Новогодние неприятности

      Чего ждут люди?       Кто-то скажет, что праздников, и будет совершенно прав. Ничто так не греет душу, как посиделки с друзьями, совместный поход в кофе или ресторан, встреча с любимым человеком, отдых в кругу семьи, смех детей и стариков. Всё это дарит нам Новый год.       В дни этого праздника вы вряд-ли увидите хмурых людей. Радостная атмосфера и улыбки случайных прохожих дарят тепло, не позволяя грустить. Все пытаются поделиться частичкой веселья друг с другом.       Даже коллеги, оставшиеся во время дежурства в новогоднюю ночь, хотят поддержать то волшебство праздника, несмотря на грусть из-за разрыва с близкими. К сожалению, Фукудзава не был из такого типа людей.       За считанные часы до Нового года ему позвонил директор компании, в которой он работал. Оказалось, что новый сотрудник, Накаджима Ацуши, будучи совершенно неопытным, перепутал даты смен. Сроки поджимали, поэтому Нацумэ оставил одного человека для окончательного завершения проекта. По ошибке Ацуши на дежурство в Новый год был поставлен Куникида.       Один из сотрудников при разговоре с директором обмолвился об этом, вызвав недоумение со стороны Сосэки. При повторном осмотре был выявлен просчёт. По изначальному плану в новогоднюю ночь дежурить должен был Фукудзава. Нацумэ не сомневался в способностях Куникиды, но опыт Юкичи внушал ему больше доверия. Доппо тоже позвонил Юкичи после его разговора с директором, предложив оставить смену как есть, но тот уверил, что всё в порядке. Мужчина знал, что Куникида хотел провести праздник со своей девушкой, поэтому сам вышел на смену. Хоть Дазай и говорил, что Доппо выбрал себе довольно подозрительную партнёршу, Фукудзава всё равно был рад за него. Тем более работы осталось не так много, возможно, Юкичи мог бы успеть закончить всё до звона колоколов.       С этими мыслями он расплатился с водителем такси и направился ко входу в здание. Главный офис компании был оснащён современными технологиями и выглядел соответствующе, подчёркивая свой статус лидера по производству японских автомобилей. Сейчас он выглядел совершенно иначе, чем восемнадцать лет назад, не таким, каким впервые увидел его только вышедший из стен университета Фукудзава. Но именно простым и ветхим зданием, с поломанными оконными рамами запомнил его Юкичи. Он определённо скучал по старому виду, но также понимал, что время не стоит на месте и теперь обычными вывесками клиентов не заманить.       Фукудзава вздохнул, поняв, что уже некоторое время стоит и пялиться на «стеклянную коробку», как сам называл этот офис. Пальцы рук мёрзли, не спасаясь от холода даже под широкими рукавами утеплённой зимней юкаты. Фука-гуцу на ногах тоже были тонкими, из-за чего Фукудзава поспешил ко входу в офис. Он не боялся холода, но возраст давал о себе знать, отдаваясь в больных суставах.       Мужчина достал из-за пазухи ключ-карту. Сейчас никого из работников не было, в том числе и охраны, поэтому Нацумэ позаботился о безопасности, отключив у электрических дверей способность открываться, но выдав некоторым доверенным сотрудникам пропуски.       Юкичи провёл им по сканеру рядом с главным входом и под раздражающий пи́кающий звук открывающихся дверей зашёл в помещение. Везде был выключен свет, и лишь праздничные разноцветные огни магазинчиков напротив освещали всё вокруг.       Фукудзава подошёл к посту охраны и, порывшись немного, нашёл дневник посещения. Расписавшись, он направился к своему рабочему месту. Все его действия сопровождались тишиной, что очень радовало Юкичи. Обычно в офисе бурлила жизнь, но сейчас мужчина действительно был не против одиночества, предвкушая удачную и быструю работу. Но, вслушавшись в тишину, он вдруг понял, что отголоски новогодних песен от соседнего кафе всё же портили атмосферу унылого здания.       Фукудзава, решив, что это не является такой уж большой проблемой, начал подниматься по лестнице на второй этаж, где размещался самый центр офиса.       