Детектив Веном и дело горы Эботт

Подземелье. Сноудин. Комната Санса. Полночь. *Треск* —…А~?! Чего там? – резко проснулся Санс от непонятного треска, раздавшегося из комнаты его брата. “Может, он опять пытается приготовить спагетти посреди ночи? Эх, сколько раз говорил ему так не делать” – пронеслась сонная мысль в голове у старшего скелета, после чего он слегка приподнялся на кровати. — Папс, ты опять занялся готовкой в полночь? Хватит трясти костями на весь дом, мешая спать, бро! – крикнул Санс в пустоту своей комнаты, зная, что из-за тонких стен дома, Папс и так услышит его. Все же подобное не в первый раз происходит, ведь у младшего скелета нет-нет да случается очередной бзик. Вот только ни через минуту, ни через две ответа низкорослый скелет так и не услышал. — Бро, может хватить играть в мол… –попытался ещё раз обратиться к брату Санс, но был прерван на полуслове. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! ПОЖАЛУЙСТА НЕ НАДО, У-А-А-А-А-А, БОЛЬНО, БОЛЬНО, БОЛЬНО-О-О-О!!! – разнесся по всему дому душераздирающий крик младшего брата, следом зазвучал и его истошный плач. От такого Санс сперва застыл статуей самому себе, а после судорожно скатился с кровати. У скелета перехватило дыхание, а само он со всей силы сжимал покрывало в руках, словно оно было спасательным кругом, что вырвет скелета из состояния оцепенения. В голове панически билась лишь одна мысль: “Это ведь розыгрыш, да? Папс просто захотел разыграть меня, в отместку за все те каламбуры, что я так часто отвешивал при нем. Ха-ха, смешной розыгрыш. Сейчас я пройду в его комнату и все будет как обычно, верно?” Вот только реальность была сурова и не собиралась подыгрывать бывшему ученому.      — *Всхлип* С-СА-А-АНС! *Всхлип* ПО…П-ПОМО-ОГ… А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! – вновь разносится истошный, просто-таки надрывный крик Папайруса, вперемешку с его истеричным плачем. Младший скелет молит о помощи своего брата, но вдруг его крик резко прервался каким-то странным, словно бы неестественным звуком столкновения чего-то тяжело с… с костью. Мигом лишаясь всех лишних мыслей, больше не мешкая ни секунду Санс вскакивает на ноги, мигом перемещаясь прямо в комнату младшего брата. Вот только стоило ему там оказаться, как он вновь застывает словно окаменев, из-за открывшейся ему картины: в глаза сразу бросалось то, как комната Папайруса была полностью заполнена какими-то странными отростками чёрного цвета, которые казались чем-то живым. Этакие щупальца неизвестной, неестественной твари. Сама же комната при этом была полностью разгромлена. В стене зияла огромная дыра, где на обломках досок висел шарф Папса, с которым тот обычно не расставался, даже ложась в кровать. Огромное количество мыслей начали лезть Сансу в черепушку, каждая страшнее другой… — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! – и вновь крик Папайруса. И вновь он все такой же надрывный, молящий и рвущий Сансу душу. Вот только в этот раз он слышится не где-то в доме, а с улицы, при этом активно уходя все дальше и дальше. Осознав данный момент, в разуме старшего скелета наступает полная пустота. Все мысли, все нынешние переживания полностью испаряются, оставляя лишь готовность к сражению и одну единственную мысль/команду: “помочь брату”. В ту же секунду Санс перемещается к крыльцу дома, после чего на всех парах бежит в ту сторону, откуда доносится крик родственника. Так быстро скелет еще кажется никогда в своей жизни не бегал, но ему плевать на это. Про себя он повторяет только одно: «Лишь бы успеть, лишь бы успеть!» Крик брата уводил Санса куда-то в глубины лесов Сноудина. Сам старший скелет при этом совершенно не запоминал путь, по которому он прошел. Ведь это его в данный момент совершенно не волновало. Он бежал, не разбирая дорога, наплевав на все в отчаянной попытке нагнать младшего брата. Сколько продолжалась данная “погоня” сказать было сложно, но в один момент Санс с