Где тишина сменяется криком

Ги-Хун замер. Холодный, липкий ужас сковал его тело. Он стоял на той же линии старта, где когда-то все началось, где пролилась первая кровь, где растоптались последние остатки человечности. 456 видел её. Огромную жуткую куклу, смотрящую на него свысока своими механическими глазами. Она казалась ещё более зловещей, чем раньше, словно ожидая его возвращения. Сердце Ги-Хуна колотилось в груди, будто загнанная птица. Дыхание перехватило. Он попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Он огляделся вокруг, выискивая хоть какой-то лучик надежды, но увидел лишь такие же испуганные лица, как у него самого. Мужчина видел, как дрожат их руки, как бледнеют губы. Прозвучал зловещий детский голосок. Ги-Хун вздрогнул и, скрепя сердце, сделал шаг вперед. Земля казалась такой хрупкой под его ногами, словно могла в любой момент провалиться. Ги-Хун не смел моргать, не смел дышать, боясь, что малейшее движение привлечёт внимание этой безжалостной куклы. Его мышцы были напряжены до предела, а пот катился по спине ледяными струйками. Он помнил, как падали люди вокруг него, как кричали в агонии, как их тела расползались под смертоносными очередями. Этот ужас был запечатлён в его памяти, и он вновь переживал его каждой клеткой своего тела. Вот - один человек дернулся, пытаясь поймать равновесие, и мгновенно превратился в кровавую кашу. Другой - просто споткнулся, и его тело рухнуло, словно подкошенное. Крики людей раздавались в голове мужчины, словно эхо, напоминая о том, что его ждёт та же участь, если он ошибётся. Ги-Хун продолжал идти. Каждый шаг был пыткой, каждое движение – борьбой за выживание. Он боялся даже посмотреть на куклу, боялся увидеть её улыбку, боялся услышать её голос. Страх пропитал его насквозь, парализуя волю, но он продолжал двигаться. Когда кукла объявила «Красный свет», Ги-Хун дрогнул, его тело не выдержало напряжения. Его нога непроизвольно дёрнулась, и в этот момент он осознал, что допустил ошибку. Ужас сковал всё его тело. Он замер, будто кролик перед удавом, смотря на куклу с застывшим взглядом. 456 ждал, ждал того самого выстрела, который прервёт его страдания. Прозвучал резкий хлопок. Ги-Хун почувствовал, как что-то острое и обжигающее коснулось его груди, словно раскалённая игла. Он почти ощутил, как пуля пробивает его плоть, ломая кости и разрывая мышцы. Время замедлилось, и он приготовился к неминуемой смерти. Но её не последовало. Он с трудом открыл глаза и увидел, что проснулся. Ги-Хун резко сел на кровати, тяжело дыша. Его тело было мокрым от пота, а волосы слиплись от влаги. Он зарылся пальцами в них, пытаясь унять дрожь, которая пронизывала его до самых костей. Этот кошмар был таким реальным, таким ужасным… Его сердце колотилось, как бешеное, в горле стоял горький ком. Мужчина попытался отдышаться, но тяжелый, хриплый вдох не приносил облегчения. В голове все еще звучал тот жуткий детский голосок, а перед глазами лежали окровавленные тела тех, кто не успел остановиться. Он сжал зубы, стараясь подавить крик. Мужчина с трудом отдышался, пытаясь вернуть себе самообладание. Ноги всё ещё дрожали, а губы были сухими и потрескавшимися. Он чувствовал себя опустошённым, словно его душу вывернули наизнанку. Этот кошмар был слишком реальным, слишком болезненным. Всё общежитие спало. Двести с лишним человек, уставшие от игр и страха, храпели, ворочались, стонали во сне. Ги-Хун не хотел нарушать их покой, не хотел привлекать внимание, поэтому пытался делать всё максимально тихо, сжимая пальцы в кулаки. 456 провёл рукой по лицу, стирая остатки пота. Его ладонь была холодной и липкой, и от этого прикосновения его снова бросило в дрожь. Он закусил губу, чтобы не заскулить от отчаяния. Мужчина прикрыл глаза, но перед ним снова возникла жуткая картина: кукла, окровавленные тела, предсмертные крики. Ги-Хун снова почувствовал тот обжигающий укол, ту пулю, которая должна была его убить. Он открыл глаза и посмотрел в темноту, стараясь сфокусировать взгляд. Он не мог позволить себе сломаться, не мог позволить страху взять над ним верх. Он должен был выжить. Не только ради себя, но и ради тех, кого потерял. Он должен был найти того, кто стоит за всем этим, и заставить его заплатить за все страдания, которые он причинил. Сердце Ги-Хуна подскочило к горлу от неожиданного звука. Звуком оказался голос, послышавшийся из темноты. Он попытался сфокусировать взгляд, но глаза ещё не привыкли к полумраку общежития – всё вокруг казалось расплывчатым и нечетким. Мужчина нахмурился, стараясь понять, кто нарушил тишину. – Приснился кошмар? – прозвучал тот же самый голос, на этот раз немного ближе. Ги-Хун вздрогнул. Он узнал этот голос, низкий