Ритуал

А на дворе январь. Меж панельных домов, дышащих в мир объёмным воем, пролегали затерянные под снегом дорожки. Мир чуть ярче и чуть изобильнее, чем видится обычно. Чуть ярче. Звёзды да мороз - сегодня безоблачно. Сегодня скрипит под ногами вчерашний снег. Сегодня, как и вчера, дорожки петляют меж домов, постепенно переходящих в мрачнеющий лес. Сегодня не как вчера. Сегодня ярче. Глубже. Ближе. Сегодня свежее. А лес мрачнеет. Вот она, бескрайняя тайга. Мелкий уездный город, и чёрт бы разобрал его, к чему он был построен. Но в чёрта Дмитрий не верил. Уже не получалось в него верить. Да и как же? Столь красочный и многоцветный мир никак нельзя уместь в бело-красное. Ведь, несмотря на темнеющий лес, звёздную ночь, диодный фонарь, белый снег и красные щёки, день был в глубине своей сути фиолетовым. Никак не вписывающимся в двухцветье. Абсолютно другим. На гладких после вчерашнего сугробах искрятся снежинки. Это прекрасный день. И Дмитрий в предвкушении. Знать бы вообще, как их занесло на концерт в этот город. Тихий, на отшибе вселенной, среди леса. Полтора клуба на несколько десятков тысяч жителей. Кому из организаторов и по какой причине пришло в голову настаивать на концерте именно здесь так и осталось непонятым. Чудо в том, что не прогадали. Совсем не прогадали. /Ведь сегодня особенный день/ Вчера был концерт. И, казалось бы, тогда им тут делать уже нечего. Но город не зря на отшибе мироздания. Вчерашний снегопад. Уехать отсюда невозможно. И это никак не принять ничем иным, кроме как благословением. Благословением ни какого-либо закостенелого божества или святого. К дьяволу святость. Благословением того во что они сами Верят. Концерт - это всегда обмен. Это всегда близость духовно. Но обычно как? Песни. Понимание друг-друга. Размен: тебе преподнесут гору подарков, но в замен что-нибудь отберут. То кроссовок. То штаны. То спокойствие. Но ты получишь много больше. Они не раз это уже проходили. Так всегда. Но вчерашний концерт не был похож на другие. И даже слабо был похож на концерт. Он был чем-то большим. Чем-то личным, скрытым. Тайным. Такого ещё не было. Каково тому, кто пол жизни послушно входил в храм, вдруг узреть себя возводящим из душ и сердец новый. Полагающим новое. Новые символы, новые слова, новые… новые чувства. Строящим новый храм, именуя, отчего-то, это концертом. И совсем другое возводить в идеал. А начиналось с малого. Не предполагая большой толпы, точнее, не предполагая её вообще, было совместно решено стандартный выход из гримёрки на сцену не делать. Да и сцена весьма условная. Отдельные билеты на что-либо, не важно: митки, афтограф, вип - тоже бессмыслица. Где, как не здесь, искать тогда новый формат? И он нашёлся. А значит, служба начинается. На площадке, что удивительно для такого маленького городка, обнаружились весьма толковые звуковик и световик. Что ещё более удивительно, знакомые с материалом. И совсем наповал: являющиеся… даже не фанатами или поклонниками. А именно, что прихожанами. Прихожанами зарождающегося в тот день храма совершенно новой религии, скорее даже культа. Религии имени Deep-ex-sense’а и Лжедмитрия. А значит, они и помогли дать чему-то большему, чем вера и песни, новую и красивую форму. Соответствующую тому, что вскоре будет. Добро пожаловать в наш дом, ведь мы начинаем службу. Ведь мы начинаем приносить себя в услужение совершенно новому и небывалому течению. Да озарит красота мироздания нашу судьбу. Да отыщем мы небывалое промеж снега и льда. Да начнётся концерт. /Да начнётся наша служба, да положим мы новейший ритуал/ Смысла в выходе нет, а значит и делать его не следует. К чёрту пафос вокруг личности. Ты - вот он. Вот и сидели они подогнув ноги на сцене. Спина к спине. Просто сидели. Кругом синеватый полумрак. Кругом дымка, тепло и в аду будет звучать этот эмбиент. Ведь нет ничего, что выбилось бы из картины. Потому - двери открываются, прихожане стягиваются к алтарю, вскоре начнётся служба. А пока что сидят спина к спине. Никто не смеет прервать молчания. Если ломать - то всё и основательно. Стандартный сетлист было решено чуть видоизменить. Дело в том, что начальный трек совсем ни с чем тогда не вязался бы, коль выход отменён. А тут беда: ничего подходящего и при этом совместного в голову не приходило. Да, можно тот же Суррогат, но он скорее про более грубое начало, а тут сеттинг более мягкий и скорее в пору Ашеру петь, чем Суррогат. Впрочем, где ещё показывать эксклюзив, как не на таких концертах “за гранью”? За несколько часов до начала было написано отдельное интро. На один раз. Вначале планировалось