ляляля
2 января 2025 г., 02:54
***
Джисон не очень понимает, зачем он это делает, но продолжает это делать. Следить за тем, что делает Ли Минхо. Конечно, это все можно спихнуть на его рабочие обязанности и на то, что Джисон просто профессионал своего дела, опытный продюсер, который знает, что хочешь сделать хорошо — сделай это сам, но тем не менее. Сам-то он понимает, что все это отмазки, и что следить за Ли Минхо у него нет никакой необходимости. Ну уж точно не по прошествии целого года со старта шоу. Тем не менее — он следит. И следит еще внимательнее, чем во время пилотной серии. Окей, Джисон — продюсер популярного танцевального шоу на популярном канале, и аудитория, которую он вместе с командой привлек к этому проекту, бьет все рекорды просмотров, потому что из какого-то маленького проходного шоу на один сезончик он сделал действительно узнаваемый, интересный кастинговый проект, который крутится по телеку каждую неделю. Джисону есть чем гордиться, потому что инвесторы не делали больших ставок на это шоу, и выбивать финансирование приходилось практически челобитными в ноги богатым занятым дяденькам, а сейчас сами эти дяденьки звонят Джисону с предложениями взять еще пару проектов под свое крыло, а еще они спрашивают Джисона, есть ли у него мысли о том, как разорвать чарты еще больше, советуются, как перевести шоу дальше, на другой уровень, и… Джисон правда горит своей работой. Сгорает на ней он не меньше, конечно, но все равно горит. Он, блять, поднял с колен это шоу. И останавливаться не планирует. Он собрал классную команду, каждого кандидата рассматривая чуть ли не под лупой, и Джисон правда многим отказывал — не потому, что он вредина и циник, а потому что делал ставку на качество, а не на связи и красивые глазки. Конечно, окружение не оставило это просто так — в то время Джисон со многими поругался и многих разочаровал, но работа есть работа. В ней нет места панибратству и сантиментам. Особенно, если проект для тебя много значит. А шоу значило для Джисона дохуя. Например, всю его карьеру. Так уж сложилось, что до этого шоу у Джисона не было крупных проектов, и то, за что он брался, рано или поздно прогорало, так и не набрав нужной амплитуды для раскачки, и причины для этого всегда были дурацкие: то инвесторы сворачивали финансирование, то кто-то из команды отваливался по своим личным причинам, то кто-то с кем-то поругался и отказывался работать, то, блять, у главной актрисы вдруг оказывается межпозвоночная грыжа и ей нужна срочная операция посреди разгара съемок… В общем, за это шоу Джисон готов драться на кулаках, мечах, нунчаках и на всем, чем придется. Потому что хуй он кому его отдаст и хуй кому уступит. Джисон это шоу из зернышка взращивал. Он не просто договаривался с инвесторами, собирал съемочную команду, заключал контракты и искал локации — в те кошмарные четыре месяца Джисон жил работой, прерываясь только на сон и поссать, хотя и эти две жизненеобходимые функции выполнялись между делом и когда получится. Джисон взял под контроль каждый шаг каждого участника проекта. В том числе — кастинги участников. Хотя не должен был. Он все равно присутствовал на каждом закулисном отборе и лично знакомился с приходящими ребятами, которые хотели попытать удачу на шоу навылет. И сам принимал заключительное решение об участии тех или иных кадров в проекте. Сколько же они тогда срались с Хенджином, это ж охренеть можно. Хенджин — единственный, с кем Джисона объединяла не только работа, но и личные отношения, потому что Хенджина он знал примерно дохуя, и помимо того, что они периодически вместе работали, они еще и вместе прибухивали на выходных, а еще вместе ездили в поездки, вместе праздновали дни рождения, вместе таскали коробки во время переездов… В общем, дружили они. Давно и крепко. Пока не начали работать на этом ебучем шоу. Хуй его знает, может, Джисон правда перегибал палку, когда до брызжущих слюней бодался с Хенджином — профессиональным хореографом со стажем — по поводу допуска тех или иных людей до танцевального шоу, потому что Хенджин — еще раз — профессиональный танцор, и он сам прекрасно мог отобрать кандидатов, присмотреть самых достойных, на которых зрителям будет интересно посмотреть и из которых получится что-то слепить, но проблема в том, что вся ответственность лежала на Джисоне, и если что-то пойдет не так — это