и бархатистый, пронизанный легкой хрипотцой. Мужчина моргнул несколько раз, и его взгляд, наконец, сфокусировался на тёмном силуэте, сидящем на самом краю его койки. – Ëн-Иль? Это ты? – мужчина прищурился, а его голос прозвучал хрипло, - что ты тут делаешь? Ин Хо ответил не сразу. Он просто сидел там, в полумраке, глядя на 456 своими тёмными, словно бездонными глазами. Ги-Хун ощущал на себе его взгляд, словно мягкое, но пронизывающее прикосновение. Он чувствовал, как по его коже пробегают лёгкие мурашки. – Я услышал, как вы ворочались. Вот и пришёл проверить, всё ли хорошо с вами, – наконец произнёс Ин Хо, его голос звучал тихо и почти нежно. В воздухе повисла тишина, густая и тягучая, будто мёд. Ги-Хун попытался окончательно проснуться, растирая лицо руками. Его мысли всё ещё были спутаны, а в голове мелькали отблески кошмара, но присутствие Ён-Иля рядом немного успокаивало. 001 пристально наблюдал за каждым его действием. Он следил за тем, как хмурятся брови Ги-Хуна, как подрагивают его плечи, как медленно возвращается цвет к его лицу. Он изучал его, будто читая книгу, стараясь уловить каждую эмоцию, каждый нюанс его состояния. Мужчина изучал, как морщится лоб Ги-Хуна, когда он пытается избавиться от остатков сна, как подрагивают его ресницы, как на его губах проявляется лёгкая складка беспокойства. Ин Хо не просто смотрел, он рассматривал, словно перед ним было какое-то сокровище, которое нужно изучить досконально. Его глаза – тёмные, словно самая чёрная ночь в середине лета. Он следил, как Ги-Хун проводит ладонью по лицу, отмечая нежность его кожи, как его пальцы зарываются в волосы, пытаясь унять дрожь. После нескольких долгих минут молчания, наполненных этим негласным обменом взглядами и эмоциями, Ин Хо медленно привстал с койки. – Я вижу, что с вами всё в порядке, поэтому я вернусь к себе,– прошептал Ин Хо, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка разочарования. Он уже собирался развернуться и уйти, оставляя Ги-Хуна наедине с его мыслями, но вдруг его остановил тихий, почти умоляющий голос: – Ëн-Иль, останься со мной, пожалуйста. 001 замер. Он повернулся к Ги-Хуну, его глаза в полумраке казались еще более темными и большими. В них промелькнуло что-то, что Ги-Хун не смог определить, но заставило его сердце дрогнуть. Он ничего не ответил. Просто подошел к кровати и молча плавно опустился рядом с товарищем. Ин-Хо медленно перевернулся на правый бок, устраиваясь на койке так, чтобы его лицо было прямо напротив лица Ги-Хуна. Их взгляды встретились. Тишина, которая повисла между ними, не была напряжённой или неловкой, наоборот, она была лишь слегка волнующей. Ин Хо не отрывал взгляда от Ги-Хуна. Его глаза вновь начали медленно скользить по лицу напротив. Он не мог насытиться этим видом, не мог перестать изучать каждую новую чёрточку, каждый изгиб, каждое движение его лица. Это было словно наваждение, непреодолимая потребность всматриваться, узнавать, проникать в самую суть этого человека. Его взгляд скользил по бровям Ги-Хуна, взлетал по переносице, очерчивал контур его щеки, и затем, неизменно, останавливался на его губах. Ин Хо ощущал, как внутри него разгорается нестерпимый жар. Губы Ги-Хуна… Они были опухшими, сухими и обкусанными. Ги-Хун почти всегда нервно покусывал свои губы. Это была привычка, которая словно специально была создана, чтобы пытать Ин Хо. 456 возможно даже не замечал этого, но Ин Хо каждый раз сходил с ума от этого его жеста. Ему хотелось проклинать Ги-Хуна за эту привычку, сводящую с ума. В его воображении возникали образы один горячее другого. Он видел, как эти губы приоткрываются в поцелуе, как они становятся влажными и манящими. Он хотел прижаться к ним, попробовать их на вкус, ощутить их тепло. Это было желание, которое с каждой минутой становилось всё сильнее, всё навязчивее, словно дикий зверь, терзающий его изнутри. Сейчас же, глядя на эти опухшие, покусанные губы, желание повторить фантазии, и не просто повторить, а углубить, сделать их ещё более горячими, ещё более страстными, терзало его с невероятной силой. Он представлял, как его пальцы обвиваются вокруг подбородка Ги-Хуна, как он притягивает его ближе, как их губы сливаются в одно целое. Эти мысли опьяняли Ин Хо, лишая его всяких остатков разума. Ему хотелось сжечь Ги-Хуна всего, без остатка. Когда 001 медленно перевел свой взгляд обратно на глаза друга, то с удивлением заметил, что всё это время Ги-Хун смотрел на его губы. Почувствовав на себе пристальный взгляд, 456 поднял свой взгляд с чужих губ выше, встречаясь с взором темных манящих глаз. От этого короткого зрительного контакта лицо Ги-Хуна залилось еле заметной алой краской. Ги-Хун хотел было заговорить, хотел поделиться своими страхами и переживаниями по поводу следующих игр. Он хотел рассказать о той тёмной бездне, которая разверзлась в его душе после кошмара. Но слова словно застряли у него в горле, он не смог их произнести. Он почувствовал, что в этот момент говорить о чём-то постороннем было бы неуместно. 