five stars

      Чонин поворачиваться в кровати и сердито смотрит на будильник. Светящиеся красные цифры показывают без пятнадцати четыре утра, и вот он, до сих пор не спит.       Смотрит в черную бездну потолка и медленно поднимает руку, чтобы нежно провести пальцами по губам. Они всё ещё покалывают. Парень чувствует руки Хёнджина, которые держат его за талию, мягкость его губ, и бабочки, порхающие в животе - они не лгут ему, хотя он искренне хотел бы, чтобы это было так.       Невероятно. Привлекает такой психопат, как он.       Чонин не забыл, что Хван Хёнджин опасен. По крайней мере, его разум не забыл. Тело - совсем другое дело, и оно предаёт его, покалывая и извиваясь, как у подростка с влюбленностью.       Неизвестно откуда, он вспоминает ощущение рук старшего в его волосах. То, что он заставил его почувствовать когда понял, что Хёнджин изуродовал Кан Могюля ради него. Может, ему следовало бы больше ужасаться из-за Могюля, но он этого не чувствует. Вместо этого он что-то вроде… тронут? Польщён? Согревающее чувство, что Хёнджин сделал это ради него.       Судя по тону Джисона - будут последствия, и вопреки собственному здравому смыслу Чонин надеется, что они не будут такими уж радикальными, чтобы забрать Хёнджина у него.       Все бы наладилось, если бы Хёнджин исчез из игры. Он мог бы вернуться к своей миссии, выяснить, действительно ли Чан стоит за исчезновениями, не боясь, что кто-то из них узнает, если он будет осторожничать. Но есть часть его, раздражающе громкая часть, которая хочет, чтобы он остался жив.       Чонин не дурак… ладно, может быть, и дурак. Он достаточно хорошо понимает, что чувствует. Он чувствовал это много раз в академии когда видел кого-то, с кем не был бы против закрыться в шкафу. Это влечение, и у него есть глаза, Хёнджин - тот вид красоты, который нельзя игнорировать.       И всё же он психопат. Он опасен. Он только что без всякого сожаления изуродовал член Могюля.       Простонав себе под нос, Чонин снова переворачивается в кровати. Одеяла и простыни скручиваются под ним от всего того, как он вертится сегодня ночью, однако он не может найти в себе силы сильно заботиться об этом. Его мысли - сплошной хаос, и с первыми лучами солнца он примет три решения.       1. Ему нужно выяснить, что происходит с исчезнувшими людьми и насколько Чан замешан в этом.       2. Ему нужно держаться подальше от Хван Хёнджина.       3. Ему нужно собрать все доказательства в «God's Menu» и как-то передать их своему отцу.

-‘๑’-

      Избегать Хёнджина оказывается самым сложным, потому что, как только Чонин заходит на кухню следующим утром, он сталкивается с самим парнем. Почти врезается в него, но останавливается в последний момент, испуганно пискнув, когда поднимает глаза и встречается с его взглядом.       — Доброе утро, Инни, — мурлычет Хёнджин.       Чонин невнятно здоровается и отскакивает от него, быстро направляясь к рабочему месту, где Сынмин уже достает мясо из морозилки. Он чувствует взгляд блондина на своём затылке, пока спешит помочь Сынмину вытащить замороженное мясо и разложить его на столе.       Утренний распорядок высечен на камне. Подготовка в восемь, открытие в девять, и с этого момента кухня становится местом бурной активности. Чонин расслабляется, замечая, что Хёнджин уходит в основное помещение, дабы начать свою работу. Однако раскладывая упаковки мяса, взгляд его падает на наклейку в уголке упаковки.       Просто маленькая белая наклейка с надписью «RACHA» черными буквами.       — «Racha»? — хмурится Чонин, пока Сынмин приносит последнюю упаковку. — Это оттуда мы получаем поставки?       Старший кивает. Он наконец закрывает морозильник и похлопывает по упаковке мяса на столе.       — Наши поставщики по всей Южной Корее, но «Racha» - основной поставщик мяса. Овощи поступают от фермеров из Тэгу и Пусана. Иногда мы получаем импортные продукты из Японии, Филиппин, Индонезии и Новой Зеландии.       Брови Чонина поднимаются, но, похоже, это имеет смысл. Он никогда раньше не работал в ресторане, так что, возможно, это стандартная практика. Тем не менее, он смотрит на наклейку и делает мысленную пометку, чтобы позже изучить компанию.       Феликс заходит, а за ним появляется Чан. Лицо Криса выглядит немного серьезным, и одна рука лежит на плече младшего, пока он ведет их к Чонину и Сынмину.       — Если придёт моя суко-невестка, — говорит Чан, мягко толкая Феликса в их сторону, — держите её подальше от него.       Сынмин не выглядит удивлённым, он кивает и направляется к своему столу, но Чонин явно озадачен. Младший бросает вопросительный взгляд на мужчину, не получив ответ, Феликс похлопывает его по руке.       — Всё в порядке, Инни, — говорит он ему. — Я ей просто не нравлюсь и… ну, она сумасшедшая.       — Рассчитываю на вас двоих, — громко бросает Чан, похлопывая Феликса по плечу ещё раз, прежде чем быстро исчезнуть.       Тот глубоко вздыхает и нервно улыбается Чонину. Он выглядит так, будто с ним всё в порядке, хотя по лицу видно, что что-то его потрясло. Чонин, конечно, помнит Каын, помнит тот взгляд, который она бросила на Феликса, но он не придал этому большого значения. Сейчас ясно, что ситуация серьёзнее, чем он думал.       — Ты будешь в порядке? — не может не спросить он, когда австралиец начинает готовиться к утренним делам. — Всё так плохо?       — Ну… она меня ненавидит, — объясняет Феликс, всё ещё немного неуверенно, откладывая овощи в сторону. — И она психопатка. Угрожала мне, когда Чан не стал делать то, что она хотела, так что теперь Чан вроде как… охраняет меня, — парень морщится. Кажется, он не особо доволен этим. — Он немного чрезмерно заботливый.       Сынмин, похоже, не хочет вмешиваться. У него свой уголок, и он не делает замечаний, но время от времени Чонин замечает, как тот смотрит на дверь, как будто боится, что Каын прямо сейчас вломится и начнёт стрелять.