совсем другое, но по итогу стало ясно: если и должно что-то прозвучать, то протест. То, что и лежит в основе их тандема. Борьба с простотой и безыдейностью. С бестактностью. Не с отсутствием веры - нет и ладно, а с присутствием нигилизма и безверия вообще. Эти мысли и вложили в речь жажду мести за тех, кто не смог это всё переварить и стать собой. Что-то уже не так. Да, с самого начала не по шаблону, но всё больше странного. Дело в том, что никого особо и не ожидалось. Зал на сотню-другую. Город маленький. Стало вдруг понятно: а зал битком. Но все молчат. Все… на той же волне? Кажется, впервые люди и правда стянулись со всего города не на концерт, а на их проповедь. Кажется, это и вправду самый необычный концерт. В инэир сообщили, что пора. Незаметный кивок. На очердной гармонии эмбиент перетекает в только что написанное интро. Прихожане, добро пожаловать в богадельню. Пора начинать проповедь. /И начнется проповедь/ Как ни говори, да ничего никак и Сколько таких так и не стали Красивыми яркими звёздочками Не так ли из-за вас их Мир дразнит Успехом да славой И смерти слетаются Клином да стаей И таких сколько так и не стали Хотя бы впервые собой Переведи дыхание на перерыве Меж строчками, но ты вспомнишь же Однажды ночью, скольких ты погубил Своим восхвалением себя А уже в сотый раз зря Пытаешься уснуть, но уже заря И цветёт в изобилии смерть Пора бы прозреть Кто может быть хуже апостола? Да кто угодно, на простынях Сыпется трупный стынь я На ней тебя вижу жертвой маньяка, ель За окном видела как сообщение "спасать поздно" На телевизор выдал коаксиальный кабель И во славу гниющих икон Призывают распять законом Тебя неуёмные духи не ставших Однажды сверхновыми, стражи Загробного мира солидарны с их гневом Над тобой раззвергается небо: Считайте я их голос протеста И Мне в одном космосе с вами тесно И тишина. Вот теперь точно ясно: это действительно проповедь. Они действительно пришли в храм. Который был только что основан. Это идеальный концерт. /Это и есть идеал веры/ С религией вообще было сложно: Дима давно разочаровался в классической церкви и впустил в сердце вопросы, на которые не было ответов. Ответов не было. А вот привычка к вере была. Это цинично, но уже вся личность выстроена из расчёта на нечто большее. Уже поздно что-то менять. А надо ли? /Позволь себе наслаждаться подчинением/ Как-то постепенно, незаметно для самого себя он оказался в весьма необычном положении. Неделями, месяцами… уже не первым годом… но убеждался он, что и действительно. Существует нечто. Нечто высшие. Обладающее Волей. Обладающее абсолютно непомерной любовью к Крови. Обладающее властью и мощью. И такое не придумать. Если это и правда не так, то отчего же он это понял? Никакого другого варианта, кроме как влияния из вне быть не может. Оно же всеообъятное, невероятное. Ведь мир и правда сложный конструктор. Огромный. Необъятный. Жестокий и ужасный. Непомерно злой. Любимый. Не им и не ей. Это нечто хочет быть называемым Ирф. /Во славу мироздания Ирф!/ Реальность, данная в ощущениях. Не зрение, не слух. Ощущение. И в этот день где-то внутри чувствовалось нечто большее. Нечто большее, чем видимая реальность. Чем существующая реальность. Чем бытие. /Ирф больше тебя, но в нём и есть твоя любовь. Позволь себе принять себя любимым/ И оно всегда пойдёт тебе навстречу, если тебе есть что предложить. Если ты готов ему служить и бескомпромисно дарить ему то, что нужно. /Служить и верно нести дары/ Бесконечно дарить, ведь разве жалко? Совсем не жалко приподнести дары столь важному. Приподнести дары Ирф. /Пытались дарить любовь хоть кому бы/ Этого не может быть, но, кажется, когда-то маленький мальчик Дима, провёдший столько дней в церкви… Этого не может быть, но, кажется, он стал первым пророком, первым провозвестник. Кажется, он первым положил новую религию. /Он и стал первым воззвавшим к Ирф/ Город за городом скитался тур по просторам и городам, а вера только крепла. Не распадалась похмельем или пробуждением. А раз за разом возобновлялась. Откуда-то изнутри. И даже не важно, сколь трезв и чем нет был Дмитрий. Мир всё равно расцветал в морозе по-новому. Иначе. Это первая зима, когда всё настолько иначе. Когда вместе с морозом пришло и что-то ещё. /Ирф благословляет тебя/ Когда мир разлетелся за скобки и стал необъятным. А так хочется обнять. Именно обнять. Всех любить и быть любимым. Это странно. Всю жизнь строить из себя мужественную недотрогу и правильную личность, но всё разбивается даже не на хитросплетении убеждений и убеждённостей, нет же. Даже не на хрестоматийных логических ловушках. Мир