456 не понимал себя и не понимал, откуда возникло это жгучее желание, эта острая потребность прикоснуться к Ин Хо. Ему хотелось коснуться этой мягкой на вид кожи, зарыться пальцами в его густые волосы, и, наконец, попробовать его на вкус. Откуда взялись эти мысли? Он не знал, но они казались ему сейчас самыми важными и необходимыми. Словно услышав его мысли, Ин Хо слегка придвинулся ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Его лицо было совсем рядом, и Ги-Хун чувствовал тепло его дыхания на своей коже. Он видел, как темные глаза Ин Хо смотрят на него с нежностью. Он шёпотом спросил: – Можно? Поняв с полуслова, чего от него хочет Ин Хо, Ги-Хун замялся, не зная, что ответить. С одной стороны, он уже слишком давно хотел, чтобы Ин Хо прикоснулся к нему. Не по-дружески, хотелось чего-то большего. Всё это началось с того момента, как 456 стал чаще ловить на себе чересчур пристальные взгляды, двусмысленные касания и этот обжигающий шёпот рядом с ухом. Это ощущалось неправильным, но сейчас не сильно хотелось разбираться, что правильно, а что нет. Ги-Хун кивнул, давая мужчине разрешение действовать. Ин Хо, медленно подняв руки вверх, коснулся пальцами скул Ги-Хуна. Его пальцы были тёплыми, ласковыми, и от этого прикосновения мужчина содрогнулся, словно от электрического разряда. 001 мягко притянул его к себе, накрывая его губы своими. Этот поцелуй был нежен, почти невесом, но наполнен такой страстью, что Ги-Хун едва мог дышать. Ин Хо нежно касался его губ, словно дегустируя. Время от времени, он слегка покусывал нижнюю губу Ги-Хуна, не в силах удержаться от этого искушения. От этих лёгких покусываний 456 слегка морщился, издавая тихий стон и всем своим видом выражая лёгкое возмущение, но не сопротивлялся. Напротив, он прижимался ещё ближе, углубляя поцелуй. В этом поцелуе было всё: нежность, страсть, желание. Казалось, что мир вокруг них перестал существовать. Мужчины разорвали поцелуй. Воздуха не хватало, лёгкие жадно втягивали каждый глоток. Их губы были опухшими и влажными, а волосы — взъерошенными. И снова их взгляды встретились. В этом контакте было что-то интимное, что-то, что разжигало пламя. Ин Хо заметил, как покраснело лицо Ги-Хуна, как тяжело вздымается его грудь в попытках отдышаться. Это зрелище возбуждало его, разжигало в нем пламя. Его желание скрутилось тугим узлом внизу живота, не давая покоя ни телу, ни разуму. Он не мог больше сдерживаться, не мог позволить этому пламени угаснуть. Он снова притянул Ги-Хуна к себе. На этот раз их поцелуй был глубоким, жадным, мокрым, словно они пытались напиться друг другом до дна, утолить жажду, которая терзала их изнутри. Руки Ин Хо давно уже сжимали талию Ги-Хуна. Его пальцы сжимали его кожу под футболкой, оставляя на ней еле заметные следы. Пальцы 456 нежно и робко сжимали мягкие и шелковистые волосы Ин Хо. Его пальцы скользили по ним, ощущая их шелковистую текстуру, их тепло. Под натиском чувств, Ги-Хун не выдержал. Он издал стон – тихий, сдавленный, но такой явный, что Ин Хо ощутил, как его сердце пропускает удар. Не отрываясь от губ 001, Ги-Хун начал пальцами сильнее сжимать его волосы. Ин Хо, поняв, что обычных поцелуев ему становится совсем мало, просунул свое колено между ног друга. От этого прикосновения Ги-Хун мелко задрожал, а его тело напряглось до предела. Ин Хо принялся целовать Ги-Хуна с новой силой, его язык изучал каждый уголок его рта. От напора пару раз они ударялись зубами, но тут же в поцелуе извинялись за такую оплошность. 456 начал еле заметно тереться пахом о колено Ин Хо, пытаясь так унять нарастающее в штанах возбуждение. С каждым движением, его стоны становились все более отчётливыми, все более требовательными. Ин Хо в поцелуе прикусывал губу друга, как бы намекая, чтоб он был тише. Ин Хо углубил поцелуй, впиваясь в губы 456, и, одновременно, его рука скользнула вниз на бедро Ги-Хуна, сжимая его с такой силой, что у того перехватило дыхание. Ин Хо снова разорвал поцелуй, но на этот раз его действия были более решительными. Он, опираясь на руки, приподнялся и оказался между разведенных ног Ги-Хуна, нависая над ним. Ин Хо замер на мгновение, внимательно наблюдая за его реакцией. Он всматривался в его лицо, в его глаза, стараясь понять, нравится ли ему происходящее. Взглядом он спрашивал разрешения для следующего шага. Увидев голодный взгляд 456, он понял, что ему разрешают