Желание в полнолуние

      «Ты сегодня снова светишься, как лампочка на Рождество,» — думал Ян Чонвон, уставившись на Нишимуру Рики, который, как всегда, смеялся над чем-то в своем телефоне. Улыбка японца была настолько широкой, что Чонвон на мгновение забыл, как дышать. В воздухе витал сладковатый запах свежесваренного кофе, но внутри у Чонвона всё сжималось — смесь зависти и легкого раздражения. - Снова угараешь из-за мемов? - приподнял бровь Чонвон, пытаясь скрыть, как бесит его эта беззаботность. - Ян, смотри.       Рики, не обращая внимания на его тон, повернул телефон в сторону друга. На экране танцевала собачка в костюме единорога, а Рики смеялся так, что казалось, будто весь мир для него существует только ради смеха. - Как ты умудряешься находить такую хрень?       Чонвон все же не смог сдержать улыбку, хотя старался выглядеть серьезным. - У меня есть талант, - ответил Рики, подмигнув. - А ты, бро, слишком серьёзен. Жизнь не должна быть такой мрачной.       Чонвон хотел было возразить, что жизнь не всегда бывает такой лёгкой, но вместо этого просто уставился в окно, где за стеклом шумел город. «А если бы у тебя была моя жизнь?» — проскользнула мысль.       Он знал, что не сможет объяснить Рики, каково это — чувствовать себя затерянным среди радостных лиц, но в этот момент, глядя на его улыбку, что-то в нем таяло. Будто бы, несмотря на все преграды, между ними оставался мост дружбы, и Чонвон не хотел его разрушать. - Как насчёт того, чтобы потом подтянуться к ребятам? - Рики повернулся к нему с искоркой в глазах. - Надо бы отвлечься, не так ли?       Чонвон кивнул, хотя сердце колотилось. «Скоро всё изменится», — думал он, не подозревая, что в их маленький мир врывается ветер перемен. - Да, окей, - наконец сказал он, - только не засирай, как всегда. - Эй, я не виноват, что ты такой скучный, - подмигнул Рики снова и вернулся к своему телефону, смеясь. Флешбек             Свет мерцал от ярких огней, пока Чонвон медленно пробирался сквозь толпу первокурсников, которые были рады наконец провести свое первое посвящение. Лица, наполненные ожиданием, и восторг в воздухе создали атмосферу, похожую на весенний фестиваль. Но Чонвон чувствовал себя не в своей тарелке. Все это веселье казалось ему слишком громким и непривычным.       Он уже собирался уйти в тень, когда вдруг наткнулся на Рики, знакомого из факультета искусств. Японец стоял на столе, размахивая руками и вещая о том, как весело будет в университете. Его светлые волосы блестели в свете неоновых огней, а улыбка сверкала, как звезда. - Эй, ты! - крикнул Рики, заметив Чонвона. - Ты где пропадал? Поднимайся сюда, давай!       Брюнет был немного смущён, но эта внезапная дружелюбность заинтересовала его. Он не мог не заметить, как вокруг Рики собираются люди, и как его энергия будто бы притягивала их, как магнит. - Да нет, не надо, - сказал он, пытаясь сохранить свою дистанцию. - Почему нет? - Рики не сдавался. - Выглядишь как зануда-отличник-омега из фанфиков. Давай, покажи, что умеешь!       И вот, Чонвон, напуганный, но заинтригованный, совсем как кот, решился и забрался на стол рядом с Рики. Зал взорвался смехом и аплодисментами, когда Нишимура начал рассказывать анекдоты, а Чонвон, в свою очередь, чувствовал, как напряжение покидает его тело. В конце концов, он не мог не смеяться вместе с ним. - Вот так, бро! - подмигнул Рики. - Мы с тобой отлично сочетаемся!       Старший почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. В тот момент он понял, что эта неожиданная дружба может стать чем-то особенным. “Может, всё не так уж плохо,” — подумал он, глядя на искреннюю улыбку Рики.       Позже они обеими руками держали бокалы с пивом и обменивались шутками, забывая о всем на свете. В тот вечер, среди хаоса, они нашли друг друга — двух непохожих, но схожих по духу людей, которые сделали первые шаги в мир университета вместе.

