Учёные в другом мире

Оля вдруг проснулась в своей кровати. Из окна была видна ночь — необычайно ясная, настолько, что она видела свою комнату без света: закрытый ноутбук на грубо сколоченном столе, блокнот с заметками, дверь в коридор. Она подняла голову, едва шевеля телом под уютным одеялом — и почувствовала, что спит, свернувшись калачиком. Это было странно, но довольно удобно для крыльев… Крыльев? Ольга вскочила, сбивая с себя одеяло крылолапами и сваливаясь с кровати на покрытый линолеумом металлический пол, понимая, что опирается на передние крылья — прям как те виверны, что она изучала! Она повернула свою голову на длинной и гибкой шее, смотря прямо на свою спину и видя все три пояса конечностей: передний и средний, к которым крепились пары крыльев, и задний, с мощными ногами, используемыми в отталкивании для взлёта. Она стала виверной? Дрогнувший в вопросительном жесте хвост с ромбовидной плоскостью на конце подсказал, что да. Она стала самой настоящей виверной, даже выражая эмоции как одна из них! Ольга даже проверила коготки, вонзив их в линолеум — и они, предназначенные для того, чтобы цепляться за кору больших деревьев, легко пробили в нём дырки. Если честно, то этот сон ей даже нравился — внезапное превращение не могло быть не сном. Да, она стала меньше ростом и легче, но зато обрела целых четыре крыла, когти и зубы! И ей жутко хотелось на себя посмотреть. К счастью, в комнате висело небольшое зеркало. Вытягиваясь всем телом и шеей для того, что дотянуться, она наконец увидела… Свою мордочку. На неё смотрели широко распахнутые зрачки, утратившие свою щелеобразность ради захвата как можно большего количества света, а рога аккуратно уходили назад, загибаясь немного кверху — и всё это делало её мордочку весьма красивой, на теперешний взгляд Оли. Невольно, она вытянула среднее крыло к морде, чтобы пощупать её и удостовериться, и вдруг почувствовала, как её носа мягко касается перепонка, покрытая короткой шёрсткой. И это было… приятно, настолько, что раздвоенный язычок невольно выстрелил прямо в эту шерсть — и вдруг ощущение давления прошло, казалось, через всю перепонку так ясно, как никогда не ощущалось прикосновение. Оказалось, что эта шерсть эта ещё и чувствительна! «Видимо, для того, чтобы чувствовать давление воздуха на перепонку» -- подумала Ольга, глядя на два хватательных пальца на крыле, между крылопальцев которого всё ещё утыкался нос. Завороженная мягкостью и чувствительностью шёрстки, виверна лизнула своё крыло. Мягкие волны чего-то всегда присутствующего шептали ей, что шерсть должна лежать ровно, и, изогнув свою шею и расправив крылышко шире, виверна подчинилась этому, кладя лизи своим тонким и раздвоенным язычком, желая, чтобы шерсть лежала правильно, обтекаемо для воздуха. И эти ощущения мягкого, массажириующего её рецепторы давления, невольно заставляли её урчать — и виверна сама не заметила, как её горло стало издавать низкие вибрации удовольствия, которые до этого ни разу и не слышала. Она едва оторвалась от укладывания, аккуратно уложив теперь мокроватую шерсть на половине длинного крыла. Теперь… теперь надо слетать к тем, кто неожиданно стал сородичами. Если это сон, значит, она сможет рассказать им, как вести себя в лагере, и наконец люди и виверны смогут жить в мире, а детёныши будут знать не только запреты! Первым препятствием стала дверь. К счастью, самого шпингалета было возможно достичь даже не вытягиваясь на передних крыльях, но как его открыть этими крылолапами? Ответ пришёл неожиданно — носитель её органов чувств, морда, ткнувшаяся в засов в поисках ответа, нюхая и едва ли не пробуя его, будто бы подсказывала, что лучше неё в таких вопросах ничего нет. И это оказалось правдой — она подцепила зубами выпирающую часть болта, благодаря гибкой шее легко положив его в направляющие, и наконец медленно отвела его назад. Путь в коридор был свободен. Здесь о линолеуме уже никто не заботился. По сути, это было просто пространство между жилыми модулями, прикрытое крышей, в конце которого была туалетная комната, запах химии и чего-то биологического из которой щекотал чувствительные виверньи ноздри. Она едва не чихнула, но сдержалась, чтобы никого не разбудить, и аккуратно пошла по металлическому полу, вслушиваясь в тихое, на грани сознания, дыхание коллег, которые сейчас спали без задних ног. Это было довольно напряжённо, слышать, как люди спят, и бояться, что вот сейчас они проснуться и пойдут в ночной поход до туалета. Конечно, это всё сон, но всё равно, какой-то глубинный страх внутри её тела боялся обнаружения людьми (она уже представляла, какие они высокие для неё теперь), поэтому её коготки едва стучали по металлу пола. И вот дверь выхода. Её никто не запирал, и достаточно было просто навалиться всей массой, опираясь грудью на саму дверь, и Оля наконец гибко вылезла наружу, придерживая дверь хвостом, чтобы не хлопнула. Свободна! Снаружи было достаточно места для взлёта — её виверний разум оценил это прежде, чем она поняла, что хочет это сделать. Идти по лагерю было абсурдно, зачем подвергать себя риску обнаружения? «Но я не знаю, как летать...» — едва подумала Оля, чтобы сразу понять, что знает. Это знание было встроено в неё с самого начала, как только она проснулась, свернувшаяся калачиком. Разбежаться, расправив сначала средние крылья, а потом передние, оттолкнуться задними ногами и начать ими размахивать… Пару раз она ткнулась носом в землю, неправильно распределяя вес при разбеге, слишком рано попытавшись расправить передние крылья. А зачем вообще бежать? Инстинкты, затачиваемые миллионами лет жизни в вертикальных пространствах, сразу вычленили места, на которые можно собраться. И хоть металл жилых модулей не то, чтобы подходил под это — она представляла, сколько шума будет, когда она будет цепляться за неровности — но вот перила на выходе подходили идеально. Она подпрыгнула, зацепившись когтями за перила и подтягивая своё тело, аккуратно балансируя на балке. Затем расправила крылья… и прыгнула. Крылья знали, как работать. Работая в противофазе, они поднимали её постоянно, ни на секунду не прекращая создавать подъёмную силу. Пока одна пара крыльев поднималась для нового взмаха, другая опускалась — и благодаря этому её тело быстро набирало высоту. То, что нужно в малых пространствах между больших деревьев! Поднявшись над крышами модулей, она перешла в парение, теперь её крылья работали вместе как единая аэродинамическая плоскость. Она взяла курс в лесок на востоке — именно там обитали те, кого она изучала, и кто теперь стали так на неё похожими.