Яд

Вампирский яд – невероятно токсичная субстанция, которая ощущается, как жидкая лава и для человека, и для нелюдя. Яд способен разъесть даже кожу вампира, которая на ощупь и на прочность больше схожа с мрамором. Он заменяет их кровь, слюну и другие биологические жидкости и поддерживает тело в идеальном состоянии, скрепляя клетки. Майор Джаспер Уитлок привык к яду. Новорожденные вампиры, в конце концов, совсем не сдерживались в своих инстинктивных попытках напасть на первое кажущееся опасностью препятствие. Майор обратил десятки, может, сотни людей в вампиров и точно успел узнать, как они действуют в любых ситуациях. Новорожденные работают зубами, в основном: слепые эмоции вроде гнева, страха или попытки защититься отупляют, как и мучительная жажда человеческой крови. Яд скапливается в их деснах, течёт по щекам, и чтобы избавиться от излишков, им нужно кусать других. Не то чтобы Уитлоку нравилось быть игрушкой для жевания для новорожденных, конечно, нет, когда яд всегда ощущается ужасающе болезненно, и, в отличие от других травм, которые мгновенно исчезают, укусы заживают около недели. Но Майор всегда знал своё место и роль в войнах. Мария об этом позаботилась. Мария вообще о многом позаботилась. Хотя больше подходит выражение «взяла под контроль». Он не был уверен, что в её обиходе есть такое понятие, как забота о чем-то в целом. Мария – постоянно движущаяся сила природы: шторм, грохот оползня, солнечное затмение, и несмотря на это – сжигающая все на своем пути жара, иссушающая до момента, когда все, о чем думаешь – малейшая капля воды, и Мария же является в виде живительной жидкости, амброзии. Мария – жизнь и смерть, она убийца и спасительница, рабыня своих амбиций и королева чужих мыслей. Эта женщина может быть чудовищем и красавицей. Она может дарить облегчение забвения и животный ужас познания, и все же... Все же. Майор Джаспер Уитлок почти не помнит свою жизнь до Марии. Вроде бы у него были родители, вроде бы он ладил с сестрой, вроде бы жил на ферме. Это все равно стало неважно, как только он обратился. Мария должна быть уверена, что все мысли в его голове принадлежат только ей. Связаны стальными тросами, токсичными, радиоактивными, разъедающими все его привязанности, все его приоритеты, оставляя только её, её, её. Сейчас, спустя сорок лет после побега, Джаспер не чувствует себя уверенным в своём жизненном выборе. Он присоединился к Калленам, потому что Уитлок хотел избавиться от влияния Марии в своей голове, по крайней мере, так он думал. Пытался думать, отчаянно хотел, чтобы это и было причиной. Конечно, он знал, что на самом деле все это Марии назло. Он думал: она, должно быть, от души рассмеется, когда услышит о том, что её Майор – Джаспер Уитлок, тот самый – стал питаться животными и присоединился к клану миролюбивых гуманистов, идущих против жестокости и пытающихся привнести в мир хоть капельку добра. Он думал: как она, должно быть, повеселится, когда увидит его сейчас. Скажет: «Мой милый, я знала, что ты любитель экзотики, но я никогда не принимала тебя за гребаного слабака». Скажет: «Неужели в твоей молоденькой головке моих уроков совсем не осталось?» Скажет: «Я учила тебя лучшему». Скажет: «Вернись, и я напомню, как снова из добычи стать хищником». «Не волнуйся, мой милый Майор, ты ещё не безнадежен». Вернись, Джаспер. Поверни назад. Оглянись, вспомни, кто ты. Ты убиваешь все вокруг, мой милый Майор. Только я могу выдержать вес твоих окровавленных рук и звериную жестокость, осевшую в твоих костях. И Джаспер скажет: «Я больше никогда не подчинюсь тебе». Скажет: «Ты мне отвратительна, и я бы хотел никогда тебя не встречать». Он оскалится, покажет ей, что он не забыл её уроков и может применить их против неё. Он будет думать: «она убила стольких невинных, используя мои руки». Он с раскрытой пастью, полной яда, набросится на нее и разорвет на куски, вырвет её сердце и съест, обольется её ядом и сожжет. ...