и никакого верха и все это выглядит до жути соблазнительно, но Юнхо даже не пытается пристроиться к нему, потому что тот, кажется, действительно обиделся и даже не отозвался, когда он произнес его имя, - цыпленок.       Юнхо наклоняется и кладет свои ладони на икры Минги. Те напрягаются от прикосновения, но Сон от хватки не освобождается, хотя и никаких признаков того, что ему нравится, тоже не показывает. Мужчина мягко массирует мышцы, пробегается по ним пальцами, вдавливает их, поглаживает и царапает, пока дыхание Минги начинает медленно учащаться. Чон принимает это за хороший знак. Он незаметно улыбается, опускает руки ниже, на щиколотки, сжимает уже их и поглаживает.       - Цыпленок, - ласково зовет Юнхо, - ну и что, что пара месяцев? За это время ты сделаешь отличный эскиз, и мы его обсудим. Тебе все равно нужно будет его переделывать, потому что ты никогда не доволен первоначальным результатом, - Чон все это так мягко говорит, что у Минги теплеет в животе. Этот мужчина так хорошо его знает, что Сон почти хнычет. Так приятно, когда ко всем твоим мелочам присматриваются и запоминают их, - ты может еще и через это время не будешь готов.       - Но ты мог сказать, что все равно найдешь для меня время, - бурчит Минги в подушку, крепче обнимая ее руками. Пусть он уже почти не обижается, но это не меняет того факта, что он может немного поиграть. Нет, не так. Он хочет немного поиграть.       - Я всегда найду для тебя время, принцесса, - воркует Юнхо, массируя тонкие лодыжки. Он проводит пальцами вокруг выступающих косточек, а после крепко сжимает ладони и тянет парня на себя так, что тот едет животом по покрывалу, но все равно тащит подушку за собой, не отрывая от нее лица, - но это работа, ты же знаешь.       Минги знает, но ему все равно хочется быть уверенным в том, что он для Юнхо важнее, чем все остальное. Он неопределенно мычит в ответ, пока мужчина поднимает его ноги, сгибая их в коленях, и наклоняется, обдавая ступни горячим дыханием. Уже только от этого у Сона поджимаются пальцы на ногах, и он закусывает губу, ожидая того, что же будет дальше, и почти пищит, когда Чон снова начинает массировать его щиколотки, но, одновременно с этим, наклоняется и целует одну из розовых пяток. У Юнхо вообще какая-то странная любовь к ногам Минги. Он обожает их массировать, гладить и целовать, а для Сона каждый раз, словно первый. Он всегда напрягается от таких ласк, а после ловит такую дозу возбуждения, что его начинает потряхивать и выгибать.       - Работа или клиенты? – интересуется Сон, пока почти сходит с ума от того, как его пятки осыпаются поцелуями, а иногда и укусами тоже. Когда ему вообще начало нравится такое?       - Какие клиенты? – у Юнхо действительно удивленный голос и он даже приостанавливается от такого вопроса. Правда, очень быстро приходит в себя и прижимается носом к своду стопы, пока губами прижимается к большому пальцу. Ему нравится чувствовать, как Минги дрожит, и он готов сделать для этого что угодно.       - Такие, которым ты делаешь татуировки, - Сон дергает одной ногой, освобождая ее от чужой хватки, и покачивает ей в воздухе. Он точно знает, что Юнхо следит за ним – жаркий взгляд ощущается и на стопе свободной ноги, и на бедрах, которые оголились больше после того, как его протянули по кровати, и на заднице.       - Я и тебе ее делал, - говорит Чон, крепче сжимая руку на щиколотке, чтобы и ее Сон не освободил, а тот недовольно цыкает и опускает одну ногу на кровать.       - И им ты их делаешь так же, как и мне? – Минги смирно лежит несколько секунд, а после упирается своей ступней точно в пах Чона и медленно поглаживает его, - трогаешь их члены под видом того, что все нормально и ты просто их поправил? Наклоняешься так близко к их телам, чтобы они чувствовали твое горячее дыхание? Садишь между их разведенных ног и шлепаешь?       Чон не может ничего ответить. То, как парень ласкает его своей ступней, как поджимает пальцы, надавливая ими на яйца, как скользит выше по стволу члена, что с готовностью напрягается под этими прикосновениями, просто лишает дара речи. Мужчина начинает учащенно дышать, а Минги только довольно улыбается в свою подушку, чувствуя твердость в чужих брюках. Ему хочется, чтобы Юнхо испачкал их, чтобы его затрясло, чтобы он не смог сдержать голоса. И Чон, будто так же этого желая, только подается ближе к прижатой к его паху ноге.       - Ты был таким особенным, - наконец говорит Юнхо, с трудом размыкая губы. Он быстро облизывает их и уже влажными прижимается к косточке на щиколотке. Он прикусывает ее, а после идет дальше, снова целуя пятку и даже мажет по ней языком, пока Минги тихо хнычет на эти действия. Между ними словно начинается противостояние и соревнование. Каждый пытается сделать что-то, что выведет второго на более явную реакцию.       Нога Минги сильнее надавливает на чужой член, с нажимом проезжается по нему, а после, словно успокаивая, поглаживает почти неощутимо. Интересно, как ствол будет ощущаться его стопой, если будет обнаженным?       И Юнхо, словно читая чужие мысли, громко вздыхает, а после расстегивает ширинку и приспускает брюки сразу вместе с трусами, чтобы Сон прижал свою ногу к его члену без какой-либо преграды. Это ощущается так остро, что они вдвоем почти синхронно стонут, а член мужчины еще и выпускает крупную каплю смазки, которая течет вниз и размазывается румяной ступней по твердому стволу. Минги чувствует влагу и это заводит его еще больше. Он чувствует, как напрягается сам, какой чувствительной становится набухшая головка, как у него начинает пульсировать дырка и как он хочет, чтобы его хорошо трахнули. Ему кажется, словно у них не было секса уже очень давно, так давно, что он даже не помнит, как это было в последний раз, и это заставляет парня немного напрячься. Это же все глупость, правда?       - Ты действительно никогда и ни с кем такого не делал? – тихо спрашивает Минги, отрываясь от своей подушки и прогибаясь в пояснице. Ему катастрофически не хватает воздуха, и он громко втягивает его ртом, но не перестает двигать ступней, чтобы почувствовать еще больше жара, еще больше влаги, еще больше дрожи, - ты так трогал только меня одного?       - Никогда, - шепчет Чон. Он сжимает ногу, что массирует его член, на самой икре, и отстраняет от себя, хотя его член протестующе дергается на то, что пропадает какое-либо трение, - как я могу трогать так кого-то еще, когда есть ты?       