Красное Рождество

Тьма, непроглядная и всепожирающая капала и стекала по стенам, погружая всю комнату во мрак, которого не было даже на самых далёких уголках нашей бесконечно расширяющейся галактики. Пустые ,тёмные глаза, в которых когда то отражались тысячи звёзд, смотрели на блестящий в свету единственной свечи, фарфоровую тарелку с золотым ободком. Хьюстон поправил свои жемчужного цвета волосы , что весьма элегантно были уложены. Сегодня был не обычный день а целое свидание. Свидание с человеком которому Ксено с радостью бы отдал свою душу ,если бы она была, и позволил бы разорвать её на окровавленные куски. Чёрная кожа плаща , которая так нравилась нынешнему и единственному компаньону, облегала изящное и почти болезненно худое тело. Брюки были идеально выглаженный и доведены до идеальных стрелок и складок ткани. Не будь Ксено перфекционистом, он бы даже не заметил, но его партнер, в этот вечер перед рождеством, не пропустит ни единой делали. Доктор Ксено был готов таять как галлий от прикосновений этого мужчины. Чёрные зачищенные до блеска туфли ,что совсем скоро полетят на пол с изящных ног Ксено, переливались на свету. В воздухе был ненавязчивый запах воска и хвои, а так же лёгкий аромат спирта, что исходил от рук учёного в элегантных белых перчатках с острыми, как бритва наконечниками. А скоро в нему добавиться ещё и запах жжёного табака. Такой отвратительный для некоторых, но такой родной для Ксено запах. Учёный лукаво и хитро улыбается. Он мог лежать часами на мускулистой груди , проходясь своими, не смотря на всю внешнюю угрозу, мягкими и нежными руками по шрамам, вздыхая этот аромат, пока голубая рука военного лежит у него на талии, иногда перебирая довольно длинные платиновые волосы. Им не нужны были лишние слова, которыми так часто заваливает мозги друг друга молодежь, в попытках бессмысленно объяснить друг другу своим чувства. Не нужна была драма, которая появлялась после попыток объяснить и отстоять свою позицию. Стенли всегда был на стороне Ксено. Даже когда тот был не прав. И даже не нужно было предупреждать друг друга о планах на вечер. Ведь Стенли всегда сделает любой совместный вечер лучшим. Со стороны может показаться, что Ксено держит Стенли в ежовых рукавицах и не даёт тому даже нормально вздохнуть, натягивая сильнее цепь, но как выражается сам Шнайдер. «они лишь идиоты, что только и умеют что попросту орать на друг друга в бессмысленных конвульсиях гнева. » Он использует более элегантный, как выражается сам Ксено способ, помочь любимому человеку. Сначала Стенли всегда будет на стороне Ксено. Что бы тот не захотел сделать Пусть это будет даже ядерная война, Шнайдер поддержит, всегда будет рядом, защитит от всего что может навредить его любимому учёному. Ксено может казаться безрассудным, жестоким , и даже омерзительным, но это только на первый взгляд. Стенли как никто другой знает, как Хьюстон пытается заполучить всё его внимание. И он всегда его получает, а это. Является самым главным мотиватором для работы. Горе —ломает. Любовь — мотивирует. Поэтому Стенли никогда не делает ничего в разрез приказу своего персонального милого учёного. Какими бы безрассудным не были его приказы. Военный всегда знает, уже с юности, с их школьных лет, что Ксено сам должен найти, единственный верный и правильный для себя путь. Ксено стучал пальцами по столу и это эхом разносилось по тёмной комнате. Он явно был очень недоволен тем что Стенли опаздывает, или как всегда просто слишком переживает, что тот решил уделить внимание, кому то более важному для него. Каждый раз, когда Стенли видит эту картину, это вызывает у него