ужасом отметил, что пробегая по все больше и больше сгущающемуся лесу, он видит огромное количество ЕГО – праха монстров. Тот просто в огромных, ужасающе огромных количествах лежал возле деревьев, сыпался с веток, кружился давящим на сознание облаком вокруг. Но что хуже… это было только начало. Сделав пару скачков вперед в очередной тщетной попытке таки добраться до Папайруса, Санс увидел теперь не просто стелящийся по округе прах, а непосредственно умирающих монстров. Их тела лежали то тут, то там: изуродованные, порванные на части, выпотрошенные или вовсе словно обглоданные. Все они не жили долго, начиная рассыпаться в прах прямо на глазах у Санса. Скелет же в свою очередь лишь сомкнул на мгновение глаза, стараясь абстрагироваться от столь жуткого зрелища. Сейчас это все было не важно, узнавать причину, скорбеть – это все можно было сделать потом, пока главное это добраться до Папса как можно скорей. Спасти, защитить его. Так что Санс продолжал бежать. Бежать, невзирая на накатывающие на него волны усталости. Еще и эти мерзкие чёрные корни, поросшие по всему лесу, сильно мешали бегу. Но лентяю было на них плевать, ведь опять же – брат в приоритете. — У-А-А-А-А-А-А!!! – снова слышит Санс жалобный плач Папайруса на некотором расстоянии от себя. В этот раз оно показалось чуть ближе, чем в прошлый, но все это лишь иллюзия разума, ведь как бы быстро монстр-скелет не бежал, нагнать младшего он все никак не мог. Расстояние не собиралось, просто-таки не хотело сокращается. В определенный момент у монстра окончательно начало перехватывать дыхание и постепенно мутнеть в глазах, от чего Санс в один момент почти “поцеловался с землей”. Но скелету удалось устоять на своих двоих и, несмотря ни на что, продолжить свой бег. Он был готов терпеть, он был готов выжать из себя самые последние соки и отдать душу, ведь на кону жизнь самого родного ему монстра – брата. Так что все дальше и дальше забегал Санс в самое сердце леса, пока не выбежал на какую-то полутемную поляну, где на единственном маленьком освещённом участке… лежал Папайрус. Младший скелет выл от боли, его глазницы были наполнены слезами, и он постоянно всхлипывал. — Папс!!! – окликнул брата Санс, моментально подскакивая к нему, да начиная осмотр. И долго старшему скелету осматривать брата не пришлось, чтобы отметить в каком же ужасном состоянии он был: левая рука, правая нога и несколько рёбер отсутствовали, почти все кости покрылись трещинами и сколами, череп в одном месте пробит, в других раздроблен… “Как же так, Пас, как же… Нет… нет-нет… его душа… о-она… о-она трескается! С каждым мгновением всё сильней!!!” – отметил скелет, видя как белоснежная душа его брата начинает медленно тускнеть. Обессилено упал перед Папайрусом на колени, Санс склонил голову над его телом, стараясь сдержать собственные рыдания. Он… он не мог поверить собственным глазницам. Это все был какой-то ужас, сущий ад, в котором Санс не представлял, что делать. Сам же Папайрус уже не рыдал – просто не было сил. Он лишь тихо скулил, корчась от боли и совсем тихо-тихо прося о помощи. — Папс! С-слышишь меня! Я здесь, я здесь, брат! В-все… все будет хорошо… я… я помогу, слышишь, помогу тебе! Альфис мигом приведет тебя в порядок, слышишь?! Мигом! Т-только… только не смей закрывать глазницы, слышишь, Папс, не закрывай их, я… я сейчас же перемещу нас, все бу… – в абсолютной панике обращался к брату Санс, пытаясь вливать собственную магию в его душу, чтобы хоть как-то удержать ту от распада. – Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-У-У-У-У-Р-Р-Р!!! Раздался на поляне зловещий, утробный, демонический рык. Заслышав его Санс на мгновение застыл из-за сковавшего его страха, но после быстро привел себя в чувство, за секунды развернувшись в сторону откуда доносился и звук, призывая при этом рядом с собой свое главное оружие – Гастер Бластер. — Как это трогательно, не знал, что еда может быть настолько забавной и