“Над шрамами прошлого танцуют рассвета лучи”

Шэдоу давно привык к одиночеству. Привык справляться со всем самостоятельно. Привык полагаться только на себя. Не принимал помощь без необходимости. И не потому, что ему это нравилось на самом деле. А потому, что у него просто не было другого выбора. Раньше. Он не умел доверять. Шэдоу, когда-то, был даже рад находиться в тишине без надоедливого окружения. Но в один момент она стала болезненно давить. Тогда в его жизни появился Соник. И всё изменилось так, как он не мог себе даже представить. Шэдоу позволил себе впустить того в свою жизнь и даже смирился с его абсолютно внезапными выпадами, сюрпризами и маленькими подарками — о которых он не просил. Но гибрид всё равно чувствовал себя растерянным в таких ситуациях каждый раз, как в первый. Он не умел принимать что-то просто так. Сегодняшнее утро не оказалось исключением на внезапные выходки Соника. Когда ласковые лучи восходящего солнца окрасили небо в нежные оранжево-розовые оттенки рассвета — Шэдоу уже стоял на своём излюбленном месте. Он воспользовался преимуществом своих аэро-ботинков, чтобы быстро подняться на крышу высокого здания, откуда открывался красивый вид на оживлëнный город и линию горизонта. Шэдоу сделал несколько шагов дальше и встал у края, скрещивая руки на груди в уже привычной позе. Его взгляд устремился к небу, яркие краски которого отражались бликами в его кроваво-алых глазах. Он сделал глубокий вдох, закрывая глаза. Слабый ветер слегка колыхал его чëрно-красные иголки. Здесь ему нравилось просто стоять и размышлять в одиночестве, не обращая внимание на течение времени. Ему нравилось просто забываться и отдаваться всецело поглощающим мыслям. Потому что так было легче. Потому что было привычнее держать всё в себе и разбираться с чувствами самому — без чьей-либо помощи. Только хуже будет — думал Шэдоу — если он снова позволит себе кому-то открыться. Но, к его счастью или сожалению — он уже давно сделал это. Ещё с того самого дня, когда так близко подпустил к себе Соника. Шэдоу не отрицал того факта, что ему, на самом деле, нравилось иногда проводить время с Соником. И даже он сам не заметил, когда в нём успели проснуться давно похороненные, в недрах собственного ледяного сердца, чувства. Он дал этому шанс. Просто чтобы посмотреть, к чему может привести его — их — любопытство. А потом это зашло слишком далеко. Потому что никто не пытался остановить это зарождение чего-то тëплого между ними. Конечно, ещё не настолько далеко они зашли, чтобы делить вместе одну постель — нет. Но месяц отношений уже точно о чём-то говорил. Даже если их было трудно назвать полноценными. Да, они встречались иногда, проводили время вместе и общались — но никогда не называли это свиданиями или романтическими вечерами. Хотя точно знали, что нравятся друг другу. Шэдоу сделал выдох и открыл глаза. Его прервал от размышлений странный шум где-то внизу. А потом он услышал уверенные шаги позади себя и тяжело вздохнул — догадываясь без оглядки, кто находится за его спиной прямо сейчас. Соник быстро вскочил на крышу здания благодаря своей прирождëнной скорости и ловкости, отталкиваясь рывками от стен. Его лаймово-зелëные глаза сверкали энергичностью на лучах рассвета. И прилив лёгкого волнения ударил где-то под дых, когда его взгляд уловил того, кого и хотел — Шэдоу. Соник размеренной поступью начал приближаться к нему, пока бежевые губы растягивались в полуулыбке. — Доброе утро, Шэдоу. Он мягко поприветствовал — его звучный голос был на удивление спокойным и даже низким. Его иголки слегка взъерошивались на встречном порыве лëгкого ветра, пока он шагал к чëрно-красному ежу. А его походка была непринуждённой, но узнаваемо дерзкой. Звук шагов по бетону крыши отражался в ушах Шэдоу эхом. И насколько ближе он становился, настолько сильнее гибрид чувствовал, как что-то внутри него странно сжимается. Соник заметил задумчивый взгляд на его лице и замер на мгновение, всего в шаге от того, чтобы сравняться с гибридом. Его собственное выражение лица смягчилось в беспокойстве и он слегка наклонился. — Эй, ты в порядке? Соник протянул и аккуратно положил ладонь на плечо Шэдоу, пальцы с успокаивающей нежностью сжались на нём. Его прикосновение было лёгким в попытке поддержать, даже если это, возможно, сейчас ему и не было нужно. Соник прекрасно знал, что Шэдоу был не из тех, кто откровенно проявляет привязанность или любит всякие сентиментальные вещи. Но он не мог побороть себя. Даже если это был всего лишь простой жест. Ему давно хотелось научить Шэдоу тому, что это нормально — проявлять свои чувства, а не удерживать их. Ведь они раньше касались друг друга ближе, чем просто рука на плече, верно? И дело не только в старых драках или дружеских прикосновениях в прошлом. Дело в том, что образовалось между ними после того, как