Конфетка

Хигучи осторожно укрылась за деревьями, держа в руках маленький бинокль. Она следила за Акутагавой Рюноске уже не первый месяц. Он был её загадкой, её наваждением. Серийный убийца, который оставлял после себя только изуродованные тела и ни одной зацепки, казался ей неуловимым хищником, но чем дольше она наблюдала за ним, тем сильнее её одолевало странное чувство. Она знала о нём всё: холодный взгляд, резкие манеры, абсолютная отстранённость от мира. И всё же, каждая деталь его поведения вызывала у неё не только подозрение, но и восхищение. Хигучи не могла избавиться от мысли, что за этим ледяным фасадом скрывается нечто большее, чем просто убийца. Акутагава Рюноске. Имя, от которого застывал воздух в лёгких. Имя, вокруг которого полиция только и могла строить теории, ведь доказательств, настоящих, реальных улик, не существовало. Только тела, искалеченные до неузнаваемости. Двадцать молодых жизней, забранных за два года. Она смотрела, как он выходит из кафе. Изящный, словно резное изваяние, с обсидианово-чёрными глазами, которые, казалось, впитывают в себя свет, но не возвращают его. Рядом с ним шёл юноша с серебряными волосами и глазами цвета грозовых облаков. Они выглядели странной парой: один — холодный, словно тень, другой — мягкий и чуть робкий, как весенняя трава, пробивающаяся сквозь замёрзшую землю. Этот момент был почти рутинным для Хигучи. Она уже привыкла видеть, как Акутагава выходит из кафе с очередной жертвой — молчаливый, холодный, без единого намёка на эмоции. Хигучи знала, что это свидание не первое. Она видела их раньше: в парке, на площади, в кинотеатре. Четыре раза они встречались в людных местах, и каждый раз Акутагава оставался на удивление сдержанным. Он слушал, молчал, позволял блондину говорить, иногда даже отвечал короткими, чуть глухими фразами. Но сегодня всё было иначе. Сегодня они шли к озеру. Туда, где полиция находила изуродованные тела. Раньше он приводил своих жертв сюда уже на втором свидании. Он изучал их повадки, движения, манеры, а затем отправлялся на прогулку, с которой никто, кроме него, не возвращался. Сначала всё шло, как всегда. Они шли вдоль узкой улицы, освещённой слабым светом фонарей. Парень говорил — что-то лёгкое, обыденное, с тихим смехом. Его голос звучал, как тонкий хруст весеннего льда: неуверенно, но приятно. — Ты сегодня выглядишь усталым, — сказал он вдруг, с лёгкой тревогой в голосе. — Всё в порядке? Акутагава чуть замедлил шаг, но не посмотрел на него. — Я в норме, — ответил он негромко. Хигучи заметила, как его плечи едва заметно дрогнули. Ветер, подумала она. Но через мгновение услышала кашель. Это был глубокий, сухой звук, словно ржавый механизм застрял внутри его груди. Блондин остановился, достал из своей сумки что-то маленькое и блестящее. — Это… конфетка с мёдом. Я подумал, может быть, если ты простудился… Знаешь, мне помогает. Не лекарство конечно, но чуть легче становится. Ну, и она сладкая. Он протянул одну конфету Акутагаве с чуть смущённой улыбкой, словно боясь быть неправильно понятым. Акутагава посмотрел на него, потом на конфету. Его лицо осталось непроницаемым, но он всё же взял её, бросив короткий взгляд, в котором странно смешались удивление и что-то похожее на благодарность. Это выбивалось из всех шаблонов поведения, которые Хигучи наблюдала за эти месяцы. — Спасибо, — тихо сказал он, кладя конфету в рот. Это было неожиданно для Хигучи. Она не помнила, чтобы он благодарил кого-либо, хотя бы раз. — Если тебе станет хуже, скажи, ладно? — добавил блондин, снова улыбаясь. Они шли медленно. Сереброволосый чуть отставал, рассказывая что-то. Его голос, казалось, растворялся в вечернем воздухе. На остановке он осторожно коснулся запястья Акутагавы. Лёгкое движение, которое любой другой посчитал бы незначительным. Но не Хигучи. Она знала, как он реагировал на попытки сблизиться. Только сейчас ничего не произошло. Акутагава чуть обернулся, и его лицо тронула едва заметная улыбка. Не тёплая, не дружелюбная, но всё же… мягкая. Сереброволосый растерялся, но его глаза засияли, как у ребёнка, которому впервые разрешили коснуться чего-то запретного. Дорога к озеру стала тише. Они больше не говорили, но блондин всё время смотрел на