улыбку, лёгкую и игривую. Как Стенли может даже допустить такую мысль, как измена такому замечательному и ревнивому чуду. Это будет таким упущением с его стороны и будет так не элегантно. Ксено смотрит на часы, до Рождества осталось всего несколько минут. Почему Стенли задерживается на столь длительный срок, непонятно. И это заставляет ксено переживать. Снег хлопьями падал на крыши огромного замка американской колонии. Вьюга что началась на улице была невероятно завораживающей но и легко сбивала с толку любого кто пытался хоть что то разглядеть. Хороводы из снежинок буквально танцевали и резвились в бесконечном танце, направленные лишь одним ветром. Погода в этих краях сильно изменилась Техас из тёплого и даже прожигающего района превратился в настоящий север,точнее Сибирь где всё было именно так. Горячо летом и холодно до чёртиков зимой , а Стенли всё сильнее жалел, что взял именно сегодня дежурство и выручил Леонарда. Портсигар сделанный ксено появляется в руках военного сам по себе. Стенли проводит по нему пальцами, закрывая глаза Если обычный человек не продержался бы в Северной башне даже и трёх минут то Стенли стоит тут уже 7 час и вдыхает запах свежего снега, смотря на одиноко горящее окно в огромном замке. Он уже знает кто там находится, Стенли физически ощущает текстуру кожи ксено своими грубыми руками. Хочется обнять, прижать к себе и весь оставшийся вечер Рождества пить вместе красное сухое вино и смеяться. Он знает что его там ждёт и что делает. Они договорились не говоря друг другу не слова. Утреннее собрание, ксено раздавал всём поручения стоя в одном халате. Стенли помнит, как тот ещё мирно спал, пока военный уже собирался. Он помнит сладкий запах трав на его чистых волосах и нежную кожу, была бы воля Стенли, он бы съел его прямо так, наслаждаясь каждым кусочком и облизывая каждую часть тела. Такое желание Стенли испытывал находясь только в одном помещении с Ксено. Какое бы помещение не было, пусть даже тёмный прокуренный подъезд. Стенли бы сидел и часами вздыхал и облизывал это тело, оставляя на нём свои местами кровавые следы. Лишь бы всё остальные видели, что этот учёный занят. Лишь бы остальные понимали, что оскорблять Ксено тоже самое что оскорблять Стенли. Но к сожалению, некоторые люди слишком глупы. Шнайдер считает секунды до окончания своей смены. Он смотрит на часы в последний раз, уже делает четкий разворот , попутно закидывая чёрную блестящую винтовку на плечи, как вдруг он слышит голос. —Ебаный паршивец Уинфилд. Сын шлюхи блять. Если бы не ебанная чертов нож в его руках. Я бы его блять. — Стенли хватило и первой строчки. Этот человек уже подписал себе смертный приговор. Стенли в последний раз смотрит на горящее окно, от куда выглядывает светлая макушка. «Прости любовь моя. Сегодня я задержусь. Обещаю быть до Рождества. » Стенли усмехается. Оскорблять Ксено , это чего он не простит никогда. Он слишком влюблён в своего учёного, что так ждёт его уже этим вечером на потрясающее свидание при свечах. Ничего не может так хорошо дополнить вино и свечи , как сочное мясо хорошей прожарки. Как хорошо, что оно само явилось буквально под нос охотнику. Во тьме каштановые глаза сверкают, словно янтарь, готовясь в жестокой расправе. Фиолетовая помада на губах, что так нравилась Ксено, приобретает темно, темно сливовый оттенок предвкушая удовольствие от кровопролития в рождественскую ночь Мужчина в меховой шубе шёл вдоль , за метенной снегом взлётной полосы и амбаров, сзади него, практически бесшумно двигался Шнайдер, он облизывал губы смотря прямо в довольно мускулистую спину незнакомца. Какая же это была для него фатальная ошибка. Одно движение и мужчина летит на пол, а из шею струей брызжет фонтан крови, пачкая белоснежное покрывало земли и белую шубу Стенли. Но ему плевать. Самое главное, что теперь спустя час слежки, Стенли спокойно сможет насладиться десертом, после того как подаст любимому горячее. Дверь в темную комнату открывается, там на огромном столе, окончательно погрузившегося во мрак из за догоревшей свечи, чей воск стек по подсвечнику на стол, спал Ксено. 