-‘๑’-

      — Думаю, тебе нужно отправить его подальше.       Чан берёт две таблетки и запивает их холодной водой из бутылки. У него сильная мигрень, а присутствие Чанбина, который нависает над ним, никак не помогает. И всё же он понимает, почему тот так обеспокоен. Чанбин любит и защищает всех членов команды, но особенно Феликса, к которому уже много лет испытывает смехотворно страстные чувства.       — Бинни, здесь он в безопасности, — заверяет его Крис. — Что может случится? Она ворвётся сюда с дробовиком и начнёт стрелять?       — Единственная причина, по которой она так ненавидит его, заключается в том, что она думает, будто ты изменяешь ей с ним, — раздражённо отмечает Чанбин.       На губах Чана греется ироничная улыбка.       — Ну, она ведь не ошибается, — напевает он. — Я действительно ей изменяю. Но не с Ликсом.       — Тогда скажи ей это.       — Я сказал. И повторять это снова не собираюсь, — тяжело вздыхает Крис. — Бинни, детка, просто оставь это. Он в безопасности там, где я могу за ним следить, а на работе я могу его защищать.       Парень не выглядит успокоенным. Он только сильнее хмурится, однако их обоих отвлекает звук открывающейся двери офиса - в комнату заходит Джисон.       — Как всё прошло с Могюлем? — спрашивает Чан, потирая лицо. — И, пожалуйста, дай мне хорошие новости.       Джисон бросает настороженный взгляд на Чанбина. Дотягивается до замка на двери и защёлкивает его. Услышав щелчок, Крис только громко стонет.       — Блять, что случилось?       Младший не торопится с ответом. Он садится напротив стола и на несколько мгновений задумывается над своими словами.       — Я уже всё уладил, — уверяет он их обоих. — Так что, прежде чем вы начнете злиться, уверяю, что разобрался с этим. Я предупредил его, и если он ещё раз сделает что-то подобное - я сам разобью ему голову.       Лица Чана и Чанбина мрачнеют, а Джисон продолжает:       — Встреча с Могюлем прошла хорошо, пока Хёнджин не решил проткнуть ему яйца своим ножом.       Чанбин и Чан бледнеют. Замирают на месте, сначала в недоверии, затем осознают, что да, Хёнджин действительно мог это сделать, если у него была причина.       — Почему? — первым спрашивает Крис. Чанбину, кажется, сложно осмыслить услышанное.       На это Джисон может только покачать головой.       — Мы все знаем, что Могюль мерзавец. Никто не будет по нему скучать, но он ценный информатор. Если об этом пойдёт слух, нам будет сложно удерживать всех остальных в узде.       — Чёрт возьми, — рычит Чанбин, сердито прохаживаясь по офису. Затем указывает на Джисона пальцем: — Приведи его сюда.       — Блять, нет. Я сказал, что уладил это! — настаивает Джисон. — И я действительно уладил. Если Хёнджин сделает хоть шаг не в ту сторону, я узнаю об этом. Но если я приведу его задницу сюда, чтобы вы оба съели его заживо, он… вы оба знаете, что он неуправляемый! Мы едва контролируем его!       Чан поднимает палец, и это срабатывает: Чанбин тут же успокаивается. Он возвращается к мужчине, который снова обращает своё внимание на Джисона.       — Понаблюдай за ним, — приказывает он спокойным голосом. — Хёнджин неуправляем, но он не делает такие вещи без причины. У него была причина поступить так на этот раз. Это не первая его встреча с Могюлем, так что что-то явно вывело парня из себя. Я хочу знать, что именно.       Джисон кивает, вставая. Чанбин делает глубокий вдох.       — Чан, — говорит он. — У нас нет ресурсов, чтобы следить за Хёнджином. Не сейчас. Не с твоим отцом, стремящимся стать следующим президентом.       Крис издает недовольный рык, словно только что вспомнил об этом. — Кстати, — говорит мужчина, раздражённо, но с решимостью. — Хан, мне нужна твоя помощь в организации мероприятия в «God's Menu» в течение двух недель.       Джисон кивает, остановившись у двери.       — Ещё одно такое же мероприятие, как в прошлый раз?       — Нет, не как в прошлый раз, — отвечает Чан, и в его тоне появляется тяжесть и нерешительность, которые заставляют обоих, Чанбина и Джисона, насторожиться. — Моя помолвка. Отцу нужна поддержка её отца.       Чанбин выглядит потрясённым.       — Чан…       — Чем скорее я на ней женюсь, тем скорее она отстанет от Феликса, — обещает Крис. — Это всё равно произойдёт, рано или поздно. Если я женюсь на ней, это обеспечит поддержку её отца для дела моего и даст мне возможность держать её занятой и подальше от Феликса.       Джисон молчит, наблюдая за Чаном с беспокойством, но, как и Чанбин, он понимает логику его доводов. И как бы это ни было несправедливо, это действительно должно случиться. Это неизбежно. Потому что, если Чан не начнёт противоречить своему отцу, он всегда будет следовать его указаниям и делать всё, чтобы заслужить его одобрение.       Как он всегда это делал.