Минги не понимает, что происходит и почему его ногу убрали, но, когда оборачивается, снова почти задыхается. Мужчина, спускает свои брюки еще ниже, а после он становится на кровать коленями по обе стороны от бедер Сона и укладывает свои большие ладони на пышную задницу. Он ее мнет, разводит ягодицы в стороны и даже несколько раз шлепает, от чего Минги вслух хнычет.       - Я думаю, что тебе стоит доказать, что ты особенный, да, принцесса? – тяжело шепчет Юнхо, хватаясь пальцами за резинку шорт и стаскивая их вниз. Перед его взглядом появляется упругая, румяная попка, которую он так любит, а Сон только с готовностью приподнимает бедра, чтобы его полностью освободили.       - Как ты это сделаешь?       Чон хмыкает. Он ничего не отвечает, но все показывает своими действиями, когда укладывает свой твердый и горячий ствол прямо между ягодиц. Сон вздрагивает от ощущения влажного жара, а после утыкается лбом в подушку и тихо стонет. Юнхо делает первое, пробное, движение, проезжаясь по нежной коже, и раздвигает ягодицы в стороны, чтобы при движении задевать головкой туго сжатую дырочку, которая была бы совсем не против принять его внутрь себя.       Движения ускоряются с каждой секундой, а Минги стонет все громче. Его член никто не трогает, но его соски трутся о кровать, а дырка стимулируется твердым членом, и этого ему, кажется, совершенно точно хватит для того, чтобы кончить. А еще придется менять постельное белье, потому что мокрое пятно под ним становится все больше и больше.       - Хо-я, - скулит Сон, крепко сжимая в пальцах покрывало. У него течет слюна из уголка рта, глаза закатываются от каждого нового движения и ему не хватает совсем немного до финала, когда Чон, почему-то останавливается, - что такое? Почему ты остановился?       - Ты слышишь? – спрашивает Юнхо, - что это за звук?       - Какой, к черту, звук? – недовольно дергает задницей парень, - просто заставь меня кончить, Юнхо.       - Нет, серьезно. Что это за звук?       Минги чувствует, как волна злости поднимается и сжимает его горло. Он тянется назад, больно бьет Чона по ноге, но тот никак не реагирует, только говорит:       - Я понял. Это…       …будильник.       Минги распахивает глаза и подскакивает на кровати, хватая телефон и отключая звук. Он в своей квартире, на его животе все еще пленка с незаконченной татуировкой, а все только что произошедшее…просто сон. Парень недовольно стонет, снова падает на подушку и сильно трет свои глаза. Что за чертов сон? Почему ему вообще приснился человек, которого он видел один раз в жизни? И почему они занимались сексом?       Трусы оказываются противно мокрыми и липкими, а член все еще болезненно ноет. Твердый и влажный. И это заставляет Минги почувствовать себя грязным. Ему никогда не снились мокрые сны, даже тогда, когда все его знакомые рассказывали про это. А сейчас ему почти двадцать пять, и он увидел в эротическом сне тату-мастера, которого он увидит еще один раз в жизни и больше никогда после этого.       В груди все равно разливается какое-то странное тепло, которое разбавляется легким разочарованием от осознания, что все это был только сон, и Сон вздыхает. Только бы это не была та самая глупая и болезненная.       Любовь с первого взгляда.

***

      Две недели пролетают так быстро, что Минги не успевает понять, как он снова оказывается под дверьми салона. Юнхо четко обозначил ему, что ему достаточно этого времени, чтобы контур его татуировки зажил и он смог прийти для дальнейшей работы, и назначил следующее время приема. Сон неловко передергивает плечами и глубоко втягивает в себя воздух, а после очень долго его выдыхает. Ему слишком тяжело дались эти дни, потому что мысли о том мокром сне, что у него был, не давали ему покоя ни на минуту. Парень даже пытался погрузиться в работу, в чтение или написание песен и музыки, но никакие дела все равно не отвлекали его от мыслей о том, как же хорошо ощущался большой член под его ногой, а после и между ягодиц. Это все было так, словно произошло в реальности, а не всего лишь во сне. И теперь Минги просто не понимает, как он встретится лицом к лицу с Чоном и сможет посмотреть ему в глаза.       - Ты идешь или решил простоять все время здесь?       - Иду, - вздыхает Минги. Он трет лицо ладонями, а после недовольно смотрит на Есана, что почти подпрыгивает рядом с ним, - не понимаю только, почему ты опять здесь?       - В смысле? – возмущенно тянет Кан, - я пошел с тобой, чтобы тебя поддержать.       - Ага, - косится в сторону лучшего друга Сон. В прошлый раз, он выплыл из кабинета в приступе какого-то транса. У него горел низ живота от неглубоких ранок, стояк выпирал из штанов, а руки неимоверно тряслись, а Есан в это время все так же продолжал флиртовать с Уеном на ресепшене и даже не обратил внимания на состояние друга. С одной стороны – даже хорошо. Минги не пришлось две долгие недели выслушивать шутки о том, чем они с Юнхо там занимались, раз он вышел оттуда с такой палаткой в штанах. Но с другой стороны - Минги еще тогда понял, что Есан приходил с ним только для того, чтобы увидеть парня на рецепции, - или ты просто решил снова увидеть Уена?       - То, что я немного с ним пофлиртовал и, возможно, хочу сесть ему на лицо, не значит, что я не могу тебя поддержать.       Сон закатывает глаза, но ничего не говорит. Хватит с него и того, что он только что услышал. Парень вздыхает еще раз и тянет дверь на себя. В лицо сразу же бьет теплом, а парень на ресепшене поднимает голову и приветливо улыбается. Это не Уен. Минги бросает быстрый взгляд на Есана, который выглядит до безумия растерянным, и не может не улыбнуться. Конечно же, он пришел его поддержать. Да. Определенно.       - Ну что? Подождешь меня тут? – довольно тянет Сон, пихая Кана в бок, пока тот раздраженно отмахивается, но все равно бурчит:       - Конечно, я же за этим сюда и пришел.       - Очень тебе верю, - быстро кивает Минги, - тогда посиди на диванчике, я не думаю, что это все будет очень долго.       Есан, ничего не говоря, сразу же направляется к дивану, понимая, что все его планы накрылись медным тазом, а вот Сон сразу же идет к нужной двери. Он знает, что у Юнхо сегодня не было клиентов и что он будет единственный, так что тот должен находиться на своем месте в его ожидании. Минги осталось немного. Всего-то вытерпеть сеанс, заплатить за татуировку и уйти из этого места навсегда, чтобы больше никогда не видеть Чона, его чертовски эстетичных рук и этих чертовых снов.       - Можно? – Минги робко стучит, а после приоткрывает дверь в кабинет. Чон в это время сидит за своим столиком, пьет кофе и что-то быстро рисует на графическом планшете. В его очках искаженно отражается экран с эскизом татуировки, а еще какие-то часто всплывающие сообщения, на которые мужчина не обращает никакого внимания.       - Заходи, Минги, - говорит Юнхо, а сам не отрывает взгляда от экрана. Сон даже немного обижается из-за того, что тот никак не отреагировал на его появление, но быстро запихивает это чувство поглубже, - хочешь кофе?       Минги бы с радостью промочил чем-нибудь горло, но боится, что просто не дотянет до конца сеанса и ему приспичит в туалет, поэтому он только мычит отрицательно и, наконец, заходит в кабинет, закрывая за собой дверь. Чон ждал его. Это понятно по тому, что на кушетке уже разложена пеленка, а рядом аккуратно лежит машинка, упакованная игла, которая выглядит намного страшнее той, что была раньше, и спрей с мазью и салфетками.       - Как твоя татуировка? Зажила? – Чон сохраняет эскиз, а после уже полностью переводит свое внимание на Минги, что так и стоит у дверного проема, переминаясь с ноги на ногу. Мужчина закусывает губу и мысленно стонет. Какого черта этот идиот натянул на себя такие обтягивающие джинсы, да еще и с чертовой водолазкой, которая облепила его тело, как вторая кожа?       - Да, вроде бы, - кивает Сон, - я снял пленку через четыре дня, как ты и сказал, а потом просто обрабатывал кремом и давал ей дышать.       - Иди сюда, я посмотрю.       Минги идет к Юнхо на деревянных ногах. Они совершенно не сгибаются и подрагивают в коленях, а вот щеки так наливаются теплом, что парень даже думает на секунду, что у него поднялась температура и ему лучше пойти домой. Чон тянет руку, цепляет пальцами низ водолазки и тянет ее вверх, оголяя подтянутый живот и трогательную ямочку пупка. Мужчина сглатывает, от чего его кадык очень заметно двигается под кожей, а после дергает за шлевку в штанах.       - Приспусти, я должен убедиться, что все нормально.       Руки так дрожат, что Сон не с первого раза справляется с ремнем, а после и с ширинкой, которая, как назло, еще и заедает на середине. Взгляд Юнхо, который следит за всеми действиями Минги, словно прожигает. Он так пристально смотрит сначала на широкие ладони и длинные пальцы, а после на появившийся перед его лицом рисунок, что у Минги выскакивают мурашки. Он чувствует жар в тех местах, где его разглядывают, а когда места под пупком касаются мягкие пальцы, то в животе и вовсе закручивается горячий узел. Нельзя сейчас думать о том, что эти руки делали в его сне. Нельзя. Но мысли все равно так и возвращаются к тем моментам, когда ладони мужчины ласково сжимали его щиколотки, а после жадно мяли его ягодицы.       - Вроде бы все хорошо, - выдыхает Чон. Он не отказывает себе в удовольствии еще несколько раз мазнуть по гладкой коже, а после ощутимо сжать бок парня, - можем тогда приступать. Раздевайся и ложись.       Сон раздевается, словно на автомате. Он чувствует на себе взгляд, но все равно даже не поворачивает головы, чтобы убедиться в том, что ему это не кажется. Парень складывает вещи на стуле, а после запрыгивает на кушетку и неловко скрещивает ноги, в ожидании того, когда Юнхо подойдет к нему.       - Знаешь, что еще пришло мне в голову? – спрашивает мужчина, подходя к Сону и жестом показывая ему лечь, пока с серьезным выражением лица натягивает на руки перчатки. Минги прикрывает глаза, опускается на кушетку спиной и снова разводит ноги точно так же, как в прошлый раз. Он снова в том же положении, но только сейчас его трусы начинают натягиваться с самого начала, как бы он ни пытался себя отвлечь посторонними мыслями.       - Что? – глухо спрашивает Сон, а после прокашливается от того, как сдавило его горло.       - Я подумал о том, что было бы очень, - мужчина странно улыбается и касается пальцами низа живота Минги, поглаживает его, а после обводит подушечкой в тонком латексе ямочку пупка, - сексуально, если бы здесь был еще и пирсинг. Очень подошло бы к твоей татуировке.       - Я никогда не думал о пирсинге, - шепчет Минги. У него настолько сухие губы, что он боится того, что они потрескаются в один момент. Парень мажет языком по нижней губе, а после прикусывает ее, потому что мужчина легко щипает его под пупком, а после этого мягко поглаживает и чуть ощутимо надавливает.       - У тебя есть время, пока я буду закрашивать рисунок для того, чтобы подумать, - кивает Юнхо. Он берет в руки баночку с вазелином и щедро выдавливает его себе на пальцы, чтобы размазать его по тем местам, которые снова будут терзаться иглами. Каждый раз, когда Чон занимается своей работой, он становится таким серьезным и сосредоточенным, что у Минги только от этого поджимаются пальцы на ногах, а от того, что Юнхо все еще возвышается над ним, он и вовсе чувствует шевеление в трусах.       Нужно всего лишь пережить этот час, пока ему будут доделывать татуировку, а после он сбежит отсюда так, что даже пятки не засверкают, а просто исчезнут где-то за поворотом всего за секунду. Главное, не затормозить у ресепшена, пока он будет рассчитываться за оба сеанса.       Юнхо снова садится между ног Сона, раздвигает их локтями шире, а после наклоняется и пристально смотрит на живот парня уже с близкого расстояния. Кожа под его дыханием покрывается мурашками, а сам живот идет волной от тяжелого вдоха Минги. Чон криво ухмыляется. Он думал об этом парне все время с прошлого сеанса. Он так покорил его своей реакцией, тем, какой он невинный и милый, тем какой он красивый, что вечера под холодным душем или с членом в руке стали для Юнхо уже почти привычными. Мужчина думает о том, что тому, кого Минги обнимает ночами, очень повезло. Хотя червячок внутри, что язвительно твердил ему о том, что это Чон хочет быть этим человеком, все меньше казался смешным.       - В этот раз иголочка будет злее, - спокойно говорит Юнхо, беря машинку в руки. Если в прошлый раз игла была одна, и она была очень тонкой, то теперь на ее месте стоят около десяти тонких игл, встроенных в два ряда, - если будет больно, можешь хватать меня за руку, - Чон включает машинку и весело хмыкает, - но только не ту, которой я буду закрашивать.       - Я понял, - шумно сглатывает Минги и зажмуривается. Немного страшно, но, в целом, ничего противоестественного. Просто потерпеть.       