сентиментальной, р-р-р-р-р-р, – с очередным утробным рычанием из тьмы леса на поляну вышло… нечто. Из чернильной бездны, словно восставший из древних кошмаров, возникает колосс тьмы, доселе невиданное Сансом существо. Его тело, гротескная пародия на человеческое, вздувается неестественной массой, покрытое обсидиановой “кожей”, по которой змеятся вены, словно реки чернил. Тени, словно щупальца, липнут к твари, извиваясь и пульсируя собственной жизнью, словно сама тьма пытается вырваться на свободу. Когти, словно осколки обсидиана, торчали из его огромных рук – это оружие, способное с легкостью разрывать сталь и дробить кости. Это инструменты хищника, отточенные инстинктом и движимые ненасытной жаждой. Пасть существа широко раскрыта, в ней виднеются ряды клыков. Зазубренные и пожелтевшие, они обнажены в вечном оскале, обещании боли и взгляде в бездну его хищной души. Омерзительный язык, словно алый змей, извивается из пасти, пробуя воздух, ощущая страх своей добычи. Глаза – два белых растянутых пятна лишенных зрачков – горят злобным светом, ибо это два маяка чистого, незамутненного зла. Символ, ослепительно белый на фоне черноты, украшает его грудь – неестественно гротескная пародия на паука. Лишь чуть присмотревшись Санс понял, что все тело существа, или как минимум его кожа, состояло из того самого странного чернилообразного вещества, которое образовывало “корни” заполонившие лес. Но не это сейчас было важно, а то что существо подходило всё ближе, протянув в сторону братьев свои огромные руки. — ТЫ! Ты заплатишь за все совершенное, тварь!!! – прокричал наконец-то сбросивший цепи страха Санс. Его голос был полон гнева, но вместе с тем и решимости. Одно движение руки и вот он призывает под полсотни Гастер Бластеров, тут же отдавая им приказ совершить выстрел. Полсотни синих энергетических потоков вырвались из костяных пастей, моментально накрывая всю огромную фигуру существа. Но когда бластеры прекратили выстрел, тварь преспокойно стояла на том же месте, продолжив мерзко улыбаться. Санс же с шоком смотрел на то, как его чуть ли не самая мощная атака не принесла никакого результата. Само же существо, заметив шок на лице своей добычи… лишь плотоядно облизнулось своим огромных языком. “Тварь! Ненавижу!!! Ты ответишь за то, что сделал с Папсом, даже если мне придётся использовать всё что есть в арсенале…” – пронеслось в голове у старшего скелета, пока его левый глаз начинал постепенно наливаться синим свечением. — Кха, мы только начали, тварь! – выкрикнул Санс, отправляя в сторону существа сотни костей, которые должны были пробить врага насквозь, разрывая плоть и отравляя кармой. Но эта тварь просто отмахнулась от летящих в неё костей, одним движением руки уничтожив их всех. Из под земли начали возникать новые наполненные магией до отказа кости, вот только они даже не были замечены, просто сломавшись о ноги существа, не нанеся тому никакого вреда. “Кто он, смерть его побери, такой?” – мысленно негодовал скелет. — Аргх, плевать, я уничтожу тебя! Уничтожу во чтобы то не стало! Ты ответишь за все свои грехи! –яростно высказал скелет ухмыляющемуся существу, собираясь использовать свою самую сильную атаку. Сконцентрировавшись, Санс ощутил, как его волнами охватывает приятное чувство тепла, защищённости и… могущества. Открыв левую глазницу, которая сейчас ярко пылала синим пламенем от переизбытка магии, скелет артистично щелкнул пальцами. В то же мгновение, как прозвучал щелчок, по всей округе начали возникать Гастер Бластеры. За спиной скелета, вокруг твари, в небе… больше двух сотен бластеров явились в один миг, начав концентрировать энергию для единого залпа. Буквально секунда... и сильнейший гул, вызванный совместным залпом бластеров, разносится по всей округе, когда как ударная волна от столкновения стольких выстрелов сметает всё, до чего прикасается. Смести она должна была и братьев скелетов, но в последний момент Санс успел прикрыть себя и