(Не) смотри на меня

And tell me why does my heart burn When I see your face?

wafia — heartburn

Она не смотрит на него. Когда он оказывается на дирижабле, прижатым к стене резким ударом капитана Леви, ловит ее взгляд, но она быстро его отводит. Не дает рассмотреть оттенки серого неба в ее глазах. Не дает рассмотреть лучше. Она не смотрит на него, сидя напротив. Куда угодно: на деревянный пол, где, если хорошо присмотреться, можно увидеть царапины; на угрожающего Зику Аккермана, пряча дрожащие уголки губ, норовящие расплыться в улыбке от этой картины; рассматривает помещение, где они сидят. Смотрит куда угодно, но не на него. Эрен пытается поймать ее взгляд сквозь пряди своих волос. Эрен надеется, что не поймает. Боится, что не сможет скрыть свои эмоции от встречи с ней после почти года разлуки. Его охватывает страх увидеть ненависть в ее серых глазах. Ему невероятно страшно увидеть там безразличие. В глазах ее шок и страх, когда она выбегает вместе с Армином и Микасой из транспортного отсека. Абелия бросила на него один-единственный взгляд, который он поймал. Разобрать что-то еще не удается — ничего, что он хотел или боялся бы увидеть. И Йегер закусывает внутреннюю сторону щеки, опускает глаза и напоминает себе, как мантру: Так лучше. Она должна его ненавидеть. Она должна быть к нему безразлична, чтобы его остановить. Больше Абелия не появляется. Не заходит в комнату, до конца оставаясь в основном отсеке. И только один раз он видит ее, когда дирижабль прибывает на остров и его ведут к карете. Она неподалеку, разговаривает с Леви; будто почувствовала его взгляд на себе и поднимает глаза. В первый раз они полноценно встречаются взглядами. Морен поджимает губы, хмурит брови, но глаз не отводит. Злоба. В ее глазах мгновенно разгорается злоба. Кожа вокруг глаз опухла, а в свете факелов Эрен видит, что их белки красны от продолжительного плача. Сердце его от такого вида больно сжимается: парень хочет подбежать к ней, прижать к себе, обнять ее крепкие плечи, которые сейчас дрожат, словно она сдерживает свою ярость и новую волну слез. Приходится себя сдержать. Держать безразличный взгляд, борясь с желанием вырваться из рук военной полиции и подбежать к ней, сыпая сотни слов извинения за то, что вот так оставил, ничего не объяснил и просто исчез. И плевать на других, на тех, кто будет за этим наблюдать, лишь бы снова почувствовать тепло ее покусанных губ. Отводит взгляд она первой, поворачивается к капитану спиной и идет к своему отцу, стоящему неподалеку. Мужчина готов Йегера взглядом сожрать, превратить в пыль, растоптать, словно титан беззащитного человека. Даже несмотря на то, что как раз титан здесь Эрен, а он — просто человек, хоть и не беззащитный. Его ярость похожа на ярость Абелии, однако значительно больше, сильнее. Давняя неприязнь Морена-старшего к парню стала еще больше. Это даже не удивляет — Карлосу он никогда не нравился, хотя ради Абелии этого прямо не говорил. Впрочем, Эрен и так все прекрасно понимал по его глазам. Этим с дочерью они и походили — легко могли передать все свои эмоции глазами. Разрывает он взгляд так же первым и принимает дочь в объятия, целуя в светло-серую, как и у него, макушку. Карлос мгновенно меняется: осторожно обнимает дочь, гладит большой ладонью по спине; его взгляд смягчается, зеленые глаза больше не выглядят враждебно, там спрятана вся любовь к Абелии, которую мужчина не боится показать. На секунду Эрен представляет себя возле девушки, но сразу выкидывает это из головы. Вообще лучше не думать о ней, делать вид, что он безразличен к ней. Так легче будет ее оттолкнуть. Так лучше. Она должна его ненавидеть. Она должна быть к нему безразлична, чтобы его остановить.

