Справедливости ради

      У капрала дёргается глаз. Ещё немного, и капилляры точно лопнут, залив кровью его и без того разгневанный лик. Как же хорошо, что сейчас никто не видит его слёз злости и отчаяния. Столько лет убитых нервов, моральных и физических сил; терпения унижений и использований, как мальчика на побегушках командирами… В итоге за все старания в должности повышают не его, а какого-то новобранца-выскочку, так ещё и выставляют героем! Помпон горько всхлипывает, осознавая всю жестокую реальность, особенно когда сержант Карисиас внезапно прервал связь и не выходил на неё, что уже не есть отлично… Казалось бы, ещё вчера он был авторитетом: лучшим тренером по стрельбе и борьбе армейскими саблями… Золотисто-охряный мишка смотрит в зеркало уборной своим зарёванным взглядом, да покрасневшей от гнева и плача мордой. Ледяная вода, льющаяся из-под крана, лишь усугубила его внешний вид. Как теперь показаться у всех на глазах? Что подумают остальные? Плевать… Рабочая смена близится к концу, лучезарное солнце катится за горизонт, давая преимущество уйти в казарму незамеченным. В отличии от корпусов для прибывших новобранцев, Помпон отличался наличием частной территории. Она находилась примерно справа у подножья невысокого холма, где величественно располагался ген-штаб. Полковник и его прихвостни сейчас сытно ужинают, попивают дорогой импортный алкоголь, отдавая честь новому пополненному ряду в лице лейтенанта… — Откуда ты только свалился мне на голову, мразь? — злобно, чутка дрожащим голосом шипит капрал, быстрой тенью обойдя попадавшихся ему на пути солдат. Гримальдо уводил толпу в дальнюю казарму. Так уж вышло, что он в точности имеет ту же привилегию, что и его веснушчатый сослуживец, но власти в наличии порядком меньше… Очень хорошо, что обладатель большого шрама на щеке не заметил проскользнувшего и даже не придал особого значения тому, что могло ему в этот миг показаться.       «Минуты слабости ещё не делают из нас чудовищ» — однажды Помпон услышал это от кого-то, но оставил при себе свою иную точку зрения. Капрал думал несколько иначе… Так уж в жизни бывает, что всё вокруг тебя разочаровывает. И, ведь, правда: Помпон поступил на военную службу добровольно. Когда он был ещё совсем маленьким медвежонком, его отец погиб при выполнении миссии по исследованию новых лесных территорий, куда лапа плюшевого мишки ещё не ступала. Его тело… впрочем, как и весь экипаж не были найдены. Храбрецы, отдавшие свои жизни не по доброй воле, навечно канули в небытие. А ведь самое страшное, что об их телах никто не позаботился… Помпон, впервые узнав правду о своём отце, очень долго жил с этим тяжким грузом на душе, ведь он получил информацию самым последним, ничего не ведав до этих пор и с осуждением считав, что его бросили вместе с матерью… Со склада тотчас была вызволена тугая верёвка, что предназначалась для поднятия тяжёлых доставленных строительных материалов. Кое-как размотав и испробовав на прочность, Помпон с безумием в глазах что-то начал замышлять. Естественно, ничего святого… Порывшись в кладовке ещё немного, он обнаружил там рваный тканевый мешок. Примерив его на своей голове, Помпон проделал отверстия в области глаз и ещё одну маленькую дыру для того, чтобы поступал кислород. Мешок был очень плотным, пах сырой землёй и ещё чем-то непонятным (вероятно, там было чьё-то грязное бельё, но сейчас лучше об этом не думать). Можно на сей раз побрезговать своей чистотой, ведь в любое время ничто не помешает принять душ. Перчатки… Чёрные перчатки висели на самом видном месте, и капрал, не теряя времени зазря, тотчас надел их на себя. Экипирован ли он полностью? Более чем… На кой ему эти вещи? Они сокроют грязное дело… Как бы лейтенант Азулин не старался это скрыть, его феромоны, давшие о себе знать в такое неподходящее время, Помпон учуял с первых дней, постоянно стоя рядом с ним и выполняя приказы. Как бы Азулин не принимал чего-либо подавляющего, капрал был на грани того, чтобы не наброситься на своего лейтенанта при свете дня в открытой местности. У него окончательно ехала крыша… Помпон раннее был более сдержанней, что стоило похвалы. От чего же ему сейчас так снесло башню?       