20 минут оказались для него непосильной ношей , слишком уж Ксено устал за эту неделю подготовку подарков. И Стенли его не винит. На часах 11:58. Труп мужчины падает на пол с глухим всхлюпом. Грудная клетка и брюхо вспороты, от туда буквально с мясом вырвано всё что не нравится Ксено по вкусу или текстуре. А это практически всё кроме сердца. Всё остальное элегантно промыто от лишней крови и того убожества, что употреблял придурок во время своей жизни. Стенли не позволит любимому человеку, питаться мусором. Стенли подходит к Ксено что спокойно спит лёжа на столе, а после садится перед ним на колени, смотря на спящее и ничего не подозревающее лицо учёного. Тот как всегда изящен и элегантен. Стенли смотрит на него как зачарованный. Кровавая перчатка падает на пол. Он не может позволить себе касаться Хьюстона, такой грязью. Стенли заправляет одну прядь, что выбилась из причёски Ксено, тому за ухо, от чего чёрные ресницы Ксено дёргаются. Стенли выдыхает. Он словно наблюдает за божеством. Персональным,созданным только для него Шнайдер берёт худую руку Ксено в перчатках, а после целует её, прижимая к своему лицу и вздыхая запах спирта. Голова Стенли лежит на коленях любимого человека, что начинает медленно просыпаться. В тесной комнате слышится тихое. —Стенли? — Военный лишь поднимает свой взгляд на Ксено и снимает с того перчатки, от чего тебе падают звонким грохотом на пол, оголяя изящную, почти белую кофу для новых нежно фиолетовых поцелуев Стенли. Ксено шумно выдыхает. Грохот возвращает его в эту реальность, заставляя окончательно разлепить сонные глаза. Стенли лишь проводит рукой по безымянному пальцу, на котором покоится искусное платиновое кольцо. Ксено смотрит только на него, вот что нужно Стенли в Рождество. Орлиный взгляд падает на труп. —Я пришёл до Рождества Хью. Надеюсь ты выспался. Пора поесть. У меня для тебя особенное угощение. — Хью. Сокращение от Хьюстон. Только Стенли имел право так называть доктора зло. Ксено смущённо выдыхает. Он всё таки уснул. Как не элегантно с его стороны. Хотя так думает исключительно сам Ксено. —Прости. Я не думал , что усну так рано..— Ксено даже не заметил труп. Для Стенли это означало только одно. Он является приоритетом №1 для Ксено и это было лучшей наградой чем любая медаль за воинскую храбрость , которую он когда либо получал. Он снова целует руку Ксено, гладя того по тонкой талии в чёрной коже, а после целует Хьюстона в лоб, оставляя там не яркий след от помады. Ксено вздыхает, наконец то осматриваясь. Взгляд падает на труп. Так элегантно разделанный. Стенли элегантный солдат, а поэтому он всегда всё делает в соответствии с этой закономерностью. По телу бегут мурашки, от одной мысли о будущем продолжение вечера. Оба знают чего хотят. И тут нечего таить. Стенли безумно хочет насладиться своим самым лучшим подарком на Рождество, а Ксено поцеловать Шнайдера столько раз сколько вообще возможно и утопать в объятиях и ласке военного, которую он показывает только ему. Стенли ощущает на себе влюблённый взгляд. Ему даже не нужно поворачиваться, говорить, что бы показать свои чувства в ответ. Он аккуратно убирает воск с подсвечника