-‘๑’-

      Несмотря на опасения Чонина, что невеста Чана просто заявится и застрелит Феликса, ничего не происходит ни в тот день, ни в следующие. Феликс остаётся с Чаном после работы, и Чонин начинает понимать, что, что бы там ни происходило, Чан не собирается выпускать Феликса из виду.       — Они как братья, — объясняет Минхо однажды вечером, когда Чонин упоминает об этом после того, как Чан забирает Феликса в конце смены. Сегодня закрывать ресторан остаются Минхо и Чонин. — Феликс и Чан оба из Австралии, так что это их сближает. Мгновенная связь, особенно если ты за границей.       Он замечает слегка растерянный взгляд младшего и улыбается.       — Ты никогда не был за границей, да?       Чонин смущённо качает головой, и Минхо заканчивает протирать прилавок, выбрасывает тряпку и поворачивается к нему.       — Это как быть далеко от дома. Вдали от всего, что тебе знакомо и приносит комфорт, — легко объясняет он.       Чонин не может не сравнить это со своей ситуацией. В Пусане. Вдали от дома, от семьи, запутавшись с людьми, которые, по его мнению, имеют отношение к исчезновениям или даже убийствам. Не самое комфортное положение.       — Быть за границей, особенно одному, - это как быть брошенным в холодный бассейн без ничего, что поможет удержаться на плаву, — продолжает старший. — Особенно если указанной стране говорят на другом языке. В такой ситуации поиск знакомств - нормально. Для Феликса это был Чан, и наоборот.       Чонин медленно кивает.       — Но разве Чан не был здесь дольше?       — Был. Но он всё равно вырос в Австралии, и для него Феликс - это всё, что связано с его детством и домом. Это как иметь с собой маленький уютный кусочек дома все время, — добавляет Минхо с дружелюбной улыбкой. — Я сам был за границей, видишь ли. Так что понимаю, я тоже искал хоть что-то от дома, просто ради утешения. У меня не было своего Феликса, но у меня были мои коты.       — Ты и твои чёртовы коты, — раздаётся голос Хёнджина из дверного проёма.       Младший не может не замереть. Он даже не знал, что Хёнджин всё ещё здесь. Минхо тоже выглядит немного удивлённым, однако он возвращается в реальность гораздо быстрее и хмурится, его красивое, кошачье лицо принимает раздражённое выражение.       — Хёнджин, — вздыхает он. — Думал, ты уже ушёл домой.       — Есть кое-какие дела, — пожимает плечами блондин и протягивает руку. — Сегодня я закрою. Это займёт некоторое время.       Чонин косится на выход. Уже придумывает способы уйти с Минхо, но прежде чем он успевает что-то сделать, Хёнджин добавляет:       — Инни, ты можешь остаться?       О боже. Прекрасные глаза старшего сверлят его, и Чонин чувствует, что замерзает. Он уверен, что его испуганное выражение лица видно невооруженным глазом, потому что Минхо хмурится.       — Нужна помощь? — спрашивает тот. — Не нужно задерживать ребёнка дольше, чем это необходимо. Я останусь.       О, спасибо, спасибо большое, Минхо, думает Чонин. Спасибо-спасибо-спасибо.       — Не нужно, хён, — говорит Хёнджин, и Чонин даже не подозревал, что тот может звучать так уважительно и выглядеть так невинно. Эта улыбка, которую он дарит Минхо, почти заставляет его лицо сиять чистой невинностью. — Инни всё равно мне кое-что должен.       К несчастью для Чонина, старший кивает, отдает ключ и на выходе, по пути взяв свою сумку, хлопает его по плечу.       — Ну, тогда не задерживайтесь допоздна! — бодро бросает он.       И уходит. Чонин слышит, как дверь закрывается за ним, и в ту же секунду Хёнджин оказывается рядом. Младший даже не успевает среагировать. Рука блондина обвивает его талию, другой он прижимает его к стойке, на которую тот опирается, и Чонин оказывается грудью к чужой груди.       Красивые глаза Хёнджина безжалостно сверкают, а одна бровь изогнута, выражая недовольство.       — Ты избегал меня, Инни.       Чонин хочет отрицать это, но уже понимает, что смысла нет. Старший видит его насквозь.       — Напомню, что это ты первый поцеловал, — продолжает Хёнджин, и Чонин вздрагивает, чувствуя, как его рука мягко скользит с талии на бедро. — Если ты игнорируешь меня только из-за этого, то знай, что ты отвратительно целуешься.       Вот оно. Младший каким-то образом находит в себе силы снова двигаться и резко толкает смеющегося Хёнджина на пару шагов назад. Вид смеющегося психопата злит его ещё больше, и Чонин не может не задуматься, что это значит - то, что Хёнджин способен заставить его замереть в подчинении, но стоит ему разозлиться, подчинение улетучивается в окно.       Он снова толкает блондина, на этот раз немного сильнее, и чувствует маленький прилив адреналина, когда видит, как тот чуть не теряет равновесие.       — На меня ещё никто не жаловался, — выпаливает он и сам не знает, зачем пытается что-то объяснить старшему.       Хёнджин цепляется за стол и хихикает.       — О, конечно, нет, — насмехается он. — Потому что ты всегда сверху, да? Одно лишь представление о том, что ты над кем-то доминируешь просто уморительно.       Чонин умудряется ударить его по голени. Раздаётся болезненный стон, но когда он пытается снова, Хёнджин ловко уклоняется с грацией, которую Чонин никогда ни у кого не видел. Старший уклоняется, пригибается и одним быстрым ударом сбивает парня с ног. Голова Чонина едва не ударяется о край стойки, когда он падает на пол, а Хёнджин, смеясь, смотрит на него сверху вниз.       Наглый ублюдок.       Чонин быстро поднимается на ноги и сверлит его взглядом.       — Зачем ты меня задержал? — спрашивает он. — Я хочу домой.       — О, да ладно тебе, — смеётся Хенджин, и это сбивает с толку. Он выводит младшего из себя, легко может сбить его с ног, но при этом смеётся, как ребенок. — Ты только начал становится интересным, Инни. Разве не кажется утомительным быть таким покладистым и похожим на младшенького всё время?       Чонин прищуривается. Раздражает. Он такой раздражающий, и всё же продолжает. Будто получает удовольствие, выводя его из себя.       — Скажи мне, — говорит блондин, его изящное тело опирается на стойку, пока он убирает прядь волос с глаз, — когда ты устраивал свои маленькие свидания в кладовке или чем бы ты ни занимался в своей академии, у тебя были какие-нибудь… фетиши?       Младший закипает.       — Если ты не собираешь меня задерживать для какой-то реальной работы, я пойду домой.       