Лейтенант после изнурительного дня и вечера в ген-штабе вернулся в свою казарму слегка подвыпившим. Алкоголь не препятствовал его здравому уму, так как он чаще закусывал, чем вливал в себя литры красного вина, чего не скажешь о командире Флуффи, что был способен выпить за раз половину бутылки, так ещё и нахуяриться двумя пачками сигарет… Господи, как он ещё не слёг? Спина лейтенанта отдавала просто жуткими спазмами, особенно в районе поясницы. Как же он ненавидел это жалкое состояние… Пошатываясь, Азулин небрежно отбросил свою накидку на спинку стула, повесил на дверцу шкафа свою верхнюю униформу, рубашку аккуратно сложил на тумбочку. Ничто не могло его потревожить, особенно с учётом того, что казарма довольно мала… Кровать и рабочий кабинет находились буквально по центру в одном помещении; скудная в разнообразии интерьера кухня, духовка которой работала чуть ли не на молитвах, лишь бы не взорвалась — от входа слева; ванная комната с душевой — справа. Уже собираясь раздеться до конца и принявшись стягивать с бёдер свои брюки, как единственная уцелевшая после падения лапа Азулина рефлекторно отпрянула назад. Он учуял постороннее присутствие, словно кто-то прямо сейчас находился позади него…       Резко обернувшись с целью застать незваного гостя врасплох, застигнут был он сам. Темнота не позволяла увидеть неизвестного в точности, но из особых черт выделялся рваный балахон на голове, полностью скрывающий личность за ним. Три маленькие зияющие дыры для зрения и поступления хоть какого-то воздуха; злоумышленник сделал всё возможное, чтобы его ужасный поступок остался тайной… Цикл течки лейтенанта Азулина лишь сыграет тому на пользу, так как это один из жестоких способов восторжествовать справедливость и устроить самосуд. Капрал заранее предполагал, что тот обернётся назад, но не надумает взглянуть направо, откуда Помпон в тот час и напрыгнул на него, моментально вцепившись мёртвой хваткой за руки и грубо повалив спиной на ещё даже не расправленную койку. — Это что за покушение на лейтенанта?! Кто давал право врываться на частную территорию! — хрипло, но громко запротестовал Азулин, отпинывая напавшего в сторону. Берцы с высокой шипованной подошвой моментально ударили в нос капралу. Помпон зло прорычал, став уязвимым на несколько секунд. Кровотечение и привкус железа во рту тотчас дали заявить о себе, однако времени нет… Не успел Азулин приподняться на локти, как капрал моментально набросился на него, возвысившись. Он, придавив его голову сильнее к подушке, резко сорвал маску с лица и швырнул куда-то в дальний угол, тем самым выставив напоказ уродливую морду Азулина. Надетые в перчатки умелые руки Помпона быстро и без колебаний совершили мёртвый узел на правом запястье лейтенанта. Вскоре второй конец верёвки был туго привязан к кровати, полностью лишив Азулина способа дать отпор. Единственным выходом спастись оставалось лишь кричать и звать на помощь: — Ёбучие дозорные, где вас только черти носят?! — агрессивно заорал лейтенант. — Помогите же мне, ну!.. И на этот случай Помпон специально разрезал верёвку на части. Вторая половина сразу же была замотана вокруг головы, полностью заблокировав возможность говорить и оставив пасть Азулина широко открытой. Материал, из которого сделана эта чудо-верёвочка, очень тугой и прочный — следовательно, клыки пленника не прогрызут его насквозь вот так просто… — Ну что, сука, теперь не такой горластый? — устрашающе шёпотом прорычал Помпон, больно схватившись за левую ампутированную лапу лейтенанта: — За что тебе вся слава и