и ставит туда новую более изящную и ароматизированную свечу, поджигая её. Хьюстон улыбается, облокачиваясь на стол одной рукой и смотря на действия Стенли. В комнате тут же появляется приглушённый свет. Он отражается в тёмных глазах Ксено, а тот смотрит на Шнайдера и его действия ,абсолютно завороженно. Разве в такие моменты ему нужны слова. Стенли улыбается,он подходит к Ксено оценивая того взглядом. Как всегда безупречен, хотя он выглядит так всегда. Но сегодня особенно великолепно. Завтра он скажет тоже самое и после завтра тоже. Шнайдер может разглядеть каждую даже самую маленькую деталь, а поэтому Ксено всегда выглядит великолепно. Стенли нравится Ксено любым. С утра в кровати, когда солнце только касается его растрепанных жемчужных волос и бегает на лице солнечными зайчиками, а футболка самого военного так элегантно скрывает его тело. Днём, когда тот трудиться в своей пропахшей спиртом лаборатории в чёрном плаще, что одновременно и скрывает всё изящество тела Уингфилда , но и даёт разыграться воображению. И даже вечером, когда Ксено лежит в кровати в Белой рубашке и носках, позволяя Стенли себя целовать. Всё в ученом кажется Шнайдеру идеальным и никто не убедит его в обратном. Стенли хватает ногу трупа что валяется на полу, а после делает один взмах топором под пристальным взглядом Ксено и его восхищеного вздоха, а после отрубает его прямо по бедренной кости разламывая ее на две части. На пол брызнула кровь, а свеча слегка всколыхнулась. Темнота помещения, создавала особенную атмосферу. Хьюстон чувствовал как внизу живота температура начинает расти. Мощные, сильные руки Стенли с такой лёгкостью орудуют тесаком обрабатывать кость от лишней плоти. Каждое вижение Шнайдера буквально совпадало с дыханием Ксено. Ещё чуть чуть и Хьюстон точно сойдёт с ума снова. В помещении становится жарко из за плиты , что включил Стенли или из за влажных фантазий учёного, что слишком скучал по своему рыцарю. Последние два года у них было совсем мало времени друг на друга и оба до изнеможения хотели физического контакта. Хьюстон из за невозможности смотреть на Стенли отводит взгляд в сторону на медленно танцующий огонь свечи, что так приятно пахла хвоей. Вот вот и Ксено точно бы заснул если бы не тарелка с едой что поставил перед ним Стенли. Хьюстон смотрит на сочное мясо, облизывая искусанные губы, Стенли же не положил себе на тарелку ничего, да и ему не нужно было. Для него трапеза начнётся, как только Хьюстон доест свою порцию. Трупа на полу уже не было. А руки Стенли были полностью чистыми, ни единого кровавого подтека или даже намёка на сгусток крови. Он ждал возможности попробовать десерт. Хьюстон смотрит Стенли прямо в медовые глаза. Оба ощущалт напряжение между ними, его буквально можно было резать ножом. Стенли смотрит на ксено, буквально раздевая того взглядом. Шнайдер стоит в метре от него, смотря из под пышных чёрных ресниц. Тяжело есть человечину когда рядом с тобой стоит тигр. Хьюстон вздыхает. Любая попытка начать диалог бесполезна оба знают, что это просто попытка хоть как то гладить углы этой весьма острой ситуации. Если Ксено из за своей весьма вспыльчивой натуры не мог спокойно сидеть на месте,то Стенли просто нравилось. Нравилось смотреть за реакцей Ксено,какой бы она не была. Шнайдер по настоящему наслаждался всём спектром того что мог показать на своём лице Ксено. От смущения, в которое вогнать его мог по настоящему только военный, до злости , которую Стенли видел довольно часто. Ксено смотрит на Шнайдера. Тот явно хочет видеть как Хьюстон будет есть мясо руками. В этом вся прелесть такого свидания при свечах в