east of eden

Ничто не может быть предсказуемым. Шиын живёт в таком мире, где страшно закрыть глаза. Даже такой начитанный парень, как он, не знает наверняка событий завтрашнего дня, а особенно действий людей, которые его окружают. Его одноклассники – создания странные. Один школьный день проходит спокойно, без происшествий, а другой становится худшим днём в его жизни. А в его жизни и не бывает хороших дней. Ну, не считая дней, проведённых с Ан Сухо. Этот человек в маленькой вселенной Шиына подобен самой большой и яркой звезде. Ослепляет, заставляет глаза слезиться, порой обжигает. А всё же освещает путь, разбавляет тьму, согревает. Всегда есть в небе такое тело, которое затмевает остальные звёзды, на которое хочется смотреть безотрывно, которое сияет так же, как луна, а может даже ярче. Так и можно было описать отношение Шиына к Сухо. Незаменим. Важен. Но при том непредсказуем так же, как другие люди. Сухо – это дрожащая, не умеющая держаться на одном месте звездочка, которая, казалось бы, вот-вот упадёт. Это и пугает Шиына. Ему плевать, какая звезда упадёт с его неба, он даже желание по традиции загадывать не будет. Но только не эта. Упадёт эта звезда – с грохотом рухнет вся вселенная. Поэтому Ëн изо всех сил старается уберечь Сухо, удержать, не упустить. Шиын блестяще понимает математические науки, но не людей. Сами подумайте: в математике всё точно, по формулам, которые никогда не меняются. А люди? Разве существует кто-то, кто может понять мотивы их поступков? Кому удастся объяснить их случайные действия, непонятные эмоции на лицах и многочисленные взгляды? Вот и Шиын людей не понимает совершенно. Он старается не делать ничего лишнего, а на его лице почти не разглядишь эмоций. Только единицам такое удаётся. Возвращаясь к Сухо, нужно упомянуть, что именно он смог увидеть то, что Шиын показывает своей едва заметной мимикой и вглядом. Взглядом. Вот где хранится все человеческое, что в нём есть. Не зря же говорят, что глаза – зеркало души. Пока по-настоящему не взглянешь Шиыну в глаза, так и будешь думать, что они ничего не выражают. Но это не просто глаза – это тёмный омут, бездонный и неизведанный, где кружит вся буря эмоций, которую парень отчаянно подавляет. Отчётливые эмоции на лице Шиына тоже смог вызвать только Сухо. Оба навсегда запомнили момент, когда Шиын внезапно улыбнулся, сидя у кровати друга в больнице. Наверное, в эту улыбку Сухо и влюбился? Он и сам не помнит, когда так резко растворился в темноте его глаз и осознал это. Возможно, спонтанность Сухо не так уж и плоха? Не полез бы в ту драку – не увидел бы той лучезарной улыбки. Но как же страшно было Шиыну... Точно не за себя, нет. За жизнь Сухо. Он поклялся себе, что больше никогда не позволит ему оказаться в опасности вновь. Но вот настал день, когда Сухо неожиданно пришёл к нему домой. Диалог состоялся непринужденный, хотя Шиын и чувствовал себя немного некомфортно в попытках спрятать свои новые раны. Очевидно, у него это не получилось. Он же не умеет понимать людей и видеть их насквозь. Да и мысли он, вроде как, читать не может, тем более своего непредсказуемого друга. Но что-то в сегодняшнем разговоре Шиына настораживало. Нагнетающее предчувствие чего-то плохого не давало сконцентрироваться. Парень, конечно, привык, что тревожные мысли преследуют его всюду, но рядом с Сухо они всегда исчезали. Сейчас же... Словно злая дворовая собака, внутренний голос кричал ему о предстоящем ужасе, каким-то образом связанным с самым дорогим человеком в его жизни. Как обычно, Шиын в основном слушал то, что говорил Сухо. Ему всегда нравилось его слушать. Пусть он несёт бред, пусть говорит неправду – Шиыну нравилось. В этом было что-то завораживающее. Прощаться постоянно было грустно, пусть и на несколько дней, а иногда и часов. Но в этот раз прощание заставило Шиына разволноваться – страх из-за предчувствия взял своё. – Увидимся завтра, – лёгкая улыбка на губах Сухо и спокойный тон голоса почти убеждали Ëна в том, что он всего лишь напридумывал себе все переживания. Ну, что может случиться в обычный день? Да и друг всегда всë ему рассказывал. Шиын не стал отвечать и даже кивать. Он поднял голову, чтобы посмотреть Сухо в глаза, но смутился, даже не успев сделать то, что хотел. Друг уже отвернулся и собрался уходить, когда Шиын резко схватил его за рукав ветровки. Он почти никогда раньше так не делал, не проявлял инициативу в прикосновениях. Неожиданное действие заставило Сухо вздрогнуть, замереть и медленно обернуться. – Нет, – выпалил Шиын, тут же замолкая. Словно ему больше нечего сказать. Отчасти так и было. – Что? – на лице Сухо все эмоции читались сразу. Оно выражало удивление вперемешку с заинтересованностью. Ëн смотрел в пол. Ему было неловко сказать, что он переживает. Ещё и без весомой на то причины. – Сухо, – после минутной паузы он снова начал говорить, но так тихо, что собеседнику пришлось подойти ближе и наклониться, – не ходи драться. Сухо оказался лицом к лицу с Шиыном. Так близко. Голову сносило не пойми от чего. – В смысле? – его губы растянулись в улыбке, какой-то нервной, но всë ещë искренней. – Какая драка? Шиын только сейчас отпустил рукав чужой куртки. Он отпрянул подальше, упираясь спиной в дверь собственной квартиры, и поджал губы, как бы подбирая слова. Сухо терпеливо ждал. – Переживаешь за меня, Шиын-а? – Нет... То есть... – прямой вопрос застал его врасплох. Сухо вновь расплылся в улыбке, покачал головой и толкнул друга в квартиру, захлопывая за собой дверь. – Не смотри на меня такими глазами, иначе я действительно никуда не пойду, – с явной издëвкой, но невероятной нежностью в голосе сказал Сухо, оставляя Шиына в недоумении на пару секунд. – Так ты... – Ты меня хорошо знаешь, Шиын, – смеясь, продолжил он. – Хорошо, я не могу тебе врать. Я собирался драться. Но это всего лишь какая-то заварушка за школой! Ты никогда такого не боялся! Быстренько всех раскидаю и вернусь домой. – Самоуверенный, – собеседник говорил даже с небольшим намёком на смешок, который пропал так же быстро, как и появился. – Даже если мне сломают что-нибудь, всё равно скоро летние каникулы, так что не о чем переживать... – О, господи, закрой рот. – Шиын-а, – Сухо сильно сомневался, но всё же неуверенно взял его за руку, – со мной всё будет хорошо. Не волнуйся за меня, увидимся завтра, как обычно. А вот об этом, – он опустил взгляд на перебинтованную ладонь, – мы с тобой поговорим позже. В ответ лишь молчание, а после тихий вздох. Сухо привык к таким реакциям, поэтому только улыбается снова. – Обещаю купить нам выпить, когда вернусь! Такое тебя задобрит? Шиын поднял голову и посмотрел на него с явным равнодушием вперемешку с гневом во взгляде. Сухо понял всё без слов. – Ладно, не задобрит. В любом случае... Ещё раз повторюсь. До завтра, и береги себя. Ëн устало прикрыл глаза и поник. Он не почувствовал даже то, как Сухо похлопал его по плечу и удалился. Не услышал звука захлопывающейся двери. Ну, теперь остаётся только надеяться. Но на следующий день Сухо не приходит в школу. Шиын, войдя в ещё слабо освещенный класс, на удивление, не обнаруживает его, спящим на последней парте. Даже надежда на то, что он явится прямо к уроку, рассеивается, когда звенит звонок. Сухо никогда не приходил точно к уроку, а уж тем более не опаздывал. Шиын старается сконцентрироваться, но математические формулы плывут перед глазами. Он всегда понимал физику лучше, чем людей, почему сейчас он думает о человеке? Настоящая тревога бьёт по вискам тогда, когда Ён понимает, что не может обратить своё полное внимание на листок с тестовым заданием. Он знает решения всех предоставленных задач, но не может думать о чем-то другом. В голове крутятся