И он почти уходит. Берет свою сумку, закидывает на плечо, идёт к задней двери, но, прежде чем он успевает добраться до неё, Хёнджин хватает его, разворачивает и прижимает спиной к двери. Удар настолько силен, что на несколько секунд размывает зрение Чонина.       Когда зрение проясняется, старший уже здесь. Грудь к груди, одна рука удерживает его запястье, другая обнимает за талию, прижимая его тело к двери.       Хёнджин вблизи просто ошеломляет. Блондинистые пряди падают на темные глаза, остальные волосы собраны в полу-пучок. Чонин замечает тонкие косички, вплетенные в волосы. Плюшевые губы заставляют вздрогнуть. Они приоткрыты, парень чувствует его дыхание на своём лице, а внутренности кружатся в знакомой каше тепла и желания. Сильнее, чем он когда-либо чувствовал к кому-либо другому.       Чонин признаёт, что неравнодушен к красивым людям. Но с Хёнджином все по-другому. Дело не только в том, что он красив, тут что-то большее.       Чонину сильнее всего хочется его, когда он зол на него, а Хёнджину, кажется, нравится злить Чонина.       На этот раз первым движется старший. В прошлый раз их поцелуй был импульсивным поступком со стороны Чонина. Неловкое соприкосновение губ, момент неожиданности и краткий ответ. Но сейчас Хёнджин целует его так сильно, что губы могут оставить след. Он будто высасывает воздух из легких парня, и всё, что тот может сделать, - это простонать и схватить его за плечи.       Бабочки в животе неистово порхают. Всё тело горит, будто готово вспыхнуть пламенем, но он не может отстраниться от Хёнджина. Да и не хочет.       Рука старшего, обнимающая его, сжимается крепче, и Чонин издаёт писк, когда Хёнджин отрывает его от двери и утаскивает. Сумка парня падает на пол, но никто из них этого не замечает. Руки скользят в волосы Хёнджина, а вторая рука старшего обхватывает Чонина за талию, поднимая его. Ноги обвивают талию и только спустя мгновение Чонин понимает, что его спина вновь прижата к другой двери.       Более холодная, большая дверь. Холод, ощущаемый спиной, заставляет младшего ахнуть, поцелуй прерывается, и он осознаёт, что его прижали к двери морозильника.       Губы Хёнджина оказываются на его шее. Он кусает сильно, и крик от боли быстро превращается в стон, когда тело блондина прижимается к нему, намеренно прижимаясь к растущей эрекции, о которой Чонин даже не подозревал.       Внезапно ему становится всё равно, что он прижат к двери морозильника. Не волнует ничего, кроме как тянуть за волосы Хёнджина и чувствовать, как он снова прижимается к нему.       Спина Чонина врезается в дверь. Он совершенно беспомощно зажат в руках Хёнджина, пленник каждого движения его бедер. Ему требуется немного больше времени, чем следовало бы, чтобы понять, что именно делает старший. Каждое движение бедер, каждое намеренное давление на его промежность лишают разум Чонина способности мыслить связно. Опустив взгляд, он почти теряет контроль. Хёнджин трется о него, почти насухо втрахивая в дверь, а выражение его лица - зловещая ухмылка - почти заставляет Чонина кончить прямо здесь и сейчас.       — Дерьмо…       — Давай, Инни, — дразнит Хёнджин, будто он не такой же твёрдый, как Чонин. Но он такой же, младший это чувствует. Видит лёгкий румянец на щеках парня, и хотя тот пытается притвориться, что всё под контролем, Чонин знает правду.       Руки сползают с волос Хёнджина на его плечи. Пальцы впиваются, когда тот толкается вперёд, и ему приходится прикусить губу, чтобы не застонать от нахлынувшего удовольствия.       — Пошёл ты.       Смех Хёнджина рушит остатки здравомыслия Чонина. Тот снова двигается, и Чонин хнычет, понимая, что долго не продержится. Даже если он закроет глаза, он всё равно слышит дыхание Хёнджина, чувствует его тело и тепло.       Почему он делает это? Чтобы отомстить Чонину? Чтобы унизить его? Парень откидывает голову назад, ударяясь о дверь, и крепко держится за плечи Хёнджина. Он не продержится долго. Не выдержит столько. Но он может, по крайней мере, потянуть это сукиного сына за собой.       Как и со всем, что касается Хёнджина, логика здесь неприменима. Чонин действует инстинктивно и открывает глаза, чтобы посмотреть на его лицо. Он знает, что выглядит беспорядочно, знает, что на грани, и Хёнджин питается этим. Ухмылка на его лице, явное удовлетворение от того, как парень разваливается у него в руках…       Руки Чонина разжимаются, оставляя плечи старшего. Они медленно скользят к его лицу с такой нежностью, что это даже заставляет Хёнджина остановиться. На его лице мелькает легкое замешательство, но прежде чем он успевает что-то сделать, Чонин берёт его лицо в свои руки и наклоняется, чтобы поцеловать. Не как раньше. Не гневно, не раздраженно, не неловко. Нежно. И впервые он слышит от Хёнджина тихий звук - смущенный всхлип.       Хёнджин кончает первым. Всё его тело содрогается, и Чонин обвивает его плечи рукой, поглощая и проглатывая его стон целиком. Он следует за ним почти сразу, с тихим всхлипом, хотя это длится недолго. В его голове звенят колокола победы: он выиграл, в какую бы игру они ни играли. Парень всё ещё тяжело дышит, пока сползает вниз по двери и вставая на ноги.       Старший тяжело дышит, уткнувшись ему в плечо. Он всё ещё выглядит ошеломлённым. Видимо не ожидал, что сломается первым, и не ожидал такой явной нежности в тот момент, когда, казалось, всё было в его руках.       Чонин не может удержаться, чтобы не воспользоваться моментом.       — Я выиграл.       Хёнджин выдыхает с лёгким, прерывистым смешком и качает головой.       — Ты играешь грязно, Инни.       Тот выскальзывает из ловушки между телом блондина и дверцей морозилки. Он быстро берёт себя в руки, затем направляется к двери, чтобы подобрать свою забытую сумку. Когда он оборачивается, Хёнджин всё ещё опирается на дверцу морозилки. Выглядит беспорядочно. Его волосы спутаны, щёки порозовели, а грудь то поднимается, то опускается в рваном ритме дыхания. Чонин знает, что он сам вряд ли выглядит лучше. Ему точно понадобится душ, чтобы справиться с мокрым пятном в штанах, но он всё равно чувствует себя победителем.       — Увидимся завтра, — удаётся ему выдавить.       Затем он уходит, выходя через заднюю дверь на прохладный ночной воздух. Всю дорогу домой его мозг в хаосе. Он почти не может поверить, что это вообще произошло. Разум наполнен стонами Хёнджина, кожа всё ещё ощущает следы от укусов и аромат парня.       Когда он наконец забирается в постель, глаза Хёнджина преследуют его в снах.

