Кимоно

Утро, если это было именно оно, а не какое-то другое время суток, выдалось недобрым. Голова у спецджонина Ширануи Генмы трещала, общее состояние тоже не радовало. Кажется, вчера он немного перестарался с принятием разнообразных напитков. Даже странно, что после его вообще пустили в штаб, и хорошо, что капитаном на этот раз был не он. Отчёт-то он бы в любом состоянии написал, но вот способных прочесть написанное им в состоянии вчера можно было пересчитать по пальцам одной руки. По одному пальцу, если точнее. Так что можно было только радоваться, что писал не он, и выслушивать за это тоже не ему. Но радоваться не получалось. В квартире было тихо, и, спасибо Райдо за заботу, окна занавешены. А вот самого напарника нигде не наблюдалось и не ощущалось. Ширануи заставил себя принять вертикальное положение и тут же пожалел об этом. Похмелье радостно заявило о своих правах на его многострадальный организм. Ближе к вечеру Генма всё-таки сумел вернуть себя в приемлемое состояние. Пора было выйти в люди и, наконец, выяснить, что было вчера, помимо того, что он помнил, и куда девался напарник. Одна незадача. Формы на её обычном месте не нашлось. В шкафу, в прихожей и даже в стирке тоже. Ни его формы, ни формы Райдо. И вообще никакой одежды. Только косынка никуда не пропала, да нижнее бельё. Но не в трусах же идти? Можно, если совсем уж надо, но не поймут. Особенно зимой. Зимы в Конохе были не сказать чтоб совсем уж холодные. Снег так и вовсе был редкостью, выпадая раз в несколько лет. И всё-таки для выхода в одном белье даже для шиноби было холодновато. Генма сел на кровать, схватившись за голову. Вроде вчера он не натворил и не наговорил ничего такого, после чего Райдо мог съехать. Скорей уж самого Генму бы вышвырнул. Тем более что это была в основном его квартира. Да и память подсказывала, что накануне сил хватило лишь до койки доползти и то не самостоятельно. Ушёл на миссию? Мог. Но зачем тогда всю одежду забрал? И никакой записки не оставил. Да что за нахрен? Не ограбили же их? Генма прикинул, как неизвестные вскрывают дверь или забираются в окно и, методично обшаривая всё, забирают и выносят исключительно их с Райдо одежду. Всю. Включая старые штаны с протёртой коленкой, куртку с наполовину оторванным рукавом, до починки которой руки не дошли, и грязную после миссии форму. Оставляя на месте оружие, деньги и всякие мелочи. И их не волнует, что дома кто-то есть. И этот кто-то спит и ухом не ведёт. Нет, найти таких идиотов, которые решили бы даже в шутку ограбить их, не проблема и далеко за ними ходить не надо. Достаточно зайти в штаб. Но даже так это выглядело слишком уж абсурдно. Генма потёр руками лицо, обводя взглядом комнату. И только теперь заметил свёрток, валявшийся на полу. Наверно свалил, пока шарахался, спасаясь от похмелья. Втайне надеясь на чудо он поднял и развернул пухлый, мягкий на ощупь пакет. Чудо приключилось, но какое-то не такое. В руках оказалось кимоно. Шёлковое, лазурное, расшитое ярким узором. Генма даже смотреть не стал каким. Куда интересней оказалась прилагающаяся бумага. Сильно похожее на приказ приглашение быть на маскараде в штабе. И, судя по личной подписи Пятой, идея принадлежала если не ей, то уж ей была одобрена. Самоубийц, шутки ради подделывающих подпись Хокаге, среди конохских шиноби не наблюдалось. Второй листок находился там же. Маленький клочок бумаги с кратким: «Ушёл на миссию. Повеселись за меня. Извини, это всё, что успел достать». Генма припомнил, в честь чего мог быть маскарад, подсчитал, какой сегодня день, развернул кимоно, встряхнул и, обнаружив ещё и широкий пояс, высказал все благодарности и напарнику и Пятой в таких словах и выражениях, что икать им предстояло долго. Выговорившись, Ширануи задумался, припоминая что-то, и полез на самую дальнюю полку шкафа, извлекая на свет уже порядком подзабытый свёрток с кисточками и баночками с, как он понадеялся, ещё не совсем засохшей краской. Гулять так гулять.

***

В штабе было оживлённо. Те, кто пришёл вовремя или раньше, с воодушевлением занимались организацией праздника под командные окрики Шизуне и не менее воодушевлённо костерили всех, у кого хватило ума задержаться или свалить на миссию. В принципе, праздники в штабе всегда шли по одному сценарию. Подготовка, начало, речь хокаге, выпивка, закусь и конкурсы и шутки, по мере убывания выпивки становящиеся всё более разнообразными и с примерно одним и тем же подтекстом. И, наконец, финальное расползание тех, кто ещё мог не промахнуться мимо двери, по домам. Этот день не предвещал никакого отклонения от регламента. Потому все суетились, готовились, самые опытные изображали деятельность и все без исключения ждали начало мероприятия, заодно делая втихую ставки, кто наберётся наглости проигнорировать приказ о маскараде.