тоже была бы ответственность Джисона. А Джисону очень не хотелось, чтобы что-то пошло не так. Поэтому он срался с Хенджином, думая о том, что делает ставку на профессионализм. К сожалению, дружеская ставка в это время не выигрывала. Конечно, Джисону от этого было неприятно и в какой-то степени совестно, но у него было столько работы, что он просто не позволял себе думать о чем-то, что не давало в результате стопроцентного КПД. А лучше стодвадцатипятипроцентного КПД. Короче, дружба с Хенджином пошла по пизде, потому что Хенджин на него обиделся. Но работал все равно хорошо. Это одна из немногих ложечек дегтя в бочке меда джисоновой работы. Вторая ложечка дегтя в этой бочке — Ли Минхо. Год назад Ли Минхо пришел на кастинг только зарождающегося шоу в качестве рядового участника, прошел отбор и вышел из первого сезона безукоризненным победителем, сразу нырнув во второй сезон. Не то чтобы это напрягало Джисона — совсем наоборот: он следил за откликом аудитории, мониторил соцсети и с командой аналитиков собирал статистику просмотров и самых пересматриваемых моментов шоу, а потому знал так же хорошо, как и все. Ли Минхо — любимчик публики, и эта публика точно не хотела своего любимчика так просто отпускать. Не согласись Ли Минхо на второй сезон, Джисон сам бы начал его уговаривать. К счастью, этого не произошло. Ли Минхо выиграл и второй сезон. На третий сезон он пришел в качестве одного из членов жюри. А на четвертый — изъявил желание стать хореографом шоу. Вот тут ложка дегтя в бочку меда и накапала. Джисон не мог сказать, что Ли Минхо был ему неприятен: они спокойно общались в рамках рабочей субординации во время всех трех сезонов, а когда тот стал жюри проекта, то и вовсе перешли на уровень полудружеских шуток, но стоило ему стать одним из организаторов шоу… Тут Джисона триггернуло. Он даже набрался сил и придушил свою гордость, чтобы посоветоваться об этом с Хенджином, потому что Джисону, если честно, было страшно что-то менять в налаженном механизме их проекта, и тогда он правда не знал, как правильнее поступить: оставить все как есть или дать их шоу второе дыхание. Хенджин сказал — да. Давай. И Джисон разрешил. И с тех пор ходит как параноидальный тревожник, оглядываясь каждый раз, когда Ли Минхо находится в зоне его досягаемости. Такая вот история.***
Вообще-то, в тех кругах, где вертится Джисон, он пользуется определенным уважением и имеет такой вот статус человека, с которым лучше договариваться по-хорошему, чем портить отношения, и Джисон искренне старается ему соответствовать. У него получается. По крайней мере, он так думает. Потому что в противном случае у него не получалось бы все то, что получается в итоге. Короче, Джисона уважают. И Джисон этим не только пользуется, но и имеет все причины этим дорожить. Он следит за своим имиджем и хорошо одевается, регулярно посещает барбершоп и приходит на те светские тусовки, куда лучше прийти, если не хочешь потерять вес в обществе. А для таких тусовок нужно иметь не только гладко выбритое личико, но и подходящий гардероб. И Джисон его имеет. Джисон имеет хороший брендовый гардероб, хорошую машину, на которой не стыдно приехать на слет сливок общества, и хорошо поставленный голос. Джисон определенно имеет и свою собственную харизму, потому что, когда он улыбается плохим или хорошим знакомым, те улыбаются ему в ответ, а еще подвешенный язык и умение вовремя умаслить, если это необходимо. Обычно такая необходимость возникала только с инвесторами, но в продакшне чего только не бывает. (У Джисона богатый послужной список пиздеца, который ему приходилось разруливать). Короче, если говорить прямо — Джисон хорош. Это факт, и он его признает. А еще он признает, что Ли Минхо ахуел. Потому что менять правила шоу без его ведома (не то что ведома; согласия!) — это пиздец. Так Джисон свою мысль и выразил, когда нашел Ли Минхо в коридоре и остановил для того, чтобы выяснить, какого хуя. — Это просто небольшие изменения, Джисон, — нахмурился Минхо, и Джисон не успел раскрыть рта, как его перебили. — На выход это никак не повлияет. Танцоры просто побатллятся в групповом раунде — и все. Оценивать их все равно будет жюри. На вопрос, почему Минхо не согласовал это с продюсером, тот ответил просто: — Ты всегда занят. И я решил не тратить твое время. Это все равно мелочи. О. Мелочи. Джисон помнит, как такие мелочи выбивали целые проекты у него из рук. Минхо тогда ушел, потому что у Джисона зазвонил телефон — режиссеру срочно нужно было сменить звукаря, потому что их психанул и ушел с проекта, разорвав договор в одностороннем порядке, и между проблемой внутреннего распределения обязанностей и проблемой остановки съемок из-за отсутствия кадра Джисону пришлось выбрать проблему отсутствия кадра, но в общем и целом… В общем и целом Джисон понял, что у них с Ли Минхо начался новый этап их рабочих отношений. И Джисону он определенно не нравится.***