Папайруса стеной из костей. Только через несколько минут залп начинает постепенно уменьшаться, пока наконец все Гастер Бластеры не прекращают свои выстрелы. Весь снег полностью сдуло, оголив тёмные каменные породы, а там, где стоял монстр, теперь зияет огромный кратер. И никакого признака ужасающего создания. Выдохнув, Санс повернулся к Папсу, который уже давно потерял сознание из-за терзающей его боли. Видя своего младшего брата в таком состоянии, у старшего скелета вновь все сжалось внутри. “А что если он… он… ха-а-а… не время сейчас паниковать. Моих оставшихся сил должно хватить, чтобы переместиться вместе с Папсом в лабораторию Альфис. А там она сможет что-то придумать” – за секунды пронеслись мысли в голове у Санса, пока она взгружал на себя тело брата. — Фух… ух-х-х… Все будет хорошо, Папс, все… фу-ух… будет хорошо… – тихо, почти шепотом произнес уставшим голосом старший скелет, уже собираясь переместиться к Альфис, как… у него ничего не вышло. Попробовав еще раз, он получает все тот же результат – неудачу. Но не успевает скелет хотя бы предположить в чем проблема, как за его спиной раздаётся столь ненавистный, но в то же время, столь ужасающий голос. — От нас не так просто избавиться, костяшка, ха-ха-ха-ха, – предвкушающе рассмеялась тварь. У самого же Санса душа кажется заледенела, а его начало накрывать волнами паники и первородного ужаса. Существо выжило, даже больше – оно совершенно не выглядело раненых или каким-то потрепанным, в отличии от самого скелета. А значит, что никаких шансов выйти победителем в данном противостоянии нет, нужно лишь бежать. Так что наплевав на гордость, на то что данная тварь отправиться убивать других жителей Сноудина, Санс просто развернулся и постарался убежать вместе с телом брата на спинке как можно дальше в лес. Но тварь явно не собиралась дать скелету такую возможность. С неожиданной для такой огромной твари прытью, чудище в мгновение сократило расстояние до своей жертвы. Его огромная рука, сжавшись в кулак, неслась прямо на встречу с телом скелета. Дезориентированный такой прытью и сильно уставший, Санс уже никак не успевал увернутся, потому огромный кулак столкнулся с его ребрами. Сила удара была столь велика, что у старшего скелета мигом переломило все ребра, а оставшиеся кости пошли трещинами, когда сам он отлетел на приличное расстояние, ломая собой сразу несколько деревьев. “Кхэ… Как же… как же больно, кажется, у меня что-то сломано. Да… у меня все тело сломано…” – опустив взгляд, скелет окинул затухающим взором свои повреждения, отметив как его душа начинается постепенно угасать и рассыпаться. “Неужели, все закончится вот так? Я не хочу, чтобы все заканчивалось… так.” Резко мысли скелета прерывает появление твари, которая хватает его и медленно подносить к своей пасти. — Не бойся, Санси, скоро для тебя все закончится, в отличии от твоего брата! – рычит слова прямо в лицо Санса тварь, после чего её пасть начинает неумолимо приближаться к черепу скелета. Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-н…

***

— Нет!!! – с криком вскочил Санс с кровати в холодном поту, протягивая руку в темноту комнаты. Тяжело задышав, он, не тратя времени на раздумья, моментально переместился в комнату Папса… и тут же облегченно выдохнул, расслабившись. Папайрус спал в кровати в своём любимом шарфе, обнимая свою любимую игрушку – небольшого плюшевого медвежонка. Он был в полном порядке, живой и здоровый. Вся его комната также хоть и пребывала в некоем творческом беспорядке, но это было делом привычным и постоянными, главное, что никаких следов разрухи или этих странных черных щупалец. Вернувшись обратно к себе в комнату Санс прислонился к стене, постепенно осев на пол. Спрятав лицо в своих ладонях, он только сейчас до конца осознал, что все увиденное им было ничем иным как сном. Всего лишь дурным сном – кошмаром. — Кошмар, да? Как давно мне не снились кошмары, ха? Года два, вроде… Последний был