-‘๑’-

      — У меня есть работа для тебя.       Хёнджин подозрительно смотрит на Чана, но ничего не говорит. Вполне очевидно, что Чан и Чанбин знают о Могюле. Ни один из них не поднял это вопрос - Хёнджин подозревает, что это потому, что Джисон попросил их не делать этого, - но это заметно по их взглядам. Смотрят так, словно пытаются понять, на их ли он стороне.       Что ж, пусть гадают.       — В одиночку?       Крис кивает.       — Есть один радиоведущий, который ведет утренние эфиры, — объясняет он. — В последнее время он… ставит под сомнение лидерство моего отца.       Хёнджин с трудом сохраняет бесстрастное выражение лица. Он точно знает, что Чану плевать на это. Чан первым бы признал, что его отец - коррумпированный, злобный ублюдок. Но по каким-то причинам, которые младший не может понять, у босса есть непреклонная преданность отцу, даже несмотря на то, что он знает, каким ужасным президентом Южной Кореи тот станет.       Кровные узы сильны. Хёнджин рад, что не может сопереживать такой слабости.       — Позволь угадать, — говорит парень. — Он громко заявляет, что твой отец не годится для президентской гонки, и твой отец хочет заставить его замолчать?       — Если сделаешь это громко, он станет мучеником, — предупреждает Чан. — Люди не глупы. Если парень, который громко ставит под сомнение авторитет премьер-министра, внезапно окажется мёртв, это сразу укажет на моего отца. Они распознают надвигающуюся диктатуру задолго до того, как она случится.       Хёнджин приподнимает бровь.       — Значит… ты хочешь, чтобы он исчез?       — Нет, это привлечёт внимание, — возражает мужчина, откидываясь в кресле и делая глубокий вдох. — Я хочу, чтобы ты проявил… креативность.       Блондин склоняет голову. Он не может отрицать, что заинтригован. Чан никогда не давал ему столько свободы. Обычно его приказы сводились к тому, чтобы похитить кого-то или быстро убить - и почти всегда под присмотром Джисона или Чанбина. Ему никогда не доверяли такие дела, особенно в одиночку и с правом выбора способа.       — Я пришлю тебе имя и адрес, — обещает Чан, указывая пальцем. — Убей только его. У этого человека есть дети и жена, их не трогай и не позволяй им увидеть тебя.       Хенджин кивает и разворачивается, чтобы уйти. Но как только он достигает двери, голос Чана останавливает его.       — И, Хёнджин. Если ты провернёшь ещё один трюк, схожий на тот с Могюлем, я тебя уничтожу. Понял?       Парень не оборачивается. Кровь стынет в жилах, и он лишь раз кивает, прежде чем уйти. Как только дверь за ним закрывается, он направляется прямо на кухню и заглядывает внутрь. Чонин стоит у рабочего стола, нарезая овощи вместе с Феликсом.       Сейчас логичная, очень-очень логичная часть сознания Хёнджина знает, что от него ожидается выполнить задание в одиночку. Войти, сделать, уйти. Без шума, без свидетелей. Но, прислонившись к стене и наблюдая за работой Чонина, он даёт волю менее нерациональной части своего разума - той, что полна плохих идей, которые любой с мозгами сразу бы отверг.       Он заходит на кухню и улыбается, замечая, как мышцы спины младшего напрягаются, когда тот чувствует его присутствие. Отлично. Хорошие инстинкты самосохранения.       — Инни, — начинает он неожиданно непринужденным голосом, подходя к столу и наклоняясь вперед. — Мне нужна твоя помощь.       Феликс смотрит с любопытством, и всё же Чонин продолжает смотреть на овощи. Австралиец не достаточно близко, чтобы услышать, но Хенджин улавливает, как Чонин бормочет себе под нос:       — Помоги себе сам.       — Не волнуйся, — с добродушием говорит Феликс, в самый неподходящий момент забирая нож из рук младшего. — Я здесь закончу.       — Это займёт время, — предупреждает Хенджин, но тот лишь пожимает плечами.       — Всё равно почти время закрытия, у нас не так много клиентов поздно ночью.       Чонин выглядит так, будто вот-вот начнёт ныть, но лишь кивает и злобно смотрит на Хёнджина, пока никто не видит.       С тихим вздохом он идёт за сумкой и снимает фартук.       — Тогда пойдём.

