Подпишись <3

Когда Ацуму было шесть лет, он проснулся с тату на правой лодыжке. За ночь в его кожу врезались темные чернила, как по волшебству. В шесть лет он не сразу понял, что это была его соулметка. Ему показалось, словно кто-то взял перманентный маркер и нарисовал на ноге. Поэтому естественно, что он обвинил Осаму. Месть Ацуму была хороша. Он схватил коробку разных цветных маркеров и изрисовал всё ещё спящее лицо Осаму. Это правда было шедевром. Довольный собой, Ацуму вернулся ко сну. Их мать была недовольна, когда нашла их позже этим утром. Пока не поняла, что одно место на лодыжке Ацуму не смывалось, не важно, как старательно она терла его. (Конечно, на лодыжке Осаму тоже была другая метка, не хотела смываться, но кого это волнует.) — Это твоя метка души, — мама объяснила ему, её палец танцевал над чернилами как раз ниже лодыжки. Синий настолько тёмный, что почти черный, странный округлый почерк, выгравированный на нем. — Что там написано? — Ацуму спросил, неграмотный, поскольку ему было шесть лет. — Хм… ну… — Он помнит, как его мама щурилась и хмыкала, приглядываясь. Поворачивая его ногу так и сяк. — Похоже на подпись? Ацуму было шесть и он не знал, что такое подпись. Его мама позвала отца, который позвал дедушку, который позвал каких-то бабушек за соседней дверью и они все ворковали над странными метками на ноге Ацуму и Ацуму помнит, что уже хотел пойти играть. — Это похоже на 影, — его отец указал на одно место. — Но следующая часть…? — Выглядит, как сердце, нет? — его мама сказала. — Как мило! Они говорили о том, как это было мило, что это была милая девушка с сердцем или вроде того, может, она была знаменита, если у неё была такая красивая подпись, бла-бла-бла. Ацуму не помнит остального, решив, что вытащить Осаму на улицу было важнее.

***

Не все метки души выглядят одинаково. У некоторых написаны имена на телах, иногда на других языках. Некоторые получают инициалы или просто какие-то знаки, даже символы. Существует запись одного человека, в 1860 годах, ещё до изобретения телефонов, с номером телефона на тыльной стороне руки. У Ацуму подпись на лодыжке, написан яркими, лентообразными штрихами с сердцем в середине. Подпись — немного странное явление в Японии. У некоторых людей отпечатаны инканы на коже, но жирная подпись, автограф… — Броско? — Ярко? — Претенциозно? За это Ацуму бросает использованное полотенце Осаму в голову. После тренировки в раздевалке Инаризаки громко и оживленно, когда его товарищи по команде показывают метки души, большинство уже получили их. Ацуму стонет и игнорирует их, надевая свою униформу. — Эй, Ацуму, твой соулмейт айдол или вроде того? — Гинджима спрашивает с подразнивающим смехом. Это было популярной теорией, к которой приходили другие, когда замечали метку души на лодыжке Ацуму: плавные, округлые строки, странно милое сердечко. Ацуму не проявляет особого интереса в нахождении соулмейта прямо сейчас и не хочет тратить своё время на теории о том, кто он, и какой он. Ведь даже если он встречал его, его фокус останется на волейболе. — Неа, она недостаточно девчачья, чтобы быть подписью айдола, — Суна говорит, надевая обувь. — Может, она атлет? Профессиональные атлеты тоже подписывают вещи, верно? — Давайте зайдём на тренировку женской волейбольной команды? Может, твой соулмейт в двух спортзалах от нас, Мия. Женская волейбольный команда Инаризаки так себе. Они не проходили на Весенний Турнир одиннадцать лет. Ацуму улыбается. — Черт возьми, мой соулмейт не какой-то отстойный неудачник в какой-то третьесортной команде. Ацуму освистывают из раздевалки. (И поскольку он окружен стукачами, он получает несколько грязных взглядов от женской волейбольной команды в обеденное время.)