***

Торжественная речь Хокаге только прозвучала и все приложились к первой чашке саке, как дверь распахнулась и на пороге картинно с фирменным видом «ну и что тут у вас может быть нового?» замер, оглядывая собравшихся, Генма. Повисла тишина, звякнула, разбиваясь, чашка. — На счастье, — тоном знатока поведал Ширануи, безошибочно указав сенбоном на уронившего посуду. — Точно говорю, будет тебе счастье. Разбивший чашку Тобитаке оторопело кивнул, нервно зашарив взглядом по столу в поисках свободной посуды. Райдо, как отметил Генма, и в самом деле не прикалывался на счёт маскарада. Посмотреть было на что. От попыток комично изобразить гражданских и гротескных шиноби других деревень, до самодельных детских аляпистых масок и каких-то невообразимых не иначе как демонов и неведомых тварей. Некоторых творений фантазии сослуживцев вполне могло хватить, чтоб, увидев ночью спросонья, наутро поклясться бросить пить. Или уйти в запой. И тем не менее именно на него все собравшиеся смотрели с опаской. Генма, бодро прошлёпав к столу, принял по первой, по второй, выдал в процессе закусывания «за здоровье пока ещё присутствующих». Принял по третьей, обнаружил, что похмелье, наконец, отстало, а праздник стал ярче и, махнув на всё рукой, пошёл в отрыв. — Ирука-сенсей, хочешь, погадаю? Ты у нас молодой, холостой. Чую, ждут тебя перемены в жизни. Умино стал первой жертвой Ширануи. Прежде чем чунин успел перебраться на более подходящее для внезапного побега место, Генма взял его в оборот. — Ширануи-сан, меня и так всё устраивает, — попытался отделаться малой кровью Ирука. — У меня всё хорошо, и перемены мне точно не нужны. — Ирука-сенсей, я не влияю на твою судьбу. Я вижу её, — Генма, с самым серьёзным выражением лица, удерживая ладонь Ируки для гадания, нажал на болевую точку. — Сейчас хорошо, а будет ещё лучше. Вижу, идёт к тебе... — Хватит! Верю! — заорал чунин, лишь бы заглушить следующие слова Генмы. Находившиеся рядом шарахнулись в стороны. Ирука при необходимости умел орать так, что уши закладывало не только у находящихся рядом. А эти самые рядом находящиеся, за очень редким исключением, внезапно начинали вспоминать, сделали ли они домашнее задание и сдали ли в срок отчёты. Поговаривали, что это особое преподавательское дзюцу, которым владеет исключительно Умино. Но Ширануи, похоже, был из тех, на кого оно не действовало. — Вот, давно бы так, — радостно осклабился Генма и отбыл на поиски новой жертвы. Спустя час Котецу и Изумо докапывались ко всем с вопросом, как отменить отворот. Или приворот. Что именно они не определились, потому требовали и то и другое. Потому что Ширануи-сан наложил на них что-то такое за то, что они долг уже четвёртый месяц не возвращают. Парням сочувствовали и советовали вернуть долг, пока хуже не стало. Яманака и Нара тихо лежали в салатах. Иноичи решил, что так его рассудок меньше травмируется об разошедшегося Генму. Шикаку просто счёл это довольно удобным, а наливать и подносить и тенью можно. Четверо личностей, в которых заподозрили АНБУ без масок, обосновались на потолке и так перемещались следом за мелькающим по штабу Ширануи, стараясь не попадаться ему на глаза. Едва рядом с кем-нибудь мелькало лазурное, расшитое ярким пёстрым узором кимоно, или видели лихо торчащие надо лбом концы банданы — от несчастного шарахались как от чумы. Генма разошёлся, стремительно превращаясь в нечто кошмарное. Он гадал, призывал и изгонял духов, пил со всеми на брудершафт и танцевал. И проделывал всё это с абсолютно серьёзным видом. «Увидев» на Морино страшное проклятье, Ширануи заявил, что избавиться от этого можно лишь перестав быть собой или проведя незабываемую ночь. Только тогда проклятье отпадёт от изменённой личности. В лежавшем на главном дознавателе проклятьи никто ничего невероятного не заметил. Слишком многие тайные и явные враги Конохи прошли через руки и методы Морино. Наверняка и проклят он был не один десяток раз. Удивительней было, что Ибики согласился. Но уже после третьего подряд медляка с Генмой заявил, что или Ширануи вместе с проклятьем от него отстанет, или больше может и не проситься в допросную отсыпаться в тишине. — Не факт, что выйдет, — выдал своё пророчество оказавшийся рядом Аоба и смылся прежде чем Генма добрался и до него. Тем не менее Ширануи сообщив, что проклятье