Акутагаву, словно пытаясь разгадать его. Поляна у воды встретила их тишиной. Акутагава остановился, и его ленты зашевелились, словно ощупывая землю. Чёрные, как сама ночь, они плавно двигались вокруг, подрагивая в такт его дыханию. — Красиво здесь, — сказал блондин, восхищенно обернувшись к озеру. — Но от воды так веет холодом. Тебе нужно беречь себя и одеваться теплее, если ты часто здесь бываешь. Ленты, дрогнув, опустились. Они теперь лишь слегка колыхались у земли, как трава под лёгким ветром. Блондин вдруг повернулся, мягко коснувшись плеча Акутагавы. — Ты мне очень нравишься, знаешь? Я… надеюсь, я не надоедаю. Эти слова ударили в тишину, как брошенный в воду камень. Акутагава смотрел на него долго, ничего не говоря. — Ты странный, — наконец произнёс он. Его голос звучал так, будто он говорил с человеком впервые за долгие годы. Сереброволосый наклонился вперёд, глядя на озеро, а затем, словно решившись на что-то, сказал: — Возможно, — ответил парень, и в уголке его губ появилась лёгкая улыбка. — Но, кажется, тебе это нравится. Акутагава протянул руку и притянул парня ближе. Затем он его поцеловал. Нежно, осторожно. Ленты словно замерли, а затем вновь двинулись, мягко обнимая среброволосого. Их поцелуй становится всё более страстным. Акутагава начал расстёгивать его рубашку, прикосновения становились смелее. Хигучи почувствовала, как её лицо заливает румянец. Она едва удержала себя от того, чтобы выйти из укрытия. Это был момент, которого она не ожидала. Она была готова видеть кровь, видеть, как Акутагава использует свою способность, но вместо этого перед ней разворачивалось нечто странное и красивое. Она хотела бы думать, что это просто часть его игры, способ внушить ложное чувство безопасности. Но что-то в том, как он держал парня, как мягко касался его лентами, подсказывало ей, что это настоящие чувства. Хигучи медленно убрала бинокль. Она не могла больше смотреть. Сердце билось слишком быстро, разум метался между долгом и личными эмоциями. “Может быть, в этот раз он нашёл что-то, что удержит его в мире, где живут люди”, — подумала Хигучи, прежде чем шагнуть обратно в тёмный лес. Она сделала шаг назад, не желая стать свидетелем чего-то более интимного. Когда она уходила с поляны, у неё было лишь одно чувство: этот загадочный убийца, который так её завораживал, был способен не только на убийства. ************************************************************************** Возвращение в участок было для Хигучи, как шаг из одной реальности в другую. Её шаги гулко отдавались в коридоре, стены которого казались бесконечно серыми и давящими. Тени от тусклых ламп растягивались по полу, как следы невидимых обитателей. Она чувствовала странное облегчение. За все месяцы наблюдений за Акутагавой этот вечер был другим. Он не убил. Он выбрал… что-то другое. И хотя Хигучи не могла этого понять до конца, её сердце, будто против воли, наполнилось тихой надеждой. В дверях её кабинета с недовольным видом стоял её коллега. Тачихара держал в руках папку, его пальцы нервно подрагивали. — Хигучи, — позвал он, не поднимая на неё глаз. — Тачихара-сан? Что-то случилось? — Пожалуй, да. Ты только что вернулась, но у меня есть для тебя новая работа. Тяжёлая, предупреждаю сразу, — он тяжело вздохнул и протянул ей папку. — Новый случай. Парень переехал в наш город несколько дней назад. По всем данным — каннибал. — Каннибал? — переспросила она, чувствуя, как волна холода пробежал по позвоночнику. — Да, — коротко кивнул Тачихара. — В его родном городе не хватало доказательств, чтобы предъявить обвинение, но исчезновения молодых людей, совпадающие с его переездами, говорят сами за себя. Двух первых его жертв нашли возле приюта, где он жил — и, судя по останкам, парень отрывал от них куски заживо. Думаю, ты справишься. Ты ведь в таких делах… опытна. Хигучи молча взяла папку. Её руки, обычно спокойные, слегка дрогнули. Она услышала, как Эдогава продолжил: — Похоже, он выбирает жертв примерно своего возраста, по крайней мере, так было раньше. В остальном пока загадка. Его зовут… Но Хигучи уже не слушала. Она открыла папку, и первое, что увидела, — фотография. Мгновение она смотрела, не веря своим глазам. Это был он. Сереброволосый парень