Рождественскую ночь. Каждый получит то что хочет. Ученый аккуратно поддевает мясо изящными и длинным пальцами, продолжая смотреть прямо в глаза Стенли. Шнайдер выделялся среди других людей. У него было множество разного рода наклонностей и странностей , но всё они без исключения нравились Ксено. Первый довольно большой кусок мяса, из которого вытекает сок, ложиться на розовый язык учёного. Хьюстон проглатывает его, лишь чуть-чуть пережевывая. Трапеза только началась, но оба уже на пределе. Стоит учёному начать облизывать покусанные губы, Стенли тут же встаёт из за стола хватая Ксено за тонкую талию и закидывая того к себе на плечо, проведя рукой по длинным и изящным ногам. Пламя колышется, а стул с грохотом падает на пол. Во воздухе запах мяса, крови, а так же ели. Невероятный аромат, который навсегда отпечатается в памяти обоих, как одно из лучших их свиданий в каменном мире. Хьюстон тает от мягких ,но одновременно требовательных прикосновений Шнайдера, рука что ещё была облачена в белую ткань с острым металлом , аккуратно проходиться по спине Шнайдера, вздыхая аромат никотина. В голове Стенли проносится мысль. «Я перехожу к десерту.» Кровать была большой, мягкой, она была специально сделана для учёного, что бы тот мог спокойно отдохнуть от работы и поспать.Кровать промялась под весом двух тел. Учёного аккуратно опустили на перину, пока сам Стенли начал его раздевать. Хьюстон ненавидел расторопность в интиме, особенно когда это делал Шнайдер, тот прекрасно это знал . Буквально ледяные руки Военного прошлись по коже плаща, начиная его снимать. Учёный очень много времени потратил на образ к сегодняшнему свиданию и Стенли это ценит и поэтому он будет наслаждаться каждым моментом. Ксено смотрит на Шнайдера лёжа на огромной кровать и лишь слегка вздрагивая от холода рук парня который он ощущал даже через довольно плотную чёрную кожу. Хьюстон смотрит прямо в глаза, нежная и мягкая рука без перчатки ложился на плечи Шнайдера сжимая её, Стенли не медлит и быстро стягивает вторую перчатку, снова оставляя на тыльной стороне ладони мягкий поцелуй. Запах табака начинает смешиваться с общим запахом комнаты и Ксено окончательно теряется в реальности. На часах уже давно за 12. Но для них это только начало. В современном мире это было бы для Ксено пыткой, слушать громкие взрывы ярких фейерверков, но здесь ,сейчас он мог спокойно провести эту ночь со Шнайдером не вздрагивая каждые 5 секунд от очередного взрыва за окном. Стенли медленно стягивает плащ с худого тела Ксено, попутно вздыхая аромат его парфюма. Военным прекрасно знал любовь Ксено к глубоким , но нежным ароматам. Шнайдер, оглаживает талию учёного вздыхая запах кедра и пихты. Никакой пошлости, лишь нежность и ласка. Сладкое не едят. Им наслаждаются. Шнайдер затягивает учёного в поцелуй. Долгий, нежный. Другого и быть не может. Руками военный тянется в туфлям. Из за разницы в их росте, сделать это было безумно легко. Обувь падает на пол с глухим стуком, а сам Снайдер, смотрит на прикрытые глаза учёного. Ксено лишь обнимает и кусает Стенли, оставляет красные и не глубокие следы на шее и плечах, сжимая жёсткую и огрубевшую кожу ногтями оставляя там новые следы. Свеча гаснет, в в помещении становится невероятно душно. Ксено тянется за новым поцелуем, а Шнайдер с радостью отвечает. В воздухе витает невероятная помесь запахов. Сильные руки сжимают бёдра учёного прижимаясь к тому всём телом. Стенли хочет продолжить. Ему хочется вкусить Ксено полностью. Насытиться безумно сложно и практически невозможно. Пора откусить кусочек десерта пока тот окончательно не растаял в холодных руках военного.