Девичья фамилия

Все женихи накануне свадьбы нервничают - эта истина стара, как мир. И неважно, пойдут ли завтра к алтарю жених и невеста или жених и.. жених. Некоторые вопросы при этом в голову брачующимся приходят лишь тогда, когда всё остальное уже готово - бутоньерки, гости и бурбон.       — Сай, а круто же звучт, да?.. Соуп был не настолько пьян, чтоб не суметь донести до собеседника мысль, но вот времени для этого явно требовалось больше, чем обычно. Хотя выпито им было немного. Гоуст чуть нахмурился. Джонни ему нравился в любом виде, ну, почти в любом. Главное, чтоб живым. А вот его идеи..       — Джонни..? Спрашивать надо было сразу - эту истину Гоуст понял после нескольких совместных пьянок с МакТавишем. Если спросить сразу не получалось, то потом внятно сформулировать идею Соуп уже не мог. А вот реализовать её - как нехуй делать. Гоуст до сих пор с тоской вспоминал испорченную МакТавишем куртку..       — Джонни?! Что "хорошо звучит"?? Соуп, и так не сводящий с жениха влюблённых глаз, вдруг расплылся в какой-то совершенно уж идиотской улыбке:       — Твоя новая фамилия же!! Круууть... Он попытался поднять большой палец в знак одобрения, но рука очень удобно держала стакан и Соуп решил не рисковать.       — Саймон МакТавиш!! Из клана МакТавишей!! Соуп уверенно поднял стакан и отхлебнул добрый глоток виски.       — Ты моим так понрвился!! Мама все уши пржужжж.. прожууУУУ... твоюмть... Гоуст выпал, где стоял. В отличие от Соупа он был абсолютно трезв, учитывая важность завтрашнего события. И точно помнил, что разговора о том, какая у кого из них будет фамилия после свадьбы - не было. Сейчас было самое время об этом подумать.       — Джонни, У МЕНЯ будет.. ? Бармен, солидный крепкий мужик, помнивший Джона еще ребенком, что-то сказал МакТавишу и тот с полоборота завёлся, рассказывая, объясняя и убеждая. Гоуст не вслушивался. Чужих имён в речи Джонни не звучало (да, Гоуст ревновал!!), а остальное было не важно. Он завис, заново переосмысливая уверенное заявление Соупа. Райли. Что в этой фамилии могло быть хорошего? Хотел ли сам Гоуст такого для своего Джонни? Нет. Ни за что. Слишком много стояло за этими несколькими буквами. Сломанные судьбы, издевательства тех, кто должен защищать, смерть близких. Да и сам Саймон избегал этой фамилии, практически везде и всегда оставаясь Гоустом. А вот сочетание его имени и фамилии Джона… Гоуст покрутил его в голове и так и этак. Несколько раз произнёс на пробу:       — Саймон.. МакТавиш. Саймон. МакТавиш... МакТавиш?! В памяти всплыло, как однажды, сорвавшись, он заявил Джонни: "Мой отец был уёбком, и сам я уёбок, и наша фамилия Райли - это фамилия отбросов, а вот МакТавиш - это фамилия хорошего человека!" В горле мгновенно пересохло и ему пришлось срочно сделать пару глотков чая. Вот ведь... Соуп!! Запомнил же. Что ж. Гоуст всё понял и принял, но повыкобениваться было необходимо - для поддержания образа крутого хрена с горы.        — Чёрт, Джонни.. Ты меня не спросил. Джонни услышал. Как всегда - в любом разговоре, в самом шумном баре, под обстрелом - он всегда слышал своего лейтенанта. Это до невозможности сносило крышу Гоусту с самых первых совместных миссий, и дальше - все эти месяцы, когда он позволил себе обратиться к сержанту по имени. То самое первое "Джонни!", там, в Лас-Альмасе - оно упало из сердца, скованного страхом потерять...       — Саймон, брось. Ты сам подумай - у тебя теперь будет нормальная семья!! И ты сможешь, наконец, хоть где-то перестать быть Гоустом!! Ты будешь просто "дядя Саймон" для моих племяшек.. И "Ох, Сааймон!!" для мамы!! - Джонни очень похоже изобразил восхищённые интонации миссис МакТавиш.       — Здорово же, Сай. - синие глаза смотрели в карие уже серьёзно и трезво, напрочь отвергая любые подозрения в том, что это пустой трёп или самодовольное бахвальство.       — Или я.. ? - Соуп замолчал. Гоуст знал это молчание: каким бы многословным и незатыкающимся с другими не был МакТавиш, но если речь заходила о чём-то важном для Гоуста - он замолкал, брал паузу и заново обдумывал то, что хотел сказать или спросить.       — Саймон? Я.. должен был спросить, да? Где-то внутри, под ледяным для других сердцем Гоуста от этого тихого и серьёзного вопроса ёкнуло и прокололо так, что он с трудом удержался, чтоб не потереть грудь - это было бы чревато молниеносным вызовом знакомого врача и постельным режимом. Нет, постель - дело хорошее, но ведь МакТавиш, сука, всю ночь будет его "бдить"! Гоуст отлично помнил, как он где-то с полгода назад проебался и пару раз кашлянул при Джонни.. и сколько потом выпил горячего пива, чая с мёдом и какой-то редкостной гадости, пахнувшей варёными рогами. Потому что Соуп тогда не отходил от него несколько суток, то засовывая градусник, то впихивая таблетки, то намазывая согревающей мазью грудь. Бр-рррр! А если, не дай Бог, Джонни к утру решит, что всё серьёзно - то отодвинет свадьбу "до выздоровления". Нет, рисковать было нельзя. Поэтому Гоуст удержал руку на полпути, потом снова потянулся за своим чаем и внимательно всмотрелся в глаза того, кто завтра станет его мужем:       — Наверное. Но ты, как я понимаю, уже вписал в бланк свою фамилию? Не дав МакТавишу вставить хоть слово или попытаться объяснить, почему он именно так решил, Гоуст спокойно и уверенно добавил:       — Правильно сделал. "Саймон МакТавиш" звучит гораздо лучше, чем Джон Райли. И поймав лихорадочно заблестевший от облегчения и восторга взгляд синих глаз хмыкнул:       — Но тартан на меня завтра накинешь сам. Если дотянешься. Допивая чай Гоуст почти полчаса с наслаждением слушал бухтение оскорблённого сомнениями в его способностях жениха... А назавтра он в очередной раз убедился в способности Соупа тщательно планировать миссии - недалеко от священника аккуратно стояла небольшая деревянная табуреточка...