совсем забыл твое имя

      — Ечан, Ечан! — звонкий голос друга режет слух, в очередной раз пребывая инициатором головной боли у окружающих. Слегка оттягивая телефон от уха, пережидая визги Юджуна, младший возвращается к звонку, удерживая гаджет у плеча.       — Ты чего разорался, недоношенный?       — Тьфу ты, кто бы говорил! Сам-то у мамки в утробе не больше моего пробыл.       — Хорош уже чесать языком и давай выкладывай, с какой целью ты мне звонишь в час, мать твою, ночи.       Отодвигая тарелку со своим запоздалым ужином, Ли откидывается на спинку дивана, с непривычной заинтересованностью ожидая новостей от друга.       — Ты же все равно не спишь.       Невозмутимость Юджуна всегда поражала Ечана.       Даже если провести эксперимент и поставить Чона рядом с мясистым буйволом, то из различий можно отметить только комплектацию соперников. С самого раннего возраста этот ребёнок отличался особым упрямством, непоколебимостью и недетской целеустремлённостью, даже несмотря на все предстоящие преграды и препятствия. Наверное, именно поэтому, будучи ещё детьми, активный и борзый Ечан выбрал себе в друзья точно такого же Юджуна, позволяя их дружбе протекать уже на протяжении двенадцати лет.       — Не забывай, что у меня танцы сегодня до десяти были. Я только домой приполз.       — Признаться честно? Мне посрать, Ечан~и.       — Кто бы сомневался, хен. Именно за это я тебя и ценю.       — Слышь, да ты кретин не только по отношению ко мне, но и к себе тоже, — громкий смех, раздающийся на другом конце линии, заставляет Ечана рефлекторно закатить глаза, цокая языком.       — Придурок. Давай выкладывай, чего случилось, иначе я отключаюсь и иду спать.       — Ладно-ладно.        Юджун, наверное, был одним из тех, кто узнавал абсолютно всё ещё до того, как новость разлетится хоть на один микрорайон. Удивительно, что он еще не стал номинантом на премию « Главная сплетница всея Южной Кореи » . Хоть и был так близок к данному статусу: Чон всегда был введен в курс всех событий, пусть даже они его не касались, и наверное это выступает одной из причин, по которой к нему клеятся большинство сплетниц не похуже него самого.       Старший был любимчиком одноклассниц не только из-за способности просунуть свой нос в любую щель, но также и из-за своей чересчур слащавой внешности. Порой казалось, что еще мгновение – и Юджун будет бегать на четвереньках, тявкать и вилять хвостиком, строя свои щенячьи глазки каждому прохожему. На фоне друга Ечан выглядел как самый настоящий аниме-герой, который ни с кем не контактировал и сопровождал свою жизнь мыслями о загробном мире, когда на деле Ли был до тошноты общительным и жизнерадостным мальчишкой, боявшимся порезать даже палец. Очередное доказательство того, что « человеческая обёртка » действительно решает многое.       Безусловно, у самого Ечана немало поклонниц, но Юджун всегда забирал их себе, тем самым выручая друга от надоедливых признаний и прочей сопливой ереси. Если бы девушки, пытающиеся растопить ледяные сердца обоих друзей, знали, что ни одна из них даже близко не подходит их вкусу, то наверняка бы расплакались, перестав верить в любовь и предаваясь прочим последствиям из полюбившихся дорам.       Именно поэтому друзьям частенько приходится умалчивать тот факт, что они оба — геи, а Юджун на самом деле сохнет по выпускнику, никак не решаясь на то, чтобы признаться — ему даже адекватно заговорить с ним удается с трудом.       Юджун бегает за Паком, сколько Ечан себя помнит; стоять в учительской, карауля дверь от преподавателей, пока друг фотографирует недельное расписание двенадцатых классов, сам обучаясь лишь в одиннадцатом, уже стало некой рутиной. Бежать на баскетбольную площадку только ради внимания Сэына тоже входило в обязанности Ли как лучшего друга Чона, поэтому пришлось лишь смириться и поливать словесной грязью баскетболиста лишь наедине с самим собой, иначе шанс получить в морду от лучшего друга сильно возрастает.       — То есть, прямо сейчас ты втираешь мне про завтрашний баскетбольный матч только ради своего крашеного? — переходя в сидячее положение, Ечан морщится то ли от поступившей новости, то ли от последствий после усердной тренировки. — И на кой черт мне эта информация?       — Ты же сходишь со мной завтра вечером? — очередной вопрос, звучащий скорее как убедительная угроза. Все в стиле Юджуна.       — Рехнулся? У меня завтра тренировка. Плюсом не очень то и хочу наблюдать за тем, как твой крашеный прыгает с мячом, пока я держу тебя на трибунах, дабы ты не вывалился с верхних рядов от одного вида этого кенгуру.       — Во-первых, ты тоже покрашенный! А во-вторых, когда такое было, что я, цитируя с твоих слов, «вываливался с трибун» ?       — Каждый раз, Юджун, каждый раз.       — Пусть даже и так, но что тебе мешает сходить со мной, м? Так же будет безопаснее, с тобой я не упаду с трибуны! Ну пожалуйста, Ечан, — скулеж как главная из манипуляций Юджуна уже не действует на брюнета так сильно, как в детстве, но лишь от осознания своей безысходности младший лишь тяжко стонет и откидывает голову на подушку, попутно ударяясь ей об стенку.       — Если ты думаешь, что прямо сейчас сдохнешь и сбежишь от похода на матч, то нет! Я твой труп собственноручно притащу на узрение болельщиков.       — Как добродушно с твоей стороны,— потирая ушибленную макушку, Ечан в очередной раз тяжело вздыхает, прибегая к полноценным манипуляциям. — Ты хоть понимаешь, что мне предлагаешь? Я на танцы то хожу только ради Хантера, дабы ему не одиноко было, а тут ты меня, Ли Ечана, тащишь куда-то вне моих планов! Совсем уже осмелел?       — Скажу тебе так: Хантер и танцы — это неразделимое целое. Ему не будет одиноко, даже если ты неделю не будешь появляться в зале! Ну а ты просто ленивая задница, которая ищет отмазки, дабы не помогать лучшему другу.       — Да при чем здесь это, хен? Я просто додика твоего видеть не хочу, да и дружки его мне не симпатизируют! Особенно Ким Минджэ. Он явно в их банде главный задира.       — Минджэ? Да ты выше его на пол головы, полудурок! Стоит вам постоять рядом на перемене, как сразу аж настроение поднимается.       — Вроде взрослый, а ростом и поведением явно уступает пятилетнему ребёнку. Как его вообще в баскетбол взяли с его-то ростом?       — Не знаю, не интересовался.       Лепет Юджуна прерывается громким зевком Ечана , который он даже не старался сдерживать. Прикрывая рот рукой, младший удобнее устраивается на подушке, уже не намереваясь вникать в планы Юджуна по захвату сердца старшеклассника, а сейчас планируя лишь отделаться согласием на все предложенное, а уже завтра думать, как провернуть все против похода на заветный матч.       — Я сейчас вырублюсь, хен. Давай скорее договаривай, что от меня требуется, и я храпака даю.       — Самое главное, в школу завтра приди. Матч завтра в восемь, утром все обсудим.       — Ты так говоришь, словно я школу каждый раз прогуливаю и совсем на занятиях не появляюсь.       — А разве это не так?       — Эй! Как минимум, на первых трех уроках я сижу! К тому же, не один я ухожу с последних занятий. Ты вон за нашими куртками первее всех мчишься.       — Все, замолчи. Иди отсыпайся, иначе я тебя на занятиях больше прикрывать не собираюсь.       — И тебе спокойной ночи.       Кроткий сигнал оповещает о завершении звонка, прежде чем Ечан откидывает телефон на спинку дивана, переворачиваясь на спину. Распахнутые шторы пропускают в неосвещенную гостиную редкие лунные блики, создавая иллюзию некого планетария, ни один из которых мальчишка, обучаясь в начальной школе, не пропускал.       Красиво.       На ощупь найдя одеяло в углу дивана, брюнет накрывается им с головой, сворачиваясь калачиком для интенсивного согревания. Открытый балкон пропускал в квартиру морозный воздух, смешанный с нотками непривычного для Сеула покоя и умиротворения.       Обманчивая тишина еще совсем не гласит о том, что город засыпает. В это время кто-то мчится на решающую встречу, разрезая тишину ревом мотора; кто-то распевает нетрезвые песни под окнами бедных жильцов, заставляя тех вызывать патруль для установления дисциплины. Сеул все знает. Сеул все видит. Сеул все слышит.       — И на кой черт ты свалился мне на голову, Чон Юджун?                                