продолжать начатое. С небрежной уверенностью, он скользнул руками вниз, к бёдрам Ги-Хуна, и, не отрывая от него взгляда, медленно стянул с него штаны, обнажая ноги. Когда 456 уже лежал без нижнего элемента одежды, а между его ног сидел запыхавшийся Ин Хо, Ги-Хун наконец осознал, что происходит. Его глаза расширились, и в них читалось замешательство, какая-то испуганная растерянность. Он опустил взгляд, не зная, куда его деть, чувствуя, как его лицо начинает гореть от смущения и возбуждения. Ин Хо, заметив его отрешённость, решил прервать тишину. Он наклонился ближе, и его голос, звучавший тихо и бархатисто, заставил 456 вздрогнуть: – Ги-Хун, всё хорошо? Мне прекратить? – Я… – начал было Ги-Хун, но слова застряли у него в горле. Он не знал, что ответить, не знал, как выразить те противоречивые эмоции, которые переполняли его. Он взглянул вниз, на свое обнаженное тело, на Ин Хо, сидящего между его ног, и от этой картины у него перехватило дыхание. Это было так неправильно, но в то же время, так чертовски притягательно. Невольно у него вырвалась тихая ухмылка: – У меня просто никогда не было с мужчиной, – протараторил он, признаваясь, а в его голосе прозвучала не только неуверенность, но и какое-то затаённое предвкушение. Ин Хо, услышав его слова, тихо усмехнулся, а затем, наклонившись к самому уху Ги-Хуна, прошептал: – Не переживайте по этому поводу, просто доверьтесь мне. Его шёпот обжег кожу Ги-Хуна, словно прикосновением раскаленного железа. От этого шёпота по коже мужчины пробежали тысячи мурашек, дыхание стало ещё более учащённым, а сердце бешено заколотилось в груди. Он невольно прикусил губу, пытаясь сдержать свои эмоции. Ги-Хун, в свою очередь, почувствовал, как смущение сковывает его тело. Он не был готов к такому откровенному вниманию, не был готов к такой близости. Мужчина был одновременно и напуган, и возбужден, и смущен. Он не хотел, чтобы Ин Хо видел его смущения, поэтому он отвернулся и прикрыл лицо рукой, словно желая спрятаться от этого пронизывающего взгляда. — Ги-Хун, — Ин Хо заметил, как мужчина под ним отчаянно пытается закрыться, — не прячьте своё лицо. Я хочу видеть Вас. С этими словами 001 осторожно протянул руку, нежно обхватив подбородок Ги-Хуна. Его пальцы слегка касались кожи, вызывали трепет и тепло. Он аккуратно повернул лицо своего друга к себе, встречаясь с его глазами, полными замешательства. — Позвольте мне увидеть вас таким, какой Вы есть, — произнёс он, и его слова проникли в самое сердце Ги-Хуна, вызывая волнение. Ин Хо медленно задрал футболку 456, обнажая его торс. Его хищный взгляд скользил по коже, изучая каждый изгиб, каждую линию, запоминая каждую деталь этого тела. Его глаза горели огнем желания, и от этого взгляда Ги-Хун почувствовал, как по его телу пробегает дрожь, а сердце трепещет. 001 начал выцеловывать каждый сантиметр торса Ги-Хуна. Его губы были горячими и влажными, и они оставляли на коже мужчины легкие, трепетные поцелуи. Ин Хо не оставил без внимания ни одного сантиметра, его губы обследовали каждый изгиб, каждую впадину, каждый бугорок. Он целовал его грудь, его живот, его бока. Особое внимание Ин Хо уделял острым ключицам, аккуратно выцеловывая их. Ин Хо сжимал бока талии Ги-Хуна, желая притянуть его еще ближе. Его пальцы были теплыми, и казались то нежными, то властными, заставляя тело 456 то дрожать, то напрягаться. Ин Хо постепенно опускал свою влажную дорожку из поцелуев всё ниже и ниже, медленно, мучительно, наслаждаясь реакцией Ги-Хуна, упиваясь его желанием, которое всё больше проявлялось в каждом его вздохе, в каждом его движении. 456 в свою очередь, изо всех сил старался сдержать себя. Он максимально сильно сжимал себе рот, прикусывая щеку изнутри, чтобы из него не вырвалось ни единого стона. Он боялся нарушить тишину общежития, боялся, что он может разбудить кого-нибудь на соседних кроватях. Ин Хо резко сжал полувставший член через ткань белья, снова заглядывая в глаза. Хитро сощурился, наблюдая за тем, как Ги-Хун поджал губы, резко втягивая носом воздух. 456 не был до конца уверен, чего ему хотелось больше: смотреть вниз, не отводя глаза или же зажмуриться от глупого смущения. Принимать взвешенные решения он сейчас был просто не способен, поэтому выбрал нечто среднее. Мышцы бёдер Ги-Хуна рефлекторно напряглись, когда он почувствовал, как нижнее белье скользит вниз, оставляя его уязвимым и открытым. Кожу тут же обдал холодный и неприятный воздух. 001 словно не обращая внимания на напряжение мужчины под собой, медленно отбросил мешающий элемент одежды в сторону. Ин Хо замер на пару секунд, словно хищник, оценивающий свою добычу. Его взгляд стал таким пристальным, таким пронзительным, что Ги-Хун почувствовал, как от него кровь вновь приливает к щекам. 