***

   И снова это чувство. Чего ему не хватает? Может, контроля над собой? Силы воли? Или, может, концентрация хромает? Но несмотря на то, что все вышеперечисленное было развито еще далеко в начальной школе, Чонвон в очередной раз пересматривая видео с новой хореографией, громко выдыхает, и все сидевшее далеко в глубинах легких выдувается вместе с углекислыми газами. - Чего? - выдохший Рики, попивая воду, хмурит брови, видимо, устал переснимать одно и то же по несколько раз. - Ты же видишь, что я косячу, - голос его пугает, но Нишимура, словно в броне, его не боится. Наслушался уже. - Бля, ну где? - он наклоняется к сидящему с планшетом в руках Чонвону. В нос ударяет легким запахом шампуня и геля для душа. И как он умудряется так вкусно пахнуть после трех часов тренировок? Сумасшедший… - Рики, ты ослеп? Движение технически правильное, но в нем нет никакого объема. Про настроение вообще молчу, - карие глаза поднимаются к рикиным глазам. Взгляды пересекаются. Низ живота слегка щекочет, и Чонвон быстро перекидывает голову на левый бок, устало прикрывая глаза. - В общем, на сегодня все. Я устал.  - Видео так и не сняли. Препод нас убьет.  - Ну значит снимем завтра, - строго проскрипел он. - Как хочешь.       Рики хватает полотенце со станка, и живо мчит прочь из пропитанной кровью и потом студии.        Когда высокий силуэт скрывается за дверьми, Чонвон тяжело выдыхает. Руки автоматически возвращают себе планшет, тыкая в какой уже раз на кнопку произведения. Только сейчас он уже не оценивает. Он наблюдает. Не за ошибками, а за ним. За тем, с кем не всегда было приятно находиться. Его движения точные, чистые и резкие, и даже несмотря на вполне дерзкий стиль — хип хоп он умудрялся танцевать не теряя своей грациозности. Разноцветные пряди его волос летают по воздуху как только пожелают, приземляясь так красиво, приглаживая своими атомами красивое личико. Его руки… такие плавные, и все же словно высеченные из камня. Один поворот — и вот оно, совершенство. Зрачки танцующего расширяются, шаг становится тише, почти незаметен, и даже стены, казалось, отступили, пропуская его. В этот момент — ничего, кроме него. Тело скользило по полу, не касаясь его. Мышцы под одеждой перекатывались, будто струны, натянутые на старинном инструменте, который вот-вот лопнет от напряжения, но вместо этого он производил совершенство в каждом движении. Взгляд наблюдателя замирал вместе с ним. Едва ли дышалось. Воздух сгущался, казалось, что сам зал прислушивается. Интересно, это он так думает, потому что искренне восхищается талантом младшего? А восхищение ли это? Или… зависть?       Из мыслей словно руки, что утаскивают последнюю чипсину в пачке, вырывает звонок телефона. Сестра.  — Да, Дживон. Да, скоро буду дома. Скажи маме, что я еду.       Каждая тренировка заканчивалась одинаково. Мысли то исчезали, все равно оставив за собой сотни безответных вопросов, то снова путались порванными нитками.        Каждое движение Рики напоминало ему о том, что он сам не раз пытался сделать что-то подобное, но всегда оставался в тени, как недоваренное тесто, которое не дотягивало до идеала.       Что-то шептало ему на ухо: «Почему он? Почему не ты?» А в то же время, когда парень на сцене расправлял руки, словно распускающийся цветок, в груди возникало странное тепло — трепет перед красотой, которую он видел.       