не так ли? Майор Джаспер Уитлок был создан мраморными руками с музыкальными пальцами Марии. Без Марии не было бы Джаспера Уитлока. Он не уверен, где заканчивается она, а начинается он. Это именно Мария убила его, разорвала на части со всей возможной нежностью, мягкостью, и собрала заново со всей возможной жестокостью, яростью. Связь между ними неисследована, она одновременно непрочная, как нить, и её невозможно разорвать. Неудивительно: Джаспер вдыхал её на протяжении восьмидесяти лет. Она аккуратно вплела свое присутствие в само существование Джаспера, погрузила конечности в его тело, схватилась за органы и устроилась с удобством настолько, что в конце концов окончательно вросла в него. Вместо этого всего Джаспер скажет: «Я так скучал». Подумает: «Зачем пытаться убегать от себя, когда все, что я умею – это быть оружием?» Вампиры не меняются. Они застывают во времени, когда их обращают, и их мировоззрение почти не поддается корректировке. Джаспер живёт с мыслью о том, что он не подходит для мирной жизни. Она приходит к нему в голову, когда он охотится на газелей, когда он пытается высидеть очередной урок в бессмысленой череде школ. Все, чем он является – это продолжение Марии. Её воля, желания и амбиции. Он не уверен, как он вообще позволил Питеру и Шарлотте убедить себя в обратном. Майор был создан для того, чтобы убивать. Крошить армии новорожденных голыми руками, весь разум – сосредоточение на поставленной задаче, стратегии, всевозможных ходах и выигрышных позициях. Выполнять все пожелания Марии, если нужно – ложиться под неё, если нужно – дать разорвать себя на части, чтобы потом снова собраться. Тело – инструмент, на котором Мария умело играет, но лучше всего у неё получается манипулировать разумом. Слово там, давление здесь, и Джаспер прекрасно понимает, чего она пытается добиться. Он прекрасно знает, что для Марии он что любимый игрушечный солдатик и одновременно с этим что-то более глубокое. Её чувства никогда не были загадкой для Джаспера – он же эмпат, в конце концов. Загадкой был её разум. Причинно-следственные связи. Мотивы. И все же... Все же. Джаспер ненавидит её, наверное. В нём есть тьма, так много, и он обращает эту тьму против неё. Он ненавидит Марию, пытается он убедить себя по ночам, сидя на крышах Нью-Йорка и глядя на такой живой город. Он ненавидит её, неровным тоном думает Уитлок, когда снова замечает, что автоматически проверяет все входы и выходы в каждом помещении, а потом садится в лучшей точке обзора. На деле он ненавидит себя за то, что есть глубоко скрытая, огромная часть Джаспера Уитлока, которая так отчаянно хочет, чтобы он был самым важным для Марии. Он хотел, чтобы она не отпустила его так легко. Он хотел, чтобы она вцепилась в него всеми когтями и убедила остаться, сказала, что он и так там, где его место, рядом с ней, всегда. Джаспер ужасающе сильно хочет быть незаменимым для Марии. А она отпустила его. Сказала: «Я знаю, что ты вернешься, мой милый Майор». Сказала: «Нет нужды мне бежать за тобой, ты никогда не оставишь меня». И она искренне в это верила. И о, как же Джаспер Уитлок хотел доказать обратное. В такие моменты он искренне ненавидел тот факт, что вампиры не могут напиться. Противоречия, противоречия, так много их. Джаспер знает, что сказала бы Мария: «Так много чувств... И все мои». И Джаспер усмехнулся бы. Кивнул, сжимая руки в кулаки в своих карманах. И правда ведь. Все её.