они поговорили об этом, согласовали и объявили отношениями. Не как соперники. Не как друзья. И даже не как любовники. А как партнёры. Можно даже сказать напарники в отношениях — ведь здесь нужно уметь полагаться друг на друга. Это надо строить вместе. Да, они могли обняться, прижаться друг к другу, даже иногда обменяться лёгкими поцелуями. Но дело здесь не только в тактильном контакте — дело в доверии. Да и сейчас Сонику казалось, что лишние прикосновения будут просто неуместны. Его взгляд метнулся к прекрасному восходу солнца — яркие цвета раскрашивали небо в захватывающем дух представлении. И отсюда определëнно был лучший вид на это зрелище. Шэдоу идеально выбирал красивые и тихие места, вроде этого. Соник никогда в нём не сомневался. — Слушай, мы ведь можем просто поговорить о чём угодно, ты же знаешь. Шэдоу немного повернул голову в сторону, глядя на Соника через плечо с почти безразличным выражением лица. Словно ему действительно было всё равно, пытался ли Соник сейчас понять и поддержать его или нет. Да, он всегда скрывал свои истинные чувства. И наступал снова на те же грабли раз за разом. А внутри где-то голос уже кричал каждый раз — прекратить этот бессмысленный спектакль. «Перестань, он заслуживает знать. Заслуживает видеть тебя настоящего» «Он хороший. Не такой, как другие. Не такой, как они все» «Соник должен видеть. И не того, чью маску ты пытаешься всё время усердно держать» «А такой ли ты вообще на самом деле — отрешëнный и ледяной?» «Правда ли тебе настолько всё равно? Или ты просто боишься, что тебе снова будет больно?» Эти угрызения совести беспощадно обрушивались на него каждый раз, когда Соник предпринимал попытки сблизиться с ним — узнать его лучше. И каждый раз это рефлекторное сопротивление отдавалось противной, ноющей болью. В груди. В голове. В сердце. В самых недрах разума. Он был травмирован. — Я просто задумался. Шэдоу не отреагировал на ладонь в нейлоновой перчатке на своём плече, но и не оттолкнул её. Он просто позволил этому жесту случиться. Как позволял всё это время случаться другим вещам между ними. Его глаза красиво сверкали на малиново-рыжих оттенках рассвета, смешиваясь с натуральным цветом рубина в его радужке. И Сонику, на мгновение, показалось, что его глаза мерцают скрытым огнëм. Каким-то личным намёком для него. Шэдоу вернул взгляд к цветному горизонту, его бархатный голос звучал твëрдо, когда он решился говорить снова. — Это прекрасно, согласен? Восход солнца. Одна из немногих вещей, которая никогда не меняется в этом мире. Шэдоу позволил себе смягчить взгляд почти до нахмуренного и опустил голову — рубиновые глаза упали вниз, на очертания кипящего жизнью города. Его поза слегка расслабилась. Он расцепил руки на груди и положил ладони на край крыши, попутно садясь туда же. И чëрно-красные иголки снова задел порыв ветра, слегка трепая, пока он принимал новую позицию, свешивая ноги вниз. — Знаешь, я думал о наших отношениях и обо всём, что сейчас происходит между нами. Шэдоу инстинктивно сделал тембр голоса немного грубее — редкая уязвимость прокралась в его тон в этот момент. Он вымученно вздохнул, сосредоточившись на красках рассвета. — Это отличается от всего, что я когда-либо испытывал раньше. Я не привык открываться кому-то вот так. Впускать кого-то. Мне кажется, пришло время нам об этом поговорить. Соник почувствовал, как его сердце пропустило гулкий удар, когда он услышал финальную фразу из размышлений Шэдоу. Это заставило его почувствовать внезапную волну нервозности и кобальтовый ëж тяжело сглотнул, собирая собственные мысли и смысл слов гибрида в одну кучу. Он понимал, что для чëрно-красного ежа это был огромный шаг вперёд. Поэтому Соник хотел убедиться в том, что действует с предельной осторожностью в такой важный момент. Ему не хотелось говорить глупостей сейчас, портить атмосферу или расшатывать образовавшееся между ними с таким трудом понимание. Соник приблизился к нему и опустился рядом на краю крыши, позволив их плечам слабо соприкоснуться. Он практически отразил его позу, наклонившись и положив локти на колени, подпирая ладонями щёки. Соник на мгновение закрыл глаза, слушая шум поднявшегося летнего ветра, впитывая тепло мягких лучей солнца и наслаждаясь успокаивающим присутствие своего партнёра. Верно, даже в такой ситуации он находил в Шэдоу что-то утешающее, надёжное и родное. Как будто одного только факта того, что он рядом с ним — хватало чтобы поверить в себя. Соник предпочёл взять себя в руки и хотя бы постараться стать для Шэдоу тем, кто может выслушать и поддержать без излишней растерянности и паники. Когда он снова открыл глаза, то повернулся, чтобы посмотреть на Шэдоу — мягкая улыбка играла на бежевых губах, а голос отдавался теплом. — Я понимаю, что всё это может быть тяжело для тебя. Соник медленно протянул руку