***

Cause I have hella feelings for you

I act like I don't fucking care

Cause I'm so fucking scared Idfc — blackbear

— Борись. Борись. Борись... Пальцы сжимают края раковины. Йегер стискивает зубы и закрывает глаза, когда в очередной раз в его голове звучит ее смех. — Йегер, почему такой грустный? — Абелия подошла к парню незаметно и обняла со спины, положив свой подбородок на его плечо. — Разве не ты мне мозг последние месяцы о море выносил, м? Пока вдалеке другие носились по песку, Эрен же предпочел этому тишину на несколько минут. Морен будто читала его мысли и говорила шепотом, щекоча чувствительное место за ухом. Мурашки пробегали от ее теплого дыхания по его оливковой коже; он слабо улыбнулся этому, положив свои руки поверх ее. — Хотя нет, дай угадаю, — сделав вид, что обдумывает варианты, девушка задумчиво свела брови на переносице. — Ты уже видел это в воспоминаниях отца, поэтому это не произвело на тебя впечатление. Верно? Из-под опущенных ресниц девушка внимательно всматривалась в глаза Эрена, тот всматривался в ответ. Он мог делать это бесконечное количество времени — вот так, просто разглядывать серый оттенок ее радужки, напоминавший ему небо во время дождя. Это было единственным, что заставляло его чувствовать спокойствие, забывать на время об уготованном ему будущем. Осторожно повернувшись к ней корпусом и все еще оставаясь в ее объятиях, Эрен взял девичье лицо в свои ладони. — Правильно, — его шепот утонул в поцелуе. Легком, невесомом, которым он целовал ее, чтобы подразнить. Как и всегда Абелии это не сильно понравилось, и она прильнула к нему поближе, углубив поцелуй. Уже тогда парень стал еще выше ее так, что ей приходилось вставать на пальцы ног, чтобы лучше обхватить его шею и уже его потянуть за собой, чтобы он наклонился. В который раз повторив это движение, Морен одной рукой зарылась рукой в ​​его волосы, приятно массируя кожу головы. Эрен ластился к ее прикосновениям, как кот и еще сильнее прижимал к себе. Ленивый поцелуй время от времени Эрен разбавлял легкими укусами уже и без того искусных губ девушки, проходя языком по следам своих укусов. Его пальцы нежно касались ее острых скул, медленно опуская ладони на шею и наслаждаясь ее теплой кожей и тихими вздохами между поцелуями. В голове помутнело, когда Абелия смело проникла своим языком в его рот, проводя кончиком по верхнему ряду зубов. — Следи за руками, Йегер, — на мгновение оторвавшись от его губ, сказала она. — Мы здесь не одни, все же. Эрен и не заметил, как начал опускать руки с ее шеи ниже по спине, и почти уложил их на ягодицы. — Когда это тебя останавливало? —прошептал он ей на ухо, улыбаясь. — Не хочу травмировать их психику, — ответила она, улыбнувшись в ответ. Его смех стал громче. Руки остановились на пояснице Морен, еще сильнее прижимая ее тело к телу Эрена, хотя, казалось бы, уже некуда — между ними не осталось и дюйма расстояния. Но он хотел быть поближе к ней, соединился бы с ней атомами, если бы мог. Помутнение никуда не исчезало. Возбуждение, которое подкралось незаметно, лишь усиливалось от ее рук, проникших под его майку и прикасавшихся к его обнаженной коже. Наклонившись к ее уху, парень обдал его горячим дыханием: — Как только вернемся — ты будешь вся моя. Эрен едва сдержал стон, когда почувствовал ее зубы на его шее и несильный укус в знак согласия. Тихий коварный смех сопровождал ее действие, разпаляя его возбуждение еще больше. Секс они открыли для себя не так давно, но третья неделя усердной практики уже давала свои плоды. Первые разы и Абелия, и Эрен невероятно стеснялись, нервно смеялись, когда что-то не получалось или случалось что-нибудь смешное. Например, когда однажды парень столкнулся с большими трудностями, пытаясь найти клитор, и, удивленно спросил: — Почему он так низко расположен? Этот вопрос должен был остаться в его мыслях, но случайно слетел с уст, из-за чего Морен разразилась громким смехом и откинулась на подушку. Йегер в это время прятал красное от стыда лицо в ладонях, пока девушка смеялась до слез и билась в конвульсиях смеха. Успокоившись, Абелия извинилась перед парнем за свою реакцию и помогла ему, осторожно направляя его руку в нужную точку. Сейчас Эрен вспоминал этот момент со смехом, но тогда ему было невероятно стыдно. Абелия потянулась за новым поцелуем и уже почти коснулась его губ своими, когда их пространство, заполненное только ими двумя и звуком прибоя, вдруг разрезал голос Жана: — Фу! Вы бы еще потрахались здесь! Его смех мгновенно подхватили стоявшие рядом Саша и Конни. Через плечо Морен Эрен наблюдал, как они валились на песок от хохота и хватались за животы. Не поварачиваясь к ним, Морен подняла левую руку вверх, демонстративно показывая Жану средний палец, а сама резко впилась новым поцелуем в губы Йегера. Ее рука пробыла вверху несколько секунд, после чего снова оказалась на затылке парня. С радостью ответив, Эрен снова углубился в трепетные чувства, которые Абелия в нем вызывала. Верхний ряд зубов больно съезжает с нижнего — настолько сильно он сжал челюсть, и это приводит Йегера в сознание. Он резко отшатывается от зеркала, держась за голову. Нет. Нет! Он должен забыть о ней, должен думать о своем скором бегстве, думать о поисках Зика. О чем угодно, только не о ней! Она только отвлекает его, не дает нормально сосредоточиться на своей единственной задаче: защитить. Защитить ее, Микасу, Армина, своих друзей. Самых дорогих людей в его жизни. Холодная стена, к которой он прислонился спиной, не помогает. Воспоминания — прошлого или его будущего, непонятно, Эрен уже не может даже их отличить — проносятся перед глазами, превращаясь