Мой старый усталый рояль

Старый рояль весь в испуге

Раньше играл он только фуги

Техноблейду не понадобилось много времени, чтобы запомнить строки этой песни. В конце концов, она ему даже понравилась. Поначалу.

Он весь дрожит от страха

Не слыша Баха

Техноблейд тоже дрожал. Только не от страха. Просто когда раз за разом слышишь одну и ту же песню, она начинает сильно надоедать, как бы хороша на самом деле ни была.

Теперь на нём играю я

– А ещё на моих нервах... – вырвалось против воли с тяжёлым вздохом. Сидевший рядом Фил было собирался спросить что было не так, но, увидев взгляд друга, понял всё сам и молча вернулся к запущенному на экране ноутбука Бличу. Техно был ему благодарен. Всё равно песня была короткой.

Старый рояль, мне поверь

Мне поверь, старый рояль

***

Не то чтобы его соулмейт всегда пел лишь одну песню, вовсе нет. Его пара, казалось, постоянно что-то да напевала. Обычно тихонько, словно бы под нос и не особо долго, но перерывы редко превышали от силы полчаса. Репертуар не так уж и часто повторялся. Ну, то есть, понятное дело, что невозможно никогда не возвращаться к уже однажды спетым песням. В конце концов, Техно и сам периодически ловил себя на том, что напевает какой-нибудь особо прилипчивый мотивчик, услышанный в магазине или в какой-нибудь кафешке, в которую его затаскивал Филза. Знаете, как бывает. Ещё и никогда не запоминается больше нескольких секунд. Просто несколько слов или ещё хуже, междометий. Примерно так и было с его парой, только слова тот явно знал полностью. Мелодичный голос либо не начинал сначала, либо не доходил до конца, либо и вовсе пропускал середину. Порой одну и ту же песню Техноблейд мог слушать несколько раз в неделю разными кусками. Но «Старый рояль» был единственной песней, которую его соулмейт всегда допевал от начала и до конца.

Трудно тебе, но пойми ты

В жизни теперь другие ритмы

А ведь так было не всегда. В детстве его пара пела ничуть не реже, но словно бы... Искренней? Каждая песня пусть и спетая неправильно, казалась законченной. Красивой, даже если и совершенно бессмысленной. Техно правда не понимал, что могло измениться.

Конечно, трудно сразу

Привыкнуть к джазу

Какой-то переменной точкой он называл «уроки вокала». Техноблейд, разумеется, не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что его соулмейт ходил на такие занятия, но в какой-то момент время песнопений стало более... Организованным? Ежедневно, в одно и то же время он слышал чужое мелодичное мычание (некоторые из издаваемых другим человеком звуков казались невероятно забавными), потом даже добавилось какое-то совсем уж оперное завывание, а уже дальше следовали песни. Словно бы разминка, вернее, распевка перед тренировкой.

И мне тебя немного жаль

Тогда же пение и начало раздражать. Ещё бы. Одни и те же песни. Каждый день. В одинаковом порядке. Одним и тем же голосом. И ладно бы по одному разу, так нет же! В лучшие дни повторов было не больше трёх. В худшие – Техно приходилось слушать одну и ту же почти два часа. И от этого скоро стал уставать и его соулмейт. Не сразу. Но по мере взросления до Техно перестали долетать песни целиком. Сначала он перестал слышать распевки... Потом из текстов стали выпадать слова... А потом и целые куски. Их всё ещё можно было расслышать, но очень глухо. Разобрать получалось лишь в полной тишине. Его пару было совсем немного жаль.

Старый рояль, мне поверь

Мне поверь, старый рояль

***

Когда песни стихли, Техноблейд начал волноваться. Тишина после целой жизни, наполненной чужим голосом, казалась удручающе неправильной. Вдруг случилось что-то ужасное? Как проверить? Реально ли вообще? Никаких особенных песен до сих пор не было, а ведь способов поиска в их мире имелось множество.

