Не люби меня

            Школа находилась совсем недалеко от жилых домов, что было довольно удобно. Должно быть идти пешком меньше 10 минут, пожалуй, на этом все плюсы и заканчивались. Погода особо не радовала, темные тучи заволокли еще недавно ясное небо, тем самым не давая проход солнечным лучам, словно плотное, тяжелое одеяло укрыло городок в своих объятиях. Лишь не до конца опавшие листья деревьев напоминали о беззаботных летних деньках, конечно, хотелось бы сказать именно так, но, к сожалению, или к счастью, Виктор не отличался особым рвением к приключениям и предпочитал гнить заживо днями и ночами в пустой прокуренной комнате, но единственное что его радовало так это рисование. Он жил этим делом, чувствовал себя в своей тарелке, чувствовал себя живым. В салоне машины было тепло и уютно отчего Виктор стал клевать носом. Совсем не хотелось идти куда-то и даже пропустить мысль о том, что придется выйти из своей зоны комфорта. Парень не особо понимал для чего мама решила подвезти его, зная, что она опоздает на работу так и тем более идти было совсем ничего. Но в тоже время он осознавал, что она волнуется и таким, казалось бы, совсем маленьким жестом хотела морально поддержать своего сына, свою кровь.

***

      Витя сидел в своей комнате и рисовал на вырванном листе из альбома незамысловатый рисунок. Теплый летний воздух прорывался в комнату через открытое окно. Ребенок мог растягивать это дело на несколько часов, но не в этот раз, ведь его отвлекли странные звуки из-за стенки. Шум становился все громче и громче, а сосредотачиваться становилось все труднее и труднее. Мальчик поднялся с места и направился на кухню. – Что это? – без лишних слов спросил Витя у сидевшей за столом матери. Мама молча посмотрела на мальчика. Ее губы сжались в тонкую бледную ниточку, она думала, подбирала правильные слова для ребенка. – Сынок, ну как тебе сказать, – но он не дав договорить перебил женщину. – Как есть например – Витя безразлично пожал плечами, казалось, будто перед ней стоял не десятилетний ребенок, а взрослый человек, но только не в том теле, которое должно было быть – Наши соседи, ну, не самые хорошие люди, – Женщина отвела взгляд на стену и казалось, что сейчас прожжет в ней огромную дыру своим взглядом, а кружка в ее руках ту же секунду лопнет в ее крепкой хватке – и бывает делают они не самые хорошие вещи, плохо относятся к своему ребенку, в качестве наказание используют насилие – тишина, повисшая в воздухе, казалось тянулась целую вечность пока Витя не нарушил ту, после недолгого осмысления сказанных мамой слов, – А почему ты не такая, как они? – он правда не понимал, почему эти люди плохо относятся к своему ребенку, а его мама ни разу и голос на него не повышала. Губы женщины растянулись в легкую улыбку, а на лице выступили не большие морщинки – Мое ж ты золотко, – ласково сказала женщина, поставив кружку на стол. Она жестом руки подозвала Виктора к себе, заключив того в свои объятия, – ну как же я могу поднять на тебя руку? Ты мое сокровище, ты моя кровь

***

      Школа, как и ожидалось, была самой обычной, ничем не примечательной. Двухэтажное старое здание, точно такое же, как и его соседи, единственное, что отличало, так это большой двор при школе, а также огораживающий черный железный забор, через погнутые прутья которого можно было бы без особых усилий пролезть на территорию. И в чем тогда его смысл? Виктор прошел в само здание, помещение, которое его встретило, так это довольно просторный холл. Первое что бросилось ему в глаза: небольшая коробка, видимо будка охранника, белый пластиковый каркас, из того же материала стекла, а также небольшое открытое окошко. Правда там никого не было, а если бы пришел не он, обычный школьник, а вооруженный человек, а охранника нет на своем посту? Почему всегда, вот правда, абсолютно всегда в местах где большое количество людей, особенно детей, либо охранник плохо выполняет свои обязанности, либо же там сидит только вахтерша, в большинстве случаях старая бабушка. Виктора всегда поражала такая халатность и самая настоящая безответственность в сторону безопасности детей, совсем еще юных душ, которые и жизни толком не видали. Первый урок должен был быть с классным руководителем и это все, что он знал. Никто не удосужился банально сказать номер кабинета. Куда идти конечно он не знал, оставалось два варианта: бесконечно бродить по школе и потратить весь первый урок только на поиски нужного ему места, либо же зайти в первый попавшийся на глаза кабинет и узнать нужную ему информацию. Тяжело вздохнув, он побрел по коридору. Пожелтевшие от времени стены, повторяющиеся друг за другом двери по каждой стороне. Коридор поглотил угнетающий полумрак, свет не горел нигде и лишь одна люстра в виде белого шара выполняла свою работу, но тоже не совсем идеально. Интересно, здесь не было приличного ремонта после того, как здание только построили? Оставалось надеяться, что потолок не упадет на него, раздавив в лепешку, или, что пол не решит провалиться именно когда по нему идет парень и он не переломает себе ноги. Хотя, может это было бы и к лучшему? Появилась бы уважительная причина не приходить в это место, желательно конечно никогда. И вот одна единственная открытая дверь на распашку во всем коридоре. Выбора как такового не было, тяжело вздохнув, парень подошел поближе и слегка постучал об дверной косяк кулаком – Извините за беспокойство, – парень зашел в помещение. Небольшой кабинет, такой же обычный и непримечательный, как и сотни тех, которые он повидал за всю свою короткую жизнь, – не могли бы вы подсказать в каком кабинете преподает Валентина Владимировна? – Учитель стоял у своего стола, выглядел он очень собранным и серьёзным. Ему было около сорока или чуть больше – не очень молодой, но и ещё не старый. Он был в хорошей форме, но это не