***

Большая часть команды все еще не отошла от победы над «Schweiden Adlers». Бокуто и Шоё, особенно Бокуто, похожи на шары энергии, как две взбудораженные собаки, впервые вышедшие на прогулку. Но победный кайф Ацуму обрывается, когда его взгляд падает на какие-то каракули, написанные маркером. — Невозможно, — бормочет он. — Это, черт возьми, невозможно. — Что такое? — Шоё наклоняет голову, чтобы спросить у Ацуму. — Эй, это… Тобио-кун правда так подписывает вещи? — Подпись Кагеямы… Шоё следит за его взглядом туда, где две девушки с восторгом рассматривают свои только что подписанные футболки, прямо до слишком знакомых штрихов под фамилией «Кагеяма». — А, это! — Шоё смеётся. — Видимо, да. Куда он пошёл? — Шоё встаёт на носочки и оглядывает стадион. Ацуму ищет с ним, но центральный блокирующий находит Тобио первым, бросаясь к старому сокоманднику с взволнованным криком. — Это должно быть шутка… — бормочет Ацуму. Он клянется, кажется, будто место на его лодыжке горит, пульсируя с его сердцебиением. Тобио-кун. Этот Тобио-кун? «Его Тобио-кун…»

***

Когда Ацуму наконец оказывается лицом к лицу с Тобио (Тобио, его соулмейт), это происходит на почти безлюдной улице, немного в стороне от стадиона. Наступили сумерки, и небо потемнело до тёмного синевато-фиолетового цвета. Почти такого же цвета, как метка на лодыжке Ацуму. — Ацуму-сан…? — Тобио наклоняет голову, разворачиваясь, чтобы встретиться с Ацуму после того, как он позвал его. Бело-золотой цвет куртки его команды сверкает под слабым светом уличной лампы над ним, придавая Тобио ангельское свечение. — Тобио-кун. Подпиши это, — Ацуму требует, протягивая черный перманентный маркер, который взял у одного из сотрудников мероприятия. — Подписать что? — Тобио хмурится, в растерянности сужая глаза. — О, верно… — Ацуму похлопывает по себе, ища что-то, на чем Тобио мог бы написать. Почему сегодня он решил надеть всё черное? — К черту. Подпишись здесь, свой автограф. — Ацуму закатывает рукав, показывая Тобио голое предплечье. Тобио бормочет что-то себе под нос и смотрит на Ацуму. — Зачем? — Зачем что? — Зачем мне подписывать твою руку? — Просто сделай это, ладно? Послушай своего семпая, Тобио-кун. — Какого семпая? — Тобио ворчит, но всё равно снимает колпачок с маркера. Он берет руку Ацуму с удивительной нежностью, поднося ближе к лицу. Тобио смотрит сквозь ресницы на Ацуму, робко оставляя висеть руку над предплечьем Ацуму. Ацуму подталкивает его, молчаливо говоря Тобио покончить с этим. Тобио пишет и маркер соединяется с рукой Ацуму. Это мягко, немного щекотно. Ацуму завороженно смотрит, как рука Тобио движется в быстрых, но точных штрихах. Несмотря на отсутствие света или неудобную поверхность, ни одно из кандзи Тобио не волнистое или кривое. В конце концов, Тобио всегда точен. — Вот. — Тобио крутит маркер. — Счастлив, чудак? — Тобио-кун, завяжешь мне шнурок? — Ацуму поднимает ногу, ослабевшие шнурки разлетаются. Тобио смотрит на Ацуму так, будто он сошёл с ума, что возможно, но в этом виноват Тобио. — Не хочу запачкать мой подарок, — Ацуму усмехается, прижимая подписанную руку другой. Тобио смотрит и бросает маркер Ацуму в голову. — Эй! Это боль- — Ацуму давится словами, когда Тобио приседает и хватается за его шнурки. «Тобио-кун, ты полный придурок. Ты правда делаешь то, что тебе говорят люди?» — Если это твой способ похвастаться победой своей команды… — Тобио начинает и тянет шнурки Ацуму, пока они не оказываются болезненно узкими. — Мы победим вас. В следующий раз- — Тобио замолкает, его взгляд фокусируется на лодыжке Ацуму, где Ацуму возможно случайно, возможно нарочно, опустил носок. — Это… — Палец Тобио проводит по метке на лодыжке Ацуму. Он