В клятвах мести

Когда Вэй Усяня кидают в ад, когда его тело уже потеряло золотое ядро, когда он измотан, он ненавидит, он клянется, глядя ублюдку Вэнь Чао в глаза, что вернется демоном, если придется, он… разбивается. Его кости хрустят, как один единый звук, это так больно, что он не может описать, почти также, как удаление ядра, но быстро, чем долго и мучительно; он ждет, что умрет, он понимает, что вряд ли выберется, он удивлен, что еще не умер. Вместо этого… боль только усиливается. Она накапливается, она не дает ему потерять сознание, когда он хочет, и он кричит, пока не хрипнет. Его тело горит, его кровь, словно плавится, даже если он чувствует холод, а тёмная энергия кружится вокруг него, не приближаясь. Он почти уверен, что у него лопнули глаза, потому что в какой-то момент, он резко перестал видеть. Его кости продолжали ломаться, продолжали хрустеть, а потом соединяться, а потом срастаться, а потом ломаться вновь. Это было так долго, что Вэй Усянь был уверен, что умер при падении, а всё это та самая нескончаемая агония Могильных Курган, о которой столько говорят. Затем, внезапно, в благословении, он теряет мысли, может быть, он теряет сознание, хотя боль всё ещё с ним.

***

Боль. Хруст костей. Кипящая кровь.

***

Он открывает глаза, резко и неожиданно, он лежит на холодной земле, небо красное, а солнца или луны не видно. Вэй Усянь дышит, с опаской, с осторожностью, он прислушивается к себе, ища что-то, что должно ему объяснить, что с его телом. И ничего не находит. Ни боли, ни неудобств, ни тяжести своего веса, как смертный. Его ядра нет, он не ждет найти его, но есть что-то. И это что-то бьется, как второе сердце, это что-то, что распространяется по его пустыми меридианам, это что-то непохожее ни на духовную энергию, ни на темную энергию, что вокруг него, словно что-то посередине. Вэй Усянь встает, без боли, без сломанных костей, без усталости; он жив, здоров и чувствует себя сильнее, чем когда-либо; он не знает откуда, он просто чувствует, что он выше, что он сильнее, что он важнее всего, что окружает его. (Он все понимает, когда находит грязную воду; его глаза горят также, как здешнее небо, а на его лбу появилась метка, которую он не узнает, которую никогда не видел и которая не исчезает, сколько бы он ни тер ее. В конце концов, Вэй Усянь только горько и тяжело усмехается, когда понимает, что может рвать ходячие трупы голыми руками, что его раны затягиваются быстрее, чем он успевает их заметить, что он может расколоть гору одним ударом чистой силы. Всё же, Вэй Усянь обещал, что вернется демоном.)

***

Говорят, нечто выбралось из Могильных Курганов, у него человеческое лицо и тело, но слишком острые зубы и красные глаза. Говорят, сила, непохожая ни на что другое шла через армию Вэнь, не зная ни отдыха, ни голода, ни милосердия. Говорят, демон в черных одеждах, что стали багровыми от крови, в обличии главного ученика секты Цзян, принёс Цзян Ваньиню отрубленную голову Вэнь Жоханя, как трофей, оставшись без единой царапины, без намека на то, что для него это было сложностью.

Говорят, дочь Императора Демонов сбежала от него через опасный и запретный ритуал; говорят, Цансе-саньжэнь появилась из ниоткуда на горе Баошань-саньжэнь, выглядя не такой, какой ее все знают сейчас; говорят, если вы хотите спрятать Небесного Демона, достаточно несколько заумных печатей, пока те не сломаются в момент смерти и кровь Небесного Демона не возьмет верх.