и накрыл ладонь Шэдоу своей, успокаивающе сжимая её и касаясь своими пальцами его. Он рассеянно чертил узоры на тыльной стороне ладони гибрида большим пальцем. Его прикосновения были лëгкими и ласковыми. — Я тоже думаю обо всём этом ещё с самого начала. Мне правда хочется узнать тебя ближе. По-настоящему понять тебя, я имею в виду. Но только когда ты сам будешь готов довериться мне. Соник поднял мягкий взгляд и начал всматриваться в уже откровенно подавленные рубиновые глаза, чувствуя, как пальцы чëрно-красного ежа слабо сжимаются на его в ответ. Шэдоу опустил взгляд на их переплетённые руки, чувствуя, как странное тепло неумолимо разливается по нему только от этого простого жеста. И как усердно оно борется с чувством внутреннего страха и тенями сомнения, которые уже давно укоренились в нём. Однако он понимал, что это был всего лишь жест понимания, попытка поддержки и утешения. То, чего ему так долго не хватало. И он ощущал, как что-то ледяное внутри него постепенно трескается, давая волю чувствам. На самом деле, он чувствовал что-то подобное и раньше рядом с Соником, но никогда не задумывался об этом всерьёз и не говорил вслух. Он не замечал этого, но его сердце билось быстрее. Он не хотел этого, но дыхание перехватывало. Он не контролировал это, но губы дрожали. Шэдоу больше не хотелось прятаться под маской равнодушия. Не сейчас. Не рядом с Соником. Он наклонился и позволил своей голове упасть на плечо кобальтового ежа. А собственные пальцы переплелись с его. Под ногами — оживлённый город и огромная высота. Слишком рискованно сидеть вот так на краю крыши сейчас. Но то, что хотя бы кого-то из них двоих это волнует в данный момент — не было никакого ощущения. — Я плохо спал этой ночью. Может, всего часа три от силы. А потом больше не смог уснуть. Но это не главная моя проблема сейчас. Шэдоу был не в порядке и он это знал. Но ничего не мог с собой поделать. Все его попытки держать себя в руках разрушались присутствием Соника. Он не мог думать ясно, не мог больше привычно быстро формировать связные мысли, когда Соник был с ним таким. Шэдоу просто хотел, чтобы… Да он даже не знал, чего хотел. Но был уверен, что хочет чего-то. Чего-то большего, чем просто такая мимолётная близость. Чего-то более глубокого. Чего-то настоящего. Чего-то, что заставило бы его почувствовать себя снова живым. Да, он хотел чувствовать прикосновения Соника к себе, его губы на своих, руки вокруг своего тела, слышать ритм биения его сердца напротив своего собственного. Шэдоу хотел чувствовать тепло тела Соника, прижатого к его, мягкость его шерсти, настойчивость его рук. Ему хотелось, чтобы Соник стал тем, с кем он может слиться в одно целое. Ему всё это время просто было необходимо почувствовать себя защищённым. Нужным кому-то по-настоящему. Важным для кого-то. И это признание самому себе ощущалось как горькое поражение в пользу собственных чувств к Сонику, что вспыхнули столь внезапно когда-то. — Мне приснилось кое-что сегодня. И это заставило меня снова вспомнить то, что я бы предпочёл не вспоминать больше никогда. Теперь это не даёт мне покоя. Соник удивлённо взглянул на Шэдоу, когда услышал его пусть и маленькие, но откровения. Его сердце билось быстрее от мысли, что его партнёр всё-таки позволяет себе открываться ему. Он никогда раньше не видел Шэдоу таким. Таким уязвимым. Таким откровенным. Настоящим. Это заставляло его чувствовать странную смесь эмоций — волнение, предвкушение и, прежде всего, будоражащее рвение стать надёжной поддержкой для него. В этот момент. Всегда. Соник сжал руку гибрида крепче. Его большой палец всё ещё вырисовывал маленькие круги на тыльной стороне его ладони. А их остальные пальцы судорожно вжимались друг в друга. — Я с тобой, Шэдоу. Соник тихо заверил, его звучный голос был едва громче шёпота, словно здесь их мог услышать кто-то посторонний. Кто-то, кому не положено было наблюдать столь интимный для них момент. Он склонился немного ближе, теперь их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. И кобальтовый ëж мягко прошептал: — Ты можешь поделиться со мной. Соник теперь глядел на него напряжённым взглядом, но всё ещё наполненным искренностью своих намерений. Чистых намерений. Он мог чувствовать переменные колебания, исходящие от амбивалентной ауры хаоса Шэдоу — и то, как его дыхание сбилось, лёгкую дрожь в его пальцах, тревожность во взгляде. Ему хотелось сделать что-нибудь — что угодно — чтобы развеять его сомнения. Но он знал, что должен быть терпеливым. Должен позволить Шэдоу самому открыть ему эту скрытую сторону себя. Соник просто не мог торопить события — не хотел всё испортить. Поэтому просто сидел рядом, держа гибрида за руку, а его глаза не отрывались от рубиновых в молчаливом ожидании. Шэдоу поджал губы, а сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. И