с фиолетовыми глазами, хрупкий, с той самой мягкой, трогательной улыбкой. Парень, который предлагал Акутагаве медовую конфетку. Парень, которого он целовал у озера. Мир словно замер, а потом накренился. — Хигучи? — позвал Эдогава. Она медленно подняла взгляд, пытаясь скрыть выражение шока на своём лице. — Да… да, я поняла. Я займусь этим, — её голос звучал ровно, но внутри что-то рухнуло. Эдогава кивнул, словно приняв её спокойствие за признак профессионализма, и пошёл прочь, оставив её наедине с этим открытием. Хигучи закрыла папку, но изображение сереброволосого блондина не исчезло из её сознания. Впервые за всё время работы она почувствовала настоящий ужас. Не из-за самой идеи каннибализма, не из-за того, что она видела столько смертей. Нет. Её пугало то, что она видела у озера. Спокойствие Акутагавы. Она видела, как он смотрел на этого парня. Как его ленты Рашомон, всегда острые, как лезвия, мягко касались плеч и рук сереброволосого. Как он позволил себе не просто приблизиться, но прикоснуться. Как он, сдержанный, почти чуждый миру, позволил себе поцеловать. Если это правда… если всё, что она только что узнала, правда… то она не могла представить, чем закончится эта история, когда хищник поймёт, кого он впустил в своё сердце. ************************************************************************** Хигучи не помнила, как оказалась в машине. Всё казалось размытым, как в плохом сне. Руки на руле дрожали, а дорога к парку тянулась мучительно долго. В голове крутились обрывки мыслей, но одна звучала громче остальных: Нужно успеть. Нужно предупредить его. Пусть он и серийный убийца, но быть заживо съеденным — такого не заслуживает никто. Когда она, наконец, свернула к парку, ночь уже полностью окутала город. Деревья стояли черными силуэтами, как неподвижные стражи, и фонари вдоль аллеи едва освещали тропинку. Она резко затормозила у обочины, выскочила из машины… но остановилась. Вдоль дороги, ведущей из парка, появились две фигуры. Это были они — Акутагава и тот самый блондин. Хигучи замерла, прикрывшись дверцей машины. Они шли медленно, словно не торопились покидать это место. Хигучи видела, как блондин чуть прижался к руке Рюноске, и тот не отстранился. Он даже слегка наклонился к нему, будто хотел сказать что-то, но передумал. Они держались за руки — неуверенно, словно это происходило впервые. Хигучи прижалась к двери машины, стараясь остаться незаметной. Сердце гулко стучало в груди. Когда они подошли к остановке, блондин тихо засмеялся. Этот смех был лёгким, почти детским, и, возможно, никто бы не заметил в нём ничего странного. Но Хигучи почувствовала, как её сердце замерло. Он смеётся так, как будто ничего не случилось. Как будто он не тот, кого она видела на фотографии в папке. Автобус показался из темноты, его огни разрезали туман. Акутагава наклонился вперёд, чтобы рассмотреть номер маршрута. И в этот момент блондин обернулся. Его взгляд встретился с её глазами. Это был не случайный взгляд прохожего, не смущённый взгляд жертвы. Это был взгляд, полный осознания. Он знал. Он знал, что она следит. Знал, кто она. Уголки его губ дрогнули, и он улыбнулся. Той самой мягкой, чуть смущённой улыбкой, которую она видела у озера. Но теперь эта улыбка казалась другой. В лунном свете блеснули заостренные зубы. Нереально белые, острые, с длиными клыками — как у зверя, привыкшего к охоте. Улыбка длилась всего мгновение, но оно показалось ей вечностью. Затем парень отвёл взгляд, будто ничего не произошло, и повернулся к Акутагаве. Хигучи почувствовала, как холод обволакивает её. Она не могла пошевелиться. Блондин мягко отвернулся, словно ничего не произошло, и потянул Акутагаву за руку, ведя его в автобус. Когда двери закрылись, он обнял его за плечо, их руки всё ещё были сцеплены. Они исчезли в свете салона, оставив Хигучи стоять у машины, словно её ноги приросли к земле. Автобус тронулся, и тишина снова воцарилась вокруг. Хигучи осталась одна в этом пустом, безжизненном парке. Она хотела бы что-то сказать, сделать что-то… но ничего не смогла. В голове гудел один и тот же вопрос: кто из них станет первым, кто обнаружит, что рядом с ним не тот, за кого он себя выдаёт? И что произойдёт, когда это случится?..