-‘๑’-

      Поездка в машине проходит в невыносимой тишине. Чонин неудобно ёрзает на своём сиденье, не отрывая взгляда от окна, пока Хёнджин ведет. Тот не сказал больше двух слов с момента, как они вышли из ресторана. Ни слова о том, куда они едут, зачем и почему, чёрт возьми, он не мог просто пойти один.       Ублюдок.       — Можешь хотя-бы включить музыку или что-то в этом роде? — наконец спрашивает младший после десяти минут удушающей тишины. — И куда мы вообще едем?       Хёнджин не отвечает, и когда Чонин поворачивается, чтобы посмотреть на него, тот смотрит на дорогу, но время от времени его взгляд падает на зеркало заднего вида. Парень следует его взгляду и замечает чёрный седан, едущий на некотором расстоянии за ними.       — Хёнджин?       — Ладно, включи музыку, — наконец уступает Хёнджин, но Чонина теперь больше беспокоит седан.       — Куда мы едем? — он снова спрашивает. — За нами следят?       Блондин тяжело вздыхает, послушно останавливается на красный свет и, наконец, поворачивается к Чонину. Указывает на бардачок:       — Открой его.       Тот открывает, и внутри оказывается толстый, почти новый моток серебряного скотча. Он вытаскивает его, нахмурившись.       — Если не перестанешь задавать вопросы, я заклею тебе рот этим, — угрожает Хёнджин.       Но если это и должно было напугать младшего, то задумка с треском проваливается. Чонин прижимает скотч к груди и сердито смотрит на парня.       — Ты в своём уме?       И вот опять эта улыбка. Та, от которой бабочки в животе Чонина устраивают чёртово лебединое озеро. Он отворачивается, а Хёнджин продолжает ехать, когда загорается зеленый.       — Однажды ты сам захочешь, чтобы я привязал тебя скотчем, Инни, — говорит старший, его тон становится более лёгким и игривым. Чонину больше нравится, когда тот угрожает - с этим хотя бы можно справиться.       Он всё равно не отпускает скотч. Держит его у себя и ногой захлопывает бардачок.       — Вряд ли.       Уже почти одиннадцать вечера. Чем дольше Хёнджин ведёт машину, тем острее Чонин осознаёт пустоту ночных дорог. Они уже далеко отъехали от Пусана, и чем дальше от города, тем меньше машин на дорогах, пока не остаётся только их автомобиль и тот самый чёрный седан позади.       Когда младший пытается повернуться, чтобы глянуть, Хёнджин внезапно хватает его за плечо и толкает обратно на сиденье.       — Не смотри.       — Как, блять, я могу это игнорировать? За нами следят.       — Да. А первое правило, когда за тобой следят, - не вертеться на сиденье и не таращиться в заднее окно, — упрекает его Хёнджин, словно трехлетнего ребенка. — Можешь сразу на лбу написать: «Убейте меня, пожалуйста».       Чонин хмурится. Он должен бояться. Когда-то его уже преследовали на дороге. Однажды в Сеуле, он ехал с другом, и какой-то сумасшедший сталкер гнался за ними целый час. Они просто продолжали ехать, потому что боялись остановиться и дать этому человеку возможность навредить им, но в итоге проехали весь город, стараясь сбежать. Чонин был в ужасе, сидя на пассажирском сиденье и звоня отцу, пытаясь описать машину.       Теперь же его снова преследуют. Та же ситуация, но на этот раз он не боится.       Смотрит на Хёнджина. Тот собрал волосы в хвост, и пряди блонда обрамляют его лицо. Одет в белую рубашку с длинными рукавами, которая выглядит слишком формально для него. На нем чёрные джинсы и кеды «Converse». Внешний вид простой, но каким-то образом он всё равно выглядит сногсшибательно.       Что бы там ни находилось в той машине, не может быть опаснее Хёнджина, и, возможно, именно поэтому Чонин не чувствует страха.       Они едут ещё тридцать минут. Старший продолжает посматривать на машину через зеркало заднего вида, но она держится на безопасном расстоянии. Они почти подъезжают к сельскому поселению, когда Хёнджин вдруг сворачивает налево и останавливается на обочине дороги.       Глаза Чонина расширяются.       — Чт… Почему ты остановился?       И действительно, седан позади них тоже останавливается. Всё ещё на безопасном расстоянии, но останавливается.       — Перестань смотреть на неё, — предупреждает Хёнджин.       Чонин оглядывается вокруг. Они в глуши. Чуть дальше по дороге висит указатель на город, однако здесь ничего нет. Тёмные поля, никаких огней и пустая дорога, кроме двух машин.       — Хён…       Тёплые губы. Руки Хёджина держат лицо парня, и в этот ясный момент Чонин не может сформулировать ни одной связной мысли. Когда он чувствует чужой язык на своей губе, он ахает и отодвигается, достаточно далеко, чтобы схватить Хёнджина за рубашку.       — Какого хуя?! — выплёвывает он. — У нас сзади сталкер, а ты хочешь трахаться?!       Улыбка парня напротив творит с ним странные вещи, и Чонин хочет отвернуться, но не может. Хёнджин всё ещё держит его лицо.       — Давай устроим им шоу.       — Давай, блять, без «давай»! — сердито пищит младший. Пытается отстраниться, бьёт того в грудь, но парень лишь смеётся и тянет его ближе. Чонин чувствует его губы у себя на виске, на лбу, в волосах, и он старательно освобождает кулак, чтобы ударить им по груди Хёнджина.       — Отвали от меня, чертов эксгибиционист! — пытается закричать он.       Наконец, Хёнджин отстраняется. Достаточно далеко, чтобы взглянуть на него как следует, и только сейчас Чонин осознаёт, насколько тяжело дышать. Одним поцелуем Хёнджин украл у него весь воздух. Щёки младшего горят, тело словно охвачено огнём, и он ненавидит каждую реакцию, которую тот вызывает у него.       Потому что это значит, что чёртов секс в машине, пока кто-то явно за ними наблюдает, не полностью исключён для него.       — Инни, — говорит Хёнджин, и его тон наконец становится серьёзным. Тихим, но серьезным. — Те ребята сзади уедут, если мы сделаем что-то на, что они не захотят смотреть.       Это заставляет Чонина остановиться. Это не имеет смысла. Он хмурится. Впрочем, ничего из этого не имеет.       — Кто нас преследует?       Старший лишь качает головой, что Чонин воспринимает как «не знаю».       И только теперь он замечает, как тяжело дышит и сам Хёнджин. В тусклом свете машины он видит румянец на его щеках, широко распахнутые глаза. Независимо от того, был ли это трюк или нет, поцелуй с Чонином повлиял на него тоже. Как и в прошлый раз. Несмотря на то, что Хёнджин любит брать контроль в свои руки - а он действительно может это сделать, - он не застрахован от того, что Чонин делает с ним.       От этой мысли пробегает волнующая дрожь по позвоночнику. Он видит, как сильно Хёнджин его хочет, просто глядя в его глаза, а то, как парень смотрит на него, заставляет Чонина чувствовать себя желанным. Словно он единственный человек в мире, которого стоит желать. Это странное чувство, одновременно сильное и беспомощное.       Машина позади них не сдвинулась. Фары выключены, но она всё ещё там. Чонину становится всё меньше до этого дела, пока он наклоняется, чтобы снова поймать губы старшего. Он не пропускает тихий звук, который тот издаёт, когда его пальцы скользят в волосы блондина и вытаскивают их из хвоста.       Сначала всё неуклюже. Они оба тянутся через коробку передач посередине, руки хватают друг друга, притягивают ближе, но они не могут встать. Разум Чонина давно отключился, а Хёнджин, кажется, не может приблизиться достаточно близко. Поцелуи жаркие и болезненные, чужой язык неумолим, а руки так сильно дергают форму Чонина, что ткань почти рвётся.       Он слышит, как старший тихо ругается себе под нос, и внезапно его сиденье отодвигается назад, освобождая достаточно места, чтобы он мог схватить Чонина и усадить его себе на колени. Тот двигается без колебаний, хотя это по-прежнему неловкое движение, но желание быть ближе сильнее.       Скользя на колени парня, бедро задевает твердость в штанах Хёнджина, из-за чего блондин снова ругается и кусает Чонина за нижнюю губу.       Руки Чонина трясутся. Он задирает рубашку Хёнджина, пальцы скользят вдоль пуговиц, дрожащими движениями расстёгивая их одну за другой. Рука касается первого участка кожи, который он находит, и рука Хёнджина опускается, чтобы схватить младшего за талию. Его бедра движутся вверх, встречаясь с бедром Чонина, твердость давит на него, а тело Хёнджина похоже на раскаленную печь.       Чонин задыхается. Он тоже возбужден, невыносимо сильно, но он не может оседлать Хёнджина здесь, из-за недостатка места. Это совершенно неудобная поза для них обоих, однако они не могут оторваться друг от друга.       Именно тогда рука старшего приземляется на колени Чонина и скользит вверх, расстегивая его пояс. Тот не может сдержать стон, а после зарывается головой в шею Хёнджина, пока длинные, талантливые пальцы, наконец, пролазят в штаны, под нижнее белье.       — Дерьмо… — шипит Чонин. Хватает плечо Хенджина одной рукой, а подлокотник другой и извивается, пытаясь найти лучший способ трения о руку парня. Этого недостаточно, штаны не полностью стянуты. Старший может только держать его, но у него нет места, чтобы начать двигать рукой.       — Заднее сидение, — бормочет Хёнджин так, будто тоже в секундах от того, чтобы сойти с ума.       Чонин не тратит время впустую. Поднимается с колен Хёнджина и перебирается на заднее сидение. Как только парень туда добирается, он отчаянно тянет штаны, когда слышит как Хёнджин поднимает водительское сидение и поднимается, чтобы присоединится к нему. Старший совсем не колеблясь, толкает Чонина на спину и перелезает через его ноги. Тот хочет начать протестовать, однако губы Хёнджина целуют и кусают его шею. Всё, что он может - это схватить его за плечи и извиваться под ним.       Руки Хёнджина двигаются. Зубы помечают тело, кусают, оставляют синяки, а руки, с удивительной скоростью и мастерством, освобождают Чонина из штанов и трусов. Ладонь хватает ноющий член, в ответ получая вскрик.

