contract of deception

Аой провёл в больнице неделю, и за это время его всячески качали разными препаратами, превратив парня в ходящего зомби. Темные круги залегли под веками, да так, что глаза с трудом было видно под отросшей челкой, которую подросток на отрез отказывался убирать. Ему было легче находиться в темноте, белезна стен, свет из окна, однотонная комната сводили его с ума. Он ненавидел больницы, ненавидел эти однотипные палаты, схожие между собой, словно сошедшие с одного конвейера. Отвратительно до тошноты. Чем дольше он находился в палате, тем сильнее было желание поскорее выписаться и покинуть Ад, в котором тот находился. К Аою часто приходили друзья и мать, но кареглазый категорически отказывался с ними разговаривать, видеть никого не желал, даже Шу, который был для Вальта лучшим другом, получал разворот. Но, в отличие от остальных, Куренай прекрасно понимал желания синеволосого, потому не ждал второго отказа, а уходил сразу же после первого предупреждения. Аой благодарил приятеля за понимание и обещался рассказать ему всё после выписки, ну или когда будет готов. Некий договор между ними двумя. Вальт плохо спал ночами, плохо ел, да и в принципе выглядел хреново. Врачи лишь пожимали плечами, ссылаясь на переходный возраст и банальную усталость, как от работы, так и в общем, от окружения. Чихару негодовала, часто устраивая скандалы с "белыми халатами", крики поднимали на уши половину персонала и женщину выводили из помещения ребята, что проглатывали ругательства через силу, хоть и имели желание так же "пособачиться" с медиками, но кто-то должен был сохранять спокойствие, иначе дело могло дойти и до полиции, а этого никому не хотелось, проблем хватало по горло. Аой слышал всё через стены палаты, но нарочно игнорировал. А какой смысл вмешиваться, сил всё равно даже на банальную речь не хватало, не говоря уже о дискуссиях и попытках вразумить свою мать. Да, ему было стыдно за свою халатность к ситуации, внутренний голос кричал и корил за слабость, за пофигизм, а Вальт продолжал игнорировать всё, что происходит в реальности. Ему и без того проблем хватало, попал в больницу, заставил собственную мать проживать каждый день, как в кошмаре, затонул в собственной лжи и ради чего? Чтобы спасти жизнь младшего брата? Какой, блядь, ценой он заварил эту кашу? Ах, да. Забыл про инстинкт самосохранения и свалился в обморок от переутомления. Как иронично. Пришло время выписки, чувствовал себя Пой так же истощённо, но лишь из-за нагнетающей атмосферы и противного до тошноты запаха медикаментов. Из больницы Вальт вылетел буквально пулей, даже не попрощавшись с "белыми масками". Хватило по горло встреч с ними каждый божий день, каждые несколько часов на дню. Хватит с него пыток, натянутых до треска улыбок и пустых взглядов, подленных переживанием. Свежий воздух заполнил лёгкие, лишь стоило кареглазому сделать глубокий вдох и медленный, судорожный выдох. Именно его так не хватало, и открытое настежь окно не помогало вдоволь насладиться кислородом. Желание поскорее добраться домой буквально кричало, ноги несли с неимоверной скоростью по привычным улицам, по переулкам и тропинкам, сокращая путь к дому. Сигнал заставил резко остановиться, до боли знакомая машина врезалась в карие глаза, поздно делать вид, что Аой не узнал владельца, синие радужки в упор смотрели на невысокую фигуру, молча призывая сесть в авто без лишних вопросов и препираний. Комурасаки не терпел прилюдий и очевидные вещи озвучивать явно не в его репертуаре, поэтому синеволосому ничего не оставалось, кроме как, скрепя от негодования зубами, забраться на заднее сидение рядом с Вакией. — Что за спектакли ты устраивал в больнице? Совсем не печёшься о госпоже Чихару или тебе последние мозги отшибло после падения в обморок? — по тону Комурасаки сразу можно было понять — он зол и явно недоволен поведением Аоя. Нагнетающая атмосфера в считанные секунды заполнила салон, заставляя Вальта поёжиться от неприятного холодка, пробежавшего по спине. — Ей по горло хватает неприятностей, а ты, как последний идиот, прибавляешь только больше, смотри, потопишь её в пучине горя. — И без тебя всё прекрасно понимаю. — слова прозвучали настолько резко, что Вакии пришлось потратить пару секунд на осознание сказанного младшим. Он и сам не до конца понял, что ляпнул, только резкая боль в области затылка привела в реальность, в которой он сейчас находился. Горящие ненавистью синие глаза взирали на согнувшегося к коленям кареглазого, казалось, что в салоне стало ещё темнее или это Аой начинает вновь терять сознание? А может Вальт попал в кошмар, что скоро должен окончиться, он проснётся в своей комнате, где всё на своих местах, где не было недели, проведенной в больнице, не было матери, что задыхалась в собственных слезах, не было.. да кого он пытается обмануть? Если боль реальная, значит он всё ещё в реальности, сидит рядом с разгневанным Вакией, что бранится на всё, на чём свет стоит, только синеволосый уже не слышал голоса друга, в очередной раз разум улетает куда-то далеко, утопая в пучине отчаяния. Синеволосый прекрасно понимал, за что получил оплеуху от друга, как и то, почему он так зол на мальчишку, но единственное, чего Вальт так желал, так это того, чтобы его обняли, прижали к груди или сильному плечу и утешили. Он устал быть сильным, притворяться таким, по крайней мере. Для Ники, для Чихару. Хотелось кричать, но Аой так и не смог выдавить из себя ни слова, ни хоть какого-то звука, продолжая стягивать синие пряди в кулаках до боли и звёздочек в глазах. На фоне же продолжал негодовать блондин, повышая тон с каждым предложением всё больше. — Пора повзрослеть, Вальт, хоть ты и бываешь идиотом временами, но вряд-ли ты настолько глуп, чтобы не замечать очевидных вещей, происходящих вокруг тебя. Ты, блядь, хотя бы о сестре подумай. Вроде старший в семье, но строишь из себя невесть что, не стыдно? — синеглазый в упор смотрел прямо на Аоя, не скрывая своего разочарования, но в глазах парня читалась печаль и.. жалость? Вакия хоть и являлся законченным придурком, для которого эго и высокомерие стоит на первом месте, но человечности никогда не терял. Сейчас его агрессия являлась лишь защитной реакцией, несущей в себе некий урок для младшего, толчок на верную дорожку. — Вакия.. — в голосе Вальта сквозило столько боли, что от звучания его собственного имени, блондин потерял дар речи, а в груди неприятно сдавило тисками. Нет, сейчас этому парню явно не нужны нравоучения. О, боже.. Что вообще происходит с этим парнем? Карие глаза, некогда яркие, с блеском в шоколадных радужках сейчас взирали на него непривычной пустотой, этот блёклый оттенок превратился в "грязь" после сильного шторма. Комурасаки и не замечал, какие темные круги залегли над его веками, возможно.. да, Аой скрывал их под слоем грёбаной тоналки. Блядь. Ему срочно нужна помощь, но эту проблему необходимо решить без постороннего вмешательства, Вакия уже понимал, что мальчишка не станет тормошить ребят из компании. Иначе бы все давно знали о его состоянии. В какое же дерьмо ты влез, Аой?