прорывается в твои глаза через фиолетовый морозный воздух наступающей зимы меж домов. Мир прорывается, всё разбивается. Всё разбивается о простую, примитивную, но неоспариваемую мысль: “хочу любви”. /Ирф всегда благосклонно к своим детям и готово дарить им желаемое/ Недели шли и складывались в рутину, а убежденность росла. Росла несоизмеримо быстро. Даже быстрее осознания очевидного провала: ты не умеешь дружить. Вот не получается. Ведь вообще элементарно. И сценарий невозможный. А нет, и всё тут. Да и судьба смеётся. Как там, на небесах беда с чувством юмора? То-то и оно: столько лет по глупости потратил на… абсолютно впустую, если честно. Но столько лет воевал, бился, злился и ненавидел, чтобы… обнаружить себя по другую сторону баррикад. Смешно же? Вот так из Дмитрия, ну или респектабельного Димона превращаются в Диму. Который просто как-то живёт. Перемещается по миру. И который просто хочет любви. Не как что-то, не как где-то. Просто хочет любви. Так и наступает зима. А осознание истины и Ирф всё ширится. Всё больше и глобальней это выглядит. А Дима такой маленький. Приходит понимание какой-то особой, безумной красоты такого, даже не оккультизма, откровенного сектанства, но ощущение причастности к чему-то реально большому - оно реально пьянит. Вообрази только, ты маленькая частичка, барахтающаяся где-то на краю мироздания, но ты важная часть, ты часть огромной волны, сметающей вселенные. Ты - нечто большее, ведь ты безраздельно принадлежишь волне. /Принадлежишь Ирф/ Принадлежишь больше, чем себе. И это невероятно прекрасно. Ведь это тепло идёт изнутри, из тебя. Ведь так, возможно только так, но так ты способен любить себя. Наконец-то. Любить себя изнутри. Это идёт изнутри. /Ирф любит каждого изнутри, Ирф идёт изнутри/ И что-то реально большое любит тебя в ответ. Пожалуй, это то, что и стоит ценить. Это стоит того. Ведь Ирф - честно любит любящих в ответ. Главный грех Лжедмитрия, то, за что можно и нужно порицать, ведь это рушит всё - он хочет любви. Он может любить. Он готов любить. Он Дима. Это разбивает образ. И стиль жизни. Но, как ни странно, видя этот бескрайней красоты хаос в Ирф, невозможно остановится. Это цепляет. Это и правда затягивает. Совершенно прекрасно. Всё сильнее и масштабнее расходится ритуалистика, церемониал и служение. Он и правда верит. И оно с каждым днём всё масштабнее и убедительнее, всё сильнее засасывает и проглатывает, захватывает целиком. Это уже необъёмно. И это прекрасно. Оно невероятно. И это уже не умещается в голове. Не умещается в одной голове. Это есть в тебе. И больше тебя. Значимее. Оно совсем не умещается в бедной единственной голове. Пожалуй, тур сближает. Много часов в обществе друг-друга. Обсуждения всего подряд. И это после совместного альбома. Это - больше, чем можно. И вообще нельзя, но. Обсуждали уже разное. От взглядов до совсем жести. Дип вообще как личность на порядок гармоничнее. Меньше именно глубинного разлома. По трекам не скажешь, но гораздо больше понимания и принятия себя. Отсюда и спокойствие, и гармония. А что вообще замечательно: он способен воспринимать. Одним вечером, когда совсем стало в немоготу от распирающих мыслей, скорее от безысходности, чем желания, Дима решает рассказать. Естественно, не слишком трезвым. Ожиданий, словом, никаких. Если Анатолий покрутит пальцем у виска и позвонит психиатру - будет совершенно прав. Что это бред, какой поискать ещё надо, понятно изначально. Но затягивает, и больно притязательно. Хочется. И в момент, когда совсем с собой не совладать, начинается рассказ. О принятии Ирф внутри себя. Что нет ничего, что могло бы называться Ирф, но оно явно чуствуется внутри себя. Что не так и плохи кровавые жертвы, если они идут во имя. О наполненности чем-то необычайным ритуалов. О бесконечной любви. О позволении на любовь. /Ирф всегда одарит своих детей/ О целом мире за скобками, что дарит красоту и ощущения, которым нет цены и нет равных. Безостановочно и сбивчиво рассказывает Лжедмитрий о том, что всё на самом деле разумно, хоть и безумно, что Ирф благосклонно и мир ярче и наполненней. Рассказывает все свои догадки и идеи, боясь… как школьница, боясь поднять глаза. Познание сверхбольшого в себе, в мире, принятие боли, но что важнее, любви. Дары, которые лишь подтверждение любви, никогда не оставляемые без внимания. Не бездушная механика, а именно что. Святость и счастье служения. Чему-то большому. Непознаваемому, но важному. Важней себя. Наслаждение ужасом и восхождение хаоса в гармонии. Прям как в их Синергисе. Непомерная жестокость во имя любви. Хотя бы не