Когда этих клавиш коснётся рука

Он уже отчаялся, когда его пара вновь дала о себе знать. Нет, она не запела вдруг внезапно посреди важного для Техно момента, сбивая его с толку. Он даже и не сразу понял, что это напевал не колдовавший в это время на кухне сосед, деливший с ним съёмную квартиру. Не было даже слов. Просто очень невнятная мелодия. Мычание. Тихий свист. Растянутые гласные.

Тогда улетает из сердца тоска

Закономерности были замечены очень быстро, но... Как бы Техноблейд не старался, появившиеся вскоре слова разобрать было невозможно. Зато отлично чувствовалась усталость. Злость. Печаль. Негодование. Тщательно сдерживаемых эмоции, которые соулмейт мог выплеснуть лишь так. Умом он понимал, что его пара направляет это всё не к нему. Это был ответ кому-то, кого Техно никогда не знал и, скорее всего, узнавать и не захочет. Но этот кто-то очень расстраивал его родственную душу. Настолько, что эта душа стала расстраивать уже его самого.

Со мной он разделит и грусть, и печаль

И однажды грянула буря. В голове Техно, разумеется. Каждый раз было очень громко. Но почему-то слова всё равно оставались неуслышанными. Связь соулмейтов не передавала музыки и других окружающих шумов, чтобы ничто не мешало чужому голосу, но... Было слышно лишь отчаяние, которое тщетно будто бы пытался перекричать предназначенный Техноблейду человек. Буря длилась почти год. Она стихла очень резко. Очередная отчаянно кричащая песня просто-напросто оборвалась. Каким-то не иначе как шестым чувством Техно понял, что его соулмейт сделал что-то важное. А потом...

Мой старый усталый рояль

Потом, всего через пару дней, он впервые услышал эту песню. Техноблейд очень давно не слышал этот голос так отчётливо. Песня должна была быть весёлой, но... В самый первый раз его соулмейт пел её очень грустно. Опустошённо.

***

С тех пор они и пришли к нынешнему положению. Недопетые песни. Чёртов «рояль», с годами ставший веселее, но вызывавший необъяснимое раздражение тем, что Техно никак не мог отыскать её автора. В какой-то момент вернулось ощущение чужого расписания. В основном потому, что уже доставшая песня стала звучать почти каждую субботу, ровно в восемь. Но это было единственным замеченным изменением. Техноблейд слегка жалел, что рассказал об этом своему соседу, ибо Филза, логично связав время со обычным стандартом, когда всякие бары и кабаре начинают свою вечернюю развлекательную программу, начал таскать его по разным заведениям, надеясь устроить ему личную жизнь. Отвертеться не всегда получалось, но чужие усилия Техно на самом деле ценил. Филза вообще был настроен оптимистично. Наверное поэтому они и подружились. В общем, когда Крафту предложили работу на какой-то студии в соседнем городе, тот, спросив работодателей, позвал с собой и Техно. Как тот сказал: – «Если искали оператора, то вряд-ли откажутся от осветителя.» Техноблейд лишь пожал плечами и, прихватив нехитрые пожитки, поехал с ним. Работа есть работа. Съёмки, как оказалось, планировались для чего-то вроде тихих камерных вечеров. Всего несколько выпусков, посвящённых молодым музыкантам, на которых оказал сильное влияние их соулмейт. Ничего особенного. Подобные передачи начинались и завершались регулярно, довольно часто собирая весьма неплохие рейтинги, если приглашали в гости кого-то действительно интересного. Вряд-ли кто-то бы смог оказаться интереснее Кристин. Ага. Кристин. Из команды гримёров. Которая честно исполняла свою работу над лицом ведущего их передачи, пока не услышала как один беспечный оператор не перестал напевать очередной опенинг, получив (совершенно случайно) лампой по голове. Которая до этого была слишком увлечена работой, чтобы задуматься, какое аниме на этот раз ей захочется посмотреть, чисто чтобы оценить вкусы своего соулмейта. И которая, по частым словам Филзы, совершенно неправильно поёт японский текст, но звучит гораздо лучше оригинала. За друга Фил был рад, а над Квакити, которому Кристин от неожиданности заехала кисточкой в глаз, смеялся только гость их первого выпуска, присутствовавший на месте. В ответ Квакити очень громко, без всякого стеснения, объявил целибат и выселение одной ржущей дылды на диван. Это, если передавать цензурно. Уилбур впечатлился и всё оставшееся время до съёмок молил о прощении. И, судя по атмосфере первого выпуска, таки вымолил.

