Чудо

В преддверии такого масштабного праздника, как Новый год, лёжа в кровати, Мирослав задумался, где и с кем празднуют его тимейты. В это время его мысли вернулись к каждому из них. Леонид, всегда поддерживающий атмосферу тепла и уюта, праздновал вместе со своей женой— Ларисой. Эту пару Мирослав не мог вспоминать без лёгкой улыбки: их взаимопонимание и забота друг о друге создавали ощущение счастья и гармонии. Дима, энергичный и позитивный, проводил отпуск у моря со своей девушкой, наслаждаясь тёплыми лучами солнца и шумом волн. Мирослав вспомнил, как Дима всегда умел создавать весёлую атмосферу, даже в самых трудных ситуациях, и в этот Новый год его смех, безусловно, звучал бы как никогда радостно. Борис проводил время с Викой. Их отношения были полны мелких, но значительных деталей: совместные прогулки по парку, вечерние фильмы. Данил, решивший провести праздник с родителями в Томске, был образцом семейных ценностей. Он всегда подчеркивал важность теплоты в семье. А что же Мирослав? Он снова остался один. Не то чтобы он раньше праздновал что-то с кем-то — лишь в детстве были моменты совместного веселья, радости и ожидания волшебства. Но за этот год остаться с собой стало слишком неуютно. За этот год он провёл так много времени в круге друзей, что совсем забыл, каково это — быть одному дольше чем неделю. По приезде с Шанхая он лишь разобрал вещи, и то сделал это не сразу. Всё остальное время бесцельно проводил за компьютером или в постели. Дни тянулись однообразно и серо. Он чаще стал задумываться о том, что значит иметь друзей и как они влияют на его жизнь. Вокруг больше не звенел яркий смех Димы, не звучал строгий голос Леонида или Сергея, которые всегда были рядом, чтобы указать на его ошибки и поддержать, его не согревала тактильность Данила. Мирослав медленно поднялся с кровати и слегка пошатнулся — ноги были ватными. Он на секунду закрыл глаза, собирая мысли о друзьях, которые путались, как наушники в кармане. Кухня встречала его солнечными лучами, проходящими сквозь шторы. Он набрал полный чайник воды и поставил кипятиться. Наконец, когда вода закипела, он выбрал свой любимый чай — крепкий черный с нотками бергамота. Подняв чашку к губам, он сделал первый глоток, и быстрое, обжигающее тепло, пронзило его горло, пробуждая его сознание. Вдруг его телефон завибрировал. Мирослав перевёл равнодушный взгляд, но телефон лежал экраном вниз. Он отставил чашку и потянулся за вибрирующим устройством. На экране показалось — «Данек». Мирослав удивленно выгнул бровь — " Что ему нужно? ". Он ответил на звонок и приложил телефон к уху.       — Привет, — прозвучал радостный голос. — празднуешь уже? — спросил Данил.       — Привет, нет.       — Как так? Готовь там салатики всякие, шампанское, квартиру укрась. Ты же вроде в Сербии остался?       — В Сербии. Я не буду праздновать. — Мирослав отвечал буднично. Он и правда не собирался как-либо праздновать. Максимум написал бы в общий чат «с новым годом».       — Ты скучный! Жди праздника! — Данил сбросил трубку. Мирослав разочаровано выдохнул. Что этот маленький мальчик опять придумал? Он сделал ещё глоток чая. " Ну не прилетит же он сюда, он же с семьёй.. " — успокоил себя Мирослав. Допив чай и вымыв чашку, он ушел в спальню и зашел на фейсит. С мышкой в руке он проводит очень-очень много времени. Он сам не замечает, как на улице начинает темнеть. Не замечает и когда на улице становится совершенно темно. Отложить гаджеты приходится только тогда, когда живот начинает урчать. В холодильнике он не находил ничего, кроме пары огурцов, которые долго валялись там и начали тухнуть. — Мышь повесилась, как говорил Борис, когда холодильник был пуст. Еды нет, а голод есть. Чтобы утолить голод он решает просто залить в себя воды. Сколько раз он уже так делал? Он