как всегда о… о НЕМ… Ну, хотя бы в этот раз что-то новенькое, – говорил вслух сам с собой Санс, сбрасывая тем самым окончательно все накопившееся в нем напряжение. Задавать в пустоту своей комнаты вопросы, как будто надеясь получить от неё ответы, было привычным делом для скелета. Не к младшему же брату идти исповедоваться, в самом деле. Жаль лишь что пустота каждый раз отвечала ему только лишь гробовым молчанием. “Может в этот раз сон все же был вновь как-то связан со стариком? Хотя, вопрос глупый конечно, мне снился то не он и даже не его коллеги по лаборатории, а та тварь, которую я видел тогда в отражении у Гриллби. Видел отчетливо, да так, что уверен в том что все это было реально… кто бы мне еще поверил в это, хах” – предавался невеселым мыслям Санс. Уснуть какое-то время все равно не сможет, так почему бы и не подумать обо всем насущном. “Это… существо, явно как-то связано с этим странным человеком, попавшим недавно в подземелье… О да, люди, попавшие в подземелье. Главная моя головная боль…” Мысли об попавших в подземелье представителях человечества начали ухудшать и так низкое настроение скелета. Санс… всегда относился к ним все нейтрально, не испытывая ненависти, но и не питая какой-то особой любви. Ему не было до них и их судьбы особо дела, хотя… разве что где-то глубоко внутри себя, ему все же было жаль детей, убитых ради уничтожения Барьера. Наверное, если так задуматься, то скелет даже испытывал некое чувство вины, ведь косвенно, как и многие другие монстры, был ответственен за их смерти. Иногда ведь молчаливое одобрение или бездействие – куда хуже активных действий. Но что было то прошло, случившееся со всеми прошлыми людьми уже особо не трогало Санса, но вот нынешние “гости подземелья” волновали его куда больше. “Эдди Брок – именно так представился этот человек. Он… опасен, очень опасен. Во-первых, это его реакции – он удивляется, недоумевает, но никогда не опасается за свою жизнь, разве что пару раз было некоторое напряжение, но скорее по причине, что девочка рядом с ним могла пострадать…” – плавно перетекли уже несколько вялые мысли скелета на его нового “знакомого”. Ведь думать об этом человеке можно было долго. “Складывается ощущение, будто он уверен в том, что при необходимости сможет справиться со всеми монстрами… еще и улыбается так самоуверенно, прямо как та тварь…кхм, ладно, дальше. Во-вторых, демонстрируемые им способности и навыки. Не каждый монстр способен это заметить, но каждая его поза такая, чтобы было удобно уйти с линии атаки или нанести опережающий удар, кроме того, он очень даже неплохо заговаривает монстрам зубы. А уж его физические данные… по услышанным мной рассказам Герсона, во время войны на поверхности некоторые воины людей были способны на нечто подобное и то далеко не каждый. Маги же… ну, людские маги тоже могли провернуть что-то этакое, но они предпочитали другие способы преодоления препятствий. Так и получается, что этот человек или элитный воин, или кто-то, кто не уступает элитному воину в силе. Но больше всего мне не нравиться кое-что другое, а именно моменты, когда глаза этого человека чернеют, всего на мгновение, но… это и вправду выглядит довольно жутко. Ещё эти его шуточки… я бы мог пропустить их мимо себя, но… они вызывают не самые приятные ассоциации… Ко всему прочему, я не могу предугадать как он поступит в той или иной ситуации: он может стерпеть то, что никто бы не стал, но в тоже время иногда кажется, что он готов убить монстра за сущую мелочь…” Мысли скелета становились все более и более тяжелыми, вялыми, а сам он начал замечать, как усталость постепенно берет свое. В какой-то момент думать о странном человеке уже не осталось сил, ибо усталость давила словно пресс, а глазницы слипались. — УА-А-А-А-А-А-Х! – вырвался у Санса длинный зевок. В этот момент он понял, что кажется все-таки стоит немного поспать. Дойдя до кровати, скелет уснул, как только его голова коснулась подушки.