снято, отбыл на поиск новых жертв. А Ибики, только успевший порадоваться чудесному избавлению от двух проклятий сразу, тут же попал в оборот к Митараши, оценившей устроенную Генмой кутерьму и танцующего Морино по достоинству. Жертвы Ширануи и запуганные перспективой оказаться следующими прекрасно велись на её «милые» шутки. Асума после сеансов призыва духов едва не начал сам их изгонять, заявив, что эффективно действует только хорошее окуривание. Затянувшись, он в качестве демонстрации выдохнул такую дымовую завесу, что едва не изгнал всех. Часть шиноби ринулась открывать окна, вторая демонстрировать не менее эффективные техники изгнания решившего провести повторное окуривание Асумы. Доизгоняться вполне могли и до уничтожения штаба, но помешала Куренай, доказавшая, что не зря является джонином, запихнув всех изгоняющих в такое гендзюцу, что рассеивали его всем наличным составом. Сенсоров Генма вывел из строя оптом, банально разведя на слабо. Подогретые алкоголем подопечные Иноичи и Морино, как маленькие, повелись на простенькое «Вам ни за что не прочитать, о чём я думаю». Аоба, знавший, на что способен его приятель, благоразумно отказался от участия и с удовольствием наблюдал, как сенсоры, краснея и, идя пятнами, уверяли, что ничего там не разобрать. По мнению Ямаширо, Генма вполне мог транслировать им такую непотребную фантазию, что дознаватели скорее на проигрыш согласятся, чем озвучат увиденное. Цунаде пресекла попытку погадать ей на любовь встречным предсказанием, что следующий год Ширануи в таком случае проведёт без миссий. А путешествовать будет исключительно по архиву, сортируя и перетаскивая документацию времён Первого и Второго. Видимо, предсказание было верным, поскольку Генма больше таких попыток в адрес Пятой не предпринимал. Аоба, до которого Ширануи всё-таки добрался, размышлял, вышвырнуть в окно Генму или выйти самому, после того как тот отомстил, напророчив повышение до джонина. Оба варианта были в равной мере бессмысленными. Неподалёку страдал Эбису. Ему Генма предсказал скорое знакомство с девушкой, чему главный зануда Конохи предпочёл бы что угодно, даже смерть.

***

— Ого! Сила юности просто кипит здесь! — донеслось из-за двери, и в зал вступил сам Зелёный Зверь Конохи. Даже такое событие, как маскарад не смогло заставить Гая сменить излюбленное зелёное трико на что-то другое. Но поверх трико красовался жёлтый атласный халат, а с широкими чёрными бровями ничуть не гармонировала длинная белая борода и усы. — Хорошо ещё не горит, — буркнул, перебираясь в поисках места поспокойней наконец избавившийся от подозрительно довольной Анко Ибики. На него зашикали, но было поздно. — Так разожжём пламя нашей юности! Пусть пылает ярче солнца! — возгласил Гай, роняя тяжеленный, судя по грохоту и вздрогнувшему полу заполненный гирями и гантелями мешок, и устремился на поиски желающих возгореться. Шиноби дружно шарахнулись в стороны. Никто не горел желанием пойти на растопку силы юности. Всем хватило одного Генмы с его предсказаниями и ритуалами. Тут-то сразу несколько светлых голов посетила гениальная мысль, как отплатить Ширануи. Услышав, что некая особа пророчествует, творит чудеса и повергает всех в трепет и ужас, Гай немедленно пожелал лично в этом убедиться. С этого момента ситуация изменилась, и на Генму была объявлена охота. Всем было интересно, с какой попытки Гай распознает своего бывшего сокомандника и сможет ли Ширануи отбиться от Гая. Поначалу дела шли даже неплохо. Гай никак не мог по описанию сообразить, кого ему надо найти. Пользуясь этим Генма угрозой страшного пророчества, которое непременно сбудется, сумел заставить молчать штабных помоложе. Несколько раз ушёл из под носа у самых активных «охотников». Предложил взявшим его в клещи выпить за здоровье хокаге и сбежал. Но противники, пока ещё державшиеся на ногах, начали собираться в команды и обдумывать тактику и стратегию. Самые здравомыслящие предлагали привлечь к этому Шикаку Нара, как самого умного. Нара, взвесив общий азарт и свою природную лень, выбрал второе и притворился спящим. Иноичи последовал его примеру, предпочитая роль наблюдателя. К счастью, Пятая в игре участия не приняла, ограничившись лишь подбадривающими лозунгами и предложением делать ставки. Это, заодно, исключило из числа охотников и Шизуне, вынужденную