овечки

глаза закрыты. закрыты. темнота, только гудение поезда слышно и затихающие толчки колес об рельса туда-сюда. но откуда же взяться поезду, что за бред? он что, на перроне? но почему тогда глаза закрыты? надо срочно.. – максим, стоим, надо стоять – и под руку хватают, сжимают ниже локтя. глаза приоткрываются и с затуманенным зрением появляется и слух. становится ярко: он стоит под фонарем. становится шумно: действительно поезд ушел и прибыл новый, из которого люди выходят. получается, он чуть не навернулся с платформы? забавен был бы конец самого популярного блоггера снг. ставьте лайки, пишите комментарии.  – чего? какие комментарии? – удивляется ян – любезные – бубнит максим в ответ. на перроне ветрено, не мудрено, ведь конец октября.  – он точно кончается? – вопрошает макс  – что?  – октябрь точно кончается?  – шеснадцатое макс, у тебя температура или все-таки к мозгоправу пора?  максим не отвечает. а у октября уже половина прошла, конечно же будет холодно. максим пытается вспомнить во что одет: перемещается с ноги на ногу – кроссовки. ветер подлезает под джинсы на голую щиколотку. изящно, даже длинные носки не умудрился напялить. что еще на тебе голое?  – насть, ну это пиздец. – жалуется куда-то в сторону ян. максима подхватывают под другой локоть и дружно несут в вагон. ***  глаза открыты. открыты. но все равно темнота, только в ушами толчками стучит. опять, чтоль, поезд?  жарко и холодно одновременно. затылок мокрый, губы сухие. максим залазит под одеяло полностью, только одеяло тянут вниз и он вцепляется во что-то пушистое и кудрявое. кто это вообще? овечка? да какая овечка в ржд?  кто-то над ухом что-то шепчет, а после стеклянный стакан прикасается к губам. – выпей, у тебя опять температура поднялась. – теплая кружка замирает в руках у максима и кожу греет. он отпивает чуть-чуть, приторный вкус малины ощущается только догадками. – тут еще одеяло – второе поверх первого теплым слоем ложиться.  в сон клонит с разбега и максим проваливается в него, как в теплые объятия нижней полки купе. только руки у этих объятий теплые, почти что нежные. разве максим в таких бывал? может, это просто снится. ему часто снится бред в последнее время. может и это — всего-лишь подоплека или какое-то привидение, забежавшее в купе? ***  что там глаза?  максим их чешет, пытаясь пыль из под век достать.  – ну, перестань – кисти рук перехватывают и обратно кладут на матрас – красные ведь будут.  меж пальцев скользят кудряшки, опять овечка.  – что за овечки у тебя? – вопрошает голос. максим сам не знает точно, о каких овечках говорит. но они пушистые и мягкие, только кончики завитушек слегка остры. максим вроде чувствует ответ, но поймать его от слабости не может. только слово остается на его губах. а имеет ли значение слово, если оно одно-одинешенькое? если это имя, то конечно, да. взять хотя бы настю. настюшка. анастасия. первая буква а — это красиво. имя сбежало из диснейевского мультика, там, где двое попутчиков также встретились в поезде. забавно, пожалуй. но максим с настей ведь еще до поезда знаком, так что принцессой она останется всегда. максим чувствует, как чужая рука поправляет пряди со лба и проходится по его скуле. опять захотелось спать.  – лучше бы ты молчал – советуют куда-то в шею. под голос клонит в сон обратно и он засыпает фактически. только одну руку в шерсти овечки оставляет, а другой хватается за лапку. кто же эта овечка? точно же будет имя. на вряд ли это настя. максим засыпает и ему что-то сниться.  ***  бальный зал пуст, только выкройка золота отсвечивает на пол и словно подсматривает за ними: максим хватает руку насти, кладет её на плечо, а сам придерживает подругу за талию. шаг по квадрату вскоре становится танцем. раз-два-три. она смотрит на него своими большими глазами и улыбается так, что появляются ямочки. настя красивая, как принцесса.  неожиданно, с потолка падает бриллиантовая люстра и разносится грохотом своими осколками. настя и макс друг от друга отпрыгивают.  из стен выходят гнилые призраки, с еще живыми порезами и мерзкими стонами.  – беги, насть, беги – приказывает макс и сам хватает подругу за руку. они выбегают в длинный коридор, стены у которого сжимаются-сжимаются.  – насть.. – максим вникает в верную гибель свою, но настя не позволяет понять всю печаль, хватает его за рубашку и впечатывается губами в его. они целуются связно, словно практиковались несколько сотен раз. вряд ли они уйдут отсюда живыми, но максим от этой мысли улыбается широко-широко. почему я не сделал этого раньше? и себе и насте повторяет максим. призраки касаются их, но настины руки на ребрах перепутать ни с чем нельзя. потом максим еще раз целует настю.  *** глаза насти закрыты.  закрыты.  а щека у нее смята. девушка хмуриться во сне. максим впадает в ступор, за последним сутки он впервые анализирует. настя. в одной койке с ним. да еще и так неудобно — ладонь под шеей максима. поезд стучит размеренно и ровно, а дымка в голове рассеялась, зрение прояснилось, ни кости, ни мысли больше не кажутся вязким желе и даже температура под утро словно бы спала до заботливых тридцать семь, которые максим всегда переносил незаметно и стойко. сколько же тогда стукнуло ночью, раз такой бред снился?  почему она вообще лежит с ним, зная её тараканы в голове по поводу болезней. может, от страха померла? но нет, от нее веет теплом и она дышит. а последняя причина доказательства жизни очень проста — настя смотрит на него. вот прямо сейчас.  – опять призраки? – спрашивает ни с того ни с сего настя – какие призраки? – хлопает ресницами макс.  – ночью ты говорил, что здесь призраки  – тебе приснилось, может? – предполагает парень.  – я что, заснула? – как дуреха спрашивает настя.  – выглядишь сонно –  и смотрят друг на друга, прикасаясь пятками. выглядит, будто они постоянно так просыпаются вместе и болтают о снах во время горячки. – призраки были до этого – дополняет настя.  – не было никаких призраков – настаивает максим.  – я тебе сейчас въебу, тарасенко – я почти уверен, что для этого у тебя затекла рука. – настя бормочет, что втащит левой, но вытаскивает руку из под шеи макса, вздыхает, скрипит. она спрыгивает с койки и взятую воду с рюкзака протягивает другу  – тебе точно лучше? – внимательно смотрит настя  – что же я такого творил, раз ты так беспокоишься?  – ну.. – тянет настя – ты был немного не в себе. болтал.  – о чем? – напугано спрашивает макс.  – о всяком. что же такого наговорил тарасенко, раз настя смущено притупляет глаза в пол и кусает кожицу губ?  – слушай, если я ляпнул что..  – ничего ты не ляпал. я просто беспокоилась, что ты болтал, а не спал. но я хотя бы знала, что ты жив, раз бурчишь  – ты всю ночь чтоли тут.. лежала? – максим тоже начинает смущаться. щеки наливаются краской.  – вроде того – пожимает плечами девушка – одного тебя нельзя было оставлять – она смотрит внимательно – температура до сорока поднималась, мне кажется. ты правда ничего не помнишь?  – вообще нет – отвечает максим и прикидывает что-то у себя в голове – удивился, когда понял что в поезде. и ты еще рядом. так что я болтал?  – да забей – настя махнула рукой – говорил, что мое имя похоже на принцессу – на принцессу? – взлетают брови парня  – да, как в диснеевском мультике. это ладно, потом началось про призраков. ты говорил мне, чтобы я бежала. я пересралась от твоего напуганного голоса. – я вспомнил про сон – зажигается макс, но тут же бледнеет. – мы танцевали, а потом на нас напали призраки. мы побежали на гибель и ты меня отвлекла.  – чем же? – настя старается не показывать то, что все знает, раз уж слышала.  – ты меня поцеловала  – я тебя поцеловала?! – такой вот сон – пожимает плечами он  – а ты что сделал?  – во сне?  – да – настя присаживается обратно к нему на койку.  – тебе честно сказать? – подруга кивает – поцеловал в ответ  – интересный сон. знаешь, я ведь в меде училась. там целый блок посвещенный этому был – настя ложиться на его грудь, ухом к сердцу — тук-тук-тук-тук помноженное на сорок раз. – твои сны — то, что думает подсознание. то, чего ты мыслями не осознаешь – она пальчиками вырисовывает неизвестный рисунок не его толстовке.  они молчат еще пару минут.  – я понял, о какой овечке я говорил – и просовывает пальцы в ее кудряшки. вот она — шерстка черной овечки. – максим  – а? – отзывается парень. настя переворачивается на живот, так, чтобы нос к носу. – глаза закрыты? – спрашивает настя. – закрыты.  они сталкиваются губами и зубы их друг от друга стукаются. мятежно, сладко, по-сонному.  настя, кажется, через два дня заболеет тоже. и будет лечится дома у макса, в одной постели, считать овечек вместе.