Он не понимал, как такие противоречивые чувства могли сосуществовать. Сердце колотилось, словно барабан, ритмично подбадривая, но мысли снова путались, только уже как нитки в клубке. «Он просто танцует», — уговаривал себя Чонвон, но это не стирало ощущения, что каждая легкая нота, каждая волна — это не просто искусство. Внутри нарастал диссонанс, как будто музыка разрывала гармонию, обнажая тот самый контраст, который он не мог понять.       Каждый раз, когда он поднимал ногу для очередного прыжка, внутри него шептала злая тень: «Зачем?». Она подбадривала его вернуться к привычному страху, как к старому пледу, который обнимает, но одновременно душит. Нелюбовь к себе стала его постоянной спутницей, а самоотрицание — злобным шепотом, который не отпускал ни на миг.       Он сжался, словно растерянная птица, мечущаяся в клетке, отчаянно желая вырваться, но не зная, как. Каждый день превращался в борьбу, где единственным противником были он сам и собственные убеждения, в которые верил с малых лет: «Ты недостаточно хорош. Ты никогда не сможешь». И хотя талант сверкал, как звезда на темном небе, он оставался в тени, не способный увидеть его яркость.       Но теперь, Нишимура зачем-то постоянно находился где-то рядом в моменты самобичевания. Каждый его шаг словно резонировал с ритмом, который Чонвон не мог осознать, но который заставлял его сердце биться быстрее. Они танцевали вместе, смеялись, делили моменты, которые другие могли бы назвать обычными, но для Чонвона они были как редкие жемчужины, которые с каждым разом становились все ценнее.       Но, как и в другом любом притяжении, в этом было что-то недоступное, словно Рики был недостижимым идеалом, а Чонвон — лишь его тенью. Каждый раз, когда он ловил взгляд Рики, что-то внутри него трещало, подобно старому стеклу, под воздействием слишком сильного давления, или как напряженная пружина, готовая выстрелить в любую секунду. Почему Рики выбирал его? Он не мог понять. Он не верил, что достоин этого света, который всегда окружал японца.       Сравнения с Рики были его постоянными спутниками: тот — грациозный танцор, умеющий вызывать восхищение одним лишь движением, а он — просто парень, застрявший в рутине своих страхов. Рики, с его улыбкой, которая могла растопить любой лед, казался слишком хорошим, чтобы быть с ним, и Чонвон думал, что его место лишь на задворках, в тени яркого танца, который разыгрывал Рики.       Он часто ловил себя на мысли, что хочет быть другим — более уверенным, более талантливым. Но на каждой репетиции, когда он смотрел на своего друга, внутри раздавался шепот: «Не будь глупым. Ты не заслуживаешь этого». И это чувство дремало в его груди, как старый пес, не желающий покидать свою лежанку.       Рики же, в своей искренней доброте, не замечал, как тени сомнений окутывают Чонвона. Его дружба была словно сладкая карамель, которая прилипала к языку, но оставляла горькое послевкусие. В его глазах всегда было столько света, что Чонвон не мог понять, как же ему выпало такое счастье — и в этом счастье скрывалась невидимая преграда, которую он не мог преодолеть. Каждый раз, когда Рики был рядом, в его сердце разгоралась борьба: стыд и счастье сражались, оставляя после себя лишь раны недостойности.