не подпускать близко к Хокаге любого заподозренного в желании сделать ставку. Но Генме сильно легче от этого не становилось. Мало того что число шиноби, участвующих в его поимке было, несмотря на все усилия по нейтрализации, немалым, так ещё и целеустремлённость и упорство Гая, с которыми он продолжал поиски, идти на убыль и не собирались. Сообразив, что если так и дальше дело пойдёт, живым ему не уйти, Генма видел лишь один путь к спасению. Единственное, что могло отвлечь Гая, помимо нападения на Коноху армии каких-нибудь шиноби, — появление его вечного соперника. Одна незадача, Хатаке не просто опаздывал. Он, похоже, и не собирался появляться на маскараде. — Ну да, что делать на маскараде, если ты и так всю жизнь в маске, — уныло пробормотал Генма, сидя в удачно подвернувшемся укрытии. Игра в прятки была увлекательной, но только не в том случае, когда тебя ищут всем штабом. Хорошо хоть Иноичи, Шикаку и сенсоров из строя вывести удалось. Но это ещё те четверо на потолке к развлечению не подключились. Только сидят, подмигивают. Наблюдая за личностями на потолке Генма всё больше убеждался, что эти четверо одетых в детские костюмчики и маски снежинки, зайчика, белочки и ромашки мужика — именно АНБУ. А кто ещё вися вниз головой будет так ловко таскать со стола выпивку и закуску и употреблять всё это, не привлекая внимания. — Мужики, они там как, ещё не все выходы перекрыли? — спросил Генма шёпотом, не особо надеясь на везение. В ответ ему отсалютовали чашками и выпили. Не чокаясь. Из этого Генма сделал один вывод. Бежать некуда. — Не поминайте лихом. — Генма прислушался к шуму и топоту, тихо выбрался из укрытия, расправил кимоно, поправил лихо топорщащиеся концы банданы и, закусив сенбон, вывалился навстречу своим преследователям, сопровождаемый уважительными взглядами четверых АНБУ, которые выпили ещё по одной. — Ага! Нашёлся! Сам сдаться решил? — радостно ломанулся к нему коллектив разнообразных тварей. — А ну, стоять! Сейчас предсказывать буду! — Генма картинно взмахнул рукавами, складывая хрен пойми какую сложную фигуру из пальцев и понадеявшись, что она не совсем уж неприличная. Часть присутствующих, ещё способных оценивать ситуацию, попятилась, осознав, что Ширануи складывает печать. Другая, подогретая алкоголем и способная и не такое сложить, под клич «Не дать ему!» рванула вперёд. — С силой юности! — прибег к последнему средству Генма. И оно сработало не хуже призыва. Гай воздвигся между ним и горящими жаждой возмездия преследователями. — Гай, ты что, переметнуться решил? — обиженно загомонили вынужденные затормозить шиноби. Словить ураган листа во имя силы юности в программе мероприятий пока не значилось. — Я хочу услышать, что предскажет мне эта прекрасная дева, вещающая о силе юности, — упёрся Гай. Генме захотелось огреть себя по лицу. Как он мог в этой кутерьме забыть о плохой памяти Гая? Коллектив, видимо, тоже сообразил в чём дело. — Гай, какая, к биджу, дева? Это Ширануи! Генма это, а не гадалка! — попытались достучаться до здравого смысла Зелёного Зверя самые наивные. — Генма? Где? — заозирался Гай. Шанс на побег вот-вот мог ускользнуть. — Я вижу будущее! Сила юности указывает мне его! — повысил голос Генма, привлекая внимание Гая, а заодно заставив остальных податься назад. Стать жертвой очередного предсказания желающих не нашлось. — Что? Что ты видишь?! Что велит сила юности? — Гай воззрился на Генму так, будто от этого зависела как минимум судьба деревни. Ширануи для лучшего эффекта помахал рукавами, покрутился на месте, уставился на Гая и как можно более внушительным тоном изрёк: — Сегодня ты вызовешь на состязание своего вечного соперника и победишь, если сделаешь правильный выбор! Кажется, нужное впечатление он произвёл. Гай просиял, остальные малость остолбенели. А вот решительно и с подозрительно фанатичным блеском в глазах проталкивающийся вперёд ирьёнин наверняка заготовил что-нибудь малоприятное, вроде успокоительного. «Хорошо если не упокоительного», — подумал Генма, пытаясь припомнить, мог ли он за вечер напророчить чего-нибудь эдакого медикам. Не вспомнил. Ну и ладно. Оставался финальный штрих. Пара дымовых бомбочек, заблаговременно припрятанных в рукавах и прыжок в ближайшее окно. Окно оказалось закрытым, но когда такая ерунда как стекло останавливала шиноби.