***

      — Эй, ты! — перепрыгивая через скамейку, Ечан направляется прямиком к неизвестному до этого силуэту, который прямо сейчас пинал его футбольный мяч. —Это мой мяч!       — Твой? — хлопая своими большими глазами, мальчик переводит взгляд с найденной игрушки на ее предполагаемого обладателя. Мальчишка лет пяти, одетый уж явно не по погоде, прямо сейчас предъявляет что-то по поводу мяча, найденного Юджуном посреди площадки. — Чего же ты его тогда оставил?       — Не твое дело! Это мой мяч, ты не имеешь права его трогать.       — Знаешь правило? — Юджун, хитро улыбаясь, высоко замахивает ногу, пиная мяч на проезжую часть. — Что упало, то пропало. Не нужно было оставлять его. Теперь это и не твой, и не мой мяч, мы квиты       — Я все маме расскажу! — сжимая маленькие ладошки в кулаки, Ечан бросается на дворового мальчишку, намереваясь отомстить за свою игрушку. — Ты купишь мне новый мяч!       — За мамочкой прячешься? Какой малыш. Тебе сколько лет то вообще?       — Зачем тебе? — прикусывая щёки, Ечан расслабляет ладони, пряча их в карманах коротких шорт, наспех надетых на босые ноги. — Будешь морали мне читать?       — Просто хочу узнать, сколько тебе лет. Уж больно горластый ты.       — Шесть.       — О, так мы одногодки, — засмеявшись, Юджун подходит ближе к новому знакомому, похлопав того по плечу. — Научишь меня также дерзить?       — Зачем? — недоверчиво отпрянув, Ечан наклоняет голову вбок, рассматривая « вора » со всех ракурсов. Теплая кофта с капюшоном прекрасно сочеталась с черными джинсами мальчика, явно не пропуская осенний ветер под ткань. Тепло, наверное.       — Ты крутой, — мальчик ярко улыбается, отходя от собеседника на шаг. — Признаться честно, я тебя даже испугался. Меня Юджун зовут.       Маленькая ладошка, тянущаяся к Ечану, заставляет Юджуна наконец рассмотреть лицо собеседника. Пухлые губы, большие глаза и даже синяк на щеке делают мальчишку более привлекательным на фоне одетого с иголочки Юджуна. Короткие шорты и тонкая рубашка, облегающая худощавое тело мальчика, явно не подходят под октябрьский климат; если прислушаться и не обращать внимания на проезжающие мимо машины, водители которых давно сбросили мяч на клумбу, то можно было услышать стук зубов собеседника, сигнализирующих о том, что тот наверняка замерз.       — Я Ечан, — неуверенно холодная ладонь касается теплых пальцев Чона, заставляя того слегка скривиться, но все же найти выход из ситуации. Натягивая рукава толстовки на обе ладони, Юджун вежливо пожимает руку нового знакомого обеими ладонями, слегка растирая их для поступления тепла. — Что ты делаешь?       — Ты наверняка замерз, вон холодный какой. Ты чего же выбежал на улицу в такой одежде? Мама не уследила?       — У меня нет другой одежды, — выдергивая руку из теплых оков, неожиданно для самого себя Ли остаётся на месте, заинтересованно разглядывая Юджуна. — Переживаешь за меня, что ли?       — Конечно переживаю, мы же теперь друзья! — жестикуляция старшего слегка пугает Ечана, снова наверстывая дистанцию между ними, но ненадолго. Уже спустя пять минут новые друзья с визгами носились по двору, в тайне от соседских бабушек урвав с клумбы свой мяч и скрывшись за деревьями.       — Ты крутой, Ечан, — потный Юджун садится рядом с другом, стараясь перевести дыхание, счастливо высунув язык.       — Ты тоже, Юджун.       — Так мы теперь друзья? — резко разворачиваясь, Чон с надеждой кладет руки на колени Ечана, заглядывая в кукольные глаза. Искры в глазах обоих мальчишек уже явно говорят все за себя, но лучше убедиться!       — А как иначе? — усмехаясь, Ечан отводит взгляд в сторону, пока старший налетает на того с объятиями, чуть было не снося со скамейки. — Эй, ты чего!       — Прости-прости, — смех Юджуна наконец сливается со смехом Ечана, когда новые друзья наконец спокойно обнимаются и согревают друг друга по-своему : тёплой мягкой кофтой, в которой всегда оставалось место и для Ли, и горячим детским сердцем, которое всегда хранилось для такого особенного человека, как Чон.