Когда этих клавиш коснется рука

Тогда улетает из сердца тоска

Со мной он разделит и грусть, и печаль

Мой старый усталый рояль

***

Дрим всегда любил петь. И тётя всегда очень поддерживала его в этом стремлении. Она даже оплатила его обучение в престижной музыкальной академии. Наставники его хвалили и пророчили большое будущее в любом музыкальном направлении. Ему и самому хотелось взяться чуть ли не за всё сразу. – Не парься, шкет, – говорил ему тётин брат с забавной фамилией, – Никто не запрещает тебе переключаться. Начнёшь с того, что даётся легче, а там по настроению. Но тётя со Шлаттом согласна не была. В своё время пролетев несколько проб в оперный театр, она всё мечтала, что это её желание сможет исполнить Дрим, который оперой, конечно, впечатлился, но это было наименее интересующее его направление. По детству его не особо склоняли к этому жанру. Насколько он знал, лишь стараниями некоторых профессоров, чуявших от Паффи какой-то подвох, да убеждавших её, что ранние нагрузки могут испортить голос. Какое-то время работало, но чем старше становился Дрим, тем сильнее на него давила тётя и тем чаще та ссорилась с братом. И Дрим спасался благодаря соулмейту. Это была их старая игра: его пара негромко мычала какую-нибудь мелодию, пусть даже и немного криво, это было неважно, а он сам пел слова, вкладывая в них всё самое светлое, что только могло быть на сердце. Если бы Дрим смог стать известным певцом, то его человек легко бы его нашёл. Но когда Паффи со Шлаттом окончательно разругались и тот ушёл, некому стало хоть немного сдерживать её пыл хотя бы дома. Дрим всё ещё любил музыку, но понимал, что энтузиазм с каждым днём угасал всё сильнее. Возможно, если бы соулмейт не прекратил их совместную игру, было бы немного легче. Видимо, тот повзрослел. Надо догонять? К выпуску Дрим очень сдружился с несколькими людьми. Его друзья стали ему той семьёй, которой не хватало в последние годы. Он очень любил тётю, но не понимал, что и она может быть не права. Хорошо, что нашлись те, кто мог указать ему на это. Плохо, что он сам не нашёл в себе сил отказаться от её мечты. Он занимался своей музыкой тайно. Оправдываясь горой домашки, часто задерживался у друзей. Он писал музыку. Тексты. Ловил идеи и вдохновение из самых разных источников. Дурацкие и несвязные стихи Скеппи для Бэда... Неуклюжие попытки Сапнапа флиртовать с Джорджем... Квакити, очень громко и криво перепевающий группу Lovejoy... Соулмейт, словно бы мурлыкавший прилипчивые мелодии из радио... Песен было много. И они искали выход. И выход они нашли, когда Бэд умудрился отыскать его дядю, с радостью выступившего продюсером для самых, по мнению Дрима, удачных. Это был не самый большой объём, а Шлатт не был самым известным в мире продюсером, поэтому до мировой славы ещё было пахать и пахать, вот только... Тётя узнала. И не была рада. Будь публика покрупнее, может быть и скандал был бы больше. А так... Паффи ворвалась прямо на сцену во время его выступления. Мероприятие не было достаточно большим, чтобы охрана была надёжней, а всё ещё несовершеннолетний Дрим числился под её опекой. Концерт продолжался уже без них. Они со Шлаттом очень долго орали друг на друга за закрытыми дверями, а потом она попыталась забрать Дрима домой. Будь он один, ей бы удалось. К счастью, его друзья выбежали из зала, как только его утащили за кулисы. Они были рядом. Они оставались рядом и дальше. Сапнап с Джорджем буквально затащили его в свою квартиру, пока Шлатт воевал за опеку с Паффи. Остальные регулярно его навещали и Дрим был очень благодарен, но... Сил почему-то не было. Песня про старый рояль родилась сама собой. Жаль, что слышал её лишь его соулмейт. Ему бы хотелось сделать её весёлой... Что ж. Может быть потом. Когда он отказался продолжать карьеру, его пытались отговорить. Лишь Шлатт просто тихо вздохнул и сказал, что будет рядом, если Дрим передумает. В бар он устроился, лишь бы не сидеть ни у кого на шее. Квакити устроился за компанию. Он же и уговаривал попробовать хотя бы иногда участвовать в концертной программе. Уговорил. В первый раз Дрим мстительно заставил его петь вместе дуэтом. Вместо госпожи Мести прибыл господин Купидон. И Уилбур. Месть не удалась. Как и выступление, потому что Сут не постеснялся влезть на сцену, за что и был бит. Самим Квакити. На радостях Уилбур со своей группой исполнили песню Дрима уже на следующем концерте. Бешеную популярность Lovejoy обрели не благодаря его «Старому роялю», но именно тогда он впервые прозвучал для столь большой публики. Разумеется, в авторах Сут указал Дрима, но он был слишком малоизвестен, чтобы люди просто не... Забыли. Он их не винил. Когда Квакити стал ведущим их вечерней программы, Дрим не удивился. Когда тот смог пойти дальше и провести какой-то вечер для особо влиятельных персон, Дрим впечатлился, но не удивился. Когда друг добрался до экранов телевизора, Дрим был за него рад, но предчувствовал что-то большое. Уговаривать на участие в его новой передаче Квакити начал заранее. Дрим отпирался, но без огонька, прекрасно зная, что этого парня не переупрямить. Впрочем, отсрочку в пару-тройку выпусков выдурить удалось. В первом выпуске Уилбур не сводил со своего соулмейта взгляд. Во втором весь зал очень громко смеялся, пока некий Томми Иннит и его пара ругались как старая женатая парочка. В третьем очень смешливый паренёк, весело пересказывал историю о неловком знакомстве с родителями его тогда одиннадцатилетнего соулмейта, когда ему самому уже почти стукнуло семнадцать. Шоу шло хорошо и Дрим уже был готов нервничать, когда очередь дошла и до него, но... Его семья собиралась быть в зале, а Уилбур даже обещал в случае чего перетянуть внимание на себя, так что было на удивление спокойно. Хотелось рассказать свою историю. Может быть его пара случайно включит телевизор или даже, тут он мечтательно улыбался, сделает это намеренно.