***

Подземелье. Хотлэнд. Верхний уровень лаборатории. Полночь. Сидя в комнате для наблюдений, главный королевский ученый – Альфис – выполняла свое еженедельное задание. Она просматривала записи с многочисленных камер по всему подземелью. Изначально ученой казалось, что это… это совсем не правильно, следить за каждым уголком подземелья, влезая тем самым в личную жизнь каждого монстра. Это лишение приватности – слишком радикальная мера, прямо-таки излишняя. Но король Азгор сумел переубедить Альфис, высказав вполне логичные аргументы в пользу наличия камер. Хотя хватило бы и одного, но самого ключевого – благодаря ним можно будет сразу замечать появление человека в подземелье, а также как можно раньше начинать собирать о нем информацию, чтобы суметь верно выбрать нужный вариант действия. Так что камеры по итогу были расставлены буквально по всюду и ежесекундно вели трансляцию совместно с записью. И вот сейчас перед Альфис во тьме горели десятки мониторов, на которых были изображены те самые разные места в подземелье – это проигрывались различные записи с камер, сделанные за прошедшие дни. Они повторялись уже по десятому кругу, а всему виной то, что именно было на них изображено… ну помимо привычных пейзажей различных районов подземелья. На каждом из мониторов в какой-то момент возникало изображение человека, но в разные промежутки времени само собой. Вот тут он пожимает руку Сансу, тут перепрыгивает головоломку Папайруса, тут покупает что-то в лавке Сноудина, тут общается с Гриллби, а тут… заканчивает пожирание огромного количества пищи, которое и десяток монстров бы не съело, тут же человек гладит Пса-Поменьше, на этом мониторе видно как он заходит вместе с маленькой девочкой на руках в гостиницу, соседняя же запись показывает как человек читает уже тридцатую по счету книгу в библиотеке Сноудина… — Н-невероятно, – тихонько вырвалось у Альфис. И это очень точно характеризовало все, что происходило на этих изображениях. В отличии от иных монстров, королевская ученая благодаря своему интеллекту и опыту, была одной из немногих, кто мог в полной мере оценить угрозу исходящую от данного человека. Даже король Азгор, которому Альфис сообщила о талантах человека… он лишь отмахнулся и сказал, чтобы она не переживала об этом. “О людях позабочусь я и королевская гвардия” – уверенно и беспечно сказал он тогда, вот только вновь просматривая записи Альфис могла заявить, что это было скорей пустой бравадой. С человеком у них у всех есть огромный риск не справиться, на что были объективные причины. — Ох-х… – тяжело выдохнула Альфис, начав после этого по привычке вновь рассуждать вслух. Ей так в детстве было проще запоминать новое и готовиться к различным экзаменам, а теперь это стало неотъемлемой частью ее самой. – Нужны, конечно, дополнительные наблюдения, тесты и практические испытания, но уже сейчас можно сделать некоторые выводы касательно показателей вторженца. Рост – один метр, девяносто сантиметров; продемонстрированная сила – Сто семьдесят восемь процентов от среднестатистического человеческого гвардейца времён Великой войны(не финальный результат); продемонстрированная выносливость –сто пятьдесят процентов от среднестатистического человеческого гвардейца времён Великой войны (не финальный результат); продемонстрированная ловкость– сто восемьдесят процентов от среднестатистического гвардейца времён Великой войны (не финальный результат); магический потенциал – нет данных; мировоззрение по первичному анализу – нейтральное, склонное к добру (не финальный результат); характер по первичному осмотру – справедливый, храбрый, настойчивый, жесткий (не финальный результат); тип души – нет данных; продемонстрированные навыки… Ещё какое-то время королевская ученая продолжала