-‘๑’-

      Чанбин, будучи человеком с переменчивым темпераментом, имеет множество увлечений. Одно, что Джисон узнал за эти годы, - это то, что Чанбин никогда не придерживается только одному хобби. Он прыгает с одного на другое, следуя своим капризам и интересам в данный момент.       Одним из его хобби были автомобили, и в итоге у него их около трёх. Ту, которой он пользуется меньше всего, Хёнджин никогда не видел, а значит, она была безопасной для слежки за ним. Чёрный седан.       Джисон и Чанбин сидят спереди, с выключенными фарами, наблюдая, как машина Хёнджина подпрыгивает, пока он и Чонин забираются на заднее сиденье.       — Не знал, что он встречается с Инни, — тихо бормочет Джисон.       Чанбин ничего не говорит. Сидит на водительском месте, с интересом наблюдая, как две фигуры на заднем сиденье хватаются друг за друга.       Джисон ёрзает на своем месте. Им поручили следить за Хёнджином, чтобы убедиться, что он выполнит свою задачу, но, кажется, у того сегодня совсем другие планы.       — Бинни, — говорит он, привлекая внимание друга. — Нам пора. Сегодня он не попадёт в неприятности.       — Я просто… — Чанбин наклоняет голову, глаза всё ещё следят за происходящим в машине. — …думал. О Ликсе.       Младшему удается не закатить глаза. Он снова смотрит на двоих в машине и качает головой.       — Ты видишь, как Инни и Хёнджин занимаются сексом, и думаешь о Феликсе? — спрашивает он с легкой насмешкой. — Серьёзно, как долго ты собираешься ходить вокруг да около со своей влюблённостью? Просто скажи ему уже.       — У него сейчас и так достаточно проблем, чтобы я добавлял к ним свои, — фыркает Чанбин, немного раздражённо. — И, кроме того, какого черта Чан женится на этой психованной суке? Мы могли бы заставить её исчезнуть.       — Нет, не могли бы, она неприкосновенна, — равнодушно напоминает ему Джисон. — Она богатая наследница с семьёй, которая точно придеё за Чаном, если с ней что-то случится.       Старший рычит, откидывается на спинку сиденья и делает глубокий вдох.       — Я просто ненавижу всё это. Не хочу видеть, как Чан женится на ней, я лучше сам всажу ей пулю в голову и возьму вину на себя. Чёрт бы побрал отца Чана.       Здесь Джисон с ним согласен. Никто из них не понимает, почему Крис так предан этому человеку.       Преданность Чана своему отцу граничит с безумием. Он прекрасно знает, что его отец худшее, что когда-либо случится с Южной Кореей, он знает, что его отец амбициозный и эгоистичный человек, и всё же он делает все, что тот просит.       Что это за извращённая преданность?       — Серьёзно, нам пора уезжать, — предлагает Джисон. — Минхо ждёт меня дома, и я совсем не хочу смотреть, как Хёнджин кувыркается с Инни.       Чанбин глубоко вздыхает, кивает и поворачивает ключ зажигания. Он выезжает на дорогу и разворачивается обратно в Пусан.