сейчас он не понимал, почему. Кажется, ему было страшно. Но точка пульса Соника на запястье, что касалась его пальцев, заставила его понять — что его партнёр разделяет с ним эти чувства. Шэдоу знал, что должен был хотя бы что-то сказать, но слова просто не связывались. Он разомкнул губы, но толку от этого не было. Его внезапно передëрнуло. Он посмотрел в изумрудные глаза так близко перед собой и не увидел в них ничего, кроме беспокойства и нежности в томящем ожидании его голоса. И это его напугало. Потому что он просто не знал, что с этим делать. Он не знал, как правильно справляться с этими чувствами, которые без остановки бурлили внутри него. Ему было сложно. Шэдоу не знал, как быть слабым и абсолютно раскрытым перед кем-то. Особенно перед кем-то вроде Соника. Но точно знал, что больше не может продолжать бежать от этого. Он должен был встретиться с этими чувствами лицом к лицу. Принять их, как бы трудно это ни было. Как бы сильно ему ни хотелось оставить всё как есть. Потому что Соник заслуживает этого. Шэдоу слишком долго играл рядом с ним роль стойкого и несокрушимого ежа под своей ледяной маской. И теперь он должен был наконец-то довериться Сонику, как бы сильно это его ни пугало. Потому что он его партнёр и Шэдоу сам дал на это согласие. Потому что они достаточно танцевали вокруг да около, пока гибрид находил множество причин отмахнуться от попыток Соника сблизиться. И сейчас, когда настал момент столкнуться с неизбежным — Шэдоу закрыл глаза и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и начиная неуверенно говорить на выдохе. — Меня… Меня водили по длинным коридорам космической колонии и мне казалось, что им нет конца… Мне кажется, это повторялось почти каждый день… Шэдоу слегка запинался, резко вспоминая вкус собственной крови на языке, растекающейся по губам с прерывистым, болезненным кашлем. Он помнил тонкие иголки под кожей, длинные трубки за ними и болезненные призраки лезвий, что брызгали алыми каплями, которые разрастались по кушетке. — Я помню стойкий запах медицинского оборудования и затхлый аромат крови в большой лаборатории со множеством незнакомых мне тогда инструментов… И голоса… Кажется, они говорили обо мне… Шэдоу помнил, как пытался кричать со всех сил, но ничего не получалось. Он отчаянно пытался вырваться и сбежать. И пару раз у него даже почти получилось. Но это не принесло ему ничего, кроме новых страданий в двукратном размере с последовавшим наказанием за непослушание. А он даже не понимал, за что с ним так жестоко обращались. — Там были люди в белых халатах… Много людей… Все они смотрели прямо на меня… И каждое их следующее прикосновение ко мне приносило только страшную боль… Шэдоу вспомнил, как его приковывали к чему-то широкому и холодному, как его челюсть сдавливало что-то противное, а конечности были прикреплены по разным сторонам. У него не было даже малейшего шанса на сопротивление. — У меня не было выбора, мне не давали право слова, я не мог защитить себя… Меня сковывали на месте и затыкали рот, чтобы я не мог двигаться и кричать… А я пытался кричать… Много раз пытался… Шэдоу выдавил эти слова дрожащим голосом и внезапно замолчал, чувствуя, как болезненно всё сжимается в груди при воспоминании об экспериментах, которые заставляли его изо дня в день утопать в страданиях. Ему казалось, что он живёт только ради сковывающего страха и ожидания кошмарной агонии, которая обязательно следовала с приходом учëных, насильно забиравших его в главную лабораторию АРК. Шэдоу не чувствовал к ним ничего, кроме отвращения. И это отвращение расползалось по каждому сантиметру его тела. Потому что его ломали буквально везде, не оставляя живого места в окровавленной смеси боли и страданий. — Мне не говорили, что это были эксперименты в попытках изучить меня… Меня с самого начала считали опасным… И даже когда моё тело было окончательно сломано, меня продолжали разрывать и вытягивать всё, что пряталось внутри… Шэдоу стиснул зубы почти до скрежета, его пальцы ощутимо сильнее сжались на пальцах Соника и он опустил подавленный взгляд. Его тело пробрало мурашками. Перед глазами мелькнула картинка прекрасной девушки с глазами цвета морской волны, что искренне улыбалась и заботливо тянула руки к нему, укрывая в них маленького ежонка. А её голос шептал утешения над ушком изломанного физически и морально Шэдоу, пока она уносила того в свою комнату, чтобы позаботиться об его ранах и рассказать очередную сказку на ночь. Это стало последней каплей. И если до этого Шэдоу пытался держать голос стойким, то теперь он был едва слышен и надламывался, а уголки его глаз блестели свежими каплями слёз. — Мария, она всегда была рядом и ждала меня… Нет, ей не позволяли заходить в лабораторию во время работы, но каждый раз в конце она забирала меня к себе и прятала от всех… Шэдоу до сих