изучать информацию, выводимую на центральный экран. И чем больше она её анализировала, тем больше покрывалась холодным потом и тем сильнее ее наполнял страх, пронзая своими клыками душу. Пускай многие монстры уже и забыли, да и не спешили узнавать слишком многое о временах войны людей и монстров, но сама Альфис в силу своей должности подобной информацией владела. Даже более того, она изучала трактаты написанные непосредственными участниками той войны и даже коллегами девушки(королевскими учеными того времени). Так что уж кто-кто, а она точно понимала с чем все они имеют дело. Гвардейцы союза людей были элитой их войск, каждый из них мог убить десятки монстров, а некоторые смогли бы продержаться в битве с Андайн – нынешним героем монстров – больше нескольких минут. Да не просто продержаться, а возможно и ранить ее и все это в одиночку. Эдди Брок же, этот представитель людского рода, демонстрировал физические возможности чуть ли не в два раза превосходящие возможности гвардейцев. Что уже просто немыслимо, только вот… вызывало первобытный страх не это. О нет, больше всего пробуждало в Альфис страх то, что это не окончательные данные и была вероятность уже в целых восемьдесят три процента, что все собранные показатели не просто неточны, а что они серьезно занижены и истинные возможности человека выше, значительно выше. “ Уже сейчас он равен Андайн, а если… если он, как и в аниме имеет какие-то скрытые таланты? Вдруг, у него есть орудие последнего шанса?” – невольно возникали в голове у королевской ученой мысли и вопросы, которые заставляли ее вздрагивать от ужаса и переживать за возможную судьбу подземелья. “Единственное, что утешает, так это факт того, что составленный на него психопортрет пусть и не точен, но все равное дает некую надежду. Велика вероятность, что человек не собирается устраивать геноцид и в целом лишнее насилие ему претит. Также возможно, что он и вовсе будет согласен на сотрудничество с монстрами. Если… если… не король…” Последние мысли кто-то мог посчитать слишком крамольными, попахивающими некой… изменой правительству. Но все же Альфис была монстром науки, она была той, кто старался всегда подходить ко всему с холодной головой и оценивать объективно. Даже о негативных сторонах своего увлечения она была в курсе, просто ничего не могла с собой поделать. И в таком разрезе действия короля… вызвали мало симпатии у Альфис. Азгор… он, конечно, в целом хороший правитель. Возможно даже лучший при всех вводных, ведь нынешнему монарху пришлось сесть на престол в самое сложное для народа монстров время. Но Азгор не испугался, он знал в чем его долго – править и направлять свой народ, чем он и занялся. Он смог успокоить монстров, сумел дать им новую цель, уберечь их от угроз, вот только… Пускай Альфис и не хотела признавать этого, как и многие другие знакомые Азгора, но из-за отчаяния, вызванного смертью своего первенца, он сломался. То его решение по убийству каждого человек упавшего в подземелье слегка… поспешно, мягко говоря. Особенно тяжело многими знающими воспринималось то, что почти все убитые были детьми – это было просто неправильно. Одно дело убить взрослого воина, который пришел на сражение и отдает себе отчет в том, что как будет забирать чужие жизни, так и может отдать свою. Здесь же совершенно беззащитные и мирные детеныши, убивать которых – последнее дело. Кроме того, у Альфис были и личные демона на душе, что делало ее восприятие ситуации еще тяжелей. “Мне до сих пор горько из-за… из-за того, что случилось с Амальгаметами. Азгор говорит, что я должна перестать винить себя, но… но я не могу, просто… не могу.” – едва сдержав слезы от вылезших воспоминаний, укрыла лицо в ладонях королевская ученая. “Так, ладно, хватит, Альфис, сейчас не время