456 ощущал, как Ин Хо рассматривает открывшуюся ему картину слишком уж внимательно, словно запоминая каждую деталь, каждый изгиб, каждую тень. Ги-Хун видел, как загорелись его глаза, как на его лице появилась хищная улыбка. Ин Хо медленно и с трепетом обхватил прохладными пальцами уже полностью вставший и пылающий жаром член Ги-Хуна у самого основания. Это прикосновение было таким контрастным, что вызвало у 456 волну противоречивых ощущений. Он чувствовал, как его кожа покрывается мурашками, а сердце бешено колотится в груди, словно пойманная птица. Это ощущение уже не было таким неприятным. Ги-Хун изо всех сил старался сдержать подкравшийся к горлу стон. Он сжимал губы, прикусывая их изнутри. Мужчина чувствовал, как его тело напрягается, как мышцы сокращаются, как мозг отключается от реальности, подчиняясь этому первобытному влечению. Ин Хо медленно и неаккуратно коснулся языком ярко розовой головки члена, пробуя еë на вкус, чувствуя у себя на языке солоноватый привкус. 001 запоминал каждый изгиб, каждую капельку влаги. Он запоминал, как тело Ги-Хуна откликается на его прикосновения, как оно напрягается и трепещет от возбуждения. Ин Хо, приоткрыв рот пошире, опасно близко к тому, чтобы порвать уголки губ от напряжения. Его губы были влажными. Шершавым языком мужчина провёл по уздечке горячего члена Ги-Хуна. Наслаждаясь моментом, он тщательно изучал эту зону, пытаясь проверить, насколько она чувствительна. От этого его прикосновения стали еще более откровенными, еще более настойчивыми. И как только сверху он услышал сбитые, рваные выдохи Ги-Хуна, он заглотил горячий орган глубже. 456 чуть не поперхнулся стоном, который так настойчиво хотел вырваться из его груди. Он с трудом сглотнул, стараясь контролировать свой голос, стараясь сдержаться. Ин Хо задал ритмичный темп, его губы и язык двигались с такой настойчивостью, с такой уверенностью, словно они были созданы для этого. И с каждым толчком Ги-Хун чувствовал, как влажный язык задевает самые чувствительные места на его члене, вызывая целую бурю эмоций, целую симфонию желаний. Ин Хо словно потерял дыхание, вдыхая через раз. Его глаза были прикованы к лицу 456, и в этом тусклом свете они казались почти полностью черными, будто зрачки заполнили склеры полностью. Он словно погрузился в какое-то безумие, в некое состояние транса, и от этого его взгляд стал еще более пристальным, еще более голодным. 001 внимательно наблюдал за каждым изменением в поведении Ги-Хуна, за тем, как он закусывал щёку изнутри, когда влажная головка доставала до мягкого нёба. Он наслаждался каждым его движением, каждой гримасой, каждым вздохом. Наслаждался, когда он срывался и издавал тихие вздохи, когда головка скользила чуть дальше, проникая в чужое горло. Где-то совсем рядом послышался негромкий скрип кровати. Этот звук, обычно такой обыденный и такой знакомый, сейчас будто лезвие бритвы прошелся по нервам Ги-Хуна, заставив все его мышцы моментально напрячься, но на этот раз не от дикого возбуждения, а от животного страха. Он ощутил, как по его коже пробегают холодные и мерзкие мурашки, как его дыхание перехватывает, и как его сердце начинает биться так громко, что казалось, будто все спящие обитатели общежития слышат его учащенный пульс. Страх быть замеченным усиливался с каждым новым скрипом, с каждым новым шорохом, с каждым новым вздохом, доносящимся с соседних кроватей. Ги-Хун замер, словно завороженный, прислушиваясь к звукам ночи, словно пытаясь уловить их источник, словно пытаясь определить, насколько велика опасность, грозящая им. Его тело в моменте превратилось в один сплошной нерв, чувствительный к малейшему прикосновению, к малейшему движению, к малейшему звуку. Ги-Хун настолько был занят посторонними звуками, что вовсе перестал смотреть вниз, забыв на мгновение о том, что его тело все еще находится во власти Ин Хо. И это была роковая ошибка. Стоило ему отвлечься, стоило ему на мгновение потерять бдительность, как Ин Хо воспользовался его замешательством и заглотил орган максимально глубоко, настолько глубоко, насколько вообще позволяла его анатомия. В этот момент, 001 издал невнятный звук, какой-то глухой стон, плохо различимый на слух, но ощутимый на члене Ги-Хуна. 456 резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь удержать в себе стон, пытаясь заглушить тот крик, который так настойчиво рвался из его груди. Он жалобно промычал что-то нечленораздельное, какой-то тихий протест или, может, мольбу о пощаде, но его голос был таким слабым, таким невнятным, что он сам не мог его разобрать. И от этих диких ощущений, он сжал белоснежную простыню в руках, впиваясь в нее