в смертоносный водоворот, роскидывающий воспоминания в хаотическом порядке и заставляющий его застонать от боли в голове. Его снова лихорадит: парень дрожит то ли от холода, то ли от ужасов перед глазами. Первый удар приходится по виску — Эрен кусает губы, чтобы не вскрикнуть от очередной боли. Второй — по макушке в надежде переключиться на боль, чтобы наконец-то ряд воспоминаний на некоторое время исчез. Раньше воспоминания появлялись не столь часто, а когда появлялись отдельные отрезки, ему стоило только пойти к Абелии, попросить лекарство от боли и упасть в ее объятия. В Марли ему пришлось обходиться ударами, и это помогало, однако чем ближе Эрен был к судному дню, который он и устроит людям вне Стен, ведения становились все более запутанными, непонятными, а самое главное — приносили лишние нагрузки на мозг. Третий удар кулака, который должен был прилететь в скулу, резко останавливается в воздухе. Резкое дергание руки ни к чему не привело, стало еще сложнее ею двигать. Перед глазами все плывет, и ничего понять или увидеть Эрен не может, только подняться с пола, чтобы в несколько шагов оказаться на кровати. С чьей-то помощью. На нем только свободные штаны, в камере должно быть прохладно, но ничего, кроме удушья, парень не чувствует. Попытки встать кем-то были пресечены быстрым, но мягким движением и его положили обратно на койку. На его лоб осторожно опустилась влажная ткань, холодные капли воды скатываются по вискам на белую подушку под головой. Но мягкая перина заменяется чьей-то рукой, поддерживающей голову Йегера. Дошло до него не сразу, через три глотка он вспомнил вкус трав, который ему подсунули под нос. Он грезит? Этот отвратительный вкус парень отлично запомнил еще с первого раза, когда впервые выпил эти травы. Эрен пытается отвернуть голову, отшатнуться от стакана с отваром, но крепкая ладонь на затылке не дает этого сделать, а сквозь шум в ушах слышит расплывчатое, но твердое: — До дна. Парень неохотно слушается, глотки делаются сложно, и он хмурит брови от мерзкого горького вкуса. Кажется, что жидкость не собирается заканчиваться, но, наконец, последний глоток сделан, и стакан от его губ убирают. Эрен выдыхает с облегчением. Воспоминаний постепенно становится все меньше, писк в ушах потише, а понимание реальности все больше. Звуки доносятся сквозь пелену, но он различает звук воды. Дрожь в конечностях наконец-то отступает, и парень с некоторой тяжестью поворачивает голову в сторону крана. Там, в зеркале, сквозь черные пятнышки перед глазами, Эрен видит сосредоточенное бледное лицо. Он точно грезит. Что ей здесь делать? — Как... — ему приходится прочистить горло, потому что голос слишком хриплый и тихий. — Как ты оказалась здесь? — А ты догадайся. — Морен не поднимает глаз, не смотрит на него даже через отражения. Складывает в ручную кладь травы, которыми напоила парня, слишком сосредоточенно. — Фамилией воспользовалась? — Ага. Абелии стоило только назвать свою фамилию, чтобы пройти куда угодно. Как он мог об этом забыть? — Кто-то знает, что ты здесь? — Только охрана, но они будут держать свой рот на замке. Это первый их разговор после стольких месяцев разлуки. После писем Абелии, которые она писала ему, и на которые он не отвечал. Первые три письма содержали слова о ее волнении за него, вопросы, в безопасности ли он, и когда собирается вернуться. Они приходили с интервалом в семь дней. Четвертое письмо он получил спустя месяц после последнего. Волнение за него еще можно было выловить в отдельных словах, иногда в предложениях, но по большей части там были упреки в его сторону за то, что пошел вот так внезапно, оставил их самих. Письмо было значительно меньше прошлых трех, она использовала только его половину, когда во все прошлые разы использовала бумагу на максимум, заполняя каждый дюйм белой поверхности. Следующие два месяца она ничего ему не писала. Эрен поддерживал связь все время с разведкой, списываясь с командующей. Письма от Микасы и Армина приходили регулярно вместе с письмами от Ханджи, даже Жан однажды ему написал о том, какой он придурок. Но от нее не было ни одного. Ханджи не упоминала о Морен в своих письмах, даже имя ее там ни разу не было написано. Йегер думал, что это к лучшему. Если она больше не писала ему, значит, она о нем забыла или была зла и не хотела иметь с ним ничего общего. Это и было ему нужно, чтобы родные люди от него отдалились. Чтобы Абелия отдалилась от него. Однако он не переставал мечтать, что когда-нибудь среди всех других писем взгляд зацепится за конверт с двумя буквами А.М. Пытался парень эти мысли отбросить от себя, не замечать их, убеждал себя, что ему должно быть все равно. Но при этом хотелось рвать волосы на голове от мыслей о том, что она действительно могла его забыть. Стереть из памяти пять лет с ним, как что-то ненужное. Такое же ненужное, как ее рисунки в тетрадях карандашом, быстро стирающиеся ластиком. Рисунки ее всегда были обычные: простые закорючки, линии, спирали. Для нее не было ничего интересного, просто возможность сократить время. Пятый был последним. Командующая писала ему каждые две недели — Эрен ей в ответ для поддержания связи. И среди других конвертов он зацепился за один единственный, с неосторожно написанными заветными инициалами. А.