От первого прикосновения иглы Сон дергается так крупно, что даже Юнхо пугается. Он бросает быстрый взгляд на парня, а после наклоняется ниже и аккуратно дует на место, которое уже закрасилось черной краской. Минги пытается дышать спокойно, но его волнение все равно выдает то, что он сильно жует свою нижнюю губу, а вот его член дергается еще сильнее от того, как его живот обдает горячим дыханием.       - Тише, - успокаивающе шепчет Чон, - потерпи немного, это не так больно.       - Это было просто неожиданно, - признается парень, - дальше все будет лучше.       «Конечно, будет,» - хмыкает про себя Юнхо, облизывая взглядом очертания чужого члена через трусы, - «я сделаю все, чтобы тебе было намного лучше.»       В тот момент, когда уже половина татуировки оказывается раскрашенной, и Юнхо плавно переходит ко второй ее части, Минги беспомощно распахивает глаза и косится вниз. У парня приоткрывается рот, а грудь начинает ходить ходуном, и все потому, что Чон укладывает одну свою руку прямо поверх его члена. Это не выглядит так, словно он это сделал специально, скорее он просто слишком увлекся работой и положил руку так, как ему было удобнее, но Минги от этого совершенно не становится легче. Его член крупно дергается под теплой ладонью, а сам парень больно кусает свою губу, пытаясь сдержать себя и не заскулить. Он даже не может ничего сказать Юнхо, потому что тот так увлечен, что совершенно не замечает, что его рука лежит не там, где она должна была бы, и парню просто страшно указать Чону на его промах. Возможно – скорее всего – именно потому, что тогда мужчина поймет, что Минги чертовски твердый. Как будто это нельзя увидеть.       Юнхо откладывает машинку, снова брызгает раствором на всю поверхность татуировки и аккуратно, даже бережно, проводит салфеткой по рисунку, чтобы стереть всю лишнюю краску и выступившую кровь. Живот Минги, который до этого был просто очаровательный, теперь стал поистине великолепным. Эти черные линии только еще больше подчеркнули светлый тон его кожи, а все покраснения, которые появились от раздражения и ранок, стали придавать ему вид какой-то незащищенности. Чон с удовольствием бы провел языком по каждой линии, поцеловал бы каждый порез и зарылся бы носом в пупок, пока Минги будет дрожать от всей этой мягкой ласки. Мужчина прочищает горло, потому что от всех этих мыслей и от того, что его ладонь все еще фантомно ощущает на себе жар чужого члена, его самого бросает в дрожь, а горло пересыхает.       - Сейчас я проверю все ли я закрасил, - негромко говорит Юнхо, действительно вглядываясь в татуировку, но, по мнению Сона, он наклоняется слишком низко. Так низко, что между подрагивающим животом и носом мужчины остается всего несколько миллиметров. Горячее дыхание только сильнее раздражает нежную, поврежденную кожу и Минги все же тихо скулит. Это все ощущается слишком остро, и парень чувствует, как его белье становится мокрым в том месте, где его натягивает головка. Только бы Чон не заметил этого, - есть несколько мест, так что мне придется снова пройтись по ним иглой. Может быть немного больно, - мужчина отстраняется со спокойным выражением лица, снова берет в руки машинку и окунает иглы в тушь.       Минги действительно готовится к тому, что будет больно, но в целом все ощущается не так уж и страшно. Страшнее то, что ладонь Чона снова ложится на член парня и теперь она не просто там лежит, а мягко поглаживает пальцем прямо под головкой, а после точно находит уздечку и дразнит ее, надавливая и потирая. У Сона вырывается тихий писк, и он напрягается всем телом, сжимая между своих бедер мужчину, которого, кажется, ничего не смущает.       - Так больно? – невинно интересуется Чон, не переставая ненавязчиво ласкать набухшую головку, только теперь он еще скользит пальцем выше и давит прямо на чувствительную уретру, которая не перестает истекать каплями смазки. Минги понимает, что это все происходит не просто так, что теперь Юнхо это делает очень даже осознанно, и от этого его начинает потряхивать еще сильнее.       - Н… нет, - шепчет Сон. Ему совершенно не больно, все его чувства сосредоточились в том месте, которое Юнхо так нежно натирает, и все, о чем он может думать – как бы не кончить прямо в том положении, в котором он находится, - уже все?       - Почти, - кивает Чон. Он встает со своего места, отходит к подвесным шкафам и вынимает из одного из них заживляющую пленку, которой он уже заклеивал татуировку Минги раньше, и возвращается, пока парень все это время следит за ним взглядом. И, конечно, он замечает, что у самого Юнхо в штанах довольно заметный бугорок. Не один Сон здесь возбужден и от этого осознания, у парня снова напрягаются бедра, а член нетерпеливо дергается, - ты подумал?       Минги нелепо хлопает глазами. У него из головы вылетели абсолютно все мысли, кроме той, что ему очень нужно, чтобы его приласкали и заставили кончить. И желательно, чтобы это был именно этот мужчина.       - О чем?       Юнхо по-доброму хмыкает. Он снова ласково протирает свежую татуировку, убирая всю сукровицу, что успела выделиться, а после аккуратно клеит пленку на поврежденную кожу и дует на нее уже тогда, когда она оказывается полностью защищенной. Чон с облегченным вздохом стягивает с рук перчатки и, скомкав их, бросает точно в урну, которая стоит у самой двери.       - О пирсинге, - подсказывает мужчина. Он откидывается на своем стуле назад, а руки устраивает на бедрах парня, поглаживая и сжимая их. Теперь это уже не выглядит, как та ненавязчивая ласка, что была до этого. Теперь он делает все в открытую и ни капли не смущается, в отличии от Минги. Тот багровеет сразу всем лицом и шеей, даже его грудь становится аппетитно-румяной, а сам парень закрывает лицо ладонями, чтобы спрятать свое смущение, - это будет выглядеть действительно хорошо, - змеем-искусителем шепчет Чон, - а, когда все заживет, знаешь, как приятно будет, если его оттянуть зубами? Или приласкать языком?       Минги чувствует, что задыхается. Он чувствует себя таким возбужденным, что ему просто не хватает воздуха на полноценный вдох, а Юнхо и не думает притормаживать. Он ждал две недели, чтобы этот мальчик снова оказался в его руках и теперь он не отпустит его просто так. Тем более, когда тот такой возбужденный и разнеженный в его руках.       - Это, наверное, больно, - выдыхает Сон, пока его бедра продолжают мять и пошлепывать по ним раскрытой ладонью. Минги уже в шаге от того, чтобы сделать то, о чем он потом точно пожалеет.       - Не больнее, чем делать татуировку, - пожимает плечами Юнхо. Его ладони, словно живут своей жизнью. Они скользят под ткань боксеров на бедрах, надавливают там подушечками пальцем, щекочут ногтями, мягко поглаживают. Теперь мужчина, словно специально, обходит стороной жаждущий член, но с каким-то странным удовольствием наблюдает за тем, как пятно на тонкой ткани становится все больше, - просто небольшой прокол, а знаешь, сколько удовольствия он после может принести? – мужчина ласково улыбается, но, вопреки этой улыбке, его руки скользят под тканью и крепко сжимают сочную задницу. Она так хорошо ложится в ладони Юнхо, что тот тяжело и жарко выдыхает. Эта попка, определенно, была создана именно для него.       Сон тихо стонет и кладет обе руки на свой рот, будто бы это поможет ему не издавать больше никаких звуков, но это не помогает. Стоны и всхлипы вырываются из его губ каждый раз, когда его ягодицы сжимаются все сильнее. Он так остро ощущает, как крепкие пальцы впиваются в его кожу, что от этого его бедра начинают дрожать сильнее, а член дергается в трусах и влажная, темная головка становится видна из-под широкой резинки.       - Я… я все еще сомневаюсь, - хнычет Сон. Он выгибается на кушетке, а после медленно поднимает свою ногу. Он делает это так нерасторопно, что Юнхо кажется, будто его точно сейчас хорошенько пнут, чтобы сбежать, но он никак не ожидает, что обнаженная ступня упрется прямо в его пах и так хорошо надавит на головку члена, что у мужчины в глазах потемнеет.       Минги стонет. Все почти такое же, как было во сне. Юнхо в тех же выглаженных брюках и рубашке с жилеткой, с той же идеальной укладкой и очками в тонкой оправе, но вот только все ощущается настолько остро, настолько правильно и насколько жарко, что он не знает куда ему себя девать. Парень медленно проводит ногой по паху Чона, чуть придавливает его член и чувствует, как его задницу сжимают сильнее.       - Я вижу, что ты не против поиграть, да? – довольно ухмыляется Юнхо. Его язык быстро пробегается по губам, а сам он садится ровнее и наклоняется, чтобы впиться зубами в пышное бедро недалеко от колена.       Сона подкидывает от такого. Он сильно зажмуривается, приоткрывает губы и не может выдавить из себя хоть что-то, кроме скулежа, который звучит так жалобно, что Юнхо ослабляет хватку, а после широко мажет языком по следам от своих же зубов, что остались на нежной коже. Чон сильно любит, когда на все его действия он получает реакцию, и пока Минги радует его все сильнее и сильнее. Такой отзывчивый, такой хороший. И все для одного только Юнхо.       Ступня на члене Чона начинает двигаться чуть быстрее. Она сильнее давит, пальцами обводит головку прямо через грубую ткань брюк, а Юнхо на эти действия тихо стонет. От этого почти неслышного звука Минги заводится еще сильнее. Так приятно слышать, что твои действия кому-то приносят удовольствие. А когда это настолько горячий мужчина, то это приятнее в тысячу раз сильнее.       - Хочешь почувствовать его еще лучше? – спрашивает Юнхо, и, хотя его пальцы уже ложатся на пуговицу на поясе, он все равно ждет согласного кивка перед тем, как дать своему члену свободно выскользнуть наружу.       Минги так крепко впивается пальцами в края кушетки, что костяшки белеют и начинают немного ныть. Этот член, что он увидел – идеальный. Не очень толстый, но длинный и такой крепкий, увитый венами, с почти бордовой, крупной головкой, которая так красиво блестит в свете ламп, что у Сона выделяется слюна. Он никогда не был поклонником минетов, но этот член он бы взял в свой рот и точно позволил бы трахнуть себя прямо в горло, а потом разрешил бы кончить в него же. От таких фантазий, что разыгрываются в его голове, на его живот вязко течет смазка, а когда он упирается своей ступней в член Юнхо, то его яйца поджимаются. Такой горячий, такой твердый и влажный, его тереть одно удовольствие и в этом Минги не может себе отказать. Он трет большим пальцем уздечку, от чего Юнхо утробно рычит и снова впивается в бедро Сона зубами, кусая его и сразу зализывая поврежденные места, а после сгребает руками белье Сона и тянет его вниз ровно настолько, чтобы освободить член парня.       - Ты знаешь, что со свежей татуировкой нельзя потеть, чтобы не потек пигмент? – спрашивает Юнхо, наклоняясь к набухшей головке и касаясь ее губами каждый раз, когда он произносит слова, - думаю, что сегодня я позволю тебе просто лежать и получать удовольствие. Тебе даже не придется ничего делать.       Мужчина так внезапно погружает член Сона в свой рот, что тот только отрывает рот, как рыба, и сильно раскрывает глаза. Жарко, влажно, туго. Он думал о том, что он готов сделать минет Юнхо, но никак не предполагал, что тот его опередит и без лишних прелюдий просто обхватит своими губами его возбуждение. Чон точно знает, что делает. Он всасывает щеки, играет языком, дразня им все самые чувствительные места, и медленно опускается ниже. И в первые мгновения Минги даже не понимает, что его смущает и почему он чувствует, будто что-то не так, и до него доходит, что именно было странным, только в тот момент, когда мужчина выпускает ствол из своего рта, а после высовывает язык и шлепает по нему головкой. У него в языке пирсинг. Маленький шарик, который ложится прямо в дырочку уретры, когда Чон дразнит ее, и это ощущается так хорошо, что Сон начинает дергаться и хныкать. Он не хочет кончать прямо сейчас. Еще рано, а что-то ему подсказывает, что дальше будет еще лучше.       - Тебе нравится? – тихо спрашивает Юнхо, снова погружая член в рот и теперь уже проезжаясь шариком по чувствительной уздечке.       - Д…да! – всхлипывает Минги. Он возобновляет свои движения ступней по чужому члену и теперь, пытаясь доставить еще больше удовольствия, он раздвигает свои пальцы и сжимает между них мужчину под самой головкой, - но…       - Но? – удивленно отстраняется от твердого ствола Юнхо. Он изгибает бровь и крепко обхватывает член Минги у основания, пережимая его, но все равно поглаживая большим пальцем.       - Я не хочу кончать так быстро, - шепчет Сон, а Чон на это только ухмыляется. Это же значит то, что парень готов пойти дальше, верно?       - А как ты хочешь кончить? – участливо интересуется Юнхо. Он мягко целует твердый ствол, ведет по нему носом вниз и так же одаривает поцелуями яички, - с моим членом внутри тебя?       