Не нравится Джисону не только то, что Ли Минхо стал менять правила шоу без его ведома, но и то, что эти изменения не просто приняла вся команда. Их приняла публика. Это самое блядство. Если бы то, что придумал Ли Минхо, оказалось нерабочим, Джисон бы просто усмехнулся, позлорадствовал и напомнил команде о том, что все решения касательно шоу должны проходить через него. Джисон бы просто преподнес команде это как один из уроков продакшна, потому что он всегда повторял: одна голова — хорошо, две — лучше, но итог все равно подводит продюсер. А Джисону нечего подводить. Потому что итоги — хорошие. По-хорошему, Джисон должен похвалить Минхо. Но делать он этого не собирается. Да, это глупо — обижаться на такие вещи с его-то стажем, но Джисон, в первую очередь, человек, пусть и очень зацикленный на работе и без личной жизни. Он, безусловно, профессионал, и его профессионализм все видят и оценивают по достоинству, но помимо этого у Джисона есть еще и его эго, и это эго — ух ты — умудрились задеть. Хотя он сам считал, что в работе сантиментам не место, чувствам это не объяснишь. Джисону было обидно. Обидно, что Ли Минхо правда рос как профессионал на дрожжах, и обидно, что он будто бы теснил Джисона с его потом и кровью заработанного места. Обидно, что Джисон ничего в этой ситуации не мог поделать, потому что — будь он чуть глупее и чуть циничнее — он бы просто послал Минхо на хуй со всеми его идеями, предложениями и активностью, но Джисон… не мог. Потому что Ли Минхо помогал продвижению шоу. А шоу Джисон дорожил. Вот такая вот залупа вырисовывается. Ли Минхо подходит к нему перед съемками и говорит о том, что придумал новую стратегию для кастинга, и он уже обсудил ее с Хенджином и ему понравилось. И Джисон соглашается. Ли Минхо пишет ему сообщение о том, что на шоу можно позвать блогеров в качестве судей, и что это привлечет новую аудиторию — и Джисон соглашается. На летучке Ли Минхо говорит о том, что нужно выгнать с проекта одного из участников, потому что он пьяный полез драться к другому участнику — и Джисон соглашается. Джисон на все это соглашается, потому что все по делу и во благо проекта, но на душе кошки скребутся. А еще он стал раздражительным, ворчливым (не то чтобы он таким не был; просто стал еще больше ворчать и раздражаться), и в итоге все кончается тем, что Джисон проводит вечер у себя дома в мрачных мыслях и с бутылкой пива (хотя почти не пьет), с репитом их последнего выпуска с ноутбука, который набрал рекордного количество просмотров за поразительно короткое время, и в итоге… Звонит Хенджину. Джисон ходит вокруг да около, прикрываясь рабочими вопросами, обсуждая с Хенджином те вещи, которые, вообще-то, можно обсудить завтра, а не в половину двенадцатого ночи, но когда молчание затягивается, потому что Джисон не знает, что еще спрашивать и как оттянуть время, то мысленно хлопает себя по лбу, вздыхает и выпаливает: — Скажи честно. Я что-то делаю не так? Сначала Хенджин не догоняет и переспрашивает: ты о чем? По его тону Джисон понимает, что Хенджин сбит с толку, потому что они давно не общались вот так — просто по-человечески, как не просто коллеги по цеху, а люди, которые могут обсудить друг с другом свои жизни и вещи, которые их беспокоят, но Джисон все-таки не пятнадцатилетка из глупого young adult. Он взрослый человек с определенным багажом опыта, успешный человек, и этот успех добыт не везучестью и тем, что Джисон просто классный. Его успех — это продукт его труда и того, что он думает. А думать — значит признавать свои несовершенства. Потому что успех заключается не в том, что у тебя всегда все получается, а в том, чтобы учиться на неудачах и превращать их в результат. Только и всего. — Возможно, ты слишком много на себя берешь? — промычал Хенджин в трубке задумчиво, и Джисон на