Всё, что любовью названо людьми

Гамлет: «Кудах-тах-тах, кудах-тах-тах». Полоний: «Ей-богу, милорд» Пьеса «Гамлет» 2 акт, 1 сцена.         И всё же она пришла. Улыбнулась Римусу, махнула рукой Питеру, ему лишь кивнула. Выручай-комната превзошла саму себя: стоило сказать, что им нужно всё для Новогодней вечеринки, и чудо-комната запестрила омелой, остролистом и мишурой. Здесь даже был зеркальный шар. Он бросал на стены причудливые тени, и в тусклом свете было видно, как под потолком летают крошечные феи. Мебель была потёртой и разномастной, но это тоже придавало комнате уют. На полированном столике стоял проигрыватель и лежало полдюжины пластинок. Девчонки сразу кинулись их рассматривать. Сириус ходил так важно, словно всё в этой комнате его заслуга. Интересно, Лили по-прежнему дуется на него? Чёртов Билли Шекспир со своей пьесой. Всё, что он писал – выдумки. Невозможно закадрить девчонку, пользуясь его методами. Джеймс ведь так старался: узнал, что она любит, был вежлив, учтив, даже песню ей спел на глазах у всей школы. Но укротить строптивую Лили Эванс ему так и не удалось. После бала они с ребятами спорили: проиграл он пари или выиграл? Танцевал с ней? Да. Целовался? Определённо. Омрачал ситуацию нехилый удар по его физиономии. Неплохо бьёт, ей бы в квиддич играть. В итоге пари было решено продлить. Одним из условий спора был тот факт, что он уступит Снейпу, если проиграет. Но Снейп тоже получил от ворот поворот, и теперь эта парочка, судя по всему, была в ссоре. Джеймс стал сомневаться, что Эванс вообще можно укротить. Прав был Сириус. Иногда она ничего, но чаще всего к дикой кобре подобраться проще, чем к этой гордячке. - Эй, девчонки, медовуху будете? – Сириус был сама гостеприимность, и Джеймс решил отогнать все грустные мысли и повеселиться. Новый год всё же, праздник. Девочки принесли бутерброды. Питер, используя его мантию, посетил кухню и набрал там фруктов и сладостей. Сириус через Ника Оззи достал отменнейшей медовухи. – Какую пластинку включить? – Спросил Джеймс у Лили. В конце концов, специалист по магловской музыке она. Лили не устояла, музыку она любила. – Здесь все пластинки хорошие. Может, сначала эту послушаем? Она выбрала группу ABBA и вскоре заводная песня Dansing Queen заполнила небольшое помещение. Впервые с ними был Фрэнк Долгопупс. Они с Алисой уединились в углу, и, сидя на диване, перебирали яркие журналы. Вряд ли они их читали. С некоторой завистью Джеймс наблюдал, как Фрэнк и Алиса мило краснеют, соприкасаясь локтями или коленками. Между тем Марлин и не думала краснеть и смущаться, и веселилась вовсю. Они с Сириусом, выпив медовухи, закружились в неистовом танце, хохоча, как припадочные. Джеймс улыбнулся Лили. Она покачала головой: – Нет уж, Поттер, спасибо. Я уже на балу с тобой натанцевалась. Джеймс почувствовал, как краснеет — не от смущения, от гнева. Лили раздражённо фыркнула, и они замолчали. Кроме них весело было всем. Джеймс, плюнув на приличия, залпом осушил бокал, но лучше ему не стало. - Эй, Сохатый, - услышал он насмешливый шёпот друга. Питер уже заметно набрался, и его широкое, скуластое лицо выражало благодушие, - Сидите, как на похоронах. Кто умер? – Моя нервная система. – Огрызнулся Джеймс. – Отвянь. – Нюниуса здесь нет. Поговори с ней, такой шанс упускаешь. Джеймс поставил Хвосту щелбан, и тот оставил его в покое. Конечно, Питер был прав. Снейпа здесь нет, и им самое время поговорить. – Послушай, Лили. – Он назвал её по имени, что редко бывало. Зашёл с козырей. – Извини, что так вышло на балу. Я просто разозлился на твоего дружка. Лили повела плечами: в Выручай-комнате было прохладно. Она выглядела такой милой в белой шёлковой кофточке и синих джинсах. Тёмно-рыжие волосы распустила по плечам, отчего у Джеймса сердце пропускало удары. Лили Эванс была преступно красива. Даже то, как она зыркала на него своими зелёными глазищами, было преступно. Остановится у него сердце – она будет виновата. От слов Джеймса она смягчилась: – Вы с Северусом оба хороши. Я не приз, и не переходящее знамя. С чего вы вздумали заявлять на меня права? – Тебе не понравился поцелуй? – Усмехнулся Джеймс, отчего она снова разозлилась. – Ты словно создан для того, чтобы бесить меня, Поттер. – Аналогично. Они снова замерли, глядя на веселящихся друзей. Вечеринка шла своим чередом. Питер и Римус играли в карты на раздевание. Римус сидел в одних брюках и галстуке: его рубашка и свитер уже висели рядом на стуле. Фрэнк показывал Алисе, как играть в Йо-Йо, а Сириус и Марлин беззастенчиво целовались, сидя в потёртом красном кресле. Джеймс понимал, что они с Лили выглядели глупо. Эванс сидела, скрестив руки на груди, и ковыряла носком туфли блёстки, рассыпанные по полу. Он же