Сон стонет. Он представляет, как член Чона войдет в него, как хорошо он будет двигаться и как сладко Минги будет кончать насаженным на горячий ствол, распирающий его просто до упора. Парень часто кивает, пищит свое согласие, но совсем теряется, когда Юнхо поднимается на ноги. Он удерживает ногу Сона на весу, сам несколько раз движет ей по своему члену, а после мягко ее отстраняет и опускает на пол.       - Здесь становится жарко, - говорит мужчина. Он медленно расстегивает свою жилетку, скидывает ее прямо на открытый ноутбук, и следом принимается за рубашку. Она расстегивается так же медленно, словно Юнхо красуется перед Минги, но, когда он, наконец, снимает ненужную вещь, то у Сона пропадает какой-либо дар речи. Он не видел ни одной татуировки на Юнхо. До этого момента. Вся грудь и живот мужчины оказывается забита рисунками. Большим драконом, цветами и непонятными символами, но то все это вместе выглядит настолько эстетично и красиво, что у Минги во рту снова скапливается слюна. А когда Сон присматривается, то и вовсе почти глотает свой язык. Пирсинг. В обоих сосках у Чона пирсинг. Такие же шарики, как и у него во рту, но здесь они выглядят еще более сексуальными.       - О, я не думал, что…       - Что у тату-мастера есть татуировки? – смеется Юнхо, возвращаясь к Сону и теперь уже полностью избавляя его от белья.       - И пирсинг, - выдыхает Сон. Теперь, когда Юнхо стоит перед ним в одних расстегнутых брюках, из которых выглядывает твердый, возбужденный член, но сам он все еще в строгих очках и с аккуратной укладкой, он выглядит, как грех. Сексуальный грех для одного только Минги.       Парень доверчиво раздвигает ноги шире, пока Юнхо с чем-то возится внизу, и съезжает еще ниже, чтобы обеспечить мужчине полный доступ к своей заднице. Его дырка уже так сильно пульсирует и требует хоть что-то в себя, что Минги нетерпеливо поскуливает, и все равно немного пугается, когда его сжатых краев касаются сухие пальцы.       - Нет, - шепчет парень, - смазка. Нужна смазка.       - Тише, - успокаивающе воркует Чон, поглаживая дырочку и мягко надавливая на нее. Ему нравится, как Сон дрожит, как жалобно заламывает свои брови и кусает губы. Эти пухлые губы мужчина и сам бы покусал. Исцеловал бы так сильно, что они бы опухли и покраснели, а после обласкал бы языком и своими собственными губами, - зачем нам смазка, если у нас есть вазелин?       Минги уже и думать забыл о том, что его живот смазывали жирной мазью, но теперь он чувствует некоторое облегчение от того, что им не придется использовать слюну в качестве смазки или что им не придется прерываться из-за того, что из слюны смазка, мягко говоря, совершенно дерьмовая. Парень взвизгивает, когда Юнхо хватает одну его ногу и забрасывает на свое плечо, а когда его дырку оглаживают уже смазанные пальцы, то он приподнимает задницу и подается вперед, намекая на то, что он уже совсем не против почувствовать что-то внутри.       - Не спеши так, принцесса, - шепчет Юнхо, прижимаясь губами к косточке на лодыжке, почти так же, как это было во сне Сона и это заставляет парня захныкать и горячо выдохнуть через рот. Мужчина еще немного кружит подушечками по сжатым краям, а после надавливает на дырочку и проникает в нее одним пальцем. Жаркие стеночки плотно обхватывают инородный предмет и затягивают в себя глубже, пока Чон восхищенно прикусывает нежную кожу на стопе Минги. Такой послушный мальчик, так хорошо принимает его, что у мужчины поджимаются яйца от нетерпения оказаться в его дырке, - ты любишь, когда в тебе что-то есть?       - Да, - соглашается Минги. Он готов сказать, что угодно, только бы в нем быстрее оказалось что-то большее, чем просто палец, - да, я очень это люблю.       Второй палец проникает так же легко, как и первый, но Сон немного напрягается от растяжения. У него слишком давно не было секса, а у него самого почти никогда нет сил, чтобы довести себя до оргазма не просто передергиванием, а именно полноценной мастурбацией с игрушками. Парень дергает задницей, крутит ей из стороны в сторону и почти умоляет, чтобы пальцами внутри подвигали. Чтобы его трахнули и заставили кричать от того, как ему хорошо.       - Нам нужно найти твое сладкое местечко, чтобы ты почувствовал себя еще лучше, да?       - Да, - кивает Минги, пока Юнхо начинает мягко перебирать пальцами внутри. Он ощупывает эластичные стеночки, гладит их и надавливает в абсолютно разных местах, но даже так Сон сходит с ума. Ему до одури хорошо, так хорошо, что его соски начинают зудеть от возбуждения и он кладет ладонь на один из них, начиная тереть.       - Сейчас, я почти нашел, - хрипло сообщает Чон и действительно, всего через пару секунд, нажимает пальцами точно на простату. Парня так сильно подкидывает на кушетке, что Юнхо приходится вцепиться в его ногу сильнее и начать успокаивающе целовать икру, чтобы Минги не слетел на пол, - какая очаровательная у тебя реакция.       Мужчина медленно вынимает пальцы, гладит ими дырочку, что обижено поджимается от того, что ее оставили пустой, а после снова толкается внутрь и сразу же упирается пальцами в комок нервов. Сон стонет во весь голос, так громко и страстно, что ни у кого снаружи точно не может остаться сомнений в том, чем они тут занимаются, но только ни одного из них совершенно не волнуют другие люди. Сейчас в этом мире существуют только они вдвоем.       Предплечье Чона сильно сжимают чужие пальцы. Сон так цепляется за него, будто бы он может улететь куда-то в космос, если ослабит хватку, и подвывает на каждое движение внутри него. А Юнхо и не думает притормаживать. Он только ускоряет свои движения рукой, размашисто трахает требовательную дырку пальцами и пачкает своей смазкой чужое бедро, прижимаясь к нему членом. Ему самому так хочется трения, что яйца просто дико звенят от напряжения и желания кончить, но он не знает, готов ли Минги принять его сейчас.       - Юнхо, - всхлипывает Минги, сильнее сжимая его руку и дергая на себя, - прошу, Юнхо. Поцелуй меня.       У Чона сразу же пересыхают губы. Он аккуратно опускает чужую ногу со своего плеча, чтобы не сломать Минги, когда он наклонится к нему, и толкает пальцы особенно глубоко, чтобы у парня от силы стимуляции закатились глаза и приоткрылся рот.       