ненависти. К себе. В кровавых жертвах, ритуалах и дарах Ирф. А Дип, вместо просьбы проспаться, ужаса от предлагаемого и предполагаемого, вместо того, чтобы в ужасе отшатнуться и послать, чтобы попытаться успокоить… Согласился. Толя согласился. Дима понял, что поплыл. Изнутри что-то сжалось. В невыражаемом. Вот голос низкий, а хочется пищать от восторга. Стиснув зубы. Стинувшись самому. Стиснув Анатолия. А, собственно, и да. Пьяный мозг не встретил сопротивления. Дима со всей покидающей его силы схватил. Сжал как можно крепче. Просто ви-и-и-и-и!!! Он правда согласился! Хоть съешь такого хорошего. В не особо осознанном состоянии и была положена точка отсчёта, в момент совершенно случайно выпаленного до того, как хоть какая-то мысль пришла в голову: - Солнце ты моё, я тебя обожаю! - вообще без задней мысли. Просто несдержанность и… Ирф, он в тебя верит!!! /Дети всегда получат любовь/ Он согласился. - просто люблю! - Да я тебя тоже. Тоже тебя очень люблю. Визг в тот день слышал весь город. Это сверхвысокую ноту взял Лжедмитрий своим сверхнизким голосом. Дети Ирф получают любовь. Мало того, что согласился с его… определённо, верой. Хотя уже непостижимо. Любой сдал бы больного врачам. А ему, только что, на совершенно случайно сказанную фразу во время порыва, когда он даже не помнил себя… Признались в любви. Пожалуй, это и впрямь благословение. /Дети Ирф получают любовь/ Ведь он правда плохой друг. Ведь друзья не влюбляются. А он обнаружил себя разрушающим и образ, и убеждения. Влюбился. И получил взаимность! Оно того стоит. Кажется, внутренним сиянием можно было бы отопить и согреть весь мир. Ведь Дима внутри Дмитрия был абсолютно счастлив. Ведь теперь он не один. Он, наконец-то, несмотря ни на что, не один. Окончательно. Он, если отстраниться, всегда стремился к такому. И вот, он любим. Спасибо тебе, Ирф. Дип вообще честно признавал потом, что, увидев то невероятное сияние у Димона в глазах, не смог сделать ничего, кроме как честно ответить. Взаимностью. Обняв ещё крепче в ответ. Даже в шутку всё свести никто не попытался. Глупо было бы. И не то, чтобы не страшно. Нет. Просто бесполезно, даже споры про ложь во спасение ни к чему. И слепой поймёт. Друзья так друг на друга не смотрят. С абсолютным обожанием. Такого не бывает. Вот и не случилось. Они и правда любят друг-друга. И Дип и правда готов присоединиться к служению. И будет счастлив. Ведь с частью себя, жаждущей служить, никогда не конфликтовал. /Ирф всегда примет в свои объятия нашедших любовь в себе. Готовых дарить хоть кому бы/ В тот день громандный и необъятный мир расширился. И стал чем-то большим, чем прежде. Ярче. Насыщеннее. Это и есть сияние изнутри. Это и есть Ирф. В первые секунды казалось, что это будет чудовищно неловко для Дмитирия, ведь с похмельем придёт осознание произошедшего. А он даже про Ирф не планировал говорить! Но, увидев Толю, как-то всё пропало. Это наоборот оказалось абсолютно естественно и понятно. Словно так и задумано. /Так и должно быть/ Словно всегда так и было. Абсолютно комфортно.Идеально. И вот, тур продолжился. За ним другой, концерт за концертом. Как сказал на одном из стримов Алан: “сначала они съехались, поженились в творческом плане, а потом и…”, “вот спелись они со своим оком великого эля, а потом и впрямь вместе спелись и открыли третье око, ходят теперь”... А они вечно друг с другом. И полчищем идей. Прямо летающих вокруг них. Кружащих, хватай за хвост и бери. Вот же! А мир прекрасен. Славься, Ирф! А за окнами рассыпался пеленою необъятный мир. Меж старых известий всем скопом звёздочки наблюдают, как цветёт снег. Не ради чего-то, а просто так. Просто так сиять. Мир всем своим многообразием всегда прорвётся из-за скобок. Через мрак и смерть неподалёку. Через боль и унижения. Через непобедимые зависимости, которые и скрывать уже нет смысла. Через уязвимость. Ни образ, ни закрытость от всех, ни нормы и правила, ни глубокие травмы не защитят от простого: мир прорвётся. Через осознание того, насколько же ты в этой своей изначальной неправильности и безвольности счастлив. Словно за старыми чертежами мироздания есть ещё один, фиолетовый лист, до того скрытый. С основами, без наложения на которые рисунок бессмысленен. И ты это чувствуешь ежесекундно внутри себя. И будь хоть сколько опасливым и закрытым. Мир фиолетовый. И реальность расползается, воском погружая в себя всё вокруг, навечно укрывая. Как с горящей свечи спадают капли нового завета. Возможно это слёзы. Теперь ответить на вопрос из куплета эпитафии получается однозначно: можно. /Можно/ Первые ростки казалось случайными: невзначай брошенные в телеге шутки, вопросы. Много иронии. Даже агрессии. Отчего-то никто не замечал. Что аутоагрессии. Слом прижившегося… не образа даже. Модели поведения. Конструкта. Всего, что сам знал о себе. А теперь этого нет. Но шутка за шуткой, а у тех, что посмышлённей, наблюдательности хватило заметить. Да, Ирф. Первый серьёзный пост об этом писали вместе с Толиком. В одиночку, стыдно признаться, но слишком страшно. Такое мрачное и закрытое существо. Злое и принципиальное. Дрожит. И боится. Быть осмеянным. Непринятым. Одним. Писали в обнимку. Мол, да, есть некоторая религия, есть мысли и убеждения… ничего такого… Написанный в обнимку пост, ведь одному великому Лжедмитрию не хватает объятий, чтобы успокоиться, тщательно запрятанная вглубь крайняя тактильность рвётся наружу, не особо считаясь с сохранностью таких хрупких людей. И так можно. Ведь так - лучше. А пост… его хватило, чтобы, несмотря на тактичность и обтекаемость, зародить культ. Который стал расти. Неделя в неделю, и вот уже значительная часть подписчиков… уже служат Ирф. /Любовь Ирф безгранична, ведь на ней построен мир за скобками/ Это ощущалось пьяняще. Ты ведёшь тысячи душ за собой, но и сам лишь транслируешь волю. Покорно служишь. Сладко и безропотно. /Благословляю/ А рядом с тобой - такой же. Родственная душа. Чуть целее изнутри, но твоя. Твой. Шутки всегда перерастают в то, что всерьёз. Как жизнь - надолго. Как смерть - непременно. Повторяемость рождает институциональность, институциональность - убеждённость. Убеждённость - веру. Сначала на концертах и в чатах мелькали шутки, потом тематические подарки. Нечто вроде общего лора, без знания которого никто не ходит. Позже и впрямь. Кто сам доходил. Кто привыкал, а привычка и есть вера. Дима с Толиком, как же приятно оно вместе звучит, стали почитаться апостолами. Первопроходцами. Приближёнными к Ирф. /Ирф направит вас к счастью/ Стали и впрямь служащими. Своего собственного храма. Имени Ирф. Своих имён. Своих настоящих имён. И это что-то ну просто за гранью. Нереальное. А вчера случилось нечто. Ведь то, что планировалось концертом, шло прекрасно. Холодное, отстранённое начало. Ход треклиста - ход накала. Зал прогревается. Плавно и нежно. До кипения. Муравьиный лев. Хэлтриггер. В какой-то момент это становится больше рейвом, чем проповедью. Как там, чтобы с рассветом вернуться домой? Пару выступлений назад Толя таки уболтал великого и ужасного Лжедмитрия прыгнуть в толпу. Дима сопротивлялся и отпирался, но не смог не согласиться. Боящийся прикосновений незнакомцев, опасающийся всех и вся, а так же не желая портить образ… испытал очень грубую эйфорию и ужас. Оно явно того стоит, но совершенно неразумно. Рейв. Словно ты отдаёшь себя. Заключаешь сделку. Ничего святого, но по прекрасной цене. Рейв. Это когда ты теряешь свою маску, оболочку. Теряешь все надстройки над своей личностью. Потому что теряешь личность. Остаётся только рейв. Первобытный. Ядовитый. И ты на одной волне. Ты просто мясо. Рейв. Но возвращаться нужно. И да, в тот день все вышли за рамки, однако, кажется, ещё не конец. Самая милая часть. Подарки между песнями. И прихожане особенно расстарались. /ради Ирф/ Сверхновая символика в лучах фронтовых софитов. Игрушки. Да, до уровня одного Великого КролеЗмея не дотягивает, но главное не это. Идея. Ирф. Рисунки. Или это фрески? Или витраж размером в стандартное окно? Словом да делом, образовывается первый алтарь. На коем и пустить кровь первой жертвы. Алтарь из рисунков, игрушек и душ. В определённый момент улыбка прихожан стала больно подозрительной. Словно они уже знали что-то наперёд. Словно к этому всё и шло. Совершенно отстранённая, благостная улыбка. И ощущение внутреннего вознесения. /готовность к Ирф/ И вот, после ничего не предвещавшего некрооазиса, очередной заход с подарками. - Мы с Дипом, признаться, немного в шоке от количества подарков. Вы просто космос… - Мы с Дипом. Ассоциация друг-друга с никнеймами всегда неоднозначна. Словно ставится в соответствие твоя сущность. То, что ты сам разглядел в себе. То, что в тебе признали. /тебя полюбили./ Словно и эту часть тебя приняли. - Спасибо. - Дим, погоди… В совершенном молчании. С теми же улыбками. Но над толпой руки передают ещё один дар. Абсолютно обожающе смотря на апостолов. Дар. Связанный божественно-шёлковой верёвкой. Избитый. С кляпом во рту. Будто уже смирившийся. Человек. А на сцену смотрит пол города. Ощущение единства. И счастливы. Они сделали лучший подарок. Безвольный и связанный человек. Смирившийся, но в ужасе. И тут даже и сказать нечего. Это… прекрасно! Только