уважение?! Мешок, плотно прилегающий к его голове, довольно отлично приглушал голос, полностью скрыв за собой того, кто вот-вот сотворит со своим главнокомандующим нечто ужасное… Лапы Помпона без лишних раздумий потянулись к ширинке своих джинс. Набухший и намокший предэякулятом от возбуждения член тут же вывалился наружу. Судя по взгляду Азулина, тот был крайне напуган и ошарашен таким огромным размером… «Какой же он всё-таки урод…» — подумал веснушчатый про себя, на этот раз не позволив своим словам быть услышанными. Тем временем калека сильными и резкими рывками пытался освободиться от плена, но эта грёбанная верёвка лишь больнее впивалась в его запястье. Велика вероятность, что там останутся огромные синяк и отёк… — Куда-то собрался? — соблазнительно прошептал Помпон, впиваясь когтями в бёдра Азулина: — Веселье только начинается~… Тёмно-бирюзовые джинсы вместе с боксерами моментально слетают и небрежно вышвыриваются на деревянный пол. Запах феромонов лишь усилился, вовлекая к себе, так и заманивая в грязные утехи… Глубокое и громкое дыхание Помпона прозвучало так пугающе в этой мёртвой тишине. Азулин лишь бился ногами, стараясь оттолкнуть нападающего от себя. Голубоглазый был готов держать оборону до тех пор, пока его не хватятся и не придут на помощь, был готов бороться до тех пор, пока силы не покинут тело… Он мычал, насколько громко ему позволяла окружающая шумоизоляция, но лейтенант слишком быстро терял надежду… Пульсирующий, вставший в свой полный размер двадцатидвухсантиметровый член возвысился над пахом Азулина. Помпон явно желал позлорадствовать своей длинной, сравнив, у кого больше… «Н-нет…» — хотел было сказать он, но верёвка воспрепятствовала ему даже пошевелить ртом: — «Нет!» — наподобие этого лишь удалось промычать, но Помпон пропускал его мольбы мимо ушей… — Просишь пощады? — внезапно голова, одетая в мешок, маленькими бездонными дырами посмотрела Азулину прямо в душу; тем временем лапа капрала потянулась к собственному агрегату, подготавливая его к дальнейшему веселью, массируя и проводя то вперёд, то назад: — А представь себе, как кто-то так же просил и молил повышения за все свои годы службы здесь… Работая тут, поднимая новобранцев с колен и делая из этих сопляков настоящих воинов — это не жизнь… это ебучая каторга… Знаешь ли ты, сколько наказаний и унижений от начальства терпел сержант, когда тот взял ваш отряд под своё крыло? А сколько капрал Помпон годами мучался с более тяжёлыми обязанностями? Никто… Никто из них не получил должного и заслуженного повышения, а что сделал ты? А? — дрожащим от возбуждения и разгневанным в печали тоном прошептал Помпон, внезапно двинув бёдрами назад, тем самым приставляя головку члена к самой промежности лейтенанта; эта дырочка была такой влажной, так и приглашала войти… — Убил семерых единорогов и выпил их кровь, да?! — тут же он сорвался на приглушённый балахоном крик, резко войдя в Азулина. Никаких ласок, ухаживаний и подготовки к соитию — наказание должно быть жестоким… Помпон ворвался в него очень грубо и быстро, оказавшись внутри жертвы всей длиной разом. Азулин издал болезненный хрип, тотчас задрожав и выгнувшись в спине… далеко не от удовольствия… Единственный глаз голубого мишки стал стеклянным от сильной боли и страха, слёзы навернулись практически сразу. Усмехнувшись, Помпон раздвинул ноги Азулина ещё шире, впившись когтями в его стройные ляжки: — К-какой ты узенький… Признаю, в тебя было очень тяжело проникнуть… — не раздумывая, капрал вынул свой член наполовину и вновь более резким толчком проник обратно, заставив лейтенанта громко и жалобно заскулить, как последнюю суку. — Грёбаная течная омега, чем же ты недоволен? — надменно произнёс он, с интересом проведя рукой по низу его живота, где чувствовался сильно выпирающий бугорок от толстого хуя альфы. Фиалковые глаза Помпона вмиг взглянули в испуганный и