***

Ссыпавшись вниз в сопровождении осколков под звон и обещание вычесть ремонт из зарплаты, Генма помчался по заранее продуманному маршруту, то есть куда глаза глядят. Глядели они исключительно под ноги. Лёгкий ледок, припорошенный снегом, грозил превратить побег в путешествие в госпиталь. Причём добираться туда, если что, придётся самому. Но эта мысль в голове у Генмы не задержалась. Яркой птицей перемахивая с крыши на крышу, с крыши на забор он заметил внизу долговязую ссутуленную фигуру медленно бредущего по улице воткнувшись в книгу Копирующего. Кажется, одно предсказание сегодня могло осуществиться. — Хатаке! Какаши поднял голову, увидев что-то пёстрое, летящее на него размахивая широченными рукавами, и только то, что он узнал голос и чакру, уберегло Генму от шанса быть уложенным на месте. Вместо этого Какаши чуть отшагнул, заодно подхватив в последний момент поскользнувшегося на обледеневшем гребне забора Ширануи. — Угу. Спасибо, — выглядел Генма так, будто не ему только что грозило поцеловаться с мостовой, да ещё и в случае полного невезения проглотить собственный сенбон. Который так никуда и не делся, находясь в углу рта и сигнализируя о том, что Генма что-то обдумывает. — А... Интересно выглядишь. — Какаши с любопытством рассматривал практически свалившегося на него Ширануи. Обычно Генма так не одевался. И никаких узоров и макияжа на лицо не наносил. Да и почти полное отсутствие под кимоно чего-либо и это зимой, в холод. Во всяком случае на ощупь там ничего вроде хотя бы футболки, да и штанов, не ощущалось. Определённо, за всем этим крылось что-то интересное. — Миссия? — Конечно, миссия, — как само собой разумеющееся сообщил Генма, на ходу придумывая, что сказать. Сегодня он определённо перевыполнил трёхгодичный план по количеству произнесённых слов. А Копирующий, похоже, напрочь забыл о сегодняшнем мероприятии. А то и не слышал. — Направить тебя в штаб на встречу с судьбой. Копирующий, услышав слово «штаб», на всякий случай попытался применить манёвр незаметного отхода. Но отделаться от Генмы оказалось невозможно. Ширануи, даже с учётом того, что Какаши его уже не держал, всё равно оказывался рядом, как приклеенный. — Ладно, зачем я нужен в штабе? — сообразив, что так просто отделаться не выйдет, попытался отвлечь внимание товарища Какаши. Что Генма уже хорошо принял, он чуял даже через маску. — Тебя там ждёт судьба, — раздельно и наставительно, как маленькому, повторил Генма, не пропустивший это нежелание Копирующего идти в штаб. И это при том, что обычно тому было всё равно, где околачиваться. — Ты можешь продолжать избегать её, но это ничего не изменит. — Какая судьба? — Какаши заподозрил, что Генма тоже иногда почитывает Ичи-ичи. И даже бросил краем глаза взгляд на книгу. Кажется, такую фразу он именно там и видел. — А это, Хатаке, будет зависеть только от тебя, — Генма абсолютно серьёзно посмотрел ему в лицо, отметив ожидаемо ускользающий взгляд. — От того, какой выбор ты сделаешь, и от того, сможешь ли ты решиться. — Ты о чём? — в голову Копирующего закралось подозрение, что или миссия Генмы — свести с ума каждого, кого он сегодня встретит, или он настолько пьян, что его надо оттащить домой, пока не свалился замерзать где-нибудь в подворотне. На всякий случай он даже взял Генму за плечо. — А вот и моя судьба приближается, — пробормотал Ширануи, высвобождаясь из хватки Копирующего и заодно отцепляясь. Немного, но погреться об эту жердь получилось. — Иди-иди. Судьба — штука такая. Ждать не любит, шансы два раза не предлагает. И толкнув Копирующего в направлении штаба, махнул через забор. Чакру напарника он засёк, но вот успел ли Райдо их увидеть и если да, то какие выводы сделал — это было отдельным и интересным вопросом. И вообще, он ещё за кимоно не посчитался. Какаши, озадаченный странным поведением Генмы задумался и, спрятав книгу, отправился в штаб. Похоже, ответ на все вопросы он мог найти только там. Всё равно преследовать Ширануи не имело смысла. Судя по тому, как шустро и чётко он скрылся за забором — Генма, даже нетрезвый, похоже, точно знал, что делает.