только вопросы : «Где Сухо? Что с Сухо? », и это, наверное, единственные вопросы в жизни Шиына, на которые он не знает ответа. Но самое ужасное: в этой ситуации нельзя никого обвинить. Кроме самого Шиына, в его потоке навязчивых мыслей никто не виноват. Он сам выбрал думать о Сухо вместо учёбы. Но был ли у него выбор? Он мог бы обвинить Сухо в том, что тот нагло проник в его голову и стал единственным, кто вообще когда-либо это делал. Но Шиын не может. Тот слишком дорог для него, чтобы в чем-то его винить. Шиын, кажется, сам не видит, что пишет на выданном листке. Если бы он, как говорил учитель, "писал то, о чём думает", то всю бумагу бы покрывало одно и то же имя. Да, он помнит все формулы и алгоритмы и ему даже удаётся решить задачи по ним, но он не уверен, что пользуется ими в нужных местах. Учитель проходит по классу, собирая листки с ответами. Шиын отдаёт свою работу, даже не смотря на него. Одноклассники выглядят разочарованными, когда один за другим расстаются со своими листками. Ещё бы – до летних каникул оставалось буквально пару дней, даже уроки и их количество сократили, но один лишь суровый преподаватель физики решил поиздеваться над учениками и устроить тест. Погода зовёт на улицу – на дворе тёплый май, птицы безустанно щебечут, солнце стоит высоко, и его лучи ударяются об оконное стекло, взмывая обратно ввысь. Но Шиын, ослепленный не солнцем, а кое чем другим, не может радоваться чудесному пейзажу. Последние пару дней, даже без сокращения уроков, ученики уходили домой до наступления темноты и зажжения фонарей. Неделю назад, воспользовавшись этим, Сухо потащил Шиына за собой со своими фирменными словами: "Я хочу показать тебе кое-что красивое! Да тебе понравится, идём!". Уговорить Шиына у него несомненно получилось. Место было действительно безумно красивое. Шиын доверчиво наблюдал за тем, как Сухо вёз его куда-то, а когда он остановился, как раз начинало садиться солнце. Сухо привёз его на знаменитый мост Мапо, откуда открывался потрясающий вид на реку Хан, высотки города и красочный закат. – Ты бывал здесь? – спросил Сухо, заметив на лице Шиына несвойственное ему явное восхищение. Уходящее солнце терялось в маленькой вселенной глаз Шиына, превращалось в незначительный маленький блик, но – чёрт возьми! – дарило им столько жизни. – Наверное, я ездил сюда, когда был маленький, – ответил тот, не сводя взгляда с расстилающихся перед ним красот, – Я помню это место. – Смотришь так удивлëнно. Я уже успел подумать, что ты никогда здесь не был. – Ты же знал, что это мост самоубийц? – Мы не будем здесь умирать, Шиын-а. Я привёз тебя сюда, чтобы ты посмотрел на закат над городом, а не думал о самовыпиле, придурок! Сухо потрепал Шиына по голове с широкой улыбкой и в шутку ткнул ему в лоб указательным пальцем. Шиын улыбнулся. Улыбнулся! – Тут внизу есть красивая набережная. Я помню, – как-то мечтательно и отвлеченно подметил он, убрав неожиданную даже для самого себя улыбку со своего лица. – Сходим туда? Сухо лишь молча кивнул, наслаждаясь видом и погодой. Они стояли так безмолвно ещё пару минут, облокотившись о перила моста и провожая закат. В какой-то момент Ан решил посмотреть на Шиына, и это было, наверное, самой главной ошибкой в его жизни. Тот подставил своё лицо ветру, колыхавшему его волосы; его глаза были закрыты, а на губах красовалась лёгкая улыбка. Солнечные зайчики от последних лучей бегали по чужим щекам и векам. Сухо еще никогда не видел его таким счастливым. Почему он так похож на ангела? – Ты улыбаешься, – выпалил Сухо, не отрывая глаз от его профиля. – Я не улыбаюсь. Забавный. Даже когда он говорил эти слова, уголки его губ были заметно приподняты. – Я не говорил, что я против. Улыбайся. Мне нравится. В тот вечер Шиын был особенно разговорчив и доволен. Все его действия громко и отчаянно кричали только два слова: "Это любовь". Сухо оставалось лишь удивляться. Но то, как он проводит своё время после школы сейчас, точно ему не нравится. Шиын бы с удовольствием прогулялся по той набережной вновь, но он вынужден нестись на автобус – лишь бы заехать в уже плачевно знакомую больницу. Сухо не отвечает на звонки и сообщения. Шиын настолько отчаивается, что отправляется его искать самостоятельно. Тысяча мыслей лезет в голову каждую секунду. Все они путаются между собой, сливаются в одну тошнотворную гущу из тревоги, гнева и страха. Казалось, в автобусе становилось всё холоднее; гуща в голове увеличивалась, грозясь вот-вот вылиться наружу. Вот она полностью застилает сознание, вот перекрывает дыхание и заглушает все звуки снаружи. Кажется, что глаза закрываются, а все предметы вокруг Шиына исчезают. " – Твой Сухо кинул тебя нам на растерзание, да? Бедняга! " "С ним что-то случилось." "Ты не справился с тестом, ничтожество." "Те люди, которых ты считаешь выродками, правы." – Парень, с тобой все хорошо? – мужской голос, который звучит уже не только в голове Шиына, зовёт его. Видимо, мужчина, сидящий сзади, заметил дрожащие руки, которыми Ëн отчаянно закрывал уши, и явно сбитое дыхание. – Помощь не нужна? Пассажир вернул Шиына в реальность. Он судорожно сглотнул и, не соизволив даже обернуться на мужчину, выбежал из автобуса, желая ото всех скрыться. Удача его не подвела – остановка оказалась нужной. Парень бросился к дверям огромного здания больницы, не смотря ни под ноги, ни перед собой. По пути он едва ли не сбивает с ног выходящую женщину, кидает быстрое извинение, и, наконец, оказывается возле пункта записи. – У вас есть пациент с именем Ан Сухо? – Шиын не здоровается и не теряет времени на то, чтобы перевести дыхание. – Ан Сухо? – девушка, сидящая за стеклом, выглядела удивленной и даже напуганной. Все-таки, нечасто к ним вот так вот врываются с подобным вопросом. – Сейчас посмотрю... Да, он сейчас находится в седьмой палате... – Отведите меня к нему, – Ëн не даёт работнице даже договорить. – Простите, ему сейчас нужен покой, его лучше не тревожить... – Пожалуйста, – Шиын сводит брови к переносице и умоляюще смотрит ей в глаза. – Меня послала его бабушка. Это правда очень важно. – Ну... Хорошо. Уже через пару минут одна из медсестёр сопровождала Шиына на пути к седьмой палате. На вид она была уже женщиной в возрасте, носила очки, а на её лице уже виднелись морщины и синяки под глазами. Возможно, это от усталости – у врачей нелегкая работа. – Кем ты ему являешься? – спросила медсестра, пока они поднимались по лестнице на второй этаж. – Лучшим другом, – он на секунду замешкался. – Ты, должно быть, Ëн Шиын, – женщина хихикнула, увидев на безэмоциональном лице нотку удивления, – Сухо много о тебе говорил. Когда мы только привезли его поздней ночью, он словно бредил: "Шиын, Шиын, пожалуйста, приведите его". Мы спросили у него, о ком он говорит, и он ответил, что ты – единственная причина, по которой он здесь. Мы сначала подумали, что этот загадочный Шиын его избил и до такого состояния довёл! Уже хотели в полицию писать! Но потом он сказал, что он тут не из-за тебя, а ради тебя. И сразу уснул, как миленький. Шиын почувствовал какой-то укол вины. Неужели это он виноват во всём случившемся? Почему Сухо говорит, что это ради него? – Что с ним? – осмелился спросить он, когда медсестра довела его до палаты. Та добродушно улыбнулась. – Не бойся. Ничего смертельного и безумно опасного. Из серьёзного только трещина в кости, бедный мальчик... На нём было много ран. Что это он, в передрягу ввязался? Ладно, не буду расспрашивать. Ты заходи, тебя он видеть точно рад. – А почему там так тихо? – Ëн с любопытством прислонился к двери, вслушиваясь в звуки и не слыша почти ничего, кроме мерного шума часов. – Он, наверное, спит. Лучше подожди, пока он проснётся. Ему сейчас