Суд Пустоты

      Боль. Некая сила за какое-то неуловимое мгновение сдавила, рассеяла и поглотила тьму. Как только под влиянием этой силы утихла ярость, он вспомнил, что это была за сила. Цветок, хранящий в себе самые сокровенные частички душ. Неприметная и хрупкая вещь, истинную суть который мог разглядеть не каждый. Но он увидел. И он предвидел. Теперь цветок остудит пыл первозданной тьмы, всё ещё коверкающую его истинную волю. А пока он полностью завершит формирование своей новой сущности внутри этого цветка. Здесь его никто не найдёт и не потревожит. Точнее, их.       В сосудах оставались отголоски разума, воли, голоса. Но по-отдельности, даже те, что принадлежали ему, самому выдающемуся из рыцарей, оставленных тогда в бездне, эти отголоски не имели возможности возглавить тьму. Однако шаг за шагом, укрепляя свою связь с тьмой, он также укреплял и свою связь с оставшимися в этой тьме собратьями. Лорд Теней — не только он сам. Лорд Теней — это результат слияния его и всех его собратьев, ставших частью тьмы. И изувеченных этой тьмой. Но цветок прогнал из их душ неугомонную ярость, и теперь они спокойно сосуществуют внутри нового бога пустоты, создавая его разум, его волю, его голос.       «Новая тьма. Спокойная тьма», — разноситься внутри него шёпот.       Тьма полностью наполнила цветок. Он её часть, и он внутри неё. Здесь вся тьма, когда-то наполнявшая бездну. Но хрупкого цветка хватит, чтобы удержать её до поры, до времени. Когда цветок прорастёт и явит миру приспособленную в нём существованию тьму.       «Мысли. Воля. Голос. Жизнь», — шёпотом разносилось по его тёмной материи.       Вдруг он ощутил что-то в своём сердце - сердце пустоты. То, что уже когда-то разорвала тьма, но теперь оно собралось вновь, как души сосудов слились в Лорда Теней. Бледное, знакомое свечение.       «Отец».       — Да, моё дитя.       Он видит его силуэт. Поблекший, но всё ещё излучающий тот самый свет. Нет, речь не о теле, а об энергии его души. Тьма настигла бледного короля, но его душа уже была для сохранности разделена между самим Червом и Белой Леди. К тому же не имеющая единой воли тьма смогла лишь поглотить Бога, а не уничтожить, как Лорд Теней уничтожил Лучезарность.       Внутри Бледного Короля не было страха или ненависти. Лишь усталость, смирение и скорбь. В душе бывшего правителя Холлоунеста явно что-то изменилось с тех пор, как его поглотила пустота. Именно это чувствовал Лорд Теней, «смотря» на отца.       «Говори».       Ответ следует не сразу. Душа Бледного Короля засветилась чуть ярче, становясь более целостной и чёткой. Или, как подумал Лорд, сфокусированной. После чего павший бог начал свою речь:       — Дитя, ты видел, во что превратилось это место. Высокомерие наделяет богов слепотой. Слепота ведёт к разрушению. Ты видел, во что превратилось воздвигнутое мной королевство. Ты видел, как Лучезарность потеряла своих последователей. Ты видел падения и других богов. И ты видел результат. Ты видел грехи, порождённые низменными желаниями высших существ. Ты видел, как от этого страдают те, кто отдал свои души ради жажды величия их богов.       Душа Черва снова поблекла, лишь тускло мерцая, как будто набирая новые силы.       «Я видел».       Лорд Теней сказал это как будто лишь для того, чтобы не дать затянуться тишине. Душа Бледного Короля снова сфокусировалась, возобновляя речь:       — Но ты, дитя моё, познал то, что не дано было познать ни мне, ни многим другим богам. Ты познал бытие лишённых высшей силы. Ты познал их печали и радости, силы и слабости, трудности и облегчения. И через это ты познал сострадание. И ты наполнил ими души своих собратьев, когда вы стали единым целым. Теперь вы моё единое дитя. Дитя, пред которым я безгранично провинился. Но, несмотря на это, в тебе нет ненависти ко мне. Став величайшим из богов, ты смог найти способ сохранить в себе милосердие.       Король снова замолчал, ожидая, что ответит Лорд Теней.       «Ты познал слабость, потерпев неудачу. Ты познал слабость, когда тебя поглотила бездна. Ты познал слабость, какую до этого познал я. Что извлёк из неё ты, отец, находясь здесь?»       Голос бога бездны становился всё меньше похожим на шёпот, а его речь — более осмысленной и структурно сложной. Он явно всё сильнее вступал в гармонию с самим собой.       — Я видел всё, дитя моё. Бездна не отняла у меня возможности видеть. Я видел, как разрушалось то, что воздвиг я вместе со своим народом. Я видел, как страдал твой запечатанный собрат. Я видел, какой путь проделал ты. Поглощённый пустотой, я проживал жизнь каждого жука в Холлоунесте, и в то же время был один в окружении тьмы. Пустота не имела достаточно сил, чтобы убить меня, и моё бессмертие стало моим наказанием. Я видел, как в их душах угасала вера и воля. По моей вине. И я получил страдания, равные совокупности их страданий, ибо их сознание нашло отражение в моей душе.       Призрак заметил, что во тьму начинает просачиваться какой-то бледный свет. Это от цветка? От его отца? А может, что-то иное? В любом случае, это свет ощущался родным. Настолько родным, что Лорд Теней не мог вспомнить о столкновении с чем-то подобным.       — Я заплатил огромную цену, дабы спасти своё королевство. Цену, о которой я не раз пожалел, и цену, которая не оправдала себя. Здесь я понял, почему меня отвергала пустота. Я платил её не ради жизни каждого моего подданого, а ради сохранения своего величия. И жертвовал вами лишь потому, что видел в этом большую выгоду. В этой войне, порождённой жаждой величия, боги забыли, что их величие строиться из благополучия их подданых. И что у каждой цены есть предел, который нельзя перейти. Я был слишком слеп и глуп, чтобы увидеть иные решения ещё до того, как Лучезарность породила чуму. Боги не хотели уступать друг другу, забыв об остальных. И это разрушило их силы.       «Ты прав».       — Знаешь, чем была прекрасна тьма? У тьмы нет жажды величия. Тьма — это лишь воплощение первозданной силы, как душа или грёзы. Вопрос лишь в том, кто их возглавит. Другие боги получали эти силы с самого начала своего существования, не познав слабости обычной жизни. Но, как я говорил раннее, ты познал. Теперь ты — бог богов. Усвоил ли ты урок, что не дано было вовремя получить нам? Или всё, что я предполагаю, ошибка?       Тьма вокруг Черва приобрела странную консистенцию. Как будто это была и тьма, и близкий к его собственному бледный свет. Это была за гранью понимания большинства смертных. И даже некоторых богов. Однако было ясно одно — Бездна стала абсолютно единой.       — Ты видишь, отец. И ты знаешь, как для меня ценно каждого существо Холлоунеста. Мне ещё предстоит многому научиться, но я уже знаю, что будет направлять меня на моём пути.       — Да будет так. Однако, есть нерешённое дело уже здесь. Ты должен судить меня.       — Тьма уже осудила тебя. Теперь твоя вечность — лишь твоё проклятье. Ты заслужил покой. Ты увидишь мою мать, свою жену, снова. Белая Леди ждёт тебя.       — Хорошо. Тогда возьми мои силы, ибо они будут нужны тебе на твоём пути. И ещё, дитя моё, передай своему запечатанному собрату, что я горжусь им.       — Да, отец. Он услышал это уже сейчас, ибо часть тьмы лежит в нём. А пока мы здесь, научи меня тому, что знаешь, ибо любое знание мне будет нужно.       Почерневший и окрепший цветок прорастал. Должно пройти время, прежде чем он разрастётся и даст плод, чтобы выпустить на волю старого и нового бога. Одного — заслужившего покой и прощение, второго — несущего этому миру новое величие.

***

      Хорнет стояла в боевой стойке, готовясь дать отпор вышедшему из храма Полому Рыцарю, если случится что-то нехорошее. Искалеченный, потерявший руку и имеющий язвы по всему телу, в которых совсем недавно горела чума, он с трудом стоял на ногах, опираясь на гвоздь, и смотрел на неё пустым взглядом. Вдруг принцессе показалось, что в его глазах промелькнула радость, затем усталость, и он упал на колени, выронив гвоздь.       Хорнет моментально подскочила к своему собрату, не дав тому упасть полностью.       — Аккуратно, ты сильно измотан, — сказала она строго Полому Рыцарю, навсегда сбросившему своё бремя.       В это время здоровяк поднял уцелевшую руку и обнял, её и прижал к себе. Внутри него Хорнет ощутила что-то, похожее на отголоски души. Тёплые отголоски.       — Я.. тоже рада тебя видеть, собрат.       Прислушиваясь к его душе, она вдруг заметила, что он рад не только тому, что увидел её спустя долгие годы с момента, когда она увидела его однажды. Он был рад ещё чему-то. Чему-то ещё более личному. И от этого чего-то с его души как будто спал тяжёлый груз.