не обращал на это внимания, хотя в его голове проскользнула мысль, что это начало становиться его привычкой — искать утешение в банальном. Он налил стакан ледяной воды. Подняв стакан к губам, не успев отпить он дёргается от настойчивого стука в дверь. Мирослав всё же делает глоток, отставляя стакан, уходит в прихожую, надеюсь что кто-то просто ошибся дверью. Прежде чем открыть дверь, он смотрит в глазок, но там никого нет, и он уже думает, что это дурацкий розыгрыш, собираясь уйти, но в дверь снова стучатся. Он набирает полные лёгкие воздуха и открывает замки, а потом дверь. Глазам своим он не верит — жмуриться и промаргивается, но слуху верить не может:       — Подготовил уже всё? — Данил первый делает шаг и переступает порог. — Мирик, ты тут? — машет рукой перед лицом Мирослава.       — Нет, я же сказал, что не буду праздновать. Ты что тут делаешь? — Мирослав упирается ладонями в тазовые косточки и презрительно смотрит сверху-вниз на Данила.       — Ты празднуешь в этом году. У тебя есть продукты какие-то? — совершенно невозмутимо спрашивает Данил.       — Нет у меня ничего! — с недовольство отвечает Мирослав и закатывает глаза.

***

Каким-то чудом Мирослав оказывается на улице. Чудом, в этом случае, является Данил, который буквально вытащил его из квартиры, не оставив ни единого шанса отказаться. Тот шёл, полон энергии, с горящими глазами, как всегда, и бурно о том, как провёл время в Томске, а затем начал жаловаться какой же Мирослав зануда. Он ни капли не скрывал своего по-праздничному бодрого настроению, рассказвая о всём, что приходило в его голову. В то время как Данил с неимоверной заинтересованность рассказывал о чём-то, Мирослав глубже зарывался в воротник своей куртки, забыв про шум города вокруг.  Мысль о том, куда они вообще идут настигла его слишком поздно — Данил уже утянул его в магазин. Данил накидывал продукты в тележку, а Мирослав лишь машинально катил её следом, не интересуясь её наполнением. Когда они наконец подошли к кассе и у Мирослава потребовали паспорт, он нахмурился, увидев среди продуктов шампанское. Данил хихикал за его спиной, наслаждаясь реакцией друга. После того как они, наконец, расплатились и успели загрузить все продукты в пакеты, они с горем пополам дотащили их домой. Мирослав скинул свои пакеты на стол, а Данил принялся их разбирать. Когда все продукты были разобраны, а Мирослав чувствовал себя, как после интенсивной кардио-тренировки, Данил щенячьими глазками настойчивостью заставил его нарезать крабовые палочки, огурцы и колбасу. Данил же поставил вариться всë остальное, что требовалось к салатам, и картошку в духовку. Мирослав, со временем, даже втянулся в процесс готовки и с энтузиазмом помогал Данилу. К тому времени, когда они почти закончили готовить, на часах уже было 21:21. Данил попросил Мирослава украсить комнату той гирляндой, который закинул в тележку на всякий случай, а сам принялся накрывать на стол. Мирослав нахмурил брови, но всё же пошёл к коробочке с гирляндой. Он вытянул гирлянду и аккуратно развесил, чтобы создать ту самую атмосферу праздника, которую так желал Данил. Он включил кнопочку гирлянды и озарил комнату яркими огоньками, немного полюбовался и вернулся к Данилу. Через час всё было готово: на столе красовались три тарелки с салатами, запечённая картошка, а также сок и кола, и , конечно же, бутылка шампанского. Все выглядело так, как будто они потратили часы на подготовку, хотя уходило всего лишь небольшое время. Свет в комнате мягко отражался от посуды, а Данил любовался этой атмосферой, пока Мирослав любовался мерцающими огоньками в его глазах. Смотря на реакцию восторженную Данила, Мирослав отметил для себя, что в этом году он не против отметить Новый год. Темболее рядом с Данилом.       — Красиво. — повернувшись к Мирославу, пробормотал Данил. Увидев ту самую улыбку Данила, у Мирослава слабо помутнело в глазах, а на его губах появилась ответная улыбка. Младший хихикнул на застывшего Мирослава и толкнул его к дивану, а когда тот сёл на край, повалил его. Посмеявшись и отдышавшись, они пообсуждали этот год, вспоминай яркие моменты. К моменту когда до нового года оставалось около 20 минут, Данил натыкал в своём телефоне трансляцию, где потом должно быть обращение президента и куранты, взглянул на Мирослава и получил одобрительные кивок. Протянувшись за бутылкой шампанского, Данил с радостной улыбкой всунул её в руки Мирослава, предлагая открыть. Сначала Мирослав чуть было не уронил её от неожиданности, но все же, собравшись с силами, открыл бутылку. Когда пробка с характерным щелчком вылетела, воздух наполнился шипящим звуком, Данил с весёлым блеском в глазах разлил пенный напиток по двум стаканам. Когда стаканы были полны, Данил сделал небольшой глоток и предложил второй стакан Мирославу. Мирослав нехотя принял стакан и тоже сделал глоток. Вкус шампанского был слишком резким, но в тоже время приятным.       — Всё ещё не хочешь праздновать? — ехидно спросил Данил, приподняв бровь, когда получил от Мирослава лишь безразличный взгляд. Когда началась речь президента Данил, кажется, не был заинтересован, он лишь чистил мандарин, запах, которого придовал атмосферу. Мирослав же внимательно слушал речь. Когда речь кончалась Данил запихнул себе и Мирославу за щеки последние дольки мандарина, разгибая рот в широкой улыбке, пока Мирослав запивал дольку шампанским.       — Ты в-в... — Данил прокашлялся. — Ты веришь в новогоднее чудо? — неожиданно спросил он.       — К чему вопрос? — на фоне начали бить куранты.       — Я вот верю, так что надеюсь, что ты не выпихнешь меня с квартиры. — наиграно посмеялся Данил. Мирослав уже было хотел спросить о чем Данил, но тот подвинулся к нему ближе и положил дрожащую руку к нему на щеку. Дрожь в пальцах Данила, Мирослав остро ощущал кожей, но не смел двинуться, завороженый взглядом Данила и внезапно покрасневшим щекам. Когда Данил коснулся губами его губ, все вокруг мгновенно исчезло. Поцелуй оказался таким нежным и неожиданным, что Мирослав, словно замерзший в времени, не знал, как реагировать. Пальцы его сжали обивку дивана, и в его голове пронеслись мысли — " Это происходит на самом деле? ". Этот миг стал не просто поцелуем — он напоминал о всех тех незаметных взглядах и касаниях, которые они давно разделяли, но не придавали значение. Именно сейчас Мирослав понял, что такое «бабочки в животе». Поцелуй длился вечность, но всего лишь секунду. Он закончился, оставив в воздухе сладкое напряжение. Данил отстранился, оставаясь в нескольких сантиметрах от лица Мирослава. Его рука по-прежнему дрожала на коже Мирослава ещё несколько секунд перед тем, как Данил убрал её. Его губы были в лёгкой улыбке и, тоже, очень сильно дрожали. Они молча смотрели друг на друга, и в тишине раздавался только звук их дыхания.       — Ну скажи же хоть что-нибудь. — голос Данила был полон надежды. На этот шёпот Мирослав резко улыбнулся, и, наклонившись к нему, заправил мешающие волосы за красные от смущения уши. Его рука нежно легла на подбородок Данила, и в этот момент он поцеловал его снова, как будто время остановилось в последний миг боя курантов. Губы встретились, и Данил шумно втянул воздух, его тело дрогнуло в руках Мирослава. Когда Мирослав настойчиво прижал его к себе, Данил замычал от удовольствия, а его пальцы вцепились в предплечья Мирослава. Мирослав мягко отстранился, но его голос прозвучал слишком сухо для такого момента:       — Теперь я тоже верю в чудо. — на эти слова Данил, не в силах сдержать эмоций, втиснулся в крепкие объятия Мирослава, как будто боялся, что его ещё могут отвергнуть.