это вздохнул, наливая себе в стакан воду на кухне. — У тебя круто получается организовывать процессы, ты находишь интересные и рабочие решения, у тебя правда есть какая-то чуйка на людей, не знаю, как будто интуитивно видишь, кто где соснет хуйца, а кто хорошо выстрелит, но ты… давай по правде. Когда ты в последний раз отдыхал? Афтепати после премьеры нового сезона не в счет, учитывай. Джисону ответить нечего. Потому что, по чесноку, за последние полтора года никакого отдыха кроме светских тусовок по работе и последующих закрывающих вечеринок у него не было. Вообще-то, это ненормально. Джисон это понимает. — Даже мы с тобой разосрались, прикинь? — смеется Хенджин в трубке, и Джисон на это улыбается улыбкой, которая означает только «мда, ну и наделал я хуйни». — Нет, ты не один виноват, я тоже хорош — зря пререкался, зная твой подход к работе, просто… Может, тебе просто стоит чуть ослабить поводья этой таратайки, на которой ты несешься вперед? Вот на это Джисон ответил — я подумаю. Он сказал честно, как мыслит и чувствует, потому что знает, что за минуту мировоззрение и принципы не меняются, но подумать — это можно. Это полезно. — По поводу Минхо… — Он не метит на твое место, Джисон, — успокаивает его Хенджин в трубке, и Джисон закатывает глаза от того, какой он предсказуемый. — Он просто работает над проектом — как и ты. И просто хочет сделать его лучше. Тем более, у него голова не так забита, как у тебя. Поэтому и накидывает идей. Ему просто хочется работать. Слушай, поговори с ним, а? Ну просто как коллега с коллегой. Утряси точки над «и». Думаю, вам просто не хватает коммуникации друг с другом. Не хватает коммуникации — Джисон себе кивнул. С этим он согласен. Поставил зарубку. С Хенджином они поговорили еще о всякой херне, о которой не говорили последние полгода, потому что избегали друг друга в бытовом плане, и Джисон, укладываясь в кровать, выдохнул с чувством облегчения. Во-первых, от того, что он — косвенно — но помирился со своим другом. А во-вторых — от того, что он знает, что ему делать.***
Ли Минхо согласился поговорить с ним тет-а-тет без лишних ушей сразу же, как Джисон озвучил эту идею, и в назначенный вечер вторника они встретились в кофейне в центре города. Джисон часто проводил рабочие встречи в этой кофейне, потому что интерьер приятный и вид презентабельный, а еще музыка по ушам не ездит и официанты быстро приносят заказ. Ли Минхо не опоздал, за что Джисон накинул ему плюсик в карму, и заказал чашку американо. Как и Джисон. Джисон сказал сразу: нам нужно утрясти рабочие несостыковки, потому что в последнее время между нами висит напряжение, которое мешает слаженной работе. Минхо согласился — сказал, что тоже его почувствовал, — и подтвердил слова Хенджина. Он ни капли не метит в продакшн и не собирается лезть в рабочие процессы Джисона. Просто хочет хорошего результата — и все. Его вполне устраивает работа хореографа. (И зарплата тоже). (Джисон на это искренне засмеялся). Закончили они так: каждый высказал свою точку зрения по поводу того, кто за что отвечает, и что в целом видит для шоу в будущем. Как его можно модернизировать, что улучшить, что можно заменить и от чего избавиться, а потом они просто засплетничали о том, что их оператор, кажется, мутит с одной из девочек-танцоров их нового сезона, и что флаг в руки, совет и любовь, лишь бы работе не мешало, хотя, если честно, оператор такой зануда, а она девочка-бомба, ей бы кого поярче… Впрочем, это не их дело. — Не нам судить, но мы обсудим, — подмигнул Джисон, и Минхо посмеялся над шуткой. На этом они разошлись. Джисон написал Хенджину о том, что они с Минхо поговорили, и почувствовал себя спокойнее. Кажется, их рабочие отношения с Ли Минхо переходят в еще один новый этап. И этот этап Джисону однозначно нравится больше.***