что подарили. Человека. И, кажется, они уже знают, зачем и что будут делать. Это… /лучшее./ Самая яркая мечта. Дима уже в предвкушении. Это лучший концерт в их жизни. Им подарили жертву. /Для Ритуала/ Им подарили жертву. Во имя ЛД и Дипа. Жертва. После концерта… Стало ясно. Уехать они отсюда всё равно не смогут в ближайшие пару дней. А вот лес, мрачнеющий за панельками… уже ждёт /своего предназначения/. В свете диодных фонарей. Меж петляющих троп. Они тащили жертву на съёмную квартиру. Пока улицы пусты. Вой сколь можешь, ведь уже обречённым не помочь. А завтра, в чаще леса, будет проведён ритуал. Что-то совершенно новое. Яркое. Ярко-фиолетовое. Под журчание воды в батареях и подвывание кого-то связанного в коридоре они сидели и чертили. Схемы, линии, раскладки. /Слава Ирф!/ Нечто непонятное. Решали. Как. Как правильно провести ритуал. Как убить А глаза горят. И не от страха. Будто реальности и вовсе нет. От предвкушения. От дикого желания. Убить. Ведь было и кое-что ещё. Невысказанное до этого. Но теперь. Убить. Убить кого-нибудь Диме и взаправду хотелось. Чтобы злобно. Грязно. Властно. /безнаказанно/ Хотелось разорвать жизнь, разорвать себя на до и после. Да ведь себя после Дима уже обожал! И, судя по расширяющимся зрачкам и подозрительному блеску… Дип тоже. И был искренне рад. Помочь стать убийцей. Заботливо опекать. Помочь своему милому убийце. Помочь. Стать монстром. Научиться прерывать жизнь. Толя, кажется, по уши влюблён. /Не кажется/ и даже не скрывает этого. Но он всегда был честным и открытым, сколько Дима его помнил. Чашка за чашкой, ночь близилась к исходу. И к только к утру, пару раз сорвавшись меж обсуждениями ни то на взаимные ласки, ни то на грубый секс, они, наконец, легли спать. В обнимку. Грея друг-друга. Как маленькие зверьки. А завтра их, таких маленьких, ждёт великий день. Проснулся Дима уже затемно. Один. В квартире никого. Но пустота - друг, ибо грядёт нечто особенное. Нечто злое и ядовитое. Вчера они договорились, что Толя всё подготовит, а Дима… Будет готов. /к ритуалу во имя/ Убить. Какой-то невероятный уровень доверия. Решиться на убийство. И полностью растворяться друг в друге. Горящие глаза предзнаменуют смерть. И это красиво. Сегодня ты впервые познаешь невероятный экстаз убийства. Без даже попыток оправдаться. Именно этого и хотел. Убить. Заиметь собственную жертву. Жестокость, не прикрытая ничем. И это, кажется, было всегда. В купе с невероятной ранимостью, которая лишь для Дипа, лишь для любимого. Толя не причинит боли. А вот жажда крови… это классно. Это нереально жестоко и красиво. Смерть ради смерти. И в тебе это есть. В тебе это очень давно. Это нечто скверное. Оно тебя поглощает - и ты счастлив. Оно тебя переваривает - это круто - и ты счастлив. Оно тебя разрушает. Об этом и мечтал. И ты счастлив. Неподдельный ужас. В глазах. В мимике, в стонах. В голове. И ты этим упиваешься. Ты правда этого хочешь. Хочешь убить. Не ради чего. Во имя. Будто и нет ничего лучше. Во имя Ирф. Ты правда хочешь разрушить свою душу. И будешь счастлив. В мимике, в глазах. Да. Определённо. Фиолетовый, глубокий, почти лилово-пурпурный день. Ты на месте. В глухом тёмном лесу, но Ты. Ты главная опасность леса. И да. Это пьянит. Ведь вот оно! Пора благодарить Ирф. Образ Лжедмитрия порочен, ведь он не справился с тьмой внутри себя. Ведь даже сотни моралей не в состоянии затормозить. А сын своего отца… Прекрасен, как мясистые, мощные /идеальные/ крылья демона. Прекрасен, как ужас. Пьянит. И бороться за разум, пожалуй, не хочется /бороться за свою душу, пожалуй, не хочется/. Хочется отдаться. Вышагивая меж домов к окраине, ты уже предвкушаешь. Как где-то в лесу рвёт голос жертва. Толя мерно чертит гексагональный рисунок, а ужас агонии впереди. Кинжал под курткой намекает. И ты в предвкушении. Ты счастлив. Сегодня исполнится мечта. Сегодня фиолетовый день. Небо озаряется ощущением трансцендентности. Ты. Прервёшь. Жизнь. Бескомпромиссно. А лес темнеет. А костёр горит. Дип уже отволок и привязал к колу жертву. Бессильную. Уже понял он, что никуда не сбежит. Он никуда не сбежит. Совершенно никуда не сбежит. Счастливая плотоядная улыбка возникает сама. Красиво. Костёр чуть в лесу, а полянка рядом - готова. Толя уже почти закончил. И уже ждёт. И, кажется, искренне счастлив. Любить. /Служить./ Быть. Он правда никогда не отрицает себя. Вот он. Вот оно. Ирф благосклонно к своим детям. Всегда. /и дети получат награду/ Тебя немного потряхивает. Ты понимаешь, что пути назад не будет. Ты… рад. Ты. Ты… Станешь убийцей. Мысли о грядущем