нужен покой. Шиын с пониманием закивал. – Спасибо. С тихим вздохом он вошёл в комнату и аккуратно захлопнул за собой дверь. Оглядевшись, он действительно увидел на кровати человека. Своего родного человека. В сердце что-то больно кольнуло. Шиын ещё пару секунд стоял у двери, прежде чем начать делать в сторону кровати неуверенные шаги. Он видел, как подрагивают веки Сухо, как вздымается его грудь. Живой. Где-то в мыслях Ён облегченно выдохнул. Но это еще не значит, что его боль действительно облегчилась. Слишком много давления оказал на него сегодняшний день и оказывает вид лежащего в палате после драки Сухо. Шиын остановился, чтобы взглянуть поближе. Он наклонился над телом и принялся разглядывать чужое лицо. На носу и левой щеке красуются пластыри, губа разбита, волосы разбросаны во все стороны по подушке. На шее до сих пор лежит окровавленная вата, а под ней – глубокая царапина. Шиын морщится. Правая рука действительно забинтована. Самой свежей кажется рана на плече, с которого упала больничная одежда. Кажется, её не успели обработать, ибо рядом с ней нет ни пластыря, ни ваты. Шиын садится на стул рядом с кроватью и виновато опускает голову. Он достаёт телефон и набирает сообщение немного подрагивающими руками. "Ëни, приезжай в больницу, как будешь свободна". Ему даже не нужно уточнять адрес больницы – подруга поймет его без лишних слов. Ответ, как ни странно, прилетает уже через минуту. "Пять минут и я в пути". Шиын откладывает телефон и снова смотрит на Сухо. Последние часов двадцать его разум не посещала ни одна хорошая мысль. Ещё пару минут он сидит молча, не шевелясь, словно затаив дыхание, и взирает на невидимую точку на стене, пока не... – И давно ты здесь сидишь? Шиын ошарашенно поднимает голову. Луч ещё дневного яркого солнца очень кстати врывается в комнату, заставляя и так сонного Сухо зажмуриться. Заново открыв глаза, он встречается с внимательным взглядом Шиына, в котором смешались радость, изумление, тревога и что-то ещё. – Сухо... Он вскакивает со стула и обеспокоенно осматривает его ещё раз, хотя уже успел изучить всё в деталях. – Пожалуйста, прости, – Ëн говорит то, что первое приходит на ум, даже не думая о своих словах. – За что ты просишь прощения, Шиын-а? Это я должен извиниться, – Сухо начинает приподниматься на ослабевших локтях, но Шиын быстро реагирует и кладёт руку на здоровое плечо. – Лежи. Он устало проводит рукой по всему своему лицу и закрывает его, опуская голову с грустью. Ещё около двух минут он переодически вздыхает и протирает глаза, прежде чем вернуть своё привычное выражение, олицетворяющие леденящее кровь безразличие. – Теперь я могу извиниться? – спокойно спрашивает Сухо, стараясь заглянуть Шиыну прямо в глаза. Но попытки сделать это остаются тщетными. Шиын стоит, отвернувшись. Его лицо ничего не выражает, в глазах пустота. Он даже не кивает и никак не реагирует, его будто заморозили. – Шиын? Поведение парня уже начинает пугать Сухо. Несмотря на свою вечную отстранëнность, он никогда не выглядел... Так. Сейчас он был похож на человека, у которого отняли всё имущество, а может быть и что похуже. – Ты простишь меня? Создавалось ощущение, будто Шиын ничего не слышал, а, может, даже слушать не хотел. И это продолжалось до тех пор, пока Сухо действительно не увидел его глаза. Шиын всегда умел строить милые жалостливые глазки. Странно, что он никогда не пользовался этой возможностью специально – это один из самых действенных способов свести Сухо с ума и манипулировать им. Но в этот раз взгляд был не совсем жалостливым. В его тёмных глазах, подобных чашке свежего эспрессо, светился самый настоящий огонёк. В последний раз Сухо видел его тогда, когда отвёз парня на мост Мапо, и то он ни был таким ярким и заметным. Но не это было самым главным. Его глаза были мокрыми. Да, они были буквально наполнены