Этот этап Джисону нравится в разы больше, потому что, во-первых, Минхо сделал вывод из их разговора и сменил рабочую тактику, обсуждая идеи сначала с ним, а уже потом посвящая в них остальную команду, и это позволило Джисону выдохнуть. Он все еще контролирует все процессы, но из-за чувства уверенности в команде этот контроль так не давит на плечи, как раньше. Поэтому и позволять себе он стал больше. Когда Минхо подходит к нему с разговором о том, что в пятом сезоне можно сделать это и это, Джисон закатывает глаза и говорит — дорогой, у меня сейчас две встречи и созвон, давай ты сам там все утрясешь, прикинешь с Хенджином, обсудишь с пиарщиками, а мне потом скажешь, как прошло, а если потребуется помощь — просто дернешь в этот момент. Минхо на это похлопал глазами, но кивнул и побежал решать вопросики, и Джисон вернулся к своим делам. А потом Минхо просто пришел к нему и сказал — все окей. Дашь добро? И Джисон дал добро с чистой совестью. У Джисона стало меньше заебов и проблем и каким-то волшебным образом появилось больше времени на себя — вплоть до того, чтобы напиться с Хенджином в свой свободный от работы выходной (не то чтобы они много пили, просто у обоих достаточно маленькая толерантность к алкоголю). У Джисона голова стала свободнее, как будто бы легче, и даже когда ему звонит режиссер в истерике, что их оператор и одна из танцовщиц не вышли на съемки, Джисон даже не орет в трубку — просто вздыхает и успокаивает нервного режиссера. Потом звонит Хенджину и просит его пригнать на съемки танцовщицу. Оператором заниматься не приходится, потому что он оказывается с ней в одной квартире. Минхо на эту историю закатил глаза и сказал, что девчонке вкатит пиздюлей, и Джисон попросил пиздюлей побольше, потому что выслушивать истерики режиссера ему не нравится. — У нас два хореографа, ее непосредственного руководства аж две штуки, — хмыкнул Джисон Минхо в трубку, заваривая себе кофе на кухне, — усадите с Хенджином ее на стул и скажите, какое ай-ай-ай она делает. Минхо пообещал — дорогой, все сделаем. Сам только не нервничай. А Джисон и не нервничает. Джисон не нервничает, потому что знает, что, во-первых, после показательной порки вся команда будет ходить по струнке еще месяц, а во-вторых, что Минхо разрулит подобные вопросы и без него. А еще Джисон не нервничает, потому что Минхо звонит ему, чтобы рассказать, что все хорошо и на мази, и что можно выбраться выпить кофе в ту кофейню. И Джисон пьет с ним американо. Джисон пьет с ним кофе, потом пьет кофе с ним и с Хенджином, потом едет в выходной к своей семье, у которой не был в гостях уже несколько месяцев из-за банальной нехватки времени и сил, потом празднует свой день рождения со своей командой, на которую он бесится в разы, в разы меньше, естественно, напивается, потому что толерантность к алкоголю у него все еще отвратительная, а потом… Потом он просыпается у себя дома, с гудящей головой и пересохшим горлом, видит на тумбочке у кровати стакан воды и таблетку аспирина и чужой рюкзак на кресле. И узнает в этом рюкзаке рюкзак Минхо. Минхо узнается на кухне за завтраком. Минхо узнается на кухне за завтраком не просто как «о, точно, с этим челом я работаю над одним шоу», но и как «о, с этим челом я чувствую себя достаточно комфортно на своей кухне с омлетом на тарелке, пока он рассказывает мне о том, как я бухой упал со стула, и как он на втором курсе хореографического тоже нажрался в слюни и покатился с лестницы». Минхо узнается как человек, с которым Джисон начинает проводить свое свободное, необремененное продюсерскими делами время, и с которым это время становится приятнее и приятнее от встречи к встрече. В конце концов, Ли Минхо узнается как человек, с которым Джисону комфортно засыпать в одной кровати, заведя будильник на восемь утра, чтобы успеть собраться к важной встрече с инвесторами. Вот такая вот история выходит. Джисон — как думающий, успешный человек — делает из этой истории такие выводы. Во-первых, для успешного продакшна не столько важен тотальный контроль всего и вся, как грамотное делегирование обязанностей и умение вовремя договориться. Во-вторых, работа работой, но и жизнь свою нужно тоже жить, иначе можно выгореть и стать таким противным ворчливым уебком, которым Джисон был последние несколько месяцев во всех сферах своей жизни. В-третьих, личная жизнь — это важно, и он правда готов подвинуть какие-то не особо срочные рабочие планы ради того, чтобы выкроить время и сходить, например, на банальную свиданку в киношку со своим бойфрендом, потому что им тоже нужно свое пространство и, ну, секс? И в-четвертых: с рабочими сплетнями стоит быть аккуратным. А то потом начнут ходить слухи, что одного из хореографов держат на проекте из-за постели (но это мелочи). Такая вот история выходит — простая, но важная. Джисон — крутой продюсер с крутыми идеями, крутым шоу и крутым бойфрендом. И хуй он кому это уступит.