ногтями. Эта тонкая грань между относительно "безопасным" адреналином и реальными последствиями, возбуждала его до предела, до такой степени, что сдерживать себя становилось все сложнее, несмотря на продолжающуюся возню на соседних кроватях. Еще чуть-чуть, и Ги-Хун был готов кончить просто от того, насколько абсурдной была эта ситуация. Ин Хо не дал 456 этого сделать, не дал ему испытать это облегчение разрядки. Мужчина резко вытащил горячий орган из своего рта. Тонкая нить слюны протянулась от нежно-розовой головки к влажной нижней губе Ин Хо. Ги-Хун, словно вырвавшись из сна, хотел было спросить, почему Ин Хо так резко прекратил, почему лишил его этих чувственных ласк, но распахнув глаза, он увидел перед своими губами два пальца. Сначала он впал в ступор, его взгляд был растерян, он не понимал, чего от него хотят. Но после, когда Ин Хо положил свои пальцы на губы 456, слегка проталкивая их внутрь, он понял, что от него требуется. Губы Ги-Хуна, манящие и влажные от недавних ласк, медленно разомкнулись, втягивая в себя пальцы 001. Длинные пальцы Ин Хо, прохладные и сильные, толкнулись внутрь, исследуя каждый уголок его рта. Ги-Хун прикрыл глаза, отдаваясь во власть своих чувств, отдаваясь во власть Ин Хо. Мужчина начал посасывать пальцы, жадно и настойчиво, смачивая их своей горячей слюной. – Смотрите на меня, – прошептал Ин Хо. Его голос был хриплым и низким, словно бархат, и в нем чувствовалась власть, какая-то сила, которая заставляла Ги-Хуна повиноваться. 456 медленно открыл свои мокрые, возбужденные глаза и встретился взглядом с властным взглядом Ин Хо. Его зрачки были настолько расширены, что радужки почти не осталось места. Ин Хо упивался тем, как 456 старательно обсасывает его пальцы, не оставляя ни миллиметра без внимания. Ги-Хун чувствовал, как пальцы проникают глубже, как они надавливают на его язык вызывая целую бурю ощущений, целую гамму противоречивых эмоций. Ги-Хун от этого внезапного давления издал хриплый стон. Мужчина схватился своими пальцами за широкие плечи Ин Хо, сминая ткань его футболки в своих руках. Ин Хо через пару мгновений медленно вытаскивает свои пальцы, из плена горячих и влажных губ Ги-Хуна. 456 отпустил плечи Ин Хо и сдавленно прокашлялся. – Постарайтесь расслабиться, – прошептал Ин Хо. Его голос был мягким и бархатным, в нём звучала забота. Ин Хо втянул Ги-Хуна в мокрый поцелуй. Но на этот раз, он был другим, он был лишён той дикой страсти, грубости и резкости, которая характеризовала его предыдущие прикосновения. 001 словно извинялся за те неприятные ощущения, которые он доставил Ги-Хуну ранее, прося его прощения за свою напористость. Пока их губы были погружены в мокрый поцелуй, рука Ин Хо, медленно скользнула вниз, к заднему проходу Ги-Хуна. Он начал поглаживать его пальцами, лёгкими и трепетными движениями. 001 медленно толкнул один палец внутрь мужчины, а другой рукой продолжил поглаживать спину Ги-Хуна. Ги-Хун, не ожидая этого внезапного прикосновения, сдавленно промычал что-то нечленораздельное и прижался ближе к Ин Хо. Он ощущал, как его тело горит от желания, как его сердце бьется все быстрее и быстрее, как его дыхание становится более прерывистым. Ин Хо улыбнулся в поцелуе, наслаждаясь реакцией 456 на свои действия. Мягкие и горячие стенки Ги-Хуна мгновенно сжали палец Ин Хо. 001 почувствовал, как тело Ги-Хуна откликается на его прикосновения, как оно расслабляется и одновременно напрягается. Поняв, что мужчина привык к новым ощущениям, что он готов принять больше, 001 протолкнул второй палец, растягивая тугие стенки. От этого внезапного ощущения Ги-Хун разорвал поцелуй и отстранился, желая отдышаться, желая восстановить контроль над своим дыханием. Его грудь тяжело поднималась и быстро опускалась, будто он только что пробежал марафон. Открыв рот, он попытался поймать как можно больше воздуха, боясь задохнуться от нахлынувших на него эмоций, словно боясь потерять сознание от нахлынувшего на него желания. Ин Хо нежно целовал лицо Ги-Хуна, его губы скользили по его коже. Он медленно спускался к молочной шее, его дыхание горячим потоком обжигало кожу, вызывая трепет и мурашки. 