водой, и это было прекрасно видно. – Шиын-а... Ты плачешь? Он поднял подбородок, но всё ещё не поворачивался в сторону Сухо. Шиын шумно набрал воздуха в лёгкие и выпустил из себя невероятно тихий всхлип. – Нет. – Я же вижу. Наверное, зря Сухо это сказал. Потому что после этих слов Шиын перевёл свой разбитый взгляд со стены на него, а это было просто невыносимо. Его глаза покраснели, и, как оказалось, сиял в них никакой не огонёк, а слезы. Слезы безысходности. Ан почувствовал, как все то чувство вины, вся боль и отчаяние постепенно передаются ему от Шиына. Понадобился всего лишь один взгляд. – Я завалил тест, меня опозорили те мудаки, а тут ещё и ты в больнице! Что ещё я должен делать, Сухо?! Я так боялся, я слишком волновался, наделал глупостей! – Ëн перестал контролировать себя. Всё, что накопилось в нём не только за этот день, но и за последний месяц точно, вырвалось наружу. – Пожалуйста, прости! Он чувствует, как слеза течёт по его щеке, пока он выкрикивает последние два слова. Для него это одна из главных фобий – показать свою слабость живому человеку. Шиын резко отворачивается и прикрывает рукой рот, чтобы оттуда больше не вырывалось лишних звуков. Сухо молчит. Это удивляет. Молчит, когда Шиын выговаривает всë, молчит, когда он отворачивается. И так царит молчание, прерываемое только вздохами. До тех пор, пока Шиын не чувствует, как на его талию ложатся руки, а на плечо – голова. Его дёргает, как от самого страшного ночного кошмара. Сухо без слов обнимает его. Крепко, но нежно, чувственно. – Ты знаешь, они пошли толпой и со спины. Они использовали запрещённые приёмы. Мне казалось, что я скоро вознесусь к небесам. Но, ладно, это слишком самоуверенно. Может, я заслуживаю и ада, – он чувствует, как Шиын потихоньку расслабляется в его руках, и продолжает. – Но даже если мне уготовлена судьба попасть в рай. Я всегда буду отказываться от рая. Я побегу из рая обратно в темноту жизни, потому что в этой темноте есть ты. И мне этого достаточно, – он проговаривает, утыкаясь носом в шею, тем самым вызывая мурашки. – Я и есть темнота, Сухо. – Если я скажу, что ты – солнце, поверишь? Глаза Шиына наполняются слезами заново. Он так слаб перед Сухо, что от этого хочется плакать. – Нет. Определенно. – Но я все равно буду уверен в том, что солнце – это ты. Ты в своё время освободил меня из клетки. Мы пробежали через всю темноту вместе, слышишь? Ëн поворачивается, но опускает голову – не решается посмотреть в глаза. – Неважно, в каком направлении от рая мы побежим дальше, главное – подальше от него. Вместе. Сухо осторожно поднимает лицо Шиына за подбородок и прикасается к его губам своими. Так невесомо и нежно, почти неощутимо. Но при том момент кажется таким эмоциональным, что крышу сносит обоим. Шиын медленно встаёт на носочки, чтобы зарыться пальцами в чужие волосы. Он первым тянет на себя, делая поцелуй более уверенным. – Какой напор, – усмехается Сухо, когда под давлением Шиына ему приходится сесть обратно на кровать. Он не успевает больше ничего сказать, так как его снова утягивают в поцелуй. Как только они отстраняются, на губах Сухо расцветает самая счастливая улыбка, которую Шиын только видел в своей жизни. – Никогда бы не подумал, что ты ни с кем не целовался. – Просто кто-то сильно влюбился в меня и идеализирует. – Но тот, в кого этот "кто-то" влюбился, действовал резвее него. Теперь глаза Шиына действительно горят игривым огоньком, а не сверкают из-за слёз. Сухо внезапно хватает его за руку и тянет на себя, даже не пытаясь выслушивать возмущения. – А ты не улыбайся. Тебе больно улыбаться. У тебя губа разбита. – Шиын-а, я знаю, кому из нас на самом деле больнее улыбаться. – У меня нет царапин на губах. – Боль, которая скрывалась за твоей улыбкой не сравнится с какой-то маленькой ранкой. А люди говорили, что на Земле рая быть не может...