***

Вопреки ожиданиям, Райдо как сквозь землю провалился. Генма был абсолютно уверен, что ещё несколько секунд назад напарник был именно здесь. Значит, засёк и теперь приглушил чакру и выслеживает его. Что ж, можно и ещё раз в прятки поиграть. В лёгком кимоно было холодно, но азарт оказался сильнее. И Ширануи, так же приглушив свою, отправился на охоту. — Да куда он делся? — мечник, заняв наиболее удобную точку, обозревал часть улицы. Генмы и след простыл. Вот только-только засёк его и чакру Копирующего, и всё. Исчез. Копирующего Райдо разглядел. Тот уже не так флегматично, как всегда, направлялся к штабу. А вот Генма исчез. И можно было поспорить на что угодно, Ширануи готовил кому-то каверзу. И этот кто-то — он. Ну-ну. Пусть попробует. Райдо очередной раз сменил место. Нельзя долго оставаться на одном. Генма быстрый, наверняка сейчас тоже перемещается и выбирает верхние точки для обзора. Смотреть приходилось быстро, то и дело уходя с открытого пространства в тень, в любое мало-мальски подходящее укрытие. Иногда на снегу обнаруживались следы, но гадать, чьи они, означало терять время. В какой-то момент он почти успел, заметив мелькнувшую из-за угла в свете фонаря тень. И тут же пришлось отступить. Следовало признать, в этой игре они были равны. Вновь начали падать редкие снежинки. Райдо поднял руку, собравшись набросить на голову капюшон тёплого плаща. — Предсказание хочешь? — ледяные руки скользнули под жилет и водолазку на мгновение позже появившегося ощущения знакомой чакры, а шею привычно укололо остриё иглы. Великое дело — выдержка. Но вот так — это было что-то новенькое. — Хочу, — ответил мечник. — Ещё как хочу. — Сегодня ты будешь извиняться. Очень, очень старательно извиняться, — игла ещё раз кольнув царапнула. — Ты замёрз, — Райдо потребовалось всё самообладание, лишь бы не показать, что начать извиняться он готов хоть сейчас. — И за это тоже, — дыхание на шее ощущалось немногим теплее, чем ветер. Райдо всё-таки повернулся, заставив Генму убрать ледышки, которые у него заменяли руки, из под своей одежды. И понял, что лучше бы ему этого не делать. Чем он вообще думал, подсовывая напарнику это кимоно? Которое каким-то чудом ещё не сползло с плеч, шёлк распахнулся на груди, позволяя редким снежинкам падать прямо на кожу и таять, оставляя капли воды. А ещё подкрашенные губы. И веки. И узор на лице. — Согласен, — выдохнул Райдо сбрасывая с себя на напарника тёплый плащ и ловя ту самую улыбку, ради которой не жалко было ничего. — Если успеем домой до того, как ты замёрзнешь насмерть. Хрен с ним, со штабом. Сегодня там не до него, а что миссия выполнена, они и так увидят. Куда важнее, что выдержки хватило только запереть дверь, скинуть обувь. Потянуть вниз гладкую холодную ткань, на ощупь распуская узлы пояса... «Надо сжечь эту тряпку» — было последней здравой мыслью, посетившей голову мечника. Потому что попавшего в тепло Генму повело. И как они добрались до кровати, что было до того и что после, пока по стенам и потолку плясали отблески фейерверков, не вспомнил бы ни один из них.

***

В штаб Генма пришёл не то чтобы с опозданием. Полдень — это вообще не опоздание. Впрочем, судя по тому, что большинство передвигалось вяло, то и дело ища, к чему прислониться или сесть, попутно пиная попадавшиеся под ноги последствия празднования, вечер удался. И не все смогли покинуть место празднования. А те, кто всё-таки нашёл в себе силы проснуться и явиться в штаб, искренне недоумевали, с какой дури это сделали. — Всем привет, — поприветствовал тружеников ведра и швабры, а также кисти и бумаги Генма, лениво проходя мимо отделов заложив руки в карманы. Почему-то большинство смотрело на него настороженно. Некоторые откровенно шарахались. — Что? Вопрос он задал, когда шедшие навстречу четверо АНБУ посторонились, пропуская его, при том, что места в коридоре было более чем достаточно. Ответа, естественно, не получил. Но что-то подсказывало, что под фарфоровыми масками на этот раз прячутся ехидные ухмылки. И все в его адрес. Сотворив себе стакан кофе, сильно разбавленного не приветствующейся в рабочее время жидкостью, пошарахавшись ещё немного и, натыкаясь на более менее схожую реакцию, он, наконец, обнаружил Аобу. Сенсор восседал на подоконнике и, судя по страдальческому виду, тоже задавался вопросом, как и зачем он сюда