***

Зрители свистели и кричали, заглушая собственные аплодисменты, передача со слащавым названием «Музыка любви» шла полным ходом. Если кто и замечал, что ведущий относится к гостю чуть мягче, чем к другим, то списывал это на усталость. Тем более что гость справлялся с развлекательной частью не хуже самого Квакити. Его история была непростой, но без трагизма, да и он сам, казалось давно пережил её тяжесть. – Я знаю, что ты, в отличие от наших предыдущих гостей, ещё не встретил своего соулмейта, – Квакити подмигнул самую малость удивившимся зрителям, – Но у нас тут вроде как речь о том, как твоя пара на тебя повлияла, так что..? Дрим мягко улыбнулся. В ярких зелёных глазах словно бы зажглась искра. – В детстве... У нас была игра. Он напевал мелодию, а я пытался угадать и спеть песню, – Дрим мечтательно прикрыл глаза и не заметил, как человек с розовыми волосами, ранее настраивавший свет странно на него посмотрел, – Всегда мечтал стать настолько известным музыкантом, чтобы однажды он напел один из сочинённых мной мотивов. Как вы уже знаете, карьера у меня прервалась достаточно рано, так что не сложилось. – Не сказал бы, – беззаботно хмыкнул Квакити, – После того, как Уилбур Сут бессовестно стыбрил твою песню, она набрала нехилую популярность, – его ухмылка стала чуть шире, когда зрители удивлённо зароптали. – Что ж ты так неласково, о соулмейте-то, – рассмеялся Дрим, – Я ведь дал разрешение. Да и мне нравится аранжировка. – Аранжировка убила весь джаз, – отмахнулся ведущий, – А я его большой поклонник. Да и привык, понимаешь ли, к твоему исполнению. Ты ж каждое выступление с неё начинаешь. – Это ты сейчас плавно пытаешь подвести к рубрике «Живой звук»? – Эй! А как же интрига? – И широкий жест? – Рояль тоже есть! Под бурные аплодисменты позади Дрима и Квакити разъехалась фальшивая стена, но вместо музыкантов, находившихся там вместе с инструментами в предыдущих выпусках, стоял одинокий рояль. К инструменту Дрим подошёл как к старому другу, привычным слитным движением присаживаясь на табурет. Пальцы неспеша пробежалась по клавишам, будто бы здороваясь. – Я не давал этой песне названия, и, хоть многие и зовут её просто «Старый рояль», мне всегда хотелось, чтобы имя придумал мой соулмейт. Не каждый человек разбирается в нотах. Но каждый из присутствующих, кто хоть раз слышал одну из вариаций, уже мог понять, что оригинал сильно отличался от исполнения Уилбура Сута.