001 оставлял лёгкие алые засосы. Его длинные пальцы постепенно ускорялись внутри Ги-Хуна, разжигая его чувства до самого предела. Отвлекая мужчину поцелуями, Ин Хо проник третьим пальцем в мужчину. Тугие стенки тут же отзывались на это резкой, тянущей болью. Ги-Хун зашипел. Он попытался отстраниться от этих ощущений, попытался слезть с пальцев, но не учёл одного. Не учёл того, что он находится в заведомо невыгодном положении, значительно уступая по силе Ён-Илю. 001 не дал ему отстраниться ни на миллиметр. Напротив, он проник пальцами по самые костяшки. Он то выходил, оставляя только половину фаланг, то резко толкал пальцы назад. Вдруг пальцы Ин Хо, только что терзавшие, ласкавшие и растягивавшие мужчину, резко пропали из влажной дырки. И от этого Ги-Хун почувствовал странное ощущение опустошения. Его тело, только что пылающее от жара и желания, словно замерзло от холода. Его кожа, лишённая тепла, покрылась мурашками, и он почувствовал себя таким открытым, таким уязвимым. Но не долго Ги-Хун был опустошённым. В следующее мгновение, мужчина, который так настойчиво терзал его тело, наконец-то тоже избавился от штанов и нижнего белья, обнажаясь. Ги-Хун невольно уставился на половой орган товарища. Его глаза словно приклеились к этому зрелищу. Возможно, так долго пялиться на чужое возбуждение некультурно, но мужчине было наплевать на это. Хотелось рассмотреть каждую деталь, запомнить, налюбоваться. А полюбоваться было чем… Крупный, толстый, увитый темными и плотными венами, длинный, с ярко-розовой головкой, с которой уже каплей стремится упасть естественная смазка, идеально ровный член. Даже лобок гладкий: либо идеально выбрит, либо в принципе ничего там не росло. Ги-Хун, совершенно не стесняясь, рассматривал чужой орган. — Вы уверены, что готовы? — отрывисто прошептал 001, обдавая своим горячим дыханием чужую кожу, вновь вызывая волну мурашек. — Да, я уверен, — ответил Ги-Хун, не отрывая взгляд от органа. Ги-Хуну не требовалось повторять дважды. Ин-Хо тут же смочил свою ладонь вязкой и горячей слюной, а после распределил по своему стволу. Слюна, конечно, так себе альтернатива смазке, но выбора особо не было. Приставив розовую головку ко входу Ги-Хуна, 001 начал медленно входить. Ин-Хо входил медленно и осторожно, боясь причинить боль, давая мужчине время привыкнуть. Ги-Хун едва не выкрикнул, когда почувствовал тянущую боль снизу. Стенки горячие и влажные, туго сжимали в себе инородное тело, стараясь снова привыкнуть к чувству наполненности. Он судорожно прикусил губу зубами, словно пытаясь заглушить крик, настойчиво пытавшийся вырваться из его груди. В этом отчаянном порыве он не рассчитал силу и случайно прикусил свою нижнюю губу. Тонкая струйка крови, алая и горячая, словно ручеек, тут же побежала по его подбородку. На глазах 456 выступили слёзы. Это были слёзы боли, страха и отчаяния, но в то же время слёзы желания и возбуждения. Он жаждал этого, даже понимая, что это причиняет ему боль. Заметив слёзы, Ин Хо уже хотел было прекратить то, что они начали, отступить и оставить Ги-Хуна в покое. Однако мужчина тихо просил, чтобы Ин Хо продолжал. Для 456 было жизненно необходимо прочувствовать все эти эмоции, всё это безумие, которое охватывало его от этой интимной близости. Сквозь боль, разрывающую его тело, сквозь тихий скулеж, который так настойчиво рвался из его груди, Ги-Хун почувствовал, как Ин Хо резко двинулся вперед, желая преодолеть последнюю преграду, желая завладеть им полностью. Он насаживался глубже, пока, наконец, не вошел до конца, оставив Ги-Хуна на грани между удовольствием и болью, между реальностью и безумием. Из полных страсти глаз Ги-Хуна слёзы ручьями хлынули по щекам, горящим от возбуждения. Его ногти, короткие и ухоженные, царапали оголенную спину Ин Хо, оставляя неприятные следы на коже 001, но Ин Хо терпел. Он терпел все эти болезненные царапины, потому что понимал, как Ги-Хуну сейчас больно. Ин Хо медленно протянул руку к чужой голове. Его пальцы трепетно коснулись растрепавшихся волос, и он начал нежно гладить их, желая утешить его, желая успокоить его волнение, желая отвлечь его от боли. — Ги-Хун, Вы большой молодец, – прошептал Ин Хо. Его дыхание горячим потоком обдало лицо 456, а слова были наполнены нежностью. От происходящего щёки Ги-Хуна покрылись багрянцем. Дав Ги-Хуну время привыкнуть к новым ощущениям, Ин Хо, не в силах больше сдерживаться, сделал резкий толчок. Он давил на все внутренности разом, его член упирался прямо в нужную точку, мягко растягивая узкие стенки, которые так не привыкли к такому напору, к такому вторжению, к такому чувственному плену. Ги-Хун едва не вскрикнул от этого резкого толчка, но его крик застрял в горле немым стоном. Он открыл рот, ловя воздух, пытаясь сдержать свои чувства, его ногти продолжали царапать чужую спину, оставляя на ней бордовые следы. 456 кусался, шипел, тихо матерился под нос, пытаясь справиться с этой бурей эмоций. После очередного резкого толчка с губ Ги-Хуна вылетел тихий, еле слышный стон. Стон не боли, а наслаждения. Ин Хо, услышав это, робко приблизился к лицу мужчины, поцеловав того сначала в лоб, а потом в щёку, в уголок губ, словно благодаря его за терпение, словно желая наградить. 