М. Проводя кончиками пальцев по буквам, Эрен топил в себе желание разорвать конверт и узнать содержание письма. Он ждал и мечтал о нем два месяца, сколько бы это не отрицал. Но конверт так и остался запечатанным еще на два дня, которые он провел в борьбе с самим собой. Он должен был забыть о ней, стать безразличным к ней, вызвать у нее ненависть к нему. Должен был, ведь понимал, что в противном случае все его планы полетят к черту только из-за ее глаз, которыми она могла на него посмотреть. Хотелось сжечь это письмо со всеми остальными, которые он все время берег, но в то же время раскрыть конверт и найти хотя бы кроху доказательств того, что Абелия о нем не забыла. Не стерла их годы, проведенные вместе, из своей памяти, как того хотел Эрен. Вынужден был хотеть. И то ли это произошло, то ли это напускное, но Абелия действительно будто забыла о нем. Все еще не смотрит в его сторону, запирая замки на ручной кладке; моя стакан под водой, не сводит взгляд с рук, не поднимает глаз на Эрена. Даже когда подходит к его кровати и кладет холодную руку на его лоб, смотрит выше, на стену, чтобы не пересекаться взглядами. — Не знаю, что творится в твоей голове, — начала внезапно она, разбавляя тишину, полную напряжением, шепотом, — однако попрошу только одно: не пробей ее до того момента, когда твоему титану найдут нового шифтера. Разведка и без того по горло в проблемах, так что держи голову целой. Имей хоть немного совести. Под ее глазами отчетливо видны темные круги, на ее бледной коже и в полутемном помещении это выглядит жутко. Но все, что испытывает Эрен — это желание подпрыгнуть с кровати и стиснуть ее в крепких объятиях. Извиниться за последнее письмо, которое он получил от нее. Оставить на ее лице тысячи поцелуев со словами "извини", которые даже ничего не будут означать для нее. Он облажался, невероятно провинился перед ней. Желание он топчет с особым усилием. Сжимает зубы и резко отталкивает ее руку от себя — она не препятствует, сразу забирает ладонь. — Мне не нужна твоя забота, — раздраженно шипит Эрен. Приходится выталкивать из себя эти слова, рвать глотку, лишь бы сделать вид, что его бесит ее прикосновение, когда на самом деле он желает большего. — Много на себя берешь, Йегер, — Морен отворачивается лицом к решетке, к парню спиной. Фамилия из ее уст, которая когда-то была пропитана нежностью, сейчас отдает только холодом и безразличием. И ее последующие слова подтверждают это безразличие. — Нет мне дела до тебя. — Именно поэтому напоила меня этой гадостью и на кровать положила? — с усилием, он садится на край кровати и смотрит на ее спину. Давит желание прикоснуться к изгибу ее спины сквозь белую кофту. Парень прекрасно помнит горизонтальный шрам на пояснице от ранения, полученного еще в кадетах. Как любил целовать его, проводить языком по его белой коже. — Почему ты вообще пришла? — Просто захотела, — легко отвечает она. — Без всякой причины. Ну да, на нее это похоже. Абелия сделает все, что ей заблагорассудится, даже если последствия могут быть неутешительными. Ей все равно, захотела его увидеть — взяла и пришла, плевав на запрет заходить сюда кому-либо. Вопрос лишь в том, действительно ли она хотела его увидеть, или просто стало скучно. — А тут вижу — сидишь, оплеух себе даешь, — продолжает Морен после секундной паузы. — Честно, я бы с радостью продолжила наблюдать за этим, если бы не побоялась, что этим ты можешь навредить планам моих родителей передать титана. Попросила принести лекарство. Она стоит к нему спиной, так и не сдвинувшись с места. Эрен видит ее спокойное выражение лица в отражении, прожигает ее взглядом через зеркало и мысленно умоляет ее посмотреть на него. Хотя бы на секунду. Чтобы поймать остатки любви к нему, которые могли там остаться. Посмотри на меня. Один раз. Только один. Пожалуйста. В то же время он надеется, что она не посмотрит. Не поднимет глаза. Эрен знает, что не сдержится. Наделает глупостей, которые ему помешают. Не поднимай глаз, прошу. Не поднимай. — Я оставлю флакон с лекарством. Если снова будет болеть голова — выпей пять глотков, должно стать легче. — Она ставит у кровати бутылку с зеленым отваром, и Эрен на это кривится. Вкус этой гадости до сих пор ощущается на корне языка. Решетка за Абелией закрывается, она отдает ключи от карцера охране и настоятельно рекомендует ему держать рот на замке, иначе проблемы будут обеспечены, но далеко не ей. Мужчина кивает, уверяя, что никто не узнает, и она уходит. Идет так и не посмотрев на него. «Эрен, я не знаю, что с тобой происходит. Не знаю, читаешь ли ты мои письма, или же сжигаешь или рвешь их, если не ответил еще ни на одно, но это подталкивает меня только на одну мысль. Мне сложно это делать, но между нами все кончено. Думаю, ты и сам закладывал такой смысл, когда ни разу мне не ответил, так что сюрпризом для тебя это не будет. Я все еще на твоей стороне, я буду ждать, пока ты, наконец, решишь вернуться, но я больше не с тобой. Мне больно от того, что ты не отвечаешь и, наверное, игнорируешь мои письма, а боль — это не то, что я хочу чувствовать в отношениях с тобой. Я очень сильно тебя любила, но такое отношение ко мне терпеть я не собираюсь.» Ее последнее письмо также было проигнорировано. Эрену пришлось зажимать рот рукой, чтобы громкие всхлипы не вырвались из его рта. Он бесконечное количество раз перечитывал письмо, кусал ладони, надеясь отвлечься на физическую боль и заглушить ею душевную. Это не помогало. Бумага намокла от его слез, чернила в некоторых местах расплылись, и хотелось верить, что все написанное в письме сотрется так же и в реальности, и все окажется неправдой. Хотелось вырвать чёртово сердце из своей груди, чтобы не чувствовать, как боль, словно лоза, обвивала его мышцу и изо всех сил сжимала в оковах сожаление. Как сумашедший, парень сквозь слезы повторял себе в тот день, что нельзя отвечать на это письмо, ведь так будет лучше. Пусть ненавидит его, но останется в живых и будет жить в покое после остановки грохота земли.

