Грёза, стремящаяща к стране

В укромном месте, где-то в нутре шкалы сидело двое силуэтов: Габаритный, высокий и облачённый в броню мужчина, а напротив маленькая белая жрица, покуда их рассекал костёр. Девочке быть может и не то что бы холодно, а вот мужчине вполне себе... Они не ладили, ведь он не выбирал её, а она его, из-за чего те не сошлись характерами и даже внешностью. Однако надоев спорить с ней, ругаться или даже терпеть унижения, всё-же пошёл на первый шаг к нормальным отношениям в их не лёгком отряде: Подбросив монету, тот ухмыльнулся и спросил у девочки простой физический вопрос: Сколько толщина стандартной монеты? - Тот знал что девочка ошибётся, а поэтому начал вспоминать знания в своей уже отмороженной голове. - Полтора миллиметра. - Ответила девочка, смотря на него с явным вопросительный взглядом. - Уверена? - Достал тот измерительные стержень и бросая его ей, вместе с монетой - Проверь. - Нашёл чем занять меня, дурень..... - Взяв инструмент и монетку, та измерила и было около 1,6... Хотя монета стандартная, как внешне, так и по весу. - Может измерила не правильно? - Не, дело в низкотемпературной аномалии плотности.... - Усмехнулся он, но не успел договорить, как сразу же услышал: - Нашёл чем над мной похвастаться? Спасибо, не вижу в этом нужды. - Бросила ему в руки данное ей имущество мужчины и отвернулась, не желая слушать. Смотря на свои предметы, которые должны были развязать между ними диалог, стали лишь поводом нового оскорбления и ухудшение ситуации. Положив в сумку монету и стержень, тот сел ближе к костру, который начинал утихать, чувствуя как холод продирает до костей, заставляя каждую клетку, плазму и оболочку трещать под температурой. Шлем такое ощущение что примёрз намертво к лицу, покуда наручи и латные поножи не то что бы хотели сгибаться. Мысли о прошлом, ощущение греха, коий привёл к данным событиям, дак ещё и возложенная миссия не давали покоя, ведь он всегда чувствовал себя бойцом, которому просто нужно рваться вперёд, ведя войско к победе, а не ломать голову над дилемами очищения мира от скверны с малявкой. Тот был достаточно удачен всегда, как на поле бойни, так и за его пределами, а поэтому и мир скверны не стал исключением, где ему везло не заразиться. Но быть может, лучше бы он умер и не ощущал той ответственности, что щас на нём. Сама же девочка наоборот была счастлива и не знала бед, ведь единственное, что её тревожило, так это боли от применяемой скверны и быть может иногда мерзкого зрелища, а так она не получала ни одного удара, да и вся нормальная еда достовалась ей, пока защитник питался чем повезёт, иногда не брезгуя и недавними трупами. Жрицы все разные, а поэтому и она была нестандартно грубой, эгоистично и ценительницей прекрасного, из-за чего было сложнее ей угодить, хотя задачи выполняла без нареканий. Ей нравилась броня мужчины, коя раньше блестела и доблестно была оснащена разными знаниями, эмблемами и тканями с надписями, а щас матовая, поцарапанная и побитая, ведь бои не были без травм. Девочка всегда его лечила и успокаивала, после встреч с бессмертным монстрами, кои вечно восставали, если конечно не очистить скверну. Каким бы бойцом он не был, но всё-же человеческие корни и стойкое нутро могут давать трещины, ведь мы имеем одинаковую температуру, но доходим до неё не всегда. Слегка посидев, та всё-таки перестала дурачиться и повернулась к нему, подсаживаясь, но замечая что тот уже наверное опять ушёл в свои мысли, пока закрыл глаза. Просунув пальцы между специальных щелей, кои позволит листам двигаться, ущипнула за локоть и тот пришёл в себя, но вместо диалога, тот ощутил ещё более леденящую чем погода фразу: - Пойдём уже, хватит греться. - Пробубнела девочка и встала, начиная идти вперёд. Мужчина знал, что если он останется тут ещё погреться, то она не остановится и пойдёт одна. - Да, конечно моя Белая Жрица...... - Прошипел он, вставая на ноги и вставая в свой весь трёх с половиной метровый рост, начиная вновь свой путь. - Давай только медленнее. Девочка задорно и весело в припрыжку шла к замку, пока Кадаверин погружался в воспоминания, когда он с Ульфом знакомился и общался... Тяжело выдохнув, сняв шлем и посмотрев на самый верх, тот ощутил как слеза скатывается по щеке, хорошая щетину. Повернувшись, жрица удивилась тому, что он может плакать. Подойдя ближе, та заметила что он не хотел опускать голову, чтоб та не видела его искажённые от горечи и боли лицо, ведь он точно знал - Ульф уже все, как и та девочка, что вместе с ним была. - Что такое, Кадаверин?... - Прошептала она, смотря на тёмную, грубую и грязную щетину, которая еле шевелилась на ледяном ветру, ощущая хлад. - Эх... Уже ничего, никогда и ни в коем случае не изменится. Всё потерянно. - Сказал грубо, быстро и жёстко ответил, начиная непоколебимо идти к строению, начиная ощущать дикую, жёсткую боль. Прошлое его всё-таки настигло, дак ещё и в худшем виде.