-‘๑’-

      Хёнджин обессиленно падает на грудь Чонина, переводя дыхание. Под ним парень в полном беспорядке: дыхание сбито, грудная клетка тяжело поднимается и опускается, пока он пытается вдохнуть побольше воздуха. Между ними смесь пота и спермы на руках, брюки наполовину спущены, а рубашки задраны до предела.       Чонин смотрит в потолок. Пряди волос Хёнджина щекочут подбородок, но ему совершенно лень двигаться. Вместо этого его рука лежит на спине Хёнджина, а глаза следят за звёздами за окном.       — Кажется… — наконец выдыхает Хёнджин, набрав воздуха в легкие, — …они уехали.       Младший качает головой. Он, честно говоря, уже забыл про другую машину. Его тело сейчас в хаосе - он чувствует синяки от губ, зубов и рук Хёнджина. Несмотря на это, он чувствует себя хорошо. Приятная усталость. Это, конечно, ещё не полноценный секс, но руки у Хёнджина явно талантливые.       — Будет интересно, когда мы наконец переспим по-настоящему, — хрипло смеется блондин.       — Почему?       — Потому что ты своего рода демон, — отвечает тот невинным тоном. Задирает рубашку Чонина и прикусывает его сосок, заставляя младшего пискнуть и заёрзать под ним. — У меня будут синяки на шее.       — Не только у тебя, — бормочет Чонин, и наконец немного энергии возвращается к нему, пока он расслабляется и чувствует жжение от внимания Хёнджина за последний час.       — И что теперь? — спрашивает парень спустя минуту. — Ты реально вывез меня на час езды от Пусана, чтобы домогаться на заднем сиденье своей машины?       Это заставляет Хёнджина рассмеяться, и Чонин с раздражением осознаёт, как сильно ему нравится этот звук.       — Нет, у меня действительно есть дела, — обещает он. — Я просто знал, что кто-то будет следить за мной. Отсюда необходимость в тебе.       Чонин хмурится.       — То есть я был отвлекающим манёвром?       — Верно.       Младший не уверен, как к этому относиться. Он ощущает легкое разочарование, но в основном это не удивляет. Почему бы психопату вроде Хёнджина не использовать его таким образом? Почему он позволил ему?       Хёнджин слезает с него и подтягивает брюки. Пока он это делает, Чонин пользуется моментом, чтобы наклониться и поднять свое белье, почти спрятавшееся под передним пассажирским сиденьем. Старший возвращается на переднее сиденье и, заводя машину, наблюдает, как второй неловко пытается натянуть штаны в ограниченном пространстве заднего сиденья.       Машина трогается, и Чонин едва не падает с сиденья. Он ловит себя, упершись рукой в спинку водительского сиденья, поднимается и застёгивает ремень.       — Куда мы едем?       Тишина. Хёнджин продолжает ехать, а Чонин невольно сверлит взглядом затылок блондина. Он не пытается перебраться на переднее сиденье - не сейчас, когда Хёнджин за рулем, иначе он точно устроит аварию.       Сонный сельский район полон тихих домов. Единственный свет исходит от уличных фонарей и редких автоматических светильников на крыльце, которые загораются, когда машина медленно проезжает мимо. Он едет со скоростью улитки, оглядывая дома, пока наконец не останавливается перед одним из них.       Чонин изучает дом. В нем нет ничего особенного. Он почти напоминает те пригородные дома, которые можно увидеть в американских шоу пятидесятых годов. С передним газоном, забором, высоким двухэтажным зданием, которое никогда не увидишь в центре Сеула.       Хёнджин поворачивается к нему. Его глаза тёмные, и это заставляет младшего замереть, почувствовав внезапное изменение в воздухе. Хёнджин серьёзен, но здесь есть что-то ещё. Что-то, с чем Чонин ещё не встречался.       — Оставайся здесь.       Парень не даёт Чонину возможности возразить, хотя он бы все равно не стал. Он наблюдает, как Хёнджин выходит из машины и обходит её, чтобы открыть багажник. Младший поворачивается, но не может рассмотреть, что именно делает Хёнджин, пока тот не закрывает багажник и Чонин не замечает, как он засовывает что-то за пояс брюк. Это был пистолет?       Хёнджин подходит к его стороне машины и стучит по стеклу. Когда Чонин опускает окно, тот достаёт что-то из кармана и протягивает ему.       Это тяжелая, гладкая кожа. Смотрит вниз и видит, что это складной нож. Глаза широко распахиваются от тревоги.       — Слушай правила, — тихо говорит Хенджин. — Ты не выходишь из этой машины. Не издаешь ни звука. Садишься на водительское сиденье и ждёшь меня. Доставай телефон.       Чонин слишком ошеломлён, чтобы ослушаться. Разблокировав экран, он передаёт телефон старшему, который выставляет таймер на десять минут. Когда отсчёт начинается, он возвращаёт телефон обратно.       — Если я не вернусь через десять минут - уезжай без меня.       Сказать, что Чонин встревожен и обеспокоен - ничего не сказать. Он смотрит на Хёнджина, чувствуя, как кровь застывает в жилах.       — Какого чёрта происходит?       — Поднимай окно и садись на водительское сиденье, — велит ему блондин, отталкиваясь от машины и направляясь к воротам. — Двигайся, Инни.       Чонин ошарашено смотрит на него и в полной беспомощности может только наблюдать, как тот перепрыгивает через ворота и, не издавая ни звука, движется к дому. Только когда фигура Хёнджина исчезает за углом дома, парень понимает, что должен делать, и первым делом поднимает окно.       Затем он осторожно перелезает на переднее сиденье, стараясь не задеть клаксон, и садится на водительское место, глядя на ключи, всё ещё торчащие в замке зажигания. Нож в его руках кажется тяжёлым. Таймер тикает мучительно медленно, пока тишина начинает окутывать машину.       Это самые длинные десять минут в жизни Чонина. Серьёзность предупреждений Хёнджина заставляет его постоянно оглядываться, ожидая, что вот-вот зомби набросится на машину. Снаружи не слышно ни сверчков, ни шороха ветра, ни звука, и это угнетает.       Чонину кажется, что он что-то слышит. Тихий треск, и он переводит взгляд на другую сторону дороги. Дома напротив тихие, тёмные, все, должно быть, спят.       Затем машина подпрыгивает, багажник открывается, и Чонин едва сдерживает крик, резко обернувшись, чтобы увидеть, как крышка багажника закрывает заднее окно. Что-то тяжелое падает внутрь, собственное тело парализует от страха.       Затем багажник захлопывается, появляется лицо Хёнджина, и Чонин почти с облегчением выдыхает, глядя, как тот улыбается и обходит машину, чтобы открыть пассажирскую дверь и залезть внутрь.       — Всё.       Младший тут же бьёт его по руке.       — Сволочь! Я думал на меня нападут! Почему ты не предупредил меня, прежде чем открыть багажник?!       — Ты выглядел рассеянным, — смеётся Хёнджин, его серьёзность исчезает, сменяясь улыбкой. — Умеешь водить?       — Конечно умею, — с обидой отвечает Чонин.       — Тогда вези нас назад, — предлагает тот. — А я немного вздремну.       — Что ты сделал? — не выдерживает младший, указывая на багажник. — Что ты туда положил?       — Если хочешь узнать, могу положить тебя туда вместе с ним, — предлагает Хёнджин с игривой улыбкой. — Скотч все еще у тебя?       — Иди нахуй.       — Позже, Инни, — обещает блондин, откидывая сиденье и ложась с раздражающей ухмылкой. — Хочешь, куплю тебе ароматизированные презервативы?       Чонин рычит, но оставляет тему багажника, заводит машину и трогается с обочины. Машина тихо выезжает из сельского района. Никто из местных жителей не просыпается, никто не замечает, как чужаки покидают район.       Утром тихий сельский район будет кишеть полицейскими. Соседи будут выглядывать из-за желтой ленты, отчаянно пытаясь увидеть, как тело выносят к машине скорой помощи, а травмированные дети, нашедшие его, будут рыдать. Детективы будут ломать голову, отчаянно пытаясь найти улики, связанные с внезапным исчезновением радиоведущего Ким Хварана - того самого человека, который сейчас связан и с кляпом во рту лежит в багажнике машины Хёнджина.