попал. — В чём тут дело, а? Стакан кофе, принюхавшись к которому Ямаширо просиял и отправил в себя разом едва не половину, оказал благотворное воздействие. — Знаешь, что, Ширануи? Теперь и я верю, что ты сильный шаман. — Аоба расплылся в довольной улыбке. — Как знал, что мне нужно для счастья. — Эй! Ты-то не шути! — возмутился Генма. Похоже, начатая на их всеобщей попойке попытка отплатить ему продолжалась. — И так все странные. Даже эти, которые АНБУ. — А я и не шучу, — и Аоба начал излагать. По мере пересказа Генме становилось всё страшней. Потому что процент сбывшегося из всего бреда, который он нагородил и даже толком не помнил, приближался к ста. Тобитаке нашёл потерянную ещё весной заначку. Прямо в штабе. Самому Аобе Пятая намекнула, что может хватит уже с такими способностями прохлаждаться в рядах токубецу и пора подумать о повышении. Эбису куноичи из новеньких штабных предложила вместе прогуляться, и теперь зануда отлёживается дома с сотрясением после внезапного обморока, когда девушка попробовала взять его за руку. Вопреки ожиданиям в штаб пришёл Хатаке, которого на такие мероприятия можно было притащить только оглушив. Гай проиграл, предложив своему вечному противнику соревнование и выбрав камень-ножницы-бумага. И теперь клянётся, что предсказание было истинным, раз он ошибся в выборе, о чём его предупреждали. — Вот зачем ты это сделал, а? — жалобно вопросил Аоба. — Он же окончательно уверовал в эту свою силу юности и теперь житья никому не даст. — А Копия что? — проигнорировав вопрос, полюбопытствовал Генма, который помнил, что сам и послал того в штаб. — Да что-что. Столкнулся с Умино и всё. — Аоба покрутил рукой у головы, показывая состояние Копирующего. — То есть он? — Какаши был на редкость некоммуникабельным. То есть вот по службе мысли излагал дельно, чётко, кратко, на миссии так и вовсе общаться — милое дело. Но когда доходило до обычной жизни и уж тем более личной — иногда лучше бы молчал. Так что «всё» могло означать что угодно: от «всё получилось» до «не опоздай на похороны». Хотя, учитывая отсутствие траура, скорее это могло быть «надо бы навестить». — Предложил Умино пойти к нему. Избранные моменты Ичи почитать вместе. — Ой, дура-а-ак, — схватился за голову Генма. Какаши почти буквально последовал его совету. А зная характер Ируки, Копирующий в лучшем случае оглох. В худшем — чунин слабаком не был. — Он бы ещё сразу потрахаться предложил. Молчание Аобы и многозначительный взгляд в потолок наводили на мысль, что что-то такое Копирующий всё-таки отмочил. — Он хоть жив? — Да как сказать. Кажется, Ирука пообещал ему до госпиталя помочь добраться. Во всяком случае, мы так расслышали, когда он вышел посмотреть, куда Хатаке выкинул. Там же битого стекла после тебя было полно, — Аоба обвиняюще ткнул пальцем в приятеля. Генму тут же покинули начавшие было появляться угрызения совести. Если Копия не разбился и совсем уж не покалечился — остальное мелочи. Если припомнить, каково бывало на миссиях — что такое для Копирующего полёт из окна. Непредвиденный, конечно, так и на миссиях всего не предусмотришь. — Это ты меня обвиняешь? Так Умино мог лучше окно выбирать, Копию вышвыривать, — возмутился он, а потом фыркнул. — Вот ирьёнинам радость, осколки из его тощей джонинской задницы вытаскивать. И вспомнил, что именно он предсказал тому медику. Это уже было слишком. Столько напророчить и чтоб всё сбылось. Хорошо ещё никаких демонов не напризывал и никого не проклял. — Кстати, Умино сегодня ещё не появлялся. Странно, — задумался Аоба. — надо бы хоть у Хагане или Камизуки спросить. Они, кстати, тебя искали. Генма только только успел порадоваться, что неугомонной парочки чунинов-энтузиастов нигде в штабе не наблюдалось, как в коридоре затопали. — Ширануи-сан, сними своё проклятье, — Котецу и Изумо ворвались, сталкиваясь и, едва не бухнувшись на колени, протянули конверт. — Вот, всё, что должны, только сними этот отворот. — То есть приворот. — Отворот! — Приворот! — Молчать! Что это значит? — Ширануи был уже по горло сыт всем этим и своей репутацией великого шамана. Какого хрена эта шутка так затянулась? Он же не шаман, не прорицатель, даже вот этих двух придурков иногда изгнать не может. — Как что? Ты же сам на них это проклятье наложил. Вот они теперь со вчера друг друга по очереди то посылают куда подальше, то