покрасневший от слёз глаз Азулина… Лишь секунды вернули ему адекватность и осознание действий, однако гнев и разочарование в жизни оказались сильнее жалости. Нужно приступать к плану… Капрал закинул ноги лейтенанта себе на плечи, чтобы те не препятствовали процессу…       На протяжении около получаса по всему помещению эхом раздавался удар отдающего и болезненный стон принимающего. Помпон, закусив нижнюю губу, наслаждался тем, как причиняет боль кому-то. Большой и толстый член то опускался вниз, то вновь сильно выпирал из живота Азулина, с каждым разом вызывая мучительные крики сквозь импровизированный кляп. Лейтенант чувствовал, как по узким стенкам его прямой кишки склизким хлюпаньем молниеносно движется, подобно змее твёрдый и тугой пенис неизвестного ему насильника. Каждые сантиметры и дюймы отдавали невыносимой болью от скорости движения с отчётливой грубостью бёдер капрала. Азулин готов был поклясться, что ещё несколько таких резких толчков, и его матка пробьётся насквозь, с концами порвавшись… Помпон всё так же отдавался процессу по полной, пребывая в окончательном удовлетворении не только своих потребностей, но и восторжествовавшей справедливости. Жестокой, но справедливости… Эти всхлипы, немые вскрикивания, изнурительный плач — всё являлось для Помпона райской музыкой и песней. Наконец в его глазах рыдает тот, кто раннее заставлял рыдать его перед собственным отражением в зеркале, да под шум ледяной воды из-под крана… Толчки и грубые движения не прекращались за весь период их секса (если его таковым можно было назвать), всё осуществлялось без единого перерыва. Уже вскоре Помпон с досадой почувствовал, как его эрекция вот-вот спадёт — нужно срочно подводить дело к концу и сворачиваться на все четыре стороны. Приятные ему звуки стонов, всхлипов и шлепков продолжали заводить его и мотивировать кончить в Азулина, не упустив ни единой капельки своего семени… Тяжело дыша, Помпон сделал последние толчки, что издавались чётким и хорошо слышным хлюпаньем, после без предупреждения извергнул белым пламенем в самое жерло его страдающей страсти. Лейтенант вновь прохрипел, выгнувшись в спине… На сей раз капрал мог почувствовать, как панически дрожат его ноги и сам омега как будто перестал реагировать на что-либо после… От скопившейся спермы живот Азулина слегка вздулся, но как только Помпон со вздохами удовольствия и удовлетворения вынул обратно свой член, большая часть содержимого вылилась наружу… Белая вязкая жидкость смешалась с багровой кровью из промежности, что была вызвана принудительным половым актом без хорошей подготовки. Лейтенант продолжал тихо скулить и рыдать немым криком… Он не мог поверить, что это произошло с ним… Просто не мог поверить, что он позволил кому-то изнасиловать себя таким жалким и идиотским способом! Он… он даже не знал, кто из солдат осмелился принудить своего главнокомандующего к жёсткому интиму? Этот придурок надел на себя грёбаный мешок… Будь у Азулина вторая рука, он тут же бы сумел его содрать и взглянуть в глаза виновнику грехопадения! Сквозь кляп он с обидой, горем и злобой рычал на анонимного альфу, тем временем пока слёзы не переставали катиться ручьём из его глаза. Этот жест не понравился капралу… Вопросительно хмыкнув, он резко накинулся на Азулина, возвысившись над ним: — Благодари меня за то, что кто-то уделил тебе внимание! — злорадно сказал Помпон, хватаясь когтистой лапой его щеки: — Разве вам, омегам, не тяжко в период течки — может, хоть теперь я прервал тебе цикл так внезапно? Кто знает, кто знает… Я вот знаю, что тебе сейчас больно и я действительно хотел, чтобы тебе было больно… Так же, как и в данный момент тем, кто не получил должной славы сквозь кровь, слёзы и пот… Грудь Азулина быстро вздымалась от тяжёлого дыхания. Его рассудок и здравый смысл были полностью потеряны… Даже то, что сейчас говорит ему неизвестный, абсолютно