Старый рояль весь в испуге

Раньше играл он только фуги

Он весь дрожит от страха

Не слыша Баха

Теперь на нём играю я

Когда-то Дрим не плакал над этой песней лишь потому, что был чертовски уставшим. Сейчас он мог быть уверен – она звучит так же весело, как он и хотел звучать когда-то.

Старый рояль, мне поверь

Мне поверь, старый рояль

Мелодия лилась легко. Пальцы свободно скакали по клавиатуре, будто бы вторя ритму сердца, пусть и слегка отличаясь долями такта. Ну, это явно не проблема.

Трудно тебе, но пойми ты

В жизни теперь другие ритмы

Конечно, трудно сразу

Привыкнуть к джазу

И мне тебя немного жаль

Где-то на задворках сознания, будто бы внутри головы, послышался неясный бубнёж, неуверенно вторящий незнакомой прежде музыке. Словно кто-то, кто знал как правильно петь конкретную песню, но до этого ни разу не слышал её сопровождения.

Старый рояль, мне поверь

Мне поверь, старый рояль

Прикрывший было глаза музыкант слегка встрепенулся, будто бы не до конца осознавая, что именно слышит. Руки не дрогнули и проигрыш летел без запинки. Сам Дрим со странным чувством пробежался глазами по собравшимся. Нет, не среди зрителей. Зато возле приглушённого света одной из боковых ламп, рядом с одним из операторов, было очень примечательное розовое пятно волос. Карие, почти что красные глаза встретились с зелёными. Следующие строки они начали вместе.

Когда этих клавиш коснется рука

Тогда улетает из сердца тоска

Со мной он разделит и грусть, и печаль

Мой старый усталый рояль

Вообще-то, последний куплет повторялся два раза, но Дрим был слишком удивлён, чтобы продолжать петь. К тому же, ему не хотелось перебивать голос, который в такой обстановке кроме самого Дрима слышит разве что не менее удивлённый оператор. Те люди, которые понимали, что их друг почему-то замолчал, тревогу поднимать не спешили, хоть и хотели знать, что же случилось. А Техно всё-таки решился. Голоса у него никогда не было, но он и не собирался пытаться заглушить весь зал. Достаточно было тихонько напевать под нос, во все глаза разглядывая столь притягательные на самом деле черты. Этот момент был только для них. Остальные – лишь массовка.

Когда этих клавиш коснется рука

Тогда улетает из сердца тоска

Со мной он разделит и грусть, и печаль

Мой старый усталый рояль

***

Дрим пребывал в очень хорошем настроении. Настолько, что ноги сами принесли к стоявшему посреди их уютной гостиной роялю. Хрустнув пальцами, руки с энтузиазмом потянулись к клавишам. Техноблейду не понадобилось много времени, чтобы запомнить ноты этой песни. В конце концов, она ему очень нравилась. Дрим улыбнулся, когда где-то в сознании тут же послышались слова. Повысь кое-кто голос, и можно было бы услышать их ещё и со стороны кухни. Всего через пару дней Дрим поймает брошенный на свадьбе букет. Квакити будет отрицать, что целился.