***

— Ты забиваешь свою милую головушку какой-то ерундой. — Абелия забрала из его рук роман, который парень недавно приобрел в одном из книжных магазинов. — Чем тебе нравятся любовные треугольники? — Такие линии бывают хорошо прописаны, знаешь ли. — Он не спешил забирать книгу из Абелиных рук, ждал, пока ей надоест, и она вернет ее сама. Они лежали на матрасе в отдельной комнате штаба, где их никто не беспокоил. Ключи от этой комнаты Абелия стянула из ящика Зоэ, которая этого не заметила, потому что, во-первых, это был второй комплект, а во-вторых, комнатой действительно не пользовались с самого первого дня переезда в штаб. Сначала Эрен брыкался из-за такой неожиданной новости, но после того, как девушка показала ему возможности этой комнаты, мысль резко изменилась. Комната находилась в конце коридора западного крыла на третьем этаже, и быть услышанными там им не угрожало, так что при возможности свободного часа пара закрывалась изнутри на ключ. Иногда читали или просто лежали, разговаривая; иногда заваливали друг друга на матрас, который притащил парень, и почти не сдерживали себя во время секса. Иногда парень брал ключ, обычно находившийся у Морен, и проводил время наедине. Был обед, товарищи находились в комнатах, офицеры заняты своими делами, и ближайшие два часа у них были свободны. — Не знаю, как должны прописать бегание одного персонажа между двумя, чтобы я прочла этот ужас. Эрен слабо улыбнулся — она не любила любовные треугольники и воротила нос перед такими книгами, обосновывая это постоянным тупизмом главной героини, которая всегда между придурком и достойным парнем выбирала первого. — Да и вообще! — она откинула книгу к ногам Эрена, перекатилась со спины на живот и положила свой подбородок ему на грудь. — Я тебя позвала, чтобы вместе полежать, возможно, я бы к тебе даже поприставала, а ты со своей книгой приперся. Обиженный тон Абелии не совпадал с ее веселыми чертями в глазах. Она осторожно задрала его футболку и пальчиками принялась пробираться выше к груди парня. Круговыми движениями по его торсу она разжигала возбуждение за считанные секунды. Закинув руки за голову, Эрен из-под опущенных век наблюдал за ней, за тем, как она принялась целовать его грудь сквозь серую ткань, не отрывая при этом взгляда от него. Тихий смех вырвался из горла парня, когда она несильно прикусила его сосок. — Прекрати, это щекотно! — схватив ее за плечи, Йегер притянул девушку к себе, мимолетно коснувшись губами ее губ. Коварный смех ее сменился удивленным выдохом, когда Эрен сжал ее грудь. Хмурое небо в ее глазах потемнело до грозовых туч. Она прильнула к его губам, неудержимо кусая их. Эрен сжал ее бедра и прижал к своему паху, где уже начал наливаться кровью его член. Книга была забыто сброшена его ногой на пол.

***

Она так и не посмотрела на него. Еще несколько раз она приходила к нему в тюрьму, опираясь о стену напротив его камеры и скрещивая руки на груди. Девушка смотрела на пол, спрашивала только одно: — Своими планами все еще не хочешь поделиться? На его отвод глаз и молчания Абелия только хмыкала. Несколько минут стояла неподвижно, после чего молча уходила. Никакого лишнего слова, вопроса, почему он ушел, зачем оставил. Только один вопрос — и она уходила. О ее визитах, проходивших раз в день или два, так никто и не узнал. Охранники кивали на ее приказы молчать и никому не рассказывать, не препятствовали ее визитам, делали вид, будто ее там вообще не было. Он всегда сидел в конце карцера у стены, как тогда на дирижабле напротив нее. Длинные пряди падали ему на лицо, и за ними он прятал свои взгляды на нее, то как разглядывал ее лицо. Морен кусала губы, чтобы не спросить или сказать что-нибудь, чего не хотела; невольно, даже не замечая этого, двигала светлыми бровями, что-то обдумывая; впивалась ногтями в ладони, и всегда покидала место, так и не дав словам вырваться на свободу. Мысленно Эрен ее благодарил. Прекрасно знал, что на ее вопросы он никогда не найдет ответов, сколько бы времени ни готовил свою легенду. Абелия могла зайти с другой стороны: как крот, откопать яму под его ногами, и наконец он упадет, а девушка продолжит втаптывать его лживые слова в землю вместе с ним, выводить на чистую воду и в итоге доберется до какой-то частицы правды. Благодарил за то, что она не слышала его молчаливой просьбы бросить хотя бы один взгляд в его сторону. Он бы не сдержался — это он знал наверняка. Морен поселилась в нем слишком глубоко: забралась в душу, пустила по венам свой смех, засела в глазах со своей незабываемой улыбкой. Стала частью его проклятой жизни, и посмотри она на него хотя бы раз, желания снова стать единым целым с ней он уже не преодолеет. Через две недели после ее первого визита к парню, тот наконец сбежал. Ее семья сразу присоединилась к поискам, и Эрен уверен, что Морен-старший пообещал хорошее вознаграждение за его голову. Йегер никогда не нравился Карлосу. Страх, что со своей силой титана Эрен сделает что-то плохое его дочери, не давал покоя мужчине. Морен никогда не запрещал их отношения, не лез, но и не поддерживал. Единственное взаимодействие, которое могло быть между Карлосом и Эреном — легкий кивок головой в знак приветствия; иногда могли перекинуться несколькими фразами, но не больше. Вероятно, когда мужчина узнал про его исчезновение из тюрьмы, был невероятно рад, что наконец-то может прибить его без каких-либо последствий. Ходили слухи, что сама Абелия приложила руку к розыску Эрена, но без убийств, только чтобы привести его к ней.