манят. Круто. Слышат. Крики. Видеть. Боль и агонию. Стать реально опасным. Опасней всего в этом лесу. Это первая отобранная жизнь. Кажется, ты уже осознаёшь: не последняя. Ты мечтаешь убивать. Ни за что. Просто так. А иначе неинтересно. Отобрать. То, что не имеешь права отбирать. /Но у тебя есть право на всё./ А Дип поддержит. Он уже счастлив. И готов тебя обожать любым. А ты - себя убийцей. Наконец разрушив свою душу. Катиться в пропасть, теряя человечность. Питаясь агонией и болью. Ничего лучше испытать невозможно. Это идеально. Хочется. Немного дрожат ноги. Ты в предвкушении. Сбрасываешь куртку. Достаёшь кинжал. Чтобы положить в снег. Холодное оружие. Ты близок. К раю. Для тебя. Совсем скоро. И Дип почти готов. Ты… тебя потряхивает. И ты рад. Ты готов. Пора начинать. И ты хватаешь кинжал, не скрывая блаженства. Ты выходишь на свежие руны. Скоро окропишь кровью. На алтарь /алтарь Ирф/, на полянку. Среди глухого леса. С кинжалом в руке. Пора начинать. Ты дошёл. Сантиметры от жертвы. Дрожит. Боится. И это прекрасно. Чувствуешь первозданный ужас. Беспомощность. Лишает рассудка. Прелесть. Ты в блаженстве. А жертва почти раздета. И красиво связана. Толя. Любовь. Шёлком. Подготовил идеально /ритуал/ пора. /начинать И ты перехватываешь с безумным оскалом. Кинжал. Способен убить. Но маленькая ранка. Высвобождая во имя Ирф первую капельку крови. Вау, вот оно! Да, его жизнь в твоих руках!, и ты неприменёшь этим /правильно/ воспользоваться. Ты осознаешь: не сможешь не убить. Вот оно! Ты в шаге от своей /мечты/. В особенностях. Разных особенностях. Толя закончил чертить руны и признаки Ирф. Признак же жажды крови… Вот оно. Дип огромными глазами смотрит на первую каплю крови. А это не страшно. Это пробирает тебя до основания. Вот каким может быть мир! Во имя Ирф. Нечто пограничное. И за гранью отправляешь ты. Под присмотром своей любви. Всё проверевшей и правильно нарисовавшей. Толя. Завораживает. Даже жертву. Вид собственной крови. Вот он, порез на ладошке. Смотри, а скоро ты порезан будешь весь. За шаг до мечты. Мечты стать убийцей. И стоит начинать. Осознание творимого бьёт в голову. Ты - рушишь тайну рождения. Ты - отбираешь жизнь. Ты - убиваешь. Это рушит всё. Ты рушишь себя. Душу. Это необъяснимо прекрасно. Взгляд плохо фокусируется. Но ритуал и не требует. /ты хватаешь кинжал вновь/ Что там не делать? Дима чувствует свежесть воздуха и страх в глазах. Не бойся, вскоре ты присоединишься к культу. К служению Ирф. Шаг. Жертва должна быть вольна говорить. Погоди, чел! Ты же не способен на такое. Ты же этот, как его… Поверь, я способен и не на такое /наш бог способен и не на такое/ Время распадается розочками. На лепестки. Ритуал начался. Взмах. У шеи. ТОЛЬКО ПИСКНИ. А вот и взлёт выше к небу. Ведь сейчас жизнь в твоих руках. В руках. Это существо мыслит, говорит, ходит, двигается… живёт. А сейчас перестанет. Рука начинает давить. Связанный не выберется. Связь же с Толей лишь растёт. Дрожь по всему телу. Но не от осознания. Не от страха. Мир прекрасен. От эйфории. Пора признать, что это правда возбуждает. Тесно и жарко. Рука давит. Сильнее. На сталь проступает кровь. Пока только первый слой. Но местонахождение внутри правильного гексогонального многоугольника… не последний. Давить. Давить. ДАВИТЬ. УМРИ ЖЕ! УМРИ! ВО ИМЯ ИРФ! РрррррооЕее! Да! Ты это делаешь! Первый уровень пройден, ставок больше нет. О, это болезненно. Штаны - Дима всегда любил узкое и обтягивающее - давят жестоко. Дима давит.Прекрасно. И взгляд Толи. Совершенно неадекватный. Влюблённого маньяка. Это приятно. Это несоразмерно миру. Это лучше. Лезвие пачкается. Артерия - штука тонкая. Вот чуть-чуть поелозить. И фонтан. На белый снег в фиолетовой ночи тайги. Толчками сердце гонит кровь к мозгу, глупое. Скоро замрёт. Давить. Осознание смерти на лице того, кого Ты Убиваешь. Ты Убиваешь. Утрата целостности. Души. Там, где отражаются звёзды. Как в твоих огромных глазах, тонущих в зрачке. Ты убиваешь. Ты. Убиваешь. И абсолютно счастлив. Дима направляет поток в центр чертежа. А Толя рядом. Готов помочь. Крики сменились хрипами. Сияние. Давит. Хочется Толи. Хочется больше. Хочется сиять. Хочется Смерти. Жажда смерти. Жажда крови. Жажда смерти. УМРИ!!! УМРИ. пробитая артерия хлещет кровью. Ты забрал. Жизнь уходит. Ты забрал.