пор не мог поверить, что действительно говорит об этом — про своё прошлое, про эксперименты, про Марию. Про вещи, о которых он так долго молчал и никогда не делился с кем-то. А Соник внимательно слушал, не смея перебивать его. Он чувствовал, как в его груди навязчиво ноет сочувствием на слова Шэдоу — каждое из которых очевидно даётся ему с трудом. Он ощущал на себе тяжесть пережитых им страданий, боль пронизывала каждое слово, поднимая на поверхность старые травмы. И кобальтовый ëж понимал, что теперь это их общие травмы. Потому что Шэдоу доверил ему их. Соник, наверное, должен был удивиться его откровениям. Но то, что он узнал, было примерно тем, о чём он догадывался. Он нахмурил брови от этих мыслей. Шэдоу являлся высшей формой жизни, которая могла стать угрозой для всего мира без должного изучения. А люди всегда боятся того, чего не понимают. Они жестоки по своей природе. Поэтому готовы даже на такие радикальные шаги. Если ты знаешь, как бороться с угрозой, знаешь её слабые места и предел того, на что она способна — жить становится спокойнее, правильно? Как минимум, учëные обычно полагаются именно на это. Соник медленно поднял руку Шэдоу в своей, что судорожно стискивала его, чтобы оставить на ней мягкий поцелуй. Его пальцы на другой руке заботливо стëрли слёзы, которые грозили пролиться из прекрасных кроваво-алых глаз. — Я понимаю, что тебе пришлось пройти через настоящий ад и это не исправить простыми словами. Но всё равно, сейчас ты здесь и всё хорошо. Я могу заверить тебя, что этого больше никогда не повторится снова. Я не позволю. Соник говорил утвердительно, но старался не повышать голос. Его взгляд стал серьёзным, а ладонь нежно прижалась к смуглой щеке. И он наклонился ещё ближе, его нос коснулся носа Шэдоу, их сбитое дыхание смешалось. — Тебе не нужно быть сильным всё время. Это нормально — быть уязвимым. Это нормально — доверять кому-то близкому. И это нормально — принимать чью-то помощь. Единственное, что здесь не нормально — это то, что вытворяли с тобой в прошлом. Соник взглянул глубоко в сломленные рубиновые глаза, ища любой знак того, что его слова правильно доходят до гибрида. И он точно видел в них блеск слёз и внутреннее сопротивление. Соник знал, что это был огромный шаг для Шэдоу — открыться ему вот так о своём тяжёлом прошлом на космической колонии АРК, обо всей пережитой боли и психологических травмах. Он уже знал про смерть Марии — единственного человека, которому Шэдоу доверял и считал безопасным в этом бесконечном цикле мучительных экспериментов и мимолётного утешения. И теперь Соник смотрел на эту ситуацию совершенно по-другому. Потому что Мария буквально была его убежищем во всём этом кошмаре, в который его втянули против его воли. Поэтому на данный момент кобальтовый ëж хотел убедиться, что его партнёр действительно доверяет его словам хотя бы примерно так, как умел когда-то доверять Марии. Его голос слегка дрожал от эмоций, когда он заговорил снова. — Я правда хотел бы забрать всю твою боль. Но это не в моих силах. Всё, что я могу сделать — это быть здесь с тобой рядом. И я клянусь, что никогда не оставлю тебя. Шэдоу почувствовал, как дрожь пробежала по позвоночнику, когда ладонь Соника вновь так ласково провела по его щеке — повторяя круги пальцами снова и снова. Он на мгновение сомкнул глаза, принимая это приятное ощущение, прежде чем снова открыть их, чтобы посмотреть в изумрудные омуты, которые были прикованы к его собственным. Шэдоу мог видеть искренние заботу и привязанность в его взгляде — и это заставляло его сердце трепетать от странного тепла. Потому что он хотел верить в слова Соника. Верить, что тот всегда будет на его стороне. Но старые призраки страхов и нерешительность всё ещё оставались в глубине его сознания, не давая полностью отпустить их даже спустя столько лет. — Я хочу доверять тебе, Соник. Но мне тяжело и теперь ты это понимаешь. Все эти чëртовы воспоминания, будь они прокляты, продолжают преследовать меня снова и снова. Как я должен найти во всём этом свой покой? Шэдоу говорил едва слышно, бархатный голос был слабым и колебался от всплеска эмоций. Его дыхание становилось тяжелее, пока он пытался держать свои чувства под контролем. Но они всё равно взяли своё. И чëрно-красный ëж совсем наклонился к прикосновению Соника, крепко прижавшись щекой к его ладони в поиске утешительного тактильного контакта. — Мне было так больно, страшно и холодно. Я хотел бы просто забыть это всё навсегда. Шэдоу слышал, как собственный голос надламывался всё сильнее с каждым словом. Его попытки сдержать всё в себе разбились вдребезги, а бриллиантовые капли уже самовольно стекали по загорелым щекам Он внезапно уткнулся лицом в грудь Соника, его глаза снова закрылись, а губы слегка дрожали с первым всхлипом. Но Шэдоу позволил себе проявить эту слабость. Он