Открыв дверь ключ-картой, он напрягся, замерев на месте. Теплый свет от одиноко горящей лампы в углу в полном мраке застал его врасплох. Слышался быстрый скрежет карандаша о бумагу, который прекратился, стоило дверям закрыться.       Человек, усердно трудившийся над чем-то, повернулся к Юкичи, и тот готов был завыть, когда свет от настольной лампы осветил знакомые черты лица: хитрый прищур поистине лисьих глаз, настороженно нахмуренные брови, серые круги под глазами, черные шёлковые волосы, собранные в миниатюрный хвостик, строгая белая рубашка без единого пятнышка и до безобразия смешной фиолетовый галстук, чуть распущенный, чтобы не давил на шею.       Фукудзава молчал, чувствуя цепкий взгляд винных глаз на себе. Через время, будто наконец поняв, кто перед ним, человек сменил серьёзность на приветливое раздражение.       — Фукудзава-доно! Какая неожиданная встреча, — протянул он, откинувшись на спинку своего кресла. — Работа не отпускает даже в Новый год?       — Неожиданная, это точно, Мори-сан, — угрюмо сказал Юкичи и проигнорировал шутку, обречённо направившись на своё место недалеко от стола Мори. — Почему вы здесь?       Огай раздражённо цокнул языком, всем видом показывая, что хотел бы находиться где угодно, но только не здесь.       — Нацумэ попросил закончить проект, — коротко пояснил Мори.       — Но это моя обязанность, — возразил Фукудзава, повесив промокшее от снега хаори на спинку стула.       — Видимо, директор сомневается в ваших способностях, раз решил вызвать меня в помощь, — с язвительным оскалом сказал Мори.       Юкичи ничего не ответил, сев за своё рабочее место. Раздражение росло, но мужчина решил как можно дольше игнорировать Огая, чтобы побыстрее закончить работу.       Мори принял ещё несколько попыток вывести Фукудзаву на разговор, но тот стойко молчал. Повисшую между ними тишину разрывали только клик клавиш, скрежет карандаша и надоедливые новогодние песни с улицы. Всё это начало давить на Огая, из-за чего тот не мог сконцентрироваться на работе.       — Почему нельзя было сделать работу раньше, а не тянуть до конца? — досадливо пробормотал Мори, отложив карандаш подальше.       — Если я правильно помню, то именно вы поручили этот проект Дазаю, — наконец-то подал голос Юкичи, до этого момента молчаливо следивший за мучениями коллеги.       — Ему же надо делать хоть какую-нибудь работу. Нацумэ пригрозил уволить его, если Дазай-кун и дальше будет бездельничать, — сказал Мори, протирая слипавшиеся от усталости глаза.       Фукудзава безэмоционально хмыкнул, прекрасно понимая Огая (как бы эта мысль его не ужасала). Родительские чувства к собственным сотрудникам доведут их до гробовой доски.       — Но, знаете, если бы не ваши постоянные споры, мы бы уже давно закончили проект, — произнес Юкичи, продолжая что-то черкать на бумаге.       — Неужели вы до сих пор не понимаете, что я не против конструктивной критики? Но не вашей, — язвительно ответил Мори, повернув голову к Фукудзаве. – Ваша критика слишком агрессивная.       — Агрессивная? Я просто не собираюсь позволять вам тянуть нас на дно, — нахмурился Фукудзава, на мгновение прекратив писать. — Когда вы в последний раз прислушивались к мнению команды?       — Ха, и вы-то называете себя командным игроком? Вы ни чем не лучше меня, — Мори почувствовал, как в нём закипает обида.       Юкичи резко повернулся к оппоненту, собравшись вывалить на него свою гневную тираду, как вдруг свет от ламп замигал.       Внезапно офис погрузился во мрак, освещаясь лишь вывесками магазинов с улицы. Оба мужчины замерли, настороженно оглядываясь.       — Что за... — начал Фукудзава, но тут же замолчал. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками новогодних песен и фейерверков за окнами.       Мори несколько раз попробовал включить свою настольную лампу, горевшую всего секунду назад, но ничего не получилось. Тогда он встал со своего места под внимательным взглядом Фукудзавы и подошёл к основному выключателю света. Но, пощёлкав его несколько раз, Огай понял, что зажечь свет так и не выйдет. Значит что-то с электричеством. А если что-то с электричеством, то значит...       — Чёрт! — прорычал мужчина, торопливым шагом ринувшись к двери. Пару раз проведя ключ-картой и не добившись никакой реакции, Огай был готов заплакать.       — Прекрасно, просто превосходно! — с вымученным вздохом заключил Мори, закатив глаза и с силой потерев переносицу.       — Что случилось? — настороженно спросил Фукудзава, поднявшись со своего места и направившись в сторону Огая.       — Поздравляю, мы застряли на работе прямо в разгар новогодней ночи без света, еды и отопления, — нервно отозвался Мори, понимая, что они попали.       — Вы не можете просто успокоиться на секунду? — ответил Юкичи, закатывая глаза. — Есть другой выход?       — Если бы был, я бы не пытался открыть эту чёртову дверь, — раздражённо произнёс мужчина, скрестив руки на груди.       Фукудзава заторможенно кивнул, признав логику в словах коллеги.       — Тогда что нам делать? — спросил он.       Мори задумался. Можно было позвонить в службу спасения, но он знал некоторое нелегальное прошлое их компании, из-за чего могли бы начаться проблемы. Попробовать выбраться самим — не вариант. Эти двери невозможно открыть не сломав. Нацумэ будет явно недоволен, если узнает, что его любимые начальники отделов разнесли офис.       — Я напишу Нацумэ. Надеюсь, он вызовет кого-нибудь в помощь, — наконец ответил Мори, достав телефон из переднего кармана брюк.       Огай старался притвориться беспечным, будто не чувствовал на себе тяжёлый взгляд Фукудзавы. Мужчина специально тянул время, медленно открывая мессенджер и набирая сообщение директору, чтобы избежать объяснения своему решению. Юкичи и не спрашивал, за что Мори был благодарен. Возможно, он и сам прекрасно знал причины, но хотел услышать подтверждение от Огая. Тот ему такой возможности не предоставил.       — Не знаю как вы, — начал Мори, наконец убрав телефон обратно в карман и подняв взгляд на Фукудзаву, — а я хочу выпить.       Юкичи непонимающе моргнул, ещё несколько раз прокручивая в голове смысл фразы.       — Будете виски? — миролюбиво спросил Мори, направляясь к своему рабочему столу, будто не было той напряжённости между ними пару мгновений назад. — Или настоящие самураи пьют только чай и саке?       Мужчина пропустил мимо ушей приевшееся прозвище. Когда-то давно во время обеда с новыми сотрудниками зашла речь о самообороне. Фукудзава тогда обмолвился о том, что раньше учился искусству владения катаной. Это явно не осталось без внимания, поэтому слухи быстро дошли до Мори, открывая новую тему для шуток и подколов.       Тем временем Огай, открыв ящик и покопавшись в нём, достал средних размеров бутылку с янтарной жидкостью. Было видно, что её уже открывали, так как виски было меньше положенного.       Чуть встряхнув бутылку, мужчина игриво улыбнулся коллеге. Фукудзава внутренне сжался, прочитав в глазах Мори загоревшийся огонёк озорства. Ничем хорошим это не кончится.       — Распитие и содержание алкоголя на рабочем месте запрещено, — прочитав по памяти трудовой устав, нахмурился Юкичи. — Я обязан доложить директору.       — Если вы расскажите об этом Нацумэ, то я в свою очередь поведаю ему, что именно вы несколько лет назад притащили того кота, который разодрал любимый диван директора в приёмной, — спокойно парировал Мори, никак не отреагировав на угрозу.       Огай был готов разразиться победным смехом, когда цвет лица Фукудзавы показался белее на несколько оттенков (возможно, в этом было виновато тусклое освещение, но мужчина предпочитал первый вариант), а брови нахмурились ещё больше, придавая обладателю мрачный вид.       — К сожалению, у меня всего один стакан, поэтому придётся пить по очереди, — сказал Мори, достав из ящика упомянутый стакан и поставив его с тихим стуком на стол.       — Нет, спасибо, я откажусь, — отрезал Фукудзава, привычно спрятав ладони в рукавах юкаты.       — Брезгуете? — язвительно спросил Огай, наливая жидкость.       — Пить из одного стакана с вами — себе дороже, — безразлично отозвался Юкичи и присел на ближайший к Мори стул, занимая чьё-то рабочее место.       Без света было бессмысленно продолжать работу. Можно было воспользоваться фонариком, однако у Фукудзавы был только кнопочный телефон, и он не знал, как включать на нём свет. Мужчина мог бы попросить Огая помочь ему разобраться или одолжить свой гаджет, но Юкичи сразу отказался от этих идей, предчувствуя тонну ненужных насмешек со стороны младшего.       — Моя слюна не ядовита, не бойтесь, — сказал Мори, опустившись на свой стул и деловито закинув одну ногу на другую.       — Кто знает, — неопределенно съязвил Юкичи.       — Если бы это было так, то вы бы умерли во время того поцелуя на корпоративе несколько лет назад, — натянуто улыбнулся Огай, неосознанно сжимая гранёный стакан с виски в руке. Взгляд Юкичи похолодел при упоминании корпоратива. Они молча условились, что не будут затрагивать эту тему, но, видимо, кислое настроение Мори решило всё за них.       — Это была случайность, — в голосе Фукудзавы послышалась сталь. Ему явно не нравилось то, к чему идёт этот разговор.       — «Случайность»? — спокойно переспросил Мори, из-за чего Юкичи поёжился. Когда так говорит такой человек, как Огай, то ничем хорошим это не кончится. — Теперь это так называется?       Фукудзава ничего не ответил, отвернувшись к окну. Он не хотел вспоминать тот вечер, который поставил крест на их рабочие отношения. Находиться рядом с Огаем после этого было неловко. Юкичи постоянно исподтишка рассматривал коллегу, пытаясь понять, чем же Мори зацепил его в тот вечер. Раздражающая громкость, напускное дружелюбие, фальшивая улыбка, винные глаза, бледная и мягкая на ощупь кожа, которая совсем не преследовала Фукудзаву в воспоминаниях...       Юкичи утешал себя мыслью, что слишком сильно напился тогда. Перед корпоративом, когда мужчина уже хотел выйти из квартиры, Рампо остановил его в дверях. Обычно парень никогда не встречал и не провожал родителя, из-за чего Юкичи насторожился.       Тогда Эдогава впервые сообщил ему, что хочет провести Новый год вне дома. Хочет провести Новый год не в компании Фукудзавы.       Мужчина внутренне понимал, что Рампо взрослеет и проводить время с отцом ему уже скучно, но мысль о том, что он проведёт праздник в одиночестве как-то пугала...       Раньше Юкичи никогда не оставался один в Новый год. Сначала была мама, после её смерти рядом всегда был Фукучи, когда тот ушёл в армию и не вернулся (Гэньечиро вдруг перестал выходить на связь; многие шептались, что он получил повышение и просто уехал в другую страну; Фукудзава не верил ни одному слуху, но сам факт отсутствия объяснений от друга было сродни предательству), в его жизнь вдруг ворвался маленький Рампо. По воспоминаниям Эдогавы отца убили коллекторы, а мама сбежала в другую страну. Она никак не могла взять с собой сына, поэтому оставила его на произвол судьбы. Фукудзава верил, что их встреча была предначертана судьбой.       Поэтому известие о нежелании проводить праздник вместе выбило из колеи. Почему-то идея напиться и заглушить на время будущие мысли показалась достаточно неплохой. Так он думал.       Тем временем успокоившийся Огай потягивал алкоголь из своего стакана. Виски приятным теплом разливалось внутри. Организм потихоньку переставал ощущать грань между реальностью и воображением, опьянение тонкими иголками просачивалось сквозь стену здравого смысла. Состояние Фукудзавы было лучше, чем состояние Мори из-за чего тот напрягался. Рабочие отношения рабочими отношениями, но чувствовать себя уязвимым перед кем-то Ринтаро просто ненавидел.       — Фукудзава-доно, — позвал Мори, потянувшись за бутылкой.       Юкичи недовольно взглянул на него, будучи вырванным из собственных мыслей. Огай, стукнув горлышко бутылки об стакан, налил в него алкоголь и протянул Фукудзаве. Мужчина отрицательно покачал головой.       — Ну же, Фукудзава-доно, я не хочу пить в одиночестве, — заканючил Мори, видя сомнение в глазах коллеги.       — Боитесь, что сопьётесь? — съязвил Юкичи, но стакан всё же принял. Смотреть на пьяного Мори, конечно, занятно, но намного приятнее избавиться от размышлений о своём несчастие в лице заточения с помощью алкоголя.       — Если вы согласитесь выпить со мной, то, возможно, мы сможем избежать такого казуса, — с ухмылкой проговорил мужчина, следя за тем, как Фукудзава припал губами к стакану и начал неторопливо пить.       Мори замер, ловя каждое движение мужчины. Было сложно сделать это практически в полной темноте, но глаза за время их пребывания уже более-менее привыкли к мраку. Почему-то эта атмосфера сразу переместила Огая в тот вечер. Тогда он решил, что в ресторанчике рядом с офисом, в котором было решено отпраздновать Новый год, стало слишком душно. Балкон радушно встретил Мори со своей спасительной прохладой. Там, где-то далеко позади, дрались подвыпившие Чуя и Дазай, слышались крики Куникиды, который с содроганием мысленно подсчитывал стоимость ущерба ресторану, кто-то подбадривал, кто-то просто продолжал танцевать.       Огай никак не ожидал, что его одиночество разбавит именно Фукудзава. Мужчина уже не помнил, кто первый заговорил и про что шла речь, но запомнил умиротворённое выражение лица своего коллеги, когда тот говорил о котах. Юкичи имел особенность становится добродушным и разговорчивым компаньоном после нескольких бутылок спиртного.       Всё же алкоголь действительно умеет развязывать язык, даже самым страшным молчунам.       Когда Мори непроизвольно коснулся Фукудзавы, тот не стал скидывать его руки с уже привычным осуждающим взглядом, а лишь сжал ладонь Огая в своей. Контраст холодной кожи уже успевшего продрогнуть Мори и тёплой, чуть грубоватой кожи Фукудзавы был приятным, согревающим не только руки, но и что-то внутри, о чём Ринтаро до этого дня не догадывался. Поцелуй вышел неожиданным. В какой-то момент они оба замолчали, забыв о незаконченной истории. Первым подался Фукудзава. Соприкосновение губ было трепетным, почти неощутимым. В него не вкладывали похоть, была лишь чистая нежность. Мори чувствовал, как пьянел только от одних этих поцелуев. Такого Фукудзаву он ещё никогда не видел. Поцелуи прекратились также внезапно, как и начались.       Юкичи отстранился, тяжело дыша и бормоча какие-то сбитые извинения за свою несдержанность. Огай помнил, как подумал, что к чёрту всё, и впился губами в Фукудзаву. Длинные пальцы. Ох, эти длинные сильные пальцы, слегка поглаживающие его щеку, ещё долго всплывали в памяти.       Мори перевёл взгляд, стараясь не думать больше о человеке напротив.       Тишина снова установилась между ними, но теперь никто не думал о чём-то своём. Они просто молчали, не зная с чего начать. Каждый боялся сделать первый шаг и спугнуть оппонента. Вместо этого Юкичи придвинулся поближе к Огаю, чтобы тоже наливать тому алкоголь. Всё же Мори не может спаивать его одного. Так они и сидели, вежливо протягивая друг другу стакан с алкоголем.       Сквозь шум дорог с улицы послышалась громкая новогодняя песня. Видимо, кто-то из посетителей попросил прибавить громкость для поднятия настроения.       Мори поморщился. Ему уже знатно надоели все эти предпраздничные приготовления.       Но вдруг, вслушавшись в ритм и слова, он усмехнулся. Его глаз зыркнули в сторону Фукудзавы. Тот в свою очередь нахмурился, вновь почувствовав на себе чужое внимание.       — Знаете... — протянул Мори, поставив на стол стакан с недопитым им виски. — А давайте станцуем.       — Что? — не веря своим ушам, переспросил Юкичи. Такая резкая смена настроения пугала и не свойственна была даже для Мори.       — Давайте потанцуем, — поднялся со своего насиженного места Огай, потягиваясь. — Не сидеть же нам просто так, в конце концов.       Юкичи уставился на умиротворённое выражение лица мужчины, не понимая: шутит ли тот. Мори в свою очередь протянул руку, недвусмысленно намекая на приглашение к танцу. Фукудзава молча принял предложение, нежно касаясь ладони оппонента, и встал с кресла.       Ведь всё это можно перевести в шутку, верно?       — Вальс-то танцевать умеете? — ехидно спросил Огай, пока его ладонь мягко касалась чужого крепкого плеча и змеёй ползла вниз.       — Не совсем... — смущённо сказал Юкичи, чувствуя, как рука оппонента уверенно обхватила его талию. — Вы будете вести?       — Вас что-то не устраивает? — миловидно улыбнулся Мори, стараясь принять удобное положение. Всё же разница в росте чувствовалась даже здесь, но она никак не повлияла на их настрой.       Фукудзава промолчал, положив свою большую, по сравнению с Мори, ладонь на чужое плечо.       Мужчина внутренне ужаснулся, почувствовав под своими пальцами настолько хрупкое тело. Казалось, будто одно неверное движение — и Огай сломается.       — Возьмитесь нормально, – недовольно цокнул Мори, сжав ладонь на своём плече. Ему уже не нравилось насколько задержалось их начало. — Я буду подстраиваться под музыку, а вы старайтесь подстроиться под меня, ясно?       Юкичи кивнул, почему-то разволновавшись. Атмосфера вдруг стала какой-то интимной, из-за чего давила на Фукудзаву.       Огай игриво погладил его талию, на что получил недовольный взгляд. Мори, видимо, совсем не был смущён сложившейся ситуацией, а наоборот, старался сделать её ещё более острой. Sia — Snowman.       Мужчина вслушался в песню, стараясь запомнить мотив. Наконец, когда Мори нащупал ритм, он сделал шаг вперёд, заставляя Фукудзаву подчиниться.       Они начали кружиться, неторопливо пробираясь между рядами столов. Всё же офис был не самым удобным местом для танцев.       Юкичи вдруг понял, что Огай был внимательным партнёром. Пару раз мужчина чуть не врезался в стулья, но Мори успевал его увести. Младший не делал какие-то сложные элементы, обходясь примитивными движениями, чему Фукудзава был очень благодарен.       Он постоянно держал взгляд внизу, следя за перемещениями их ног, но, решив поднять взгляд один раз, Юкичи уже не смог отвести его. Винные глаза в свете луны приобретали удивительный оттенок, а, снова погружаясь во тьму, они горели, как те гирлянды на большой цветастой ёлке.       Они медленно двигались под музыку, и ненависть, которая царила между ними, вдруг стала ничтожно мала по сравнению с тем чувством, вспыхнувшим в темноте прохладного офиса.       Мори, глядя в глаза Фукузаве, вдруг осознал, что впервые за этот вечер не жалеет о случившемся.       — Знаете, я всегда думал, что вы слишком серьёзный, — произнёс Огай с лёгкой улыбкой.       — А я всегда думал, что вы слишком самодовольный, — ответил Фукудзава, но в его голосе уже не было прежнего презрения.       Песня продолжала играть, а их танец становился всё более свободным. Юкичи не думал о том, что делал, и именно это помогло ему уверенно держать ритм.       — А музыка не такая уж и плохая, как я думал, — тихо признался Мори, чуть подустав.       Фукудзава кивнул, делая движения более медленными, пока они в конце концов не остановились рядом с панорамным окном. Лёгкая улыбка, покоившаяся на лице Огая, вдруг исчезла.       — Не жалеете? — спросил мужчина, внутренне боясь услышать ответ.       Не жалеешь, что застрял здесь? Не жалеешь, что согласился потанцевать? Не жалеешь, что мы встретились? Не жалеешь, что...       Ответ он так и не услышал. Вместо этого его губы были захвачены в мягкий плен. Мори застыл, чем и воспользовался Фукудзава. Он переместил чужие руки на свою шею, а сам обнял за талию, чтобы быть ближе.       Каждый имел желание взять главенство, но сильные руки заставили Огая подчиниться.       Вдруг музыка затихла, как только колокола храмов начали свой перезвон. Мужчины смущённо отстранились. Мори посмотрел на часы, висевшие за спиной Фукудзавы, силясь разобрать цифры.       — Что ж, — хмыкнул Огай, подсчитав время и снова обратив всё своё внимание на коллегу. — С Новым годом, Юкичи.       Мужчина не смог сдержать лёгкую улыбку. Слышать своё имя из уст Огая было странно, но не противно, как он думал раньше. Фукудзава сжал ладонь коллеги в своей, надеясь передать в этом жесте все свои чувства.       — И тебя с Новым годом, Огай.