***

Она не сопротивляется солдату, которого Эрен послал за ней. Без лишних вопросов и споров садится за стол и кладет руки на его поверхность. Мрачнее грозовой тучи, Абелия, устремив взгляд на свои руки, слушает о его планах; хмурит брови на слова Микасы о том, что он хороший человек, словно сомневается; сжимает кулаки, когда Эрен говорит, что Армином управляет враг, то есть Бертольд. Но молчит. Не поднимает глаз на него, кусает губы, чтобы не сказать что-нибудь лишнее. За годы Эрен прекрасно изучил повадки Абелии, чтобы понять ее действия. Она пытается его игнорировать. В свою сторону Эрен никогда не замечал игнорирования от нее: злоба, раздражения, обиды — да, а вот игнорирования — нет. Это просто было не в ее стиле. Морен сама ненавидела игнорирование в ее сторону, поэтому никогда не пренебрегала чьими-то словами или присутствием. Могла такое делать только с теми, с кем ее связывала только неприязнь. Тогда она даже не смотрела на тех, кто не понимал ее нежелания разговаривать; кусала губы при надоедливости людей. Никогда Йегер не думал, что сам может стать таким человеком для Абелии. Она помогает Микасе поднять Армина, внимательно рассматривает его лицо, хоть этого и не нужно — сила титана уже начала регенерировать его раны. Скрывает свое лицо от него, и уже готова пойти с солдатами к каретам, на которых они должны поехать в Шиганшину, но он ее останавливает. Рукой преграждает ей путь к двери, приказывает солдатам вести других в кареты, и только одному остаться у дверей. Ее пальцы в крови Армина, и она рассматривает их, отходя от парня. Под ее ногами хрустит стекло от разбитых бутылок и тарелок, когда она опирается спиной о шкаф, из которого это все и вылетело. Наконец-то Эрен может лучше рассмотреть ее. Абелия похудела за месяцы его отсутствия, скулы стали еще острее — проведешь пальцами и останется порез, как от клинка; на бицепсах все еще проступают мышцы, но они немного уменьшились, словно она сбилась со своего обычного режима тренировок и еды. Пепельные пряди, теперь достающие ей до ребер, закрывают часть ее лица, и парень уверен, что наклонив голову, она наблюдает за ним. Как и он наблюдал за ней в камере. Зачем он ее позвал, зачем вообще оставил ее наедине с ним, парень и сам не понимает. Они стоят друг напротив друга на расстоянии трех шагов. Эрен смотрит на нее в упор, она продолжает разглядывать свои руки. Дальше пытается его игнорировать. Губы, которые когда-то расплывались в улыбке только при его появлении, сейчас поджаты, иногда она кусает их. Прижимается всем телом к ​​шкафу, стоит ему сделать только один шаг к нему, и наклоняет голову еще ниже, полностью прячась за волосами. — Ты боишься меня? — спрашивает, пытаясь скрыть свое сожеление за безразличием. — Ты приперся сюда с порезаной рукой и пригрозил превратиться в титана, если попытаемся что-то сделать. За дверью стоит человек с оружием, который по одному твоему приказу пустит мне пулю в голову. Как думаешь, я тебя боюсь? — она звучит спокойно, даже устало, но никак не испугано. — Думаешь, я могу тебе что-нибудь физически причинить? — Ты избил Армина — своего лучшего друга детства. Что тебе мешает тогда и мне влупить? — и снова говорит вяло, будто на ходу засыпает. Это удивляет, но Эрен не показывает этого. Абелия прекрасно может постоять за себя, сразиться с ним на равных и даже отправить его в нокаут. Об этом оба прекрасно знают, но она говорит так, будто действительно против него ничего сделать не может. Это должно утешать. Исходя из ее слов, можно подумать, что и до ненависти, которую он так стремился получить от нее, недалеко. А может быть, она уже его ненавидит. Почему же это тогда не дает утишения? Ужасает, стоит подумать, что она может его бояться. Ужасает осознание: она считает, что он может ее ударить. Но Эрен имеет цель — сделать так, чтобы она возненавидела его, поэтому никак не опровергает ее слова, не отвечает снова на вопросы. Вторит ей, молчит. — Слушай, позволь кое-что спросить. Только два вопроса. Можешь не отвечать на последний, но на первый — обязан. — Прошу. — Меня ты тоже ненавидишь? Вопрос сбивает с толку, и парень несколько раз удивленно моргает. Такого он не ожидал. За все время, пока они сидели за столом, он не сказал ей ни слова, и казалось, Абелию это устраивало. Она напрягалась в моменты, когда он говорил что-то ужасное о друзьях, будь то причина, по которой Армин до сих пор ходит к Энни, или «ненависть» к Микасе с детства — она напрягалась, ожидая, когда он доберется до нее. Однако он ей ничего не сказал. — Нет. — Долго обдумывать свои слова не надо, он должен оттолкнуть всех, особенно ее. — Ты мне просто безразлична. Прекрасно. Молодец, Йегер. Чего боишься сам — даешь ей. — Безразлична, значит? — хмыкает. — Безразлична, — подтверждает он и делает еще один шаг к ней. Чтобы она лучше слышала его, а не потому, что он так хочет. — Ты обычная. Ничего из себя