позволил себе быть слабым на глазах у того, кому рискнул довериться. Соник тут же обнял Шэдоу, прижимая того как можно теснее к своей груди. Он чувствовал, как тело гибрида содрогалось в его руках от неудержимых всхлипов, заставляя сердце разрываться от сострадания. Соник трепетно гладил его по спине ладонями в попытке поддержать, его подбородок нашёл место на макушке чёрно-красного ежа и он тяжело вздохнул. — Всё будет хорошо, Шэдоу, просто выпусти свою боль. Не сдерживай это в себе. Тогда тебе станет легче. Соник мягко шептал ему на ушко утешения, но его голос тоже слегка колебался. Он крепко обвил руками Шэдоу полностью, позволяя ему выплакаться у себя на груди. Его шëрстка уже намокла от слёз гибрида. — Я знаю, что тебе очень трудно. Я понимаю, как тебе больно. Но ты больше не один. Мы справимся с этим вместе. Я обещаю помочь тебе обрести свой душевный покой. Соник легко поцеловал его за ушком, пальцы рук рисовали нежные узоры на пояснице и лопатках чёрно-красного ежа. Он судорожно прижимал его к себе, позволяя Шэдоу выплëскивать все свои эмоции. Соник знал, как его партнёру тяжело открываться перед кем-то вот так в первый раз, ведь он привык всегда держать всё в себе. Он знал, что Шэдоу, обычно, скрывает от других себя настоящего и переживает всё происходящее в своей жизни в одиночку. Потому что никому не доверяет и кобальтовый ëж ничего не мог с этим сделать. Но он хотел. Хотел показать Шэдоу прекрасные стороны этого мира и научить его жить и быть счастливым. И сейчас у него появился шанс осуществить это. Соник, поэтому, очень ценил то, что Шэдоу позволил именно ему стать тем, кто первым увидит его таким, какой он есть на самом деле. Кто увидит его самые уязвимые стороны. — Ты сильный, Шэдоу. Сильнее, чем ты думаешь. Ты уже выдержал многое, но остаёшься здесь, всё ещё сражаешься за этот мир со мной плечом к плечу. Ты заслуживаешь быть счастливым. Шэдоу никак не мог перестать дрожать в объятиях Соника, звуки его надрывистых рыданий заглушались уже промокшей бежевой грудью. Но даже так он внимал каждому слову партнёра, находя в них утешение. Он судорожно вжимался в него, словно боясь, что если рискнëт отпустить — то мир вокруг него просто разрушится. Он больше никогда не услышит голос Соника. И всё превратится в руины. Снова. Ему почему-то внезапно стало так страшно. По его щекам не переставали стекать слёзы, а разрывающая боль в груди была такой сильной, что стало трудно дышать. И Шэдоу начал задыхаться в приступе панической атаки. Старые и такие болезненные воспоминания кружили жуткими картинками перед его глазами — чьи-то крики, брызги крови, тошнотворные запахи и предвкушение смерти. А ещё то самое навязчивое чувство, что не покидало его никогда. Это было чувство безысходности. Оно мерзко обволакивало его с головой и не отпускало. Отпечатки кошмарного сна всё ещё были свежи в его памяти — напоминая ему о том, что пришлось пережить однажды в стенах космической колонии АРК. Это грозило сломать его. Но свет надежды всё-таки пробился в эту непроглядную тьму, потому что Шэдоу позволил ему достичь себя и ухватился за него сам. Он позволил Сонику познать его. Настоящего его. И это вызвало в нём одновременно тревогу и странное чувство облегчения. Как будто с его плеч наконец-то сняли тяжёлый груз. Там, где свет — всегда есть тень. Они связаны. Одно не может существовать без другого. Именно поэтому тень указывает путь к свету. А свет к тени. Так было всегда. Шэдоу никогда раньше не позволял себе быть настолько откровенным. Только с Марией ещё очень давно. Но уже здесь, с Соником — это ощущалось совсем по-другому. Как будто он нашёл именно того, кто станет для него надёжной опорой в жизни, кто сохранит все его тайны и поможет излечиться от страданий. Соник, в этот момент, ощущался как тот, с кем он мог позволить себе отпустить все страхи и сомнения, которые так долго копились в нём. Потому что он доказывал, что способен принять его таким, какой он есть — со всеми ранами тёмного прошлого. Шэдоу так сильно вцепился пальцами в плечи Соника, сжимая их судорожно, словно этим самым пытаясь закрепиться на чём-то прочном. Он прерывисто вздохнул, пытаясь успокоиться, но сейчас это было бесполезно — накопленная за эти годы одиночества боль была слишком подавляющей. Поэтому он просто позволил себе сдаться. Хотя бы один раз. И Шэдоу рыдал в грудь Соника уже с эхом сорванных криков и болезненных всхлипов, растворяя слёзы в бежевой шерсти. Как потерянный маленький ëжик, у которого нет другого выбора. В каком-то смысле, именно таким он и был. Остался ещё со времён, когда его безжалостно ломали во имя жестоких экспериментов. Одинокий измученный ëжик, пытающийся найти дорогу обратно к свету, последний луч которого он когда-то утратил со смертью единственного человека, которого он по-настоящему любил — Марии. Шэдоу захлëбывался в слезах между сдавленными вздохами, его сломанный бархатный голос был едва слышен. Он зарылся лицом глубже в грудь Соника, обхватывая кобальтовую шею — словно пытаясь спрятаться в нём от всего мира. — Я… Я про-сто боль-ше не хо-чу быть од-ин… Со-Соник… Мне ка-жется что я со-йду с ума… Если сно-ва оста-нусь один… Соник чувствовал, как эмоции в нём самом достигают предела, когда яростные рыдания Шэдоу становятся громче и тот вжимается в него всё сильнее. Он обнимал гибрида так крепко, как мог, не желая отпускать. Его сильные руки обеспечивали тому безопасное убежище, в котором Шэдоу так отчаянно нуждался. Соник выпустил дрожащий вздох и уткнулся лицом в макушку Шэдоу. Ему тоже хотелось сорваться — закричать и высвободить собранный вихрь чувств. Но он знал, что не может сейчас. Он знал, что его партнёру нужна надёжная поддержка и он сам не может позволить себе дать трещину в такой тяжёлый для него момент. — Тебе больше никогда не придётся быть одному, Шэдоу. Соник ласково прошептал на ушко и нежно поцеловал Шэдоу в лоб, его пальцы аккуратно прошлись по чëрно-красным иголкам в утешающем жесте. — Я буду с тобой. Всегда. Несмотря ни на что. Его слова были пропитаны твëрдой решимостью и глубокой эмпатией к сломанному ежу в его руках. Это были искренние слова и Шэдоу это понимал. Он любил его. Сильно любил. Давно. И теперь, когда он знал, через что Шэдоу пришлось пройти в прошлом на самом деле — он понимал, что ему понадобится ещё много времени, чтобы исцелиться от старых травм. Но Соник был готов ждать, быть терпеливым, помогать ему пройти через всё это на каждом шагу. Прорабатывать шрамы — сложно. А такие старые — ещё сложнее. Соник это понимал и всё равно хотел залечить его психологические травмы или хотя бы попытаться. Он хотел, чтобы Шэдоу знал, что может положиться на него. Что он всегда будет рядом, чтобы поймать его, если он снова будет падать. — Если ты позволишь мне стать полноценной частью твоей жизни, то я даю тебе слово — твои травмы станут и моими тоже. Я помогу тебе от них избавиться настолько, насколько возможно. Только дай мне шанс. Шэдоу зажмурился и под ласковыми словами Соника, в один момент, его рыдания начали постепенно стихать, а дыхание почти выровнялось — он успокаивался. Но остатки слёз всё ещё скатывались по смуглым щекам, падая и смешиваясь с мокрыми следами на груди Соника. Он прокручивал слова своего партнёра в голове, пытаясь заставить себя поверить в них, почувствовать их отголосками в своём сердце. Но ему по-прежнему было сложно. Все старые страхи, сомнения и воспоминания о боли оставались в глубине его сознания, пытаясь убедить гибрида в том, что он всё ещё не может никому доверять. И даже Сонику. Что он должен всегда полагаться лишь на себя. Что это приведёт его только к новым травмам. Но Шэдоу просто устал. Так устал от всего этого. У него больше не было сил сопротивляться. Он просто хотел верить Сонику так, как когда-то верил Марии. Как он когда-то позволил себе довериться кому-то единожды. Как минимум, он уже переступил через себя и открылся ему настолько. Теперь был путь только вперёд. Шэдоу хотелось верить, что теперь он действительно может всегда быть с ним самим собой, что может положиться на него — что он наконец-то снова может позволить себе быть таким откровенным с кем-то. Шэдоу медленно ослабил хватку пальцев на плечах Соника, руки вокруг шеи того немного расслабились. Он поднял голову с бежевой груди, глядя на кобальтового ежа уставшими, заплаканными глазами. Его бархатный тембр голоса дрожал и был хрипловатым от предыдущего срыва. Его слова были едва громче шëпота, когда Шэдоу тихо выдавил из себя: — Я думаю… Я готов попробовать… Довериться тебе по-настоящему… Только, пожалуйста… Не делай так, чтобы я об этом пожалел… Соник замер на месте в удивлении, не двигаясь, когда услышал слова Шэдоу. Но затем мягкая улыбка растянулась на бежевых губах, а глаза засверкали вспыхнувшей надеждой. Он немного отклонился и аккуратно обхватил лицо гибрида ладонями, большие пальцы нежно вытерли последние капли слёз с его щёк. Соник заглянул прямо в кроваво-алые глаза, теперь так отличавшиеся по своей эмоциональной окраске от тех, что он видел раньше — они были такими живыми и искренними, без привычного притворства. Его взгляд больше не был равнодушным и отстранённым, скорее наоборот — наполнился теперь хрупкой надеждой и боязливым желанием доверять. Доверять именно ему. В его глазах он в первый раз увидел мольбу — не причинять ему боль. И Соник собирался доказать ему, что рядом с ним ему больше не будет так больно. Только не снова. Соник склонился ближе и его нос слегка коснулся носа гибрида, тёплое дыхание коснулось смуглых губ, а пальцы в нейлоновых перчатках трепетно кружили на щеках. — Если ты действительно готов подарить мне своё