001 начал постепенно наращивать темп. Он словно нашёл тот ритм, который подходил им обоим. Тот ритм, который позволял им наслаждаться друг другом, не боясь быть разоблачёнными. Но темп ускорялся, толчки становились всё грубее и быстрее. Ги-Хун чувствовал, как кровать под ними ходит ходуном, а на его животе, то и дело, проскакивает небольшой бугорок. На губах почувствовался лёгкий привкус адреналина. Совсем утопая в приятных ощущениях и теряя связь с реальностью, Ин Хо схватился за чужое горло. Его пальцы несильно сжимали нежную кожу. Мужчина увидел, как Ги-Хун растекается под ним, показывая свое истинное лицо. Он видел его вспотевшие виски, его чёлку набекрень, его затуманенные карие глаза, полные желания и отдачи, его часто-часто вздымающуюся грудную клетку. Вбиваясь в это мягкое, податливое тело, Ин Хо был полностью удовлетворён. Он любовался своими засосами, своими укусами, оставленными на этом прекрасном мужчине. Когда еще ему мог бы перепасть такой шанс? Ги-Хун полностью растворился в чувствах. Его тело изгибалось под напором, его коленки разъезжались в стороны с каждым толчком. Ин Хо, желая довести его до предела, сильнее сжал его горло, чувствуя, как мужчина весь трясётся от удовольствия. 456 всхлипнул негромко себе в кулак, пытаясь сдержать свои чувства. Его глаза закатились, он почти терял сознание от того, насколько ему хорошо, от того, насколько его тело жаждет этого, от того, насколько он близок к пику. Ин Хо на мгновение ослабил хватку крепких пальцев на шее, давая мужчине вдохнуть немного воздуха и время прийти в себя. Затем, после короткой передышки, его пальцы снова сомкнулись кольцом на покрасневшем горле. Ему нравился этот вид, этот открытый и соблазнительный ракурс. Ему нравилось видеть, как его длинный орган исчезает во влажной смазанной дырке товарища, как он полностью проникает в него, сливаясь с ним в одно целое. Ему нравилось, как этот мужчина сдавленно стонет, как Ги-Хун то прикусывает губы, то закрывает себе рукой рот, пытаясь сдержать свои чувства, отчаянно пытаясь заглушить эти стоны, которые так стремительно рвутся из его груди. Ин Хо видел, как пальцы 456 крепко сжимают и без того мятую простыню, как его чуть приоткрытый рот ловит воздух, и как кончики пальцев его ног подрагивают. Спустя пару толчков мужчины одновременно кончили. Ин Хо кончил в обмякшее тело друга, его семя горячей струей хлынуло внутрь, наполняя его, а Ги-Хун кончил на живот, липким пятном пачкая обоих. Ин Хо не мог насытиться этим моментом, не мог устоять перед желанием снова прикоснуться к горячей коже Ги-Хуна. Его будто прикованный взгляд скользил по запыхавшемуся лицу мужчины. Он медленно наклонился и грубо, почти жадно, впился в губы Ги-Хуна. Этот поцелуй вышел резким и жадным. В это же время его пальцы нежно прошлись по взъерошенным и мокрым волосам 456. Они скользили по его шелковистым прядям, которые прилипали к его лицу, делая его ещё более прекрасным, ещё более желанным. Его пальцы медленно скользнули с волос на уголки глаз Ги-Хуна, туда, где ещё блестели мелкие слезинки, словно капельки росы на утреннем цветке, с трепетной заботой вытирая их. Отстранившись от поцелуя, Ин Хо вновь вернул своё внимание на шею 456, словно он был одержим этим местом, словно он не мог насытиться его вкусом, его запахом. Его губы, влажные и горячие, снова коснулись кожи Ги-Хуна, оставляя на ней ещё пару крупных, влажных засосов, ставя на нем своё клеймо, словно отмечая его как свою собственность. Мужчина не оставил без внимания и ключицы Ги-Хуна, оставляя на них легкие, обжигающие прикосновения, вызывающие дрожь по всему телу 456. Мужчина упивался тем, как Ги-Хун остро реагирует на его прикосновения, как его тело трепещет, как его кожа покрывается мурашками, как его дыхание становится прерывистым, как его сердце бьётся все быстрее и быстрее. Только после этого, потеряв все силы, выдохнув всё напряжение, Ин Хо рухнул рядом с Ги-Хуном на мятую постель. Их тела, влажные и горячие, соприкоснулись. Было сложно осознавать, что только что произошло. Все эти эмоции, все эти ощущения, все эти чувства, словно смешались в один безумный коктейль, и, возможно, сейчас и не нужно было ничего осознавать. Нужно было просто отдаться моменту, просто насладиться этой тишиной, этой близостью, этой нежностью. Когда Ин Хо начал проваливаться в сон, его тело расслабилось, а разум отпустил все тревоги и страхи, у себя на груди он почувствовал что-то тяжелое, тёплое и мягкое. Приоткрыв глаза, сквозь пелену сна, он обнаружил, что это Ги-Хун, словно кот, ласковый и нежный, обвил его тело. Ин Хо, недолго думая, приобнял Ги-Хуна, прижимая его ближе к себе. — Спасибо, — вдруг прошептал Ги-хун, утыкаясь носом в грудь Ин Хо, — спасибо, что остался.