не представляешь. Все, что у тебя есть, дали тебе твои состоятельные родители. Ты никогда и пальцем не пошевелила, чтобы сделать что-нибудь самой. В разведку, в элитный отряд Леви ты вступила только потому, что твои родители оказывают влияние, и пристроили тебя туда по одному твоему желанию. Слова, искусственно пропитанные ядом, льются наружу, не обдуманно. Он говорит первое, что приходит на ум — полные глупости, не имеющие ничего общего с реальностью. Эрен прекрасно знает, через что прошла Морен в кадетах, что сделала, чтобы попасть в разведку и выжить там. Сам прекрасно понимает идиотизм сказанных слов, но продолжает в надежде этим добить ее. Додавить. Готов уже продолжить, Эрен вдруг застывает, как напуганая птица в клетке. Руки, на которых небольшое количество крови засохло, Абелия протягивает к нему. Хватается за планки его кардигана и, все еще не поднимая глаз, осторожно комкает их. Иногда кончиками пальцев случайно затрагивает его живот через ткань рубашки. С ее стороны срывается легкое хмыканье, он бы даже сказал — веселое. — То есть можно даже сказать, — ее голос на грани слышимости, и парню приходится напрягать слух, чтобы услышать, — что я тебе отвратительна. Напоминает это один из ужасов, прочитанной когда-то им книги, где девушка, главный страх главных героев, несущая всем смерть, так же стояла напротив своих жертв с опущенной головой, а ее пряди закрывали лицо. И Морен сейчас невероятно похожа на тот образ, который Эрен представлял в своей голове. Страх из книги, словно выбрался из страниц и вселился в нее. И на самом деле это даже не вопрос, Абелия говорит утвердительно, будто зная верный ответ. Эрену же остается только снова подтвердить: — Да. Отвратительная, — выходит не так уверенно, как должно быть. Он не отходит от нее, не пытается убрать ее руки, только наблюдает за фалангами ее пальцев. — Хорошо, — кивает и снова хмыкает. — А теперь второй вопрос. Напоминаю, можешь не отвечать. Если я тебе так отвратительна, почему ты встречался со мной, был таким любящим и нежным? Особенно в нашу последнюю ночь? Эрен цепенеет. Все равнодушие и незаинтересованность, что так тщательно вокруг него самим им же строилась, мгновенно разбивается вдребезги, стоит ее глазам встретиться с его. Он на всей скорости врезается в набирающий обороты ураган в серых радужках. Впервые за долгое время он так близко смотрит ей в глаза, торнадо в которых затягивает его в воспоминания ночи в Марлии. В ночь перед заседанием за права элдийцев, будучи под градусом, Эрен затащил Морен в их общую комнату. Парень находился на распутье и не имел ни малейшего представления, что ему делать. — Чем ты так обеспокоен? — она осторожно провела кончиком указательного пальца по линии его губ. В полной темноте они сидели на стуле у окна Эрен на стуле, она – на его коленях. Ответить на ее вопрос было сложно. Он так ей и не рассказал ничего о будущем и своих планах, хотя мысли об этом иногда и появлялись. Как ему поступить на следующий день? Стоит ли действительно идти или остаться, рассказать всю правду и попытаться решить все другим путем? На пьяную голову эти вопросы давили сильнее, чем обычно, крутили голову и вызывали тошноту. Его утешением была только Абелия, и тогда он как никогда был с ней нежным. Эрен хотел дать ей на конец все, что только мог, всю нежность и любовь. По ее телу он водил руками с невероятной осторожностью, словно она была хрусталем, и от одного сильного нажима на ее кожу она могла покрыться трещинами. Оставляя поцелуи на ее животе, бедрах на их внутренней стороне, подбираясь к половым губам, он отдавал все Абелии. Получал наслаждение от ее стонов и просьб о большем; от того, как она зарывалась рукой в ​​его волосы и направляла его, а он послушно исполнял ее желание. Ту ночь он полностью посвятил ей, пытаясь оставить напоследок что-то хорошее от него, зная, каковы его будущие действия по отношению к ней. Эрен ничего не понимает. Из ее последнего письма, по ее холодному поведению он думал, что Абелия решила все же забыть об их отношениях. Все, что их связывало и ту ночь тоже. Видимо, его шок полностью отражается на его лице. — Какой же ты лжец, Йегер. Отследить, как руки Морен с краев кардигана плавным движением оказались на его шее, Эрен не успел. Вопрос Абелии полностью разрушил его планы и легенду. Вывело на поверхность все эмоции, которые должны быть заперты. Его губы спустя мгновение встречаются с ее покусанными; вставать на цыпочках ей больше и не нужно — теперь она почти сравнялась с ним. Макушка лишь чуть-чуть не достает до его глаз, но Абелия все равно руками умело охватывает его шею и тянет на себя. Действует быстро, не давая парню нормально обдумать происходящее и ситуацию в целом. И кажется, делать этого вообще не собирается. Не было секретом, что Абелия так же хорошо знала его, а в особенности — его слабости. И ее глаза были, как уже ясно, одним из таких, и до этого момента Йегер был уверен, что об этом она не знала. Он никогда не рассказывал об этом. Он просто смотрел в ее глаза по желанию, и обладал непоколебимой уверенностью, что она не замечает этой маленькой слабости. Однако здесь Морен недооценивать было плохим решением. Потому что сейчас она смотрит на него неотрывно, вместе с этим целует. Она знает о его слабости перед ее глазами, всегда знала — это легко можно прочесть в ее взгляде. ...