Холодный ужин.

      Энджелу казалось, что это никогда не кончится. Вечные страдания преследовали его при жизни, а теперь — и после неё. Но об этом ещё рано говорить: впереди нас ждёт небольшая предыстория нашего главного героя.

***

      Наверное, кто‑то мог бы сказать: «Жаль, что он погиб. За оставшееся время он мог бы столько увидеть и столько сделать. У него наверняка были планы, мечты и цели — теперь они никогда не сбудутся». — Они окажутся правы. Я мог бы всё изменить, но всё просрал; смысл жизни я потерял еще ребёнком. Я не хочу вызывать у вас жалость к моей личности, ведь полностью осознаю все свои ошибки. Не будь я мной, всё сложилось бы иначе.       Можно начать с моего рождения, чтобы разложить всё по полочкам. Я родился в семье, где творился полный трешняк: то деньги появлялись — сразу много, то исчезали разом, а мы катались на американских горках: от богатства к нищете. Помню, как мы с сестрой набирали кучу вещей в магазинах — родители разрешали — а потом продавали их, когда доход семьи падал. И при этом получали от отца пиздюлей, потому что «потратили все деньги». Зачем было разрешать, если потом можно было заработать синяк под глазом за эту же «ошибку»? Я никогда не понимал его, а он меня. Он постоянно орал, разносил мою комнату, швырял вещи, хватал любой шнур или вытянутый предмет и бил, бил, бил и бил. Меня это так достало. Каждый раз перехватывает дыхание, когда вспоминаю всё это. И тот день.       В тот день он жестоко избил Молли. Я сам не помню, как пистолет оказался у меня в руках — всё как в тумане. Помню, сжавшуюся в маленький комочек и громко рыдающую, Молли в углу. Помню как он поднимал свою руку с ремнём, готовясь к очередному удару по ее искрасневшимся от ран рукам, которые она выставляла перед собой. Помню пистолет в тумбочке. Помню её крик и ещё более громкие рыдания. Помню тупой звук упавшего на пол тела. Помню свои кровавые руки, смешавшиеся со слезами, а так-же Молли, прокричавшую «Монстр» перед тем как убежать от меня подальше. Помню, как схватил рюкзак, деньги из сейфа и наркотики, лежавшие там же. Помню, как постоянно падал в грязь под проливным дождём, как гремел гром и дул пронизывающий ветер. Я бежал, перебегая из деревень в города и обратно. Пока не наступил день X.

***

      После побега я ежедневно накуривался где‑нибудь в барах или в обшарпанных квартирах. В эти моменты мне не мерещились кровавые лужи, не звучали ужасающие крики, закладывающие уши, а самое главное, не вспоминалось, как Молли в страхе убегала от меня, забыв моё имя и мой номер навсегда. Я не чувствовал этой раздирающей до самой плоти, до самых костей, до самого сердца, боли. Я слышал тишину. Мне было тепло и смешно. Никто не бил меня, только ласково гладила по голове огромная женщина с косой. Мне было хорошо.       В один из таких приятных дней меня споили чем‑то сладким и сильно манящим в сон. Я уже собирался снюхать последнюю дорожку в эту ночь, но ко мне подсел очень притягательный мужчина. Кроме этого я почти ничего о нём не помню — ни лица, ни возраста. Запомнились только его крепкие, но одновременно нежные руки. Он предложил мне напиток и прогулку по ночному городу с его друзьями — я согласился. После напитка не было ни прогулки, ни друзей. Моё тело обмякло; я еле мог что-то произнести. Иногда я открывал глаза. Сначала он выволок меня из бара и грубо кинул на заднее сиденье машины, сам сёл за руль. Еще позже - выходим. Я уже было проснулся, но ощущал чуть горький вкус у себя во рту. Он засунул в мой рот свой язык и какую-то таблетку. Когда он закочил, я повернул голову, что-бы убедиться где нахожусь. Я лежал на мягкой постели, что-то играло на телевизоре без звука, но я не понимал что именно, все плыло. Видимо я находился в каком-то мотеле. Я не мог сопротивляться парню, ноги и руки уже были совсем ватными, я ощущал слабость в теле.       Помню его ладони, они так прижимали меня к себе, как будто хотели сломать меня как хрупкую игрушку. В целом, ей и оказался. Я закрыл глаза, вроде, на секунду — крепкий парень уже лежал на мне полностью голым. Впрочем, я не отличался от него количеством одежды. Он вставил. Мне было ужасно противно. Даже не от него, он пах приятно, выглядел так же; мне было противно от себя: я чувствовал себя приятно, но так грязно и стыдно. Я ревел, а он вытирал мои слёзы, усиливая свои толчки.       За всю ночь я несколько раз восстанавливал свой разум, но он снова мутнел в диком разврате. Не помню как, но уже сам оказался на парне. Его нежные руки скользили по моему телу, как и я скользил своими бедрами на нём. Вот что я ненавижу в той ночи: меня насиловали, а я оказался подзаборной шлюхой.       В какой-то момент он приподнялся и обнял моё тело. Его толчки ускорились, но несмотря на это, мой взгляд наконец мог фокусироваться на вещах. И в этот момент он пал на горящий телевизор, в котором всё это время проигрывался новостной канал, хоть и без звука. Я увидел своего мёртвого отца. Я увидел имя женщины — моей матери. В ту ночь ей вынесли смертный приговор за убийство. А я безостановочно стонал пока его дыхание ускорялось в диком темпе. Он кончил и открыл новый презерватив. Я страстно целовал его, пока с моих щек стекали крупные капли слёз. Вся эта дикость длилась ещё долго, но, кроме бесконечных стонов, в моей голове ничего больше не отложилось.

***

      На утро я проснулся один. На тумбе рядом с кроватью лежали деньги и записка: "Спасибо за ночь, шалава". Я в очередной раз разревелся. Эффект наркотика исчез, а чувство мерзости от себя никуда не пропало, а съедало изнутри ещё сильнее, чем раньше.       Этим же днём, но ночью, я умер. Не осилил новую дозу в шприце. Передоз на унитазе в очередном дешёвом баре. Я сам себя довёл до этого, сам был виноват. Мне становилось всё хуже, телефон прожужжал от уведомления и выпал из рук. Помню лишь это. Скорее всего, тогда я ударился головой об стену, разбив при этом ещё и голову. Хотя с ней или без неё —положение дел уже нельзя было исправить.       Я не знаю, что случилось с Молли и с Арахниссом, когда все их «близкие» умерли. Но верю, что Молли вытащила бы их из дерьма, несмотря ни на что. Теперь, по крайней мере, они обретут покой без родителей‑тиранов, наркоманов и барыг. А на Арахнисса мне, честно говоря, наплевать — он точно был бы наследником, во всех смыслах, семейного бизнеса, ведь был любимчиком родителей, старшим сыном; он так-же не скрывал, что ненавидит меня всей душой. Как и я его. А Молли… Мне её очень жаль. Надеюсь, после смерти она станет ангелом-хранителем, который защитит таких, как она, таких, как мы. Молли, можешь ненавидеть меня, но я всегда буду любить тебя, даже после своей смерти.

***

«Непрочитанное уведомление»(1)

      Энтони, это пишу я — Молли, с нового номера. Мы можем поговорить? Я не хотела, чтобы все так произошло.

«Непрочитанное уведомление»(2)

      Прости. Я знаю, что ты хотел помочь.

«Непрочитанное уведомление»(3)

      Я пойму, если ты не захочешь отвечать, но пожалуйста, дай знать, что ты в порядке.

«Непрочитанное уведомление»(4)

      ТОНИ, все хорошо??... ответить, срочно.!!