доверие, то я буду только счастлив принять его к самому сердцу, Шэдоу. Я не подведу твой выбор. Он прошептал тихо, звучный голос веял искренностью и намёком на чувства, которые они ещё не привыкли вот так открыто озвучивать друг другу. Даже за месяц отношений, которые таковыми было трудно назвать раньше. Соник хотел показать Шэдоу, что его решение довериться многое значит для него. Что он всё равно останется рядом с ним и примет его. Даже после всего, что узнал о его прошлом. И даже если это будет тяжело. Да, отношения это всегда сложно. В них бывают свои взлёты и падения, которые им ещё предстоит пережить. И да, Соник готов был столкнуться с последствиями своего собственного выбора. Потому что он первый выбрал Шэдоу и втянул его в это. Его сердце выбрало. И теперь пути назад уже не было. Оставалось только взять ответственность за это. И кобальтовый ëж, на самом деле, был только рад такому раскладу событий. Соник плавно сократил оставшееся расстояние между ними и осторожно прижался губами к губам Шэдоу в робком, нежном поцелуе. Его глаза на момент сомкнулись. Он не давил и не рвался дальше необходимого, давая партнёру выбор — принять или оттолкнуть его. Но отрицательной реакции не последовало и тогда Соник стал немного смелее. Шэдоу почувствовал, как его сердце пропустило громкий удар, когда губы Соника так трепетно коснулись его собственных — слабая дрожь пробежала по его телу от такого интимного для него контакта. Он сначала растерялся, но затем обнаружил, что охотно принимает этот поцелуй. Его глаза закрылись, а губы плавно сминали бежевые в ответ и гибрид просто растаял в нежных объятиях партнёра. Всё, чего хотел Соник — это выразить свои сильные чувства через этот мягкий поцелуй, показать гибриду, как сильно он заботится о нём и желает больше таких интимных моментов с ним рядом. И Шэдоу мог точно обнаружить искренние чувства в прикосновениях и словах Соника. В том, как он крепко прижимал его к себе, как бережно касался его губ и ласково мазал пальцами по его телу. Соник аккуратно скользнул руками вниз по бокам Шэдоу, слегка сжимая пальцами талию в любящем жесте. И медленно отстранился, снова глядя ему в глаза с тёплой улыбкой. Когда они оторвались друг от друга, Шэдоу открыл глаза, чтобы встретиться взглядом с изумрудными омутами — и маленькая, застенчивая улыбка тронула уголки его губ. Он чувствовал, как слабый румянец разливается жаром по его щекам, сердце быстро бьётся в груди, а ушки слегка опускаются. Шэдоу не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то обращался с ним настолько ласково после смерти Марии. Его точно давно никто не касался столь заботливо и интимно. Это был новый опыт для него и он признал, что уже не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Потому что это было слишком приятно. Особенно от рук Соника. — Ты заслуживаешь моё доверие, Соник. Но запомни одно, если решишь уничтожить или предать его — то очень сильно об этом пожалеешь. Шэдоу отчеканил эти слова твёрдым голосом в предупреждении — но без грубости — прислоняясь лбом ко лбу кобальтового ежа. Их дыхание столкнулось вновь, пока они пристально смотрели друг другу в глаза. И он знал, что это было только начало их совместного преодоления. Они на протяжении целого месяца просто играли роли, не решаясь разговаривать друг с другом на такие глубокие темы. И ограничивались каждый раз лишь будничными разговорами, короткими встречами и мимолëтными прикосновениями. Но сейчас всё ощущалось совсем по-другому. Словно они перешагнули на следующую ступень своих отношений. Как раньше уже никогда не будет и Шэдоу прекрасно это понимал. Как и то, что ему предстояло ещё очень многое рассказать Сонику. — Если однажды я посмею предать тебя, то не буду даже сопротивляться своей каре. Моя жизнь будет в твоих руках. Соник произнёс эти слова ласковым полушëпотом, но даже так они не теряли своей серьёзности. Он не отрывал нежного взгляда от рубиновых глаз, заключая его руки в своих и мягко переплетая их пальцы вместе. Соник склонился ещё немного и слегка притянул Шэдоу за ладони ближе к себе, чтобы их груди тесно прижались друг к другу. А затем его губы зависли критически близко перед губами гибрида в молчаливом приглашении, на которое тот ответил уже самостоятельно — мягко накрывая своими губами его во второй раз. И теперь Шэдоу был даже рад нежиться в тëплых руках Соника и просто позволить себе поверить — что, возможно, у него всё-таки появился шанс на счастье, которого так желала ему Мария. Яркие лучи рассвета окидывали их переплетëнные в объятиях фигуры. А небо, окрашенное в нежный малиново-персиковый оттенок — постепенно становилось светлее, вынуждая краски рассеиваться. Но они продолжали сидеть там, на краю крыши — до самого конца — держась за руки и любуясь вместе остаточными мгновениями восходящего солнца.