Первые, но проигравшие

Энн Ширли-Катберт всегда хотела быть первой. Это стремление было у неё в крови так же, как и любовь к чтению, умение видеть прекрасное в мелочах и глубокая эмпатия ко всему существующему. Впервые попав в школу, тринадцатилетняя девочка выделила себе главную цель – догнать всех в учёбе, наверстать упущенное количество знаний. А когда на Родину вернулся несносный Гилберт Блайт, стремление добиться своего нарастало с каждым днём. Как и злость на этого глупого, по мнению Энн, мальчика: да как он только посмел так оскорбить её? И как только Руби Гиллис смогла влюбиться в такого грубияна? Впрочем, Ширли-Катберт зареклась даже не думать об этом надоедливом однокласснике, который каждый день так и пытался поймать её взгляд и улыбку. И зачем только он это делает? Конкуренция – главный двигатель прогресса. Но с уездом Гилберта Блайта из Эйвонли этот двигатель замер, оставив после своей усердной работы только шум в ушах и странную пустоту внутри. С удивлением для себя, Энн обнаружила, что школьная рутина без несносного паренька стала всё больше и больше надоедать. Победы в словесных поединках, высокие оценки, – всё это с каждым разом приедалось ещё сильнее, чем в прошлый. Конечно, девочка не переставала усердно работать, но особая перчинка пропала вместе с красивыми чёрными кудряшками. В Энн кипели печаль и гнев: было жаль Гилберта, потерявшего столь близкого человека, но где-то бурлела злость – почему он просто так сдался? Как он мог бросить её мучаться одну с мистером Филлипсом и Билли Эндоюсом? Но в конце концов, прежде чем потерять Блайта на долгие восемь месяцев, Энн удалось поговорить, извиниться и остаться с ним друзьями. Этот факт успокаивал Ширли-Катберт: она хотя бы сделала то, что должна была, и её неспокойная детская душа не будет мучаться от несказанного извинения. После возвращения младшего Блайта домой всё встало на свои места (лишь рыжие косы больше не метались из стороны в сторону, а профиль Ширли-Катберт начал приобретать более взрослые черты, что заставляло юношу ещё дольше смотреть на Морковку). Энн и Гилберт всё так же занимали главные позиции лучших учеников Эйвонли: юноша быстро догнал программу, что, признаться, даже немного радовало девочку, ведь ей не нравилась перспектива быть без конкуренции опять, даже когда главный соперник был на соседней парте. К счастью, гибкий ум парнишки не подвёл, и вскоре на уроках английского класс снова делился на две команды, каждая из которых скандировала имя своего лучшего бойца, хлопая в ладоши при каждом верно сказанном по буквам слове. Появление мисс Мюриель Стейси на замену мистеру Филлипсу дало возможность Блайту быстрее, чем положено, подготовиться к медицинскому колледжу, что вызвало бурную реакцию у Энн. Что, снова остаться без друга, который двигал её дальше? Остаться без ночных повторений ненавистной геометрии, дабы опередить Гилберта? Желание быть первой подвело девочку: она чуть ли не лишилась товарища и хорошего отношения обожаемой преподавательницы. Ширли-Катберт впервые осознала необходимость умения вовремя остановиться и не гнаться вперёд паровоза. Нет, конечно, соревнование ярких веснушек и янтарных глаз всё так же осталось, но теперь было подкреплено взаимопониманием и дружбой двух семей. Подготовка к вступительным экзаменам – финишная прямая школьного марафона. На смену безбашенному детскому пылу и озорству пришла юношеская осознанность и осторожность. Но даже в таких условиях Энн и Гилберт не переставали подталкивать друг друга вперёд своими взаимными успехами. Но теперь шутки друг над другом с каждым разом становились всё мягче, порой неосознанно перетекая в совсем лёгкий флирт, оставлявший после себя едва заметный румянец и приятное ощущение в животе. Девушка чувствовала – между Блайтовскими и её переглядками определённо есть что-то более глубокое, нежели детское соперничество. Что-то более нежное и интересное. Десятки прочитанных романов не помогли разобраться с эмоциями Ширли-Катберт, постоянно намекая своими сюжетами на что-то очень сильное и порой даже жутковатое – любовь. Но как же так? Разве эти надоедливые веснушки, лишняя болтливость и странные медные косы смогли стать предметом мечтаний этих прекрасных янтарных глаз и чудесных мягких чёрных кудрей? Это определённо ошибка! Конечно, Энн просто провалилась в один из своих волшебных снов, как же иначе? Но очередной поцелуй мягких губ, лёгкое поглаживание щеки и эти действительно волшебные слова окончательно пробуждают девушку из надуманной неправильной реальности, где нет места их любви. Когда отношения Блайта и Ширли-Катберт вышли на новый уровень, Энн всё так же думала, что будет первее: что это она будет писать самые романтичные письма, наполненные глубокой любовью и нежностью; именно она будет каждую минуту мечтать о следующей встрече и медленно, но верно, копить деньги на поездку в Торонто. Всё это девушка действительно выполняла, но уже вовсе не из желания победить Гилберта: ей просто хотелось сполна отдать те приятные эмоции, которые были для неё табу из-за глупых детских предубеждений; она желала просто любить и быть любимой. Но каждый понедельник около её двери оказывался прекрасный букет полевых цветов, заполнявших своим ароматом весь пансион. С каждым письмом Гилберт клялся в бессмертной любви и на полях рисовал милых зверушек. На Рождество он подарил ей эксклюзивное издание "Джейн Эйр", в некоторые страницы которого были спрятаны маленькие записки, так и не повешенные юношей на школьную доску. Блайт учился дополнительно, дабы выпросить неделю на поездку к рыжей болтушке. Парнишка тайком пробрался в её комнату и они всю ночь обсуждали всё то, о чём не успели поговорить в прошлые разы. Тогда Энн Ширли-Катберт поняла: она впервые проиграла этому несносному, но такому любимому Гилберту Блайту. Она впервые позволила ему быть впереди. Но этот проигрыш с каждым днём приносил в добрую душу девушки огромное количество счастья и любви, так что она была даже не против. Порой ей даже казалось, что она делает мало для любимого мужчины, что она недостаточно хороша, что она недостойна... Но с каждым разом, когда Гилберт слышал от неё эти душераздирающие мысли, он обнимал её крепче и целовал нежнее. Он признавался, что проиграл ей ещё тогда, в их первый день, когда она ударила его дощечкой. С каждым его обещанием защитить от всех драконов, Энн смеялась сквозь слёзы, с трепетом понимая, что он действительно запомнил тот день. Что он не врёт. Что они оба проиграли друг другу.