и посмотри она на него хотя бы раз, желания снова стать единым целым с ней он уже не преодолеет. Он проиграл. Вся выдержка, крошки которой он еще мог в себе найти, летят к чертям, и он охватывает ее талию, прижимая к себе вплотную. Как прежде. Мучает укусами и без того покусанные губы. Как прежде. Задирает ее майку, касаясь теплой кожи и обжигаясь о нее. Гораздо лучше, чем прежде. Самодовольный хохот с ее стороны, язык, сплетающийся с его языком и крепкая хватка на его затылке ощущаются в сто раз лучше их прошлых поцелуев. Сквозь прикрытые глаза он видит ее все еще открытые, толкает ее обратно к шкафу, от которого она отошла. В ушах стоит белый шум, но даже сквозь него Эрен слышит ее тихие тяжелые выдохи. На шею падают пряди – это Абелия распустила его пучок и уже двумя руками зарылась в его волосы. Все происходит слишком хаотично: руками Эрен проводит по ее телу, забирается под футболку, возвращается к ее бедрам и щупает кожу сквозь штаны. Его губы проходят по линии ее челюсти к уху, зубами кусает мочку уха и опускается на шею. Пытаясь компенсировать год их разлуки, юноша действует слишком хаотично. Припав поцелуями к ее шее, парень слышит ее тихий шепот на своем ухе: — Чертов лжец, — произносит она и кусает его скулу. В последний раз прикусив кожу, Эрен поднимает на нее глаза. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы прогнать пелену перед глазами. Дышит тяжело, словно снова на тренировке капитана Леви, а она надменно улыбается, глядя на него свысока. Парень даже не собирается скрывать, что ему нравится. — Думаю, мне пора. Будет много вопросов. — Абелия действует быстро, не давая парню никакого шанса что-то понять: ускользает из его объятий и шагает к двери. Он не останавливает ее, стискивает зубы, но не препятствует. Лбом прислоняется к разбитому стеклу шкафа; оно быстро нагревается под горячей кожей и не помогает прийти в себя, прогнать наваждения. Понять хоть что-то тоже не удается, особенно не удается понять, что это было? Абелия сначала сама на него набросилась, а потом сама внезапно все прервала? Что за нахрен? Но так, наверное, лучше? Чтобы она ушла и это не зашло куда-нибудь не туда? Эрен тяжело проглатывает слюну, кривится: его уже тошнит от мыслей о развитии его плана не туда. Невероятное количество вопросов крутится в голове, однако один главный выталкивает другие, заполняет весь ум и намерен быть озвученным. — Ты писала, что любила меня в прошедшем времени. Так это не правда? — рот действует скорее разума, вопрос вырывается неожиданно даже для него самого. Шаги стихают, и она останавливается у двери. Стоит ей сделать еще один шаг — сможет открыть дверь, и ее сразу же схватят и поведут к другим. Боковым зрением Эрен наблюдает, как она поворачивает к нему голову, на ее лице снова никаких эмоций, даже прекратила кусать припухшие от поцелуя губы. — Так ты их все же читал. — И снова это не вопрос, а четкое утверждение. Слабо кивнув, Эрен отходит от шкафа, неуверенно идет по стеклу к ней, но она его останавливает движением руки. Устало вздыхает: — Не знаю, что ты задумал, Йегер, — и хоть его фамилия от нее до сих пор не звучит так мягко, как раньше, однако в ее голосе больше нет равнодушия. Она снова тянется к ручке двери, продолжая: – но я до сих пор на твоей стороне. — Это не ответ на мой вопрос. — он хватает ее за ладонь и притягивает к себе. Рука осторожно ложится на ее щеку, и Морен не отшатывается, наоборот: прижимается поближе, вяло улыбаясь. — Ты имеешь от меня тайны, поэтому и я имею на это полное право, Йегер. Будем считать это равноценным обменом. Ее бережный поцелуй на щеке ощущается горячим отпечатком, когда он наблюдает за уводящим Абелию солдатом. В недоумении парень стоит посреди разгромленной столовой минуты две, пока Флок не выводит его из ступора. Тот отчитывается об отправке карет в Шиганшину, Эрен кивает. Попробовав завязать новый пучок, он понимает, что Абелия забрала его резинку. Последний вопрос всплывает в его голове вместе с улыбкой на лице: что это, мать его, было? Абелия с самого начала догадывалась о лжи в его словах? Изначально планировала вывести его на чистую воду? Вопросы так и не дают покоя. Парень прокручивает все, что произошло, не находя покоя. Что управляло Морен в тот момент — понять вообще не удается. Однако закрытым вопросом был только его последний сказанный им вслух. Тот, что спросил у нее лично ей: ее губы на его щеке – это вполне понятный ему ответ.