нескладно в голове, в которой мысли сплетались запутанным клубком, не поддаваясь восстановлению и разгадке. — Будет очень хорошо, если я вдруг ненароком оплодотворил тебя… Армии не угодны такие служащие — сам прекрасно понимаешь. За всю историю лагеря «Сердце» отсюда уходили в отставку не один десяток залетевших омег, вроде тебя… Аборт — лучший выход к продолжению военной карьеры, я полагаю. Да вот, только, ты этого не сделаешь — мне прекрасно всё понятно, Азулин! Ты же уверовал! Ты же так привязан к священному писанию, от которого ты не отлипаешь круглосуточно! Для тебя это станет грехом и куда более худшим, чем то, что произошло с тобой сейчас… Когда сроки будут слишком большими и не позволяющими выполнять физическую работу, тебя сразу же выпрут отсюда, поставив на должность тех, кто давно рвался в числа и кандидаты командиров, тварь… — последнее слово Помпон произнёс с облегчением от того, что высказал обо всём накипевшем и наболевшем, от того, что теперь его долг наконец-то выполнен… Азулин продолжал тихо поскуливать, не отрывая взгляда от наклонившегося над ним рваного мешка… Этот некто словно прорицатель: он знал Азулина от и до, как нельзя кстати… И всё, что он говорил ему — чистейшая правда… — А теперь, сладких снов, лейтенант Азулин… — съязвил капрал, ударив лапой в точку на теле, из-за которой жертва моментально потеряла сознание… Приведя себя в порядок, Помпон развязал руку Азулина от спинки кровати, устранил все следы борьбы, а также явного принудительного насилия. Кляп изо рта также был вызволен… Посмотрев на будильник, стоящий на тумбочке перед кроватью, веснушчатый узнал время: — Как время-то медленно шло, оказывается… Даже и двух ночи нет… — установив часы на точное время, Помпон поставил его на место. — За четыре часа, думаю, оклемается… Покончив с делами, золотисто-охряный мишка покидает место преступления.

***

      На утро всё, как ни в чём не бывало… Помпон так и оставался послушным капралом, лишь изредка покрикивающим на неугодных ему новобранцев. Кружился рядом то с лейтенантом (ведя себя так, как и обычно), то время от времени работал «почтальоном» словесных переговоров (словно высшим по званию так сложно сделать маленькую прогулку до самого Азулина, обсудить некоторые вопросы…) Однако, ближе к полудню Помпон стал замечать, что его главнокомандующий стал всё чаще и чаще отлучаться к себе в казарму. Тайком проследив за ним, капрал на злорадство себе осознал всё происходящее. Когда едва уловимые звуки из уборной донеслись до его ушей, Помпон улыбнулся, нахмурившись… — Уже десятый раз по счёту бегает туда-сюда… — усмехнулся он, слушая попытки Азулина до конца проблеваться… Естественно, капрал дал моментального дёру, когда понял, что тот вновь направляется на выход. По возвращению, Азулин шёл на тренировочное поле довольно медленно, почти игнорируя всё вокруг и немного ссутулившись. Помпон, встретив его в том же месте, в котором был всё это время заметил, как беглый взгляд лейтенанта быстро осматривается по сторонам. Азулин выглядел растерянно и, даже, тревожно, что очень на него не похоже. — Лейтенант Азулин? — включив свою актёрскую игру, обратился к нему капрал. — Вам плохо? Вы всё чаще и чаще куда-то пропадаете… — Не бери в голову, капрал Помпон, я в полном порядке: просто был вынужден отлучаться по экстренному делу, — нахмурив глаз под своим лицевым протезом, отчеканил голубоглазый, пройдя мимо. Первое время скрывать своё положение удаётся на ура… Набор веса Азулин с лёгкостью спишет на переедание от лёгкого стресса… А вот один случай с потерей сознания было довольно трудно оправдать переутомлением, но тот успешно доказал всё ложными фактами, вновь выйдя сухим из воды. Постоянную тошноту в первый месяц, естественно, на ротавирус. Все верили лейтенанту — ведь он их герой… До поздних сроков…

А далее, как уж решит сама жестокая судьба…