Луна подарила мне тебя

      «Тьма — первое, что осталось в моей памяти. И холод. И страх».       Мне было очень боязно оказаться в водах озера, в которых я оказался, пытаясь защитить сестру. Защитил. Но сам, по воле Луноликого, превратился в Морозного Тэхёна, который приносит снег и холод.       Но после встречи с тобой… Боже, что ты со мной сделал? Во мне проснулся азарт, и я лишь сильнее дурачился возле тебя, первого из взрослых, кто увидел меня. Ну, как взрослого… Тебе в день нашей встречи исполнилось девятнадцать, а мне… я уже давно перестал считать свой возраст, так как он перевалил за несколько сотен лет.       И именно ты стал первым, кто увидел меня после наступления совершеннолетия!       Ты заметил, как я летел по городу, а позади меня сыпались снежинки, которые ты так не любил. Ты, в принципе, зиму недолюбливал и старался без необходимости не выходить в такую погоду на улицу. Поэтому и кутался в пальто сильнее, тихо бормоча что-то о ненавистном снеге и морозном мне.       Откуда я это знаю? Ветер нашептал мне это, когда твои слова сорвались с губ. Тогда ты проклинал меня и холод, который я приношу. А что я? Мне очень хотелось веселиться и дразнить тебя ещё сильнее, лишь бы видеть хоть какую-то реакцию на себя и свои шалости. Я привык, что меня никто не видел и не слышал, все лишь проходили мимо, даже не подозревая о моём существовании.       Дети верили в Зубную Фею, Санта-Клауса, Песочного человека и даже в Пасхального Кролика! Чем я хуже? Почему в меня никто не верил, а моё имя использовали лишь как страшилку, чтобы непоседы надевали шапки и я им не отморозил уши? Но мне нравилось играть с детьми! Мне нравилось видеть их искренние улыбки, когда они играли со снегом или катались на санках по заснеженным сугробам. Мне нравилось ощущение, что я приношу малышам радость.       Но потом мои надежды разбивались о жестокую реальность, когда дети даже не замечали меня и магии вокруг. Даже родители говорили, что Морозный Тэхён — никто. После этого они тут же спрашивали, положило ли их чадо выпавший зуб под подушку, чтобы его забрала Зубная Фея. Она-то придёт. Точнее, она пошлёт своих маленьких помощниц, чтобы те забрали зубик и положили взамен монетку.       Дети верили во всех магических существ, кроме меня. Даже в Пасхального Кролика верили, хотя тот приходил один раз в году и подкладывал разукрашенные яйца детворе. Даже в него верили! Из-за этого я однажды испортил ему Пасху в 1968 году, создав сильнейший снегопад. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то почувствовал такую же боль, как я.       В меня не верят!       А потом появился ты со своими проклятиями и просьбами прекратить снегопад, ведь из-за него не хочется лишний раз выходить из дома. Но я не слушал, лишь продолжал наблюдать за тобой и создавал больше снега, совсем не заботясь о последствиях. Мне было весело! Ты мило морщил красный нос, а потом чихал, ведь снежинка каким-то образом попала тебе прямо в нос. Весело мне было даже тогда, когда ты упал на льду, хотя очень торопился куда-то.       И ты всегда проклинал меня.       А в один из дней, когда мне наскучил вечный снегопад, и ты, на удивление, впервые за долгое время спокойно вышел на улицу прогуляться с другом, наши взгляды встретились. И твой взгляд оказался не похожим ни на чей другой! Ты смотрел не мимо меня, а прямо на меня, изучая нового для себя человека, и удивлялся моему внешнему виду, ведь, несмотря на прохладную погоду, я был босиком, в синей кофте и тонких лосинах. Интересный вид, правда?       Сильнее всего тебя смутило то, что я завис в воздухе, держа в руках скрюченную палку. Не каждый день можно увидеть кого-то из магических существ, так?       Ты слишком красивый, знаешь? Эти милые глазки-пуговки, носик-кнопка и мягкие щёчки, за которые хотелось ущипнуть. Что я и сделал, беспечно забыв, что я не человек, а дух, символ зимы, который приносит холод… Поэтому моё прикосновение сделало твои щёки красными от холода, а ты широко распахнул глаза от неожиданности.       – Ты кто? – спросил ты меня, пряча замёрзшее лицо в шарф. Твой голос хотелось слушать вечно.       – Морозный Тэхён, – легко и весело ответил я, не в силах отвести взгляд от этой удивительной картины. И, на удивление, мне было не важно, что ты первый взрослый, кто меня увидел. Я был заворожён твоей красотой. – А ты? – мне безумно хотелось узнать твоё имя и произносить его снова и снова.       – Чон Чонгук, – ты легко поклонился, а потом рассмеялся, увидев, как мой посох выскользнул из моих рук.       Чонгук, значит.       После этой встречи я стал проводить много времени с тобой. Мы много разговаривали, что для окружающих выглядело странно, словно у тебя проблемы с головой, ведь они-то меня не видели. Но видел ты. И мне этого было достаточно. Мы много шутили, ты смеялся над моими стариковскими шутками и ворчал на меня после развлечений с детьми – нередко эти развлечения оказывались травмоопасными. Однажды одному пареньку выбило зуб диваном, который откуда-то взялся. Упс…       Со временем ты даже перестал так скептично относиться к снегу, который я время от времени создавал на радость детям и к разочарованию взрослых. Ведь если малыши видели в снегу радость, то их родители видели лишь дополнительную работу в виде расчистки дорожек. Но ты научился находить радость в этих белых спутниках зимы. Иногда я заставал тебя за игрой с морозными узорами на стекле.       