I can't eat

Илья устало волочил ноги по обломкам асфальта. Затянутое тучами небо грозилось вот-вот осыпаться тяжёлым ливнем на землю, запах стоял соответствующий, но почему-то оно оставалось неподвижным уже который час. От одинаковых панелек, маячивших сплошным полотном перед глазами, тянуло блевать. Увы, времени для этого никак не находилось, были дела поважнее. С чёрного пакета, который он тянул из последних сил, капало что-то мерзкое, о чём Илья предпочёл не задумываться. Последнее задание на сегодня — и он вернётся в свой уютный пыльный клоповник, где ближайшие пару дней сможет пребывать в комфортном одиночестве. Хотя… возможно, оставлять Даню одного на несколько дней больше не стоит. В прошлый раз он был какой-то особенно возбуждённый, а испытывать это снова Илья желанием не горел. Чёрт. Данины аппетиты росли с каждым днём и утолять их становилось всё сложнее и изнуряюще. Или это поздняя осень просто высасывала из него оставшиеся силы? Проходя мимо знакомого забора, Илья невольно провёл рукой по ржавой сетке — к нему моментально прилип грязный металлический запах. Кровь, к слову, пахнет почти так же, только, может, чуть чище. От невольного сравнения парень напрягся. Крови в его жизни было уже более, чем достаточно. Дойдя до гаражного массива, он вытащил тяжёлую связку ключей из кармана и прошёл в самый конец. Замок немного клинило, его давно пора было смазать, но Илья то забывал, то ленился, всё равно опасаясь, что однажды двери гаража его просто не впустят, и он останется стоять, как придурок, с пакетом мяса посреди чужого спального района. К счастью, сегодня судьба была к нему благосклонна (или он просто хотел так думать), и замок поддался с относительной лёгкостью. Внутри, как всегда, кроме пустых полок, поеденного блохами ковра и одинокой издыхающей лампочки, ничего не наблюдалось. Илья откинул ковёр двумя пальцами, морщась от отвращения, и открыл очередной замок. Подвальная дверь была деревянной, естественно, уже сгнивающей от сырости. Стоило ей распахнуться, как в нос тут же ударил запах плесени. Или это от пакета?.. На свежее мясо-то денег нет, приходится воровать с мусорки за рынком. Но Данька не жалуется. Ему нечем. Спустившись в темноту, Илья с размаху кинул пакет вглубь подвала. Наконец-то. Теперь Даня поест, а он сможет считать себя свободным хотя бы на это недолгое время. Только вот… почему так тихо? Где привычный шелест полиэтилена, чавканье, звуки разрывающейся плоти? Быть не может, чтобы Даня не проголодался: с последней кормёжки прошла почти неделя. — Дань?.. Ты тут? Я еды принёс, — робко спросил Илья, и его голос безвозвратно утонул в зияющей пустоте. Внезапно раздался короткий грохот, а ступеньки позади погрузились во мрак. Это захлопнулась дверь подвала. И хотя запиралась она снаружи, а единственный ключ был у него в кармане, Илья застыл на месте, как вкопанный. Где Даня? Что происходит? Это противное место поглощает его с каждой секундой, а тишина лишь добивает и так надломленную психику. — Даня? Теперь он отчётливо слышит его. Дыхание. Даня дышит ему почти в самое ухо. Тяжёлый вдох. За ним влажный выдох. Господи, если ты есть, спаси его грешную душу. Пронзающий взгляд ощущается до ужаса чётко. Так же чётко, как стучит сейчас его несчастное сердце. Как бешено бьётся пульс в хрупких венах. Илья медленно поворачивает голову. В подвале нет ни одного источника освещения, даже свет из гаражной лампочки никогда не касался этих стен, но Илья всё видит. Илья видит его глаза. Эти огромные, неестественно круглые, отвратительные глазища. Они действительно так странно выглядят или это его сознание так играется, в отместку за то, что он натворил? Впрочем, не важно. Сейчас Даня дышит за них двоих. Не в силах оторваться от своего главного страха, Илья чувствует, как его руки касается что-то холодное и скользкое. По коже пробегает целая колония муравьёв. Он больше не в состоянии отличить мурашки от настоящих насекомых. Тёплое мокрое пятно стремительно расплывается по штанам, резко контрастируя с нулевой температурой подвала. Для стыда не остаётся места. Есть только страх. Страх и Даня. Он его не отпустит, ведь так?..

      НА, ЖРИ!

Илья физически не мог моргать, но реальность всё равно ускользнула, деформируясь у него на глазах. Суровый крик вытащил его из привычного оцепенения. Даня принёс еды. Здоровенный кусок мяса неизвестного происхождения валялся рядом с Ильёй, такой же отвратительный, как и он сам. Несмотря на невыносимый, по-настоящему животный голод, касаться трапезы он не спешил. Конечности всё равно почти не ощущались, и каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Главное, что Даня был здесь. Он не забыл про него, он пришёл, он позаботился о нём. Но почему ты так быстро уходишь? Не уходи не надо даня дан е чка

д       а       н       я

ос       тань ся с      о м ной

п       ож ал уйста

мн е так       один       око

т      ак       ст раш н о

не б росай мен      я

ч то м       не       сд ела       ть

чт обы т ы       ост а       лся

? ?¿ ?¿¿ ?

д       аня       яя       яяя       я

я       л ю б л ю       т е б я

Как бы Илья не старался издать хоть что-то членораздельное, получались лишь беспомощные жалкие мычания, с каждой ступенькой становившиеся всё громче и отчаяннее. Но Даня даже не обернулся. Он не хочет проводить время с таким чудовищем. Его можно понять. Но это… так жестоко. Так жестоко!!! Как только дверь закрывается, забирая последние лучики блеклого света, Илья заполняет собой весь подвал. Он чувствует каждую стенку, пол, потолок, каждый поросший плесенью кирпич, каждый покрытый паутиной угол. Мёртвые белые пауки хрустят под его весом, намертво прилипая к оголённой плоти. Он снова будет ужинать один.