Ты смог. Да. Это оно. Ирф. Слава Ирф! Во имя Ирф. То, из чего вынута жизнь, Дима бросает на снег. На шею, разорванную шею, берцем. Это и есть рост. Сияние. Необъяснимо прекрасно. Это правда. Правда нравится убивать. Один. Отсчёт начат. Давит. Хочется. Руки в крови. Хочется! И руки в крови - /прекрасно/. Неописуемо. Во имя Ирф. /во имя ЛД и Дипа/ Хочется. Ярко. Давяще. Жжёт. Дип рядом. Ассоциация друг-друга с никами - это всегда неоднозначно. Словно ставится в соответствие, признаётся равной твоясущность. Ты. Сердцевина. Разрывает. Тебя. Хочется до дрожи. Кругом кровь. Ты в крови. Толя ещё нет. Теперь да. Схватить. Твоё!!! Не выпускать. Дима не упустит. Хочется больше. Жарче. Ярче. Дима впивается зубами в шею. А у Дипа перехватывает дыхание. Любовь, по шею в крови, рвёт зубами тебе кожу. Как лезвием жертве. Жжётся. ХОЧУ БОЛЬШЕ. Ответ опаляет. Больше жести, меньше контроля. Меньшеразумности. Чувствовать себя. На сбитом дыхании в унисон. Звёзды отражают их сияние. Солнце! Хочу тебя. Да. Укусы жгутся. Это начало. Дип и сам уже в крови. И даже своей. И Димы. И на центре алтаря. Дима рвёт всё, что мешает. Кожа к коже. Мясо к мясу.Боль к боли. Больше тебя. Больше. Сияния. Напряжения в мышцах. Одежда исчезает. Прорвана. /Это смерть/ За вцепиться зубами в каждый кусочек тела. О, это больно. Прекрасно больно Ещё. Хочётся Ещё. Ещё ещё. Сильнее. Ну пожалуйста, сдави меня. Ни то вырывающие воздух объятия, ни то удавка. Доказать близость и глубокую зависимость. Больше!!! Кто и кого схватил - да Ирф его знает, быстреееее!! Больнееее!!! Кровь по всему беломнежному телу. У обоих. Дип уже не пытается выдать членоразделней рыка ничего. Ярче. Это насилие или влюблённость? Диме хочется выдать сверхвысокую ноту низким голосом. И не хочется сдерживаться. Хочется ещё. Жестче. Укусы - слишком нежно. До мяса, чтобы были шрамы на идеальном. На прекрасной коже. Навсегда. Моё!!! Разрушить. Где и чьи руки - неизвестно. Внутри. Как. Дышать? Жестче. Чтобы выжить - чудом. Остальное потом. Мир необычайно ярок. Единовременно с Дипом прикусив шеи друг-друга, переплетаясь всеми конечностями, впервые лишив жизни - вот кинжал, кажется, сейчас он промелькивал в их руках, вот следы на теле - впервые чувствуя себя так. Сжать. Стиснуть.И ЕЩЁ!!! НАПРЯГАЮТСЯ УЖЕ ВСЕ МЫШЦЫ БОЛЬШЕ. БОЛЬШЕ. ЖЕСТЧЕ. БОЛЬНО. ЕЩЁ! ТРАВМЫ ЖЕРТВЫ БОЛЬ БОЛЬ ПРЕКРАСНА ЧУВСТВОВАТЬ ВСЕ ВНУТРЕННИЕ ОРГАНЫ КАК НИЧЕГО ХВАТЬ! СЖАТЬ. ЧЕЛЮСТЬ. ДАВИТЬ-ДАВИТЬ-ДАВИТЬБЫСТРЕЕ-БВСТРЕЕ, ЖАТЬ.СИЛА. СИЛЬНЕЕ. БОЛЬ. АУУуууУУЙЙЙаяя. ++++ /////// ———///////// ———-++++//////////// ^^^^^^^^^^^^^^°°°°°°°°°°°°°°° }}}}}}}}}}}}}}}}~~~~ ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Словно всё тело, включая сердце, сбившееся с синусового ритма на мгновение, пронзило судорогой. Сознание отлетает к небу. к звёздам. Мир, где всё есть боль, но пораждаемое Ирф лишено рацио. лишено. рождаемость небывалого. Рождается прекрасное. Ирф. рождает прекрасное. Ты прекрасен. Ты - прекрасен. звёзды, но ты. Это и есть любовь. Ваааауууу! В глазах темнеет, относя прочь. От Реальности. Абсолютный вакуум. Кругом ни звука. Ни чего. словно все мышцы обкололи миорелаксантами. расслабление. хочется утихнуть замерев, и лежать. слушать. Сердце. парой секунд позже чем ты обмякает и большое. тёплое. рядом существо. Стук сердца. крепкое и тёплое. тебя любят. нет ни димы, ни толи. только тепло. и прекрасное. нигде. ни тела, ни звука забытье. Через несколько часов Толя с Димой просыпаются. и что-то иначе, что-то вновь выползает из-за скобок. искажённый мир таким и остался. вау, какой яркий. звёзды. удивительно. как тепла спасть в небытии в обнимку. полностью в крови и сперме. по уши. куча травм. останется очень много шрамов. это навсегда. они провели ритуал. убил. они и друг-друга не пожалели. это едва выжили, а не счастливы. но счастливы. с кучей того, что уже навсегда. Были навсегда с той самой первой капельки на лезвии, мысли о которой отдают приятной негой. Навсегда. это прекрасно. куча боли. жажды. куча крови. выдержали они ебанутые. оба. /и это прекрасно/ чудом живы. не замёрзли насмерть - благословение. полностью в спёкшийся крови и ранах, сковывающих движения. Плевать. Дима счастлив, как никогда, словно до сих пор не отпустило. он убил. день был необычайно фиолетовым. едва живы и точно не в себе, они побрели на съёмную квартиру. не зная ни дня, ни времени. чтобы вскоре, как дорога вновь стала проходимой, покинуть город. продолжив тур /во имя Ирф/ покуда Ирф - большее. культ был, как ни крути, беспроигрышным вариантом: если что-то и есть - то они самые верные служащие, а если и нет - то, как минимум, неплохо провели время. а в пути дальше вновь повалил снег, заметая город и тайну на алтаре. на крови. заметая тайну. на дворе январь. с жаждой, что - теперь понятно - затихла лишь на время. и сколько прекрасного предстоит. они же ебанутые. оба. и друг-друга обожают. даже за это. оба.