для самобичевания, надо подумать, что делать с человеком.” – Девочка угрозу не представляет, у неё огромное количество Решительности, но она практически не использует её – ребенок ведь. А вот со взрослым… – вновь начала рассуждать вслух Альфис, оценивая новые всплывающие изображения на мониторах. – Эдди Брок, да? Думаю, стоит попробовать выйти на контакт, если он сможет пройти Ватерфолл, к тому времени у меня будет больше данных, чтобы быть уверенной хорошая ли это идея. А сейчас… думаю, у меня есть пара свободных часиков. Так-с, где там новая серия аниме…

***

Подземелье. Где-то в Ватерфолле. Полночь. – Аргх! Чертов человечишка! – в одном из укромных уголков подземелья разнеслись яростные вопли одного кровожадного цветка. Фалуи был сильно недоволен своей встречей с упавшим в подземелье человеком, ибо она прошла совершенно не так, как он на то рассчитывал. “Бр-р-р, от него несло такой жаждой убийства, что если бы я тогда не свалил оттуда, то, кажется, был бы уже мертв. Ещё и сила решимости так и не вернулась ко мне. А ведь все началось с того проклятого дитя, упавшего сюда! После него я потерял возможность сброса и теперь мне приходиться быть максимально осторожным, ибо у меня всего лишь один шанс…” – мысленно негодовал монстр. Слишком уж выбило его из колеи все произошедшее с ним за последние пару лет. “Но этот чёртов человек!!! Он рушит все мои планы! Чтобы вернуть всё, что мое по праву, мне нужно семь человеческих душ. Шестеро у короля, а седьмая у той девчонки. И все было бы идеально, если бы не он! Он слишком силён, чтобы просто убить его… можно попробовать сделать это руками той психанутой рыбы или надеться, что Король сможет его убить… да, пожалуй, сделаю ставку на короля. А сейчас нужно подготовиться, скоро придурочный братец того мешка с мусором вновь придёт сюда, как же легко им управлять! Он сыграет свою роль в моем плане” — АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! – рассмеялся Флауи, понимая, что скоро, совсем скоро его планы будет выполнены. Пускай и возникли некоторые… неприятности. Но это всего лишь временные препятствия, которые он непременно преодолеет, а после получит все то, о чем так давно мечтал.

***

Подземелье. Сноудин. Гостиничный номер. Два часа ночи. В гостинице Сноудина, в одной из сдаваемый номеров, в спальне сладко спали двое людей – Фриск и Эдди. Сон обоих был достаточно крепок, но при этом девочка в какой-то момент начала ворочаться, чем сбросила с себя одеяло. Из-за этого просачивающийся в номер через окно мороз Сноудина начал причинять некое беспокойство ребенку, и та стала искать какой-то источник тепла, коим стало тело Брока. У мужчины в целом из-за активной работы Веном температура тела сейчас была выше, нежели обычно, из-за чего он стал прекрасный грелкой для Фриск – та все еще пребывая во сне полностью забралась на грудь мужчины, свернувшись там калачиком словно котенок. Сам же мужчина от такого тоже не проснулся(Веном надежно усыпил своего напарника), но инстинктивно накрыл руками лежащего на нем ребенка. Через какое-то время из тела мужчины высунулось одно длинное черное щупальце, которое подхватило одеяло и накрыло им обоих людей. Единственным, что выбивалось из такой спокойной и умиротворенной картины, был проявившийся низкий человеческий силуэт, стоящий возле кровати. Из-за мрака комнаты и почти полной прозрачности силуэта, разобрать, кто или что это, было практически невозможно. Единственное что выделялось в образе неизвестного, были два тусклых красных глаза, которые с едва заметным интересом и даже шоком осматривали комнату. Вдруг, Эдди вздрогнул, а наружу вновь показалось щупальце Веном, через которое симбиот принялся активно осматриваться округу. Но к этому моменту таинственный силуэт уже исчез…