Целовать Сона оказывается волшебно. Он так хорошо целуется, позволяет вести в поцелуе Юнхо, что у того еще сильнее напрягается член, но парень не упускает возможности приласкать чужой язык своим, укусить за губу и оттянуть ее, а после снова позволить трахать свой рот языком и только доверчиво льнуть к сильному телу и поскуливать. Нет, такого парня нельзя упускать. Он милый, хороший, разбирается в работе тату-мастеров, отлично целуется и в нем, определенно, еще есть множество талантов, которые можно узнать или раскрыть. Стоит сходить на парочку свиданий, хотя и без них Чон точно уверен, они найдут, о чем поговорить и как провести время.       - Я хочу войти в тебя, - шепчет Юнхо в опухшие губы Сона. Тот мычит что-то согласное в ответ, но его взгляд полностью затуманен, и он мало что понимает. Парень еще раз целует Чона, сильно оттягивая его губу зубами, и разжимает хватку на его руке, позволяя отстраниться и сделать то, о чем мужчина говорил, - тебе придется повернуться, принцесса, - ласково говорит Чон, похлопывая парня по бедру, - мы не можем потревожить твою татуировку, да?       Минги кивает. Он садится на кушетке, съезжает по ней и становится на свои слабые ноги. Если бы ему не на что было упереться, то парень точно бы упал, но у него есть точка опоры, а Чон не отходит от него далеко, придерживая за талию и помогая развернуться.       Чувствовать, как к спине прижимается сильное тело, оказывается, до одури хорошо. Юнхо мягко прижимается губами к шее Сона, пока его член тычется мокрой головкой в ягодицу, мажет по ней и скользит в ложбинку, потираясь, но не пытаясь проникнуть внутрь. Было бы замечательно сейчас почувствовать, как жаркая глубина принимает его в себя, но перед этим Чон собирается еще немного подразниться. Он оглаживает узкую талию, сжимает ее в руках, а после перебирается выше, чтобы сжать пальцами возбужденные соски. Сон льнет своей спиной ближе к мужчине, хватается за его предплечья и откидывает голову назад, чтобы сильнее открыть свою шею и почувствовать больше поцелуев. На его коже точно останется множество меток, но сейчас Сона это ни капли не волнует.       - Прогнись в спине, принцесса, - просит Юнхо. Он обхватывает свой член ладонью, размазывает по нему смазку, и подставляет головку к дырочке, вначале просто потираясь о прирухшие края, а уже после толкаясь внутрь. Та послушно приоткрывается, готовая пропустить в себя крупную головку, но Чон ждет момента, когда Сон выполнит его просьбу, и только после этого медленно скользит внутрь.       Первое проникновение ощущается так остро, ярко и плотно, что стонут они оба почти синхронно. Сон раздвигает свои ноги шире и сам почти ложится грудью на кушетку, и только то, что его все еще крепко удерживает мужчина, не дает ему полностью улечься. Его так хорошо растягивают, так хорошо наполняют, что Минги трудно дышать. Ему катастрофически не хватает воздуха, но парень все равно сам подается назад, чтобы насадиться на член глубже, чтобы почувствовать, как его заполняют полностью и как толкаются в его простату.       - Ты такой узкий, - шепчет Юнхо, резко входя до самого конца и снова вжимаясь своими губами в шею Сона. Тот вскрикивает от движения, крепко сжимается вокруг твердого ствола и хнычет. Так много, так хорошо, но ему нужно, чтобы в нем двигались.       Юнхо медленно подается назад, выходя из парня до самой головки, так же медленно толкается обратно, всего-то вскользь задевая простату, и повторяет так несколько раз, пока Минги не впивается ногтями в его предплечье и шепчет сухими губами, поворачивая голову к мужчине:       - Быстрее, пожалуйста. Быстрее.       Кто такой Юнхо, чтобы не прислушаться к такой просьбе? Он прикусывает подбородок парня, сжимает соски между пальцами сильнее, оттягивая их, и медленно выходит из Минги, но только для того, чтобы резко и быстро толкнуться внутрь. Сон захлебывается стоном от такого. Его стимулируют изнутри и снаружи одновременно, и пусть его член абсолютно обделен вниманием, ему ни капли не мешает это сходить с ума от того, как его соски ласкают и, как в его простату ударяется головка. Если бы он знал, что будет так хорошо, то точно указал бы Юнхо еще в прошлый раз на то, как он возбужден и что он совершенно не против пустить его член в себя.       Чон немного меняет угол проникновения и теперь его член, каждый раз входя внутрь, попадает по простате, а после скользит по ней еще глубже, заполняя Минги полностью. Они оба уже не могут сдерживать свои стоны, а Сон еще и подвывает от каждого движения внутри. Он подается назад сам, ловя тот ритм, который задал Юнхо, но все равно от того, как он двигает своей задницей, все движения становятся еще жестче и быстрее. В какой-то момент парень ощущает, как член в нем становится будто больше. Набухает и твердеет так, что Минги кажется, будто он сейчас просто уткнется ему в желудок, но в то же время, он растягивается еще сильнее вокруг ствола и это только сильнее его заводит, а его член сильно дергается, выпуская крупную каплю смазки прямо на пол.       - Куда ты хочешь, чтобы я кончил? – Чон прикусывает розовую мочку, оттягивает ее зубами, а после ведет языком по всей ушной раковине, в это же время, толкаясь внутрь жестче и грубее. У Минги закатываются глаза от этого всего, и он притягивает голову мужчины к себе ближе, зарываясь пальцами в его волосы и полностью разрушая идеальную укладку.       - Хочу внутрь, - одними губами шепчет Сон. Он проводит языком по губам Юнхо, а после впивается в его губы своими, сразу же глубоко целуя и отставляя свою задницу больше. Ему так сильно хочется почувствовать Чона со всех сторон, что его дико трясет от этой нужды.       Юнхо с готовностью отвечает на поцелуй, толкает свой язык в рот парня, вылизывает его, играет с языком Минги и втягивает в свой рот, чтобы обхватить губами и сделать имитацию минета, пока Минги, всхлипывая и хныча, впивается в жесткие, от пенки для укладки, волосы и тянет Юнхо к себе все сильнее.       - Малыш, - Чон отрывается от опухших губ всего на секунду, чтобы попросить, - обопрись на свои руки.       Минги требуется несколько секунд, чтобы понять, что от него хотят, но после он все-таки делает это, хотя и не знает, зачем это все. Чон ведет руками по узкой талии, сжимает ее, а следом опускает ладони на задницу Сона, впивается в нее пальцами и широко разводит ягодицы в стороны, чтобы увидеть, как его член проникает в покрасневшую дырку, как та послушно его принимает и всасывает внутрь. От такого вида Чон чувствует, как его член напрягается, а яйца поджимаются, и в момент, когда оргазм уже почти накрывает его с головой, мужчина обхватывает член Минги и ласкает его ровно в том же такте, в каком он двигается внутри Сона.       - Еще чуть-чуть, - всхлипывает Сон. Он не знает куда ему подаваться – к члену в заднице, или к руке, что его ласкает, и он просто падает на локти, упирается лбом в кушетку и почти плачет, пока его дырка сильно сжимается. Мужчина понимает, что Минги вот-вот кончит и ускоряется еще сильнее, хотя то, как его сжимают внутри, делает ему почти больно, но в то же время, все чувства так обостряются, что он громко рычит, звонко шлепает ладонью по ягодице Минги и кончает. Долго, обильно и сильно. Ему кажется, что он еще никогда в жизни так не кончал. И, когда Сон громко всхлипывает и надрывно стонет, а сам мужчина чувствует, как по его руке течет горячая сперма, он понимает, что мог бы кончить сам и во второй раз только от этого ощущения.       - Сколько денег я должен? – спрашивает Минги спустя полчаса, когда он уже одетый, но полностью румяный, стоит у кушетки, пока Юнхо все еще ходит по своему кабинету в одних только брюках, хотя бы застегнутых, и Сон не может не бросать взгляд на шарики в сосках и татуированную грудь. У самого Минги все еще течет сперма из задницы, как бы он ее не вытирал, и ему просто хочется оказаться дома и вымыться. Это был безумно приятный опыт, но немного грустный от осознания того, что такого может и не повториться.       - Нисколько, - улыбается Чон. Он подходит ближе, скрещивает руки на груди и опирается бедром на кушетку, пока Сон нелепо хлопает глазами.       - В смысле?       - В прямом, - мужчина смеется от того, каким удивленным выглядит Минги. Он наклоняет голову и облизывает губы, смотря на отметины на шее парня, которые видны даже из-под водолазки, и чувствует себя каким-то счастливым. Это он оставил все эти метки, это он заставил Минги кричать и дрожать, это из-за него тот сейчас не может нормально стоять, потому что его, Юнхо, сперма все еще находится в парне.       - А тебя не уволят за то, что ты сначала сделал татуировку за бесплатно, а после еще и трахнул клиента? – спрашивает Сон. Он так же наклоняет голову вбок и переступает с ноги на ногу, потому что чувствует, как по его бедру скользит горячая капля.       - Я не могу уволить сам себя, - пожимает плечами Юнхо. Он снимает очки, откладывает их на кушетку и взъерошивает свои волосы ладонью.       - Я не понимаю, - растеряно выдыхает Минги, пока улыбка на лице Чона становится все более шкодливой.       - Все просто, принцесса. Это мой салон, и я могу делать здесь все, что мне только хочется, - мужчина протягивает руку и привлекает парня в свои объятия, чтобы шепнуть ему на ухо, - ну так, что ты решил насчет пирсинга?

***

      - Привет, Минги! – Уен широко улыбается и машет рукой, как только Сон появляется в дверях салона.       С того момента, когда парень сделал себе татуировку, прошло уже чуть больше месяца. За это время в жизни Минги произошло уже достаточно много событий, но одним из самых важных стало то, что владелец этого салона и один из лучших татуировщиков Сеула, стал его парнем. Им, на самом деле, даже не понадобилось много времени, чтобы найти общие темы для разговора или общие интересы. Например, когда они пошли в кафе и там Сон показал Юнхо музыку, которую сам сочинил, тому настолько это понравилось, что он отсосал Минги прямо в кабинке туалета и не переставал твердить о том, какой парень талантливый. Или, когда Минги пришел к Юнхо на работу, чтобы проверить, как заживает его татуировка, а Юнхо так хорошо его вылизал, что Сон дал согласие на то, чтобы сделать прокол в пупке. И, стоит отдать должное мастерству Чона – во всех смыслах – парень даже не почувствовал боли. Так же оказалось, что им обоим нравятся видеоигры, они любят рисовать, гулять на природе и, кажется, с каждым днем все больше влюбляются друг в друга.       - Привет, - кивает Минги, - как ты?       - О, я отлично, - смеется Ен, - Есан не с тобой?       - Нет, его вызвали на работу, так что сегодня я один, - пожимает плечами Сон. Эти двое за прошедший месяц сходили всего на пару свиданий, но их отношения, все же медленно, но верно продвигаются, что не может Сона не радовать. Может быть, когда Кан все же погрузится в Уена с головой, то перестанет подшучивать над ним из-за того, что он слышал буквально все, что происходило в кабинете Юнхо, когда они приходили вместе в прошлый раз.       - О, ну ладно, - пожимает плечами Уен, словно ни капли не расстроившись, - я тогда просто напишу ему.       Минги смеется. Он кивает Ену, машет рукой и уже направляется к кабинету Чона, когда из соседней двери выскакивает невысокий мужчина и натыкается прямо на него, почти сшибая с ног.       - Извините, - тараторит тот, пока Сон все еще хлопает глазами. Это было очень неожиданно, и он немного испугался, - вы в порядке?       - Да, я в полном порядке, - отмахивается Сон, - не стоит переживать.       Но мужчина не отстает. Он ощупывает руки парня, после хватает за щеки, хотя ему и приходится привстать на носочки, и усердно рассматривает его лицо, словно там могло что-то пострадать.       - Минги? – Сон поворачивает голову, хотя его лицо все еще сжимают чужие ладони и улыбается. Юнхо. Как всегда красивый и идеальный. Стоит сейчас и зло сводит брови к переносице от того, что видит, как его парня прямо при нем лапает кто-то другой.       - Привет, - шепелявит Минги, - у нас тут просто была небольшая авария.       - Хонджун, - вздыхает Чон, а Сон округляет глаза. Так вот кто такой тот Хонджун, который должен был делать ему татуировку, вместо Юнхо, - отпусти его. У нас сеанс.       - О, - сразу же отскакивает от Минги мужчина и быстро кивает головой, - тогда, конечно, идите, - мужчина улыбается, но вдруг наставляет на Чона палец и грозно произносит, - и будь с ним помягче. Я уже не один раз слышал, как он стонет и плачет, когда ты делаешь ему татуировки. Если ему так больно, то сделай хотя бы анестезию.       - Я думаю, что он будет против, да, принцесса? – Чон смеется и привлекает Сона к себе, обнимая его за плечи, пока тот чувствует, как его лицо начинает просто гореть от осознания, какие именно стоны слышал Джун. Мужчина наклоняется к порозовевшему уху и шепчет в него так, чтобы рядом стоящий Хонджун все равно его услышал, - или твоей попке нужна анестезия после последнего раза?