вертел в руках снитч, так, по привычке, но её это заметно раздражало. Ну извините, мисс Неприступность. Только Джеймс встал, собираясь присоединиться с Римусу и Питеру, как случилось неожиданное. Дверь в Выручай-комнату открылась, и вошли Слизеринцы: Мальсибер, Эйвери, Крауч, Оззи и Снейп. Римус выключил проигрыватель. В комнате повисло напряжение, ребята недоумённо переглядывались. Во взгляде Сириуса, устремлённом на Джеймса, читался вопрос: как они могли попасть сюда? Допустим, Оззи знал про Выручай-комнату. Но для того чтобы попасть в неё, когда там кто-то находится, нужно точно знать, как она используется. И Слизеринцы знали. – Приве-е-е-ет, чуваки. – Оззи подал руку Сириусу, который, чуть подумав, пожал её. – Вы не против, если мы потусим с вами? Новый год — время чудес, ёпта. – Да как сказать, чувак. Мы не рассчитывали на вашу компанию. А как вы вообще попали сюда? Кто вам сказал, что мы здесь? – Сириус оглядел парней, стоящих за Оззи. Те были заметно выпившими и хихикали. Мальсибер, не дожидаясь приглашения, подошёл к проигрывателю. – А это что вообще? Музыка? Клёво. Эй, Ник, это же тот аппарат, что ты достал для Поттера? – Не трогай. – Рассердился Джеймс. Ситуация нравилась ему всё меньше. Одного Оззи он бы ещё вытерпел, но остальных на дух не переносил. – Не твоё, куда лапаешь. – Это ведь ты, Сев? – Голос Лили дрожал от возмущения. – Ты сдал нас своим дружкам и привёл сюда, верно? – С чего ты взяла? – Глаза у Снейпа забегали, и Джеймс понял, что Лили права. – Но как он узнал, ты что же, рассказала ему? – Возмутился он. – Я не говорила. Но я потеряла ту записку, с указанием времени и места, которую передал нам Сириус. Я знаю, где примерно потеряла её, и кто там был в тот момент. – Ответила Лили и снова повернулась к Снейпу. – Скажи, зачем тебе это понадобилось? – А что, я помешал тебе? – Язвительно спросил Снейп. – Не дал в очередной раз поцеловаться с Поттером? О, ну ясно. Нюниус приревновал Эванс к нему, подобрал записку и привёл друзей, чтобы сорвать их праздник. Он действительно думал, что Гриффиндорцы обрадуются, увидев их пьяную Слизеринскую шайку?  – Погодите, мы сейчас всё решим. – Римус поднял руки в примирительном жесте, как всегда, пытаясь разрешить всё миром, но Эванс было не остановить. Она подошла к Снейпу и толкнула ладонью в грудь. – А что с нами не так, Эванс? – Разозлился Эйвери. – Ты бы закрыла свой поганый грязнокровский ротик. Снейп словно хотел что-то сказать, заступиться за Лили, но, оглянувшись на друзей, промолчал. — Значит, ты согласен со своим дружком, Сев? – Спросила Лили. – Тоже считаешь меня грязнокровкой? Северус Снейп снова промолчал, заметно покраснев. – Это ты сейчас закроешь свой ротик, Эйвери, причём навеки. – Вскипел Джеймс, отвешивая Слизеринцу хороший тумак. Тот ответил, и драка всё же началась. Сириус сцепился с Мальсибером, Джеймс с Эйвери, Питер с Краучем. Девчонки благоразумно отошли в сторонку. Джеймс увидел, что Лили первым делом собрала в коробку проигрыватель и пластинки, видимо, беспокоясь за сохранность хрупких вещей. Фрэнк и Римус пытались всех разнять. Оззи, казалось, вообще не волновала драка. Он развалился на диване, раздавая комментарии. - Перестаньте. – Крикнул Снейп, но никто не обернулся. Пол усыпали осколки битых бокалов, мерно растекалась разлитая медовуха. Оззи огорчённо вскрикнул: – Она стоила семь сиклей за бутылку! Под напором Джеймса Эйвери быстро сник. – Ай, Поттер. Ты что, бешеный? Пусти меня, – Вырывался он из рук разозлённого Джеймса. – Ты что, не слышал? Отпусти его  – Вмешался Снейп, и Джеймс уже собирался отвести душу, и съездить пару раз по Снейповской физиономии, как услышал голос Питера: – Дверь не закрыли. Кто-то идёт по коридору! О, Мерлин, ну что за тугодумы эти Слизеринцы? Они зашли, не закрыв двери. Замерли все, ведь попадаться среди ночи за пьянкой и мордобоем никому не хотелось. Может, те, кто сейчас ходит по коридору, не увидят в темноте приоткрытую дверь? Главное, не шуметь. Все выглядели помятыми и растрёпанными. Под глазом у Эйвери растекался синяк, губа у Сириуса была разбита. Оззи вытащил из кармана какую-то мелкую чёрную штучку и бросил в коридор. Тут же всё заволокло сизым дымом. – Что за чёрт? – Послышалось из коридора. – Кто здесь? Им могло повезти. Но не повезло. – Поттер, Блэк, вы что здесь устроили? – Староста-Пуффендуец Аббот  преградил им путь. Все успели убежать или спрятаться, кроме них. – Мы ловим Рождественского эльфа. Вон туда побежал. –  Расчёт был на то, что Аббот оглянется посмотреть, а они удерут, но Пуффендуец не повёлся. – О вашем поведении будет доложено, Блэк. Идите спать оба. Поттер, ну ты-то куда? Ведь староста школы. Эх, не миновать им с Сириусом очередного наказания.