ходят вместе как приклеенные, — пояснил Аоба. — Пожалел бы ты их, что ли. Генма посмотрел на страдальцев. Странно, вроде ничем особо страшным он их не проклинал. Всего-то напомнил про долг, а потом... И вот тут память отказывала напрочь, тормозясь об непрерывный галдёж этих двоих ему в оба уха. Что-то такое, кажется, про возможность приворожить они и несли. Ладно, даже если он чего-то не помнит, это ничего не значит. Зная Котецу и Изумо Генма с уверенностью мог сказать, что даже если он и ляпнул что, остальное парни сами себе напридумывали. А раз в тот бред поверили, то поверят и в любой другой. Главное, не подать вида, что понятия не имеешь, что делать. Пока Генма размышлял, что делать, Аоба всё-таки решил удовлетворить любопытство. — Парни, вы не в курсе, что Умино не появляется. Он же всегда первый на работе. — А он... — Изумо запнулся и залился румянцем. — Мы к нему... — А у него... — Котецу тоже неожиданно перестал дружить с внятной речью. — Там Хатаке... кажется... — А... Ага... К-кажется он. Оба чунина нервно посматривали в сторону «великого шамана», однако информацию выдавали, пусть и заикаясь, одинаковую. Сам «великий шаман» уже не знал, радоваться ему, что Хатаке мало того что жив, так ещё и, похоже, не особо и покалечился, раз не в госпитале. Или побиться головой о стену. Вот ведь напредсказывал. Аоба присвистнул и весело подмигнул Генме, пихнув его локтем в бок и многозначительно изрёк: — Великий шаман. Генма картинно нахмурился, обдумывая что-то и потихоньку наблюдая за реакцией чунинов. Те ожидаемо поёживались под его взглядом, нервно посматривая на покачивающуюся иглу. Потом решительно отлип от подоконника. — Ладно, мелкота, день сегодня неблагоприятный, конечно, но так и быть, — он забрал конверт, пряча во внутренний карман жилета. — Раз вы всё вернули и поняли, сейчас я вам помогать буду. Встаньте вот сюда и возьмитесь за руки. Оба чунина встали на указанное Генмой место и переглянувшись взялись за руки. Аоба тихо давился смехом, стараясь сохранять серьёзный вид, наблюдая, как Ширануи малюет на огрызках бумаги иероглифы и лепит чунинам на лбы. Прочитав намалёванное, он просто закрыл лицо руками, лишь бы не заржать. — А теперь поклянитесь волей Огня, — Генма старательно копируя виденное однажды на уличном представлении, медленно взмахнул руками, складывая пальцы в фигуру, в которой внимательный взгляд обнаружил бы ещё и кукиш и не один, обошёл обоих, встав позади, положив руки им на плечи, — что больше никогда не будете забывать возвращать долг вовремя. — Клянёмся волей Огня, — хором забубнили чунины. — Снимаю с вас проклятье, — Генма с удовольствием отвесил подзатыльники обоим. — И учтите. Если ещё раз забудете вернуть долг — следующее проклятье буду снимать вот этим. Чунины посмотрели на продемонстрированный сенбон и согласно закивали. — Можете идти работать, — благодушно разрешил им удалиться Генма. И дождавшись, когда обоих и след простыл, отобрал у наконец заржавшего мало не в голос Аобы стакан с остатками кофе, который тот недальновидно выпустил из рук. Какие же эти двое наивные ребята, так и пошли, держась за руки. — Ну ты даёшь, — Аоба наконец просмеялся. — Кстати, ты сам-то куда делся? — На встречу с судьбой, — туманно отозвался Генма. — Еле поймал первым. Он подумал про напарника, который сейчас наверняка уже проснулся и гадает, куда пропала вся одежда. В отличие от него, Генма спрятал даже трусы. Пусть отдыхает. Он и сам с удовольствием остался бы дома. Но надо было в штаб. Ничего, он потом извинится. Генма припомнил, как извинялся Райдо. Как проснулся на разворошённой постели, а под щекой вместо подушки живот напарника. А открыв глаза видишь... Ох, как сложно было остановиться. А уж заставить себя тихо встать, собраться, когда в поле зрения то и дело попадал спящий напарник во всей, если можно так сказать, красе, и уйти. Генма сглотнул ставшую вязкой слюну и поскорей постарался выгнать из головы даже тень этих мыслей. Слишком уж сбивали и без того призрачный рабочий настрой. — Знаешь что, Ширануи, — задумчиво, глядя в сторону произнёс Аоба, — шёл бы ты домой. Всё равно сегодня никто не работает. Скажу, что ты простудился. Дважды повторять не требовалось. Аоба только очки поправил, глядя на пустое место. Кажется, хирайшином телохранители Хокаге всё-таки умели пользоваться и поодиночке.