И я не заметил, как влюбился. Как первым пунктом в моём списке на день стала твоя улыбка и наши лёгкие объятия, когда ты кутался в тёплую куртку и холод моего прикосновения был тебе не так страшен. Я всё ещё не научился следить за своими способностями, чтобы случайно не морозить всех подряд своими прикосновениями. Да и я не определился со своим местом в мире, зная лишь одно: я хочу быть рядом с тобой.       Очень хочу.       И в один из дней я забылся, не смог удержать контроль… и ты превратился в ледяную статую. Ты, Чон Чонгук, по моей беспечности и недальновидности, стал ледяной статуей. Прекрасной, но всё равно статуей, с существованием которой я не мог смириться много лет.       Десятилетие я приходил к тебе изо дня в день, лишь бы попробовать снова. А вдруг на этот раз у меня получится тебя расколдовать? Разморозить…       И я был готов отдать ради тебя всё, что угодно. Даже детей… когда Луна выбрала меня одним из Хранителей. Мне пришлось находить общий язык с Зубной Феей, Сантой Клаусом, Песочным человеком и даже с Пасхальным Кроликом. С ним было тяжелее всего, ведь я столько раз портил ему Пасху своими снегопадами…       Но мне пришлось сделать выбор: ты или дети.       И прости, моя любовь, но в тот момент я выбрал детей. Мир, который показывал Кромешник, был слишком тёмным для этих маленьких светлых душ.       Мы не могли позволить страхам поселиться в их сердцах.       Я не мог этого сделать, потому что всё, о чём я думал тогда, — это мир, где дети могли бы быть счастливы. Я был готов пожертвовать собой, если бы это помогло. Видя, как другие Хранители относятся к детям, я осознал, что должен искупить свою вину. Пусть я и был всего лишь страшилкой, как и Кромешник, но я, в отличие от него, мог сделать этот мир лучше.       Искупить свою вину за тебя.       Но Луна подарила мне второй шанс. Я не знаю, за какие заслуги, ведь в борьбе с Кромешником я не сделал ничего такого. Всё сделали сами дети, проявив бесстрашие и смелость, восстав против собственных кошмаров.       После победы над Кромешником я снова пришёл к тебе и не удержался, чтобы поцеловать. Прости. Я слишком долго смотрел на тебя, слишком долго пытался понять свои чувства и природу их возникновения. Долго принимал себя, строил воздушные замки, а потом разрушал их своими сомнениями. Ты мог и не принять меня после всего, что случилось, я это понимал. Мог испугаться моего неконтролируемого всплеска магии, который превратил тебя в ледяную статую. Хотя теперь мой контроль над магией стал значительно лучше.       Но я не знаю, Луноликий ли помог мне или это был результат моего собственного принятия, но этот поцелуй смог разморозить тебя. Ты снова стал дышать, смотреть на меня так, будто видишь впервые. Чонгук, ты был в шоке, когда узнал, что произошло и сколько времени ты провёл статуей… по моей вине.       А потом, под полной луной, ты поцеловал меня. Сильно-сильно прижимаясь, ты выговаривал мне за мою медлительность. И что самое удивительное — мой холод тебя больше не кусал! Для тебя я стал лишь чуть холоднее, чем ты сам, и это сделало меня безмерно счастливым.       В ту ночь мы много говорили. Я рассказывал о произошедших событиях, о нелепом Пасхальном Кролике, который раздражал меня своим видом, и держал тебя за руку. Боже, как это было прекрасно: держать тебя за руку, а потом, когда ты наговорился, почувствовать, как ты лёг мне на плечо и задремал, мило надувая губы.       Той же ночью я создал небольшую фигурку изо льда, которая повторяла нас в этой позе. Она до сих пор стоит у нас в комнате.       А сейчас ты лежишь у меня в кровати, пряча ноги под морозным одеялом, ведь даже Хранителям нужен сон. Почему Хранителям?       Всё это точно не обошлось без Луноликого. Он подарил тебе возможность стать Хранителем мечтаний, чтобы дети не боялись мечтать, добивались своих целей, а потом придумывали новые.       Луна подарила мне тебя.       Да, я всё тот же Морозный Тэхён — шебутной, весёлый, игривый, ведущий себя несерьёзно, но рядом с тобой я становлюсь другим. Я превращаюсь в Ким Тэхёна — самого обычного человека, каким был до своего перевоплощения, и учусь любить, слушать и слышать тебя, быть хорошим партнёром, потому что ты заслуживаешь только такого отношения.       Спасибо, Чон Чонгук, за то, что ворвался в мою жизнь и наполнил её теплом. Мне теперь не холодно.       А поверье о том, что страшные морозы и лёд, целующий окна, появляются, когда Морозный Тэхён горюет по своему возлюбленному, осталось лишь легендой. Теперь я это делаю для собственного удовольствия. И ради радости детей, благодаря которым я обретаю силы.       Они верят в Морозного Тэхёна, а ты любишь меня.       Что ещё для счастья нужно?