резко вскидывает голову, на его лице очаровательно надутый вид. — Что это? Ацуму приседает, пока снова не оказывается на одном уровне с Тобио. — Ну же, Тобио-кун, — Ацуму лениво улыбается, придерживая щеку одной рукой. — Ты можешь это выяснить. Тобио ещё некоторое время смотрит на Ацуму, прежде чем нерешительно начать растегивать куртку. Он поднимает футболку под ней, беря в рот, а другой рукой слегка опускает брюки и «воу-воу-воу!» — Мы на публике! — Ацуму шипит, в панике махая руками. — Ты- о. Даже в тусклом свету Ацуму видит смелую пару штрихов на бедре Тобио. Тобио изворачивает туловище так, что часть, скрытая изгибом его тела, полностью на виду. Написаны длинные, изогнутые штрихи с узнаваемым завитком. На светлой коже Тобио отпечатана его подпись. — Эй, — Тобио бормочет с тканью во рту. — Что это вообще значит? — Очевидно, это моё имя! — кричит Ацуму. — Правда? — Тобио моргает, наклоняясь, чтобы посмотреть на метку, которая у него почти два десятилетия. — Где? — Прикройся уже. — Ацуму закатывает глаза. — Что с твоим автографом и этим милым маленьким сердечком, а? — Каким сердечком? — Прямо здесь! — …О. Это сердце? — Почему ты спрашиваешь меня? Это твоя подпись! — А. Её придумал не я. Сугавара-сан просто сказал мне использовать её. — Тобио-кун, ты правда просто делаешь то, что тебе говорят? — Нет, — Тобио хмурится, его губы снова формируют милую надутую форму. — Конечно. Глубоко внутри всё ещё послушный паинька, а? — Как угодно, — Тобио бормочет, выпрямляясь. — Пока, Ацуму-сан. — Постой! В смысле «пока»? — Ацуму бросается за Тобио, обхватывая руками стройную талию, чтобы помешать ему уйти. — Поздно. Я пойду. — Вот так? — А что ещё? — Тобио наклоняет голову, моргая с невинной озадаченностью. Но он не оттолкнул Ацуму. Только смотрит пронзительными синими глазами. Ацуму рефлекторно, правда, тянется к Тобио, чтобы погладить его по голове, пальцы прижимаются к шелковистым волосам Тобио, слегка холодным в ночном воздухе. Тобио продолжает моргать, глядя на Ацуму, округлившиеся глаза и румяные щеки, слегка наклоняясь к его руке, и «ладно, да», Ацуму определенно может смириться с этим болваном. — Знаешь, я плохо разглядел твою метку. Может, нам надо отправиться в более уединенное место, с лучшим освещением. — О. Ты плохо видишь в темноте? — …Я слишком уставший для такого. Идём, — Ацуму хватает Тобио за руку и ведёт его по улице. — Мы пойдём ко мне домой и я так сильно соблазню тебя, что даже твой толстый череп поймёт намёк. — Люди обычно заявляют, когда они собираются кого-то соблазнить? — Тобио следует за ним, дажа не пытаясь забрать руку, так что Ацуму ведёт их к следующей автобусной остановке. — Если они пытаются соблазнить тебя, такое возможно. — Ацуму-сан, разве ты живёшь не с товарищами по команде? -… — Я нет, — добавляет Тобио. — Я живу один. — Перестань быть милым, я пытаюсь начать с тобой романтические отношения, — Ацуму щипает его за щеку. — Я думал, ты хотел пойти в уединенное и интимное место. — Я не говорил интимное, ты, лис. — И с лучшим освещением, чтобы ты мог получше взглянуть на моё тело. — Я точно не говорил такого. Кто бы захотел посмотреть на тебя? Тобио пожимает плечами с уверенностью кого-то, кто хорошо осознает, сколько людям бы хотелось посмотреть на него. — Что случилось с моим паинькой? — Ацуму сокрушается, думая в голове о ключице Тобио. — С кем? — Тобио спрашивает, всё ещё ведя себя застенчиво и невинно, этот мелкий любитель флирта. — Кто научил тебя такому, а? — Ты правда хочешь знать? — Неа. Как пройти к твоему дому? Может, это глупое маленькое сердечко предвещало все те трепетные чувства, которые испытает сердце Ацуму из-за его глупого милого соулмейта.