***

      С рассветом утреннего солнца, птички запевали свои песенки, нежно будя спящих в своих теплых кроватках. Тело все еще ноет после тренировки, но Рики это никогда не останавливало: чувство боли после тренировок, словно никотин, вызывало зависимость, а следом накатывало наслаждение каждый раз, когда он смотрелся в зеркало или пересматривал видео с танцев.        Чонвон и Рики идут по коридору университета, смех разносится в унисон с ритмом шагов, напоминая о юношеской беззаботности.        В их поле зрения попадает группа первокурсников — яркая и шумная, как пёстрая стая попугаев, весело перекрикивающихся на ветках. В центре толпы стоит парень с красно-темными волосами, будто пламя, притягивающее внимание. - Смотри, какой красивый, - произносит Рики, указывая на незнакомца.       Эта простая фраза пронзила Чонвона, как стрелы из лука, выпущенные в сердце. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось, словно ледяная крошка, раскалывающаяся на острые осколки, пронзающие грудь холодом неизвестных чувств. Они вспыхнули, как огонь, охватывающий лес за мгновение, и Чонвон внезапно осознал, что его чувства к Рики глубже, чем он думал. - Какой красивый? - отозвался он, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но слова сорвались с губ с горечью. Словно он сам стал тем злосчастным парнем, о котором говорил Рики, и вдруг ему стало недостаточно своих собственных достоинств. Вокруг него все потемнело, и он словно заблудился в этом ярком мире, где Рики смотрел на кого-то другого.       Он вспомнил, как они вместе занимались танцами, как смеялись над ошибками друг друга, и это воспоминание теперь разрывалось на части, теряя краски на фоне новой, нестерпимой реальности. Чонвон стиснул зубы, пытаясь подавить зависть, которая расползалась по телу, как вода, просачивающаяся сквозь щели. - Пф, да ладно. Подумаешь, укладку сделал. Мне он не нравится, -  он, не в силах скрыть смущение, будто коварная лоза пробралась к его горлу, оставляя горький привкус. Рики расстроенно посмотрел на Яна, когда тот почувствовал, как сердце сжимается от беспокойства. Как можно ревновать к кому-то, кто не был рядом, если рядом был он сам, самый важный человек в его жизни? Так.. ведь…?       Парень вдруг оборачивается, и их взгляды встречаются. Взгляд пронизывает до костей. Время, словно громкая песня в полной тишине, останавливается. Чонвон, почувствовав, как щеки заливает горячий цвет, резко отворачивается и, не глядя, сталкивается с стоящей рядом девушкой, уронив ее книги на пол. Учебники глухо стукаются по плитке. - О, черт, прости! - восклицает он, поднимая книги с пола и стремясь избежать взгляда нового знакомца. Рики с трудом сдерживает смех, его добродушное веселье резонирует в воздухе. - Ты как будто проклят, Чонвон, - произносит Рики, стараясь не подавать виду, насколько его другу сейчас неловко.       Пока Ян собирает учебники, незнакомец наклоняется и с улыбкой подбирает тетрадь, вылетевшую из одной из книг. Его смех, легкий и дружелюбный, словно солнечный лучик, пробивающийся сквозь утренний туман. - Ничего страшного, бывает, - говорит он, и в его голосе звучит теплота, способная растопить даже самые холодные сомнения.       Чонвон поднимает глаза, и они снова встречаются. Как этот парень может быть таким добрым, когда сам жертва собственной зависти и ревности ощущает себя таким нелепым и неуклюжим? - Я Рики, он, - кивает в сторону друга, - Чонвон, - выдает он, воспользовавшись случаем. - Я Хисын, - отвечает тот, протянув руку. Сердце Чонвона, словно тугая пружина, сжимается от напряжения, но в этот момент он чувствует, как что-то внутри него начинает трещать. - Приятно познакомиться, - выдавливает он, надеясь, что его голос не предаст смущение. - Взаимно, - улыбается Хисын, и эта улыбка, полная искренности, словно мягкий свет, рассекает мрак неуверенности. Рики, не сдерживаясь, восклицает:  - Мы танцоры. Если ты тоже танцуешь, можем порепетировать вместе! Хисын смеется, и в его голосе звучит искренность, которая мгновенно рассеивает стеснение. - Я певец.

***

      В университете, среди бесконечного потока студентов, где каждый ищет своё место под солнцем, Рики и Чонвон снова встречают Хисына. Сейчас утро среды, коридоры гудят голосами, и звук шагов перекрывает этот шум, словно тихий дождь о стекло. Они идут, обсуждая предстоящий семинар, когда Рики, всегда полный энтузиазма, вдруг замечает знакомую фигуру в толпе. - Эй, Чонвон! Смотри, там Хисын, - с воодушевлением восклицает он, указывая на парня с пронизывающим взглядом, который уверенно пробирается сквозь группу первокурсников.       Чонвон прищуривается, вспоминая тот первый неловкий момент, когда Хисын появился в их жизни. Внутри что-то сжимается — не от зависти, а от смутного волнения, будто между ними натянулась невидимая нить. - Вижу, - коротко отвечает он, стараясь выглядеть спокойным. - Походу, у нас будет общий семинар.       Рики поворачивается к Хисыну, который, почувствовав их взгляды, останавливается и дарит им привычную улыбку — тёплую, будто солнечный свет пробивается сквозь облака. - Привет! - весело кричит он, разминая плечи. - Я только что уточнил расписание. Уже и успел позабыть, каково это. Не думал, что вы тоже здесь. - Трудно было бы не заметить, - отзывается Рики, подходя к нему лёгким шагом. - Слышал про семинар? - Что-то вроде совместного курса по хореографии, - с лёгким смущением отвечает Хисын. Его голос звучит бархатно и уверенно. - Вот уж судьба, снова встретила нас. Чонвон догадывается: - Видимо, нас троих зачислили. - Отлично! Потреним вместе. Будем танцевать, как последние идиоты! - смеётся он, бросая взгляд на Ли. - Танцы как медитация, - задумчиво отвечает Хисын, и в глазах загорается искорка энтузиазма.       Ян невольно усмехается: в их атмосфере есть что-то, что напоминает ему о долгих тренировках с Рики на первом курсе. Вдруг он осознаёт, что работать вместе с ребятами, которые разделяют его страсть, может быть не так уж плохо.       Они втроём направляются в аудиторию, и кажется, что весь университет остаётся позади. В воздухе витает ожидание, лёгкая напряжённость и предвкушение новых открытий.       Когда Хисын отходит на минуту, оставляя друзей одних, Чонвон ощущает, как сердце начинает биться быстрее. Стоя рядом с Рики, он пытается сохранить спокойствие, но мысли метаются в клетке, не находя покоя. Он смотрит на Рики, который восхищённо говорит о Хисыне, и не сдерживается: - И что тебе в нём так нравится? - вырывается у шатена, хотя он понимает, что вопрос бессмысленный. - Он даже выглядит старше нас, хотя мы на втором курсе.       Едва слова слетают с его губ, в воздухе повисает лёгкая напряжённость. Даже Чонвон удивляется тому, как быстро в его голосе проскальзывает нота недовольства. Он уже жалеет о сказанном, когда к ним возвращается Хисын. Кажется, он что-то услышал, но его улыбка только расширяется, как будто он находит это забавным. - Ты прав, я действительно старше, - спокойно говорит он, и в его голосе нет ни обиды, ни раздражения, лишь принятие, которое заставляет чересчур любопытного зябко вздрогнуть.                                                               «Двадцать четыре года», — повторяет он про себя, ощущая, что что-то с этим парнем не так. И далеко не потому, что он нравится Рики. - Брал академ, - продолжает Хисын, опережая их вопросы. Причина его отпуска остаётся в тени, и Чонвон ощущает, как что-то внутри него напрягается. Становится неуютно от мысли, что Хисын стал частью их круга.        «Зачем он брал академ на такой большой срок? Почему появился именно сейчас?» — мысли преследуют его, пока они идут к аудитории. Взгляд Рики, полный уважения к Хисыну, словно раскалывает спокойствие Чонвона на мелкие кусочки.       Семинар по хореографии начинается в просторном зале, свет отражается от полированного паркета, заливая комнату мягким сиянием. Ян, стоя в стороне, ощущает, как напряжение только нарастает. Он вспоминает запах свежей древесины и пота, который всегда сопровождает их репетиции с Рики. Это предвкушение похоже на чувство, когда стоишь на краю обрыва, готовый к прыжку.       Преподаватель, высокий и статный, входит в зал, и его уверенность наполняет пространство, как свежий ветер. Парень чувствует, как его сердце стучит в унисон с ритмом, заданным преподавателем. «Сегодня будем пробовать новое», — говорит он, и его голос полон харизмы, что невольно захватывает сердца молодых студентов.       Как только начинается музыка, и все встают в круг, Чонвон замечает, как оживает Хисын. Его движения точные и лёгкие. Рики тут же вызывает его: - Хён, покажи, что умеешь!       Они оба входят в ритм, их тела двигаются в унисон, и на мгновение оказавшийся третьим лишним ощущает привычную зависть. Хисын танцует с такой непринуждённой уверенностью, что обделенный вниманием Рики шатен не может поверить, что Ли певец, а не танцор. Японец оборачивается и кричит: - Чонвон, давай! Присоединяйся!       Он колеблется всего миг, но взгляд младшего подбадривает его, и Чонвон шагает в строй. Хисын и Нишимура оборачиваются к нему с улыбками, их лица светятся, приглашая его в свой мир. - Давай, покажи, на что ты способен! - с воодушевлением кричит Хисын, размахивая руками, передавая эстафету от Рики.       Собрав волю в кулак, Ян позволяет музыке унести себя. Он чувствует, как страхи исчезают, когда он двигается рядом с ними, когда они смеются и шутят. Вместе они создают атмосферу лёгкости и веселья, и вдруг, в круге из света и звука, Чонвон бесконтрольно думает, что не ощутит подобного от того, кто не Рики.                                                ***       Чонвон, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку и наблюдал, как Рики и Хисын поглощены разговором после семинара. Оба казались такими погружёнными в обсуждение, что весь остальной мир будто перестал существовать. Рики смеётся, и его звонкий смех раздаётся эхом в пустом коридоре, создавая иллюзию, что вокруг нет никого, кроме них троих. Хотя, так и есть… Но это ощущение было другим.       «Почему я здесь?» — мелькает мысль, и он едва сдерживает раздражение. Ему не нравится то, как легко Рики находит общий язык с Хисыном, будто между ними уже сложилось молчаливое понимание, к которому Чонвон не имеет доступа. - Ты всегда такой серьёзный, Чонвон, - поддразнивает Рики, повернувшись к нему. - Просто стараюсь не отвлекаться, - отзывается он, стараясь не смотреть на старшего, который стоит рядом и чуть заметно улыбается, как будто понимает его чувства. Но старания не оправдывают себя.       Хисын отвечает на зрительный контакт, взглядом пронзая до самых костей. Он делает это с таким спокойствием, будто умеет читать мысли, и Чонвон чувствует, как что-то внутри него сжимается. Неужели этот красноволосый лисец видит всё, что творится у него в душе? Неужели понимает? Или продумывает план захвата яркой страны, под названием «Нишимура»? - Ладно, пошли уже, а то опоздаем, - прерывает напряжённое молчание Рики, хлопая Чонвона по плечу, и они, наконец, отправляются в аудиторию, где через несколько минут начнётся следующая пара.                                ***       Поздняя ночь укрывает университет пустотой — безлюдные коридоры, погружённые в полумрак, кажутся заледеневшими от одиночества. Хисын идёт по тротуару под приглушённым светом фонарей, который падает пятнами на его усталое лицо. Ветер слегка треплет его волосы, и он, раздражённо вздохнув, поправляет рюкзак. Отчётливое чувство усталости давит на плечи, ещё одна невидимая тяжесть, накопленная за день.       Прошло уже несколько часов с того момента, как он закрыл смену на подработке. Его пальцы всё ещё ощущают грубые края подносов, а в ушах звенит шум чужих разговоров, который теперь смешивается с гулом тишины. Ступая по знакомому пути к общежитию, Ли едва различает свой собственный шаг — словно стал всего лишь тенью, растворяющейся в этой ночной пустоте.       Поднявшись на свой этаж в общежитии, он слышит тяжелые шаги недалеко от себя. Уставший взгляд выхватывает в полумраке высокую фигуру, и ему не нужно напрягаться, чтобы понять, кто это.        Чонвон. Под тусклым светом ламп он выглядит не таким резким, как обычно, словно и сам сливается с тишиной вокруг. Растрёпанный, с намёком на усталость в глазах — он только что вернулся с тренировки. - Следишь за мной? - он кидает взгляд на пакеты в руках парня. - Придушить хочешь? - останавливаясь у комнаты с табличкой на двери «313». Хисын ухмыляется от сказанного: - Нужен ты мне, - оставляя мешочки с едой на полу, - Да и тяжело будет… пакетом душить. Чонвон на это лишь закатывает глаза. - Живу я здесь, - кивает на дверь с табличкой «315», - С работы возвращался, - его голос, как и ожидаемо, уже не выдает признаков хорошего настроения. Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-то приходил с работы домой довольным? - С первокурсниками… Не скучно тебе среди 19-летних? Самому ведь… - Нет, не скучно, - перебивает второкурсника, - Наоборот, они веселые, смешные и такие юные… Совсем как молоко – чистое и не тронутое, - Чонвон фыркает: - Реально старик, - еле сдерживая смех, он замечает недоумевающий взгляд Хисына, - Говорю, выражаешься как старики, - сразу поясняя. - С чего это, я как старик?! Кажется, его и вправду ранили слова Чонвона. - Чем тебе не нравятся старики?!  - он обиженно устраивает обе руки по бокам, - Что они тебе такого сделали? - Воу-воу, старик, - резко прикрывает рот рукой на последнем слове, словно это вернет некорректно вылетевшее слово обратно, или хотя бы смягчит приговор от самого Ли Хисына за такие оскорбления, - то есть, Хисын… - Хен, - снова перебивает обидевшего, исправляя его. - Да, Хисын Хен, успокойся, чего так разбушевался? Или возраст уже не позволяет понимать шутки молодежи? - смеясь.        Чонвон ведет себя абсолютно противоположно тому, как его привык за небольшое время узнать Хисын. Смеется, шутит стоит… «Совсем офигел малый!» отмечает Ли про себя. - Что-то произошло? Настроение поди хорошее, коли шутишь над старшими.  - Нет, просто невозможно удержаться от того, чтобы тебя позлить. Это теперь. Ты же до этого не знал эмоции, кроме радости и веселья. - С чего это? - Ходишь, улыбаешься всему, что видишь… Строишь из себя, не пойми кого. Внезапно его взгляд возвращает себе привычную темноту. - С чего ты вообще решил, что я строю из себя кого-то? Я такой, какой я есть, - он выпрямляется, устремляя взгляд точно в кошачьи глаза. - Скорее это ты… Пытаешься быть тем, кем не являешься. Прячешь свое настоящее лицо под видом холодного и отчужденного образа.       По телу Чонвона пробегаются мурашки, да так, что он расцепляет скрещенные руки.  Где он это читает? Неужели он вампир, читающий мысли, раз знает все, что у него глубоко зарыто в голове, что даже сам Чонвон не принимает? А ведь прямо в точку… Так же, как и… - Прямой вопрос, - выпрямляясь, - почему брал академ?   По старшему видно, что он не ожидал столь резкий и личный вопрос.  - Чонвон, - наклоняясь, он поднимает пакеты, - Мы слишком мало знакомы, чтобы я мог ответить на твой вопрос, - умело уворачивается от ответа. - Не смей трогать Рики, - его голос звучит серьезно.  - Боишься, что я с ним что-то сделаю? Или… - догадываясь, - отберу его у тебя? - Что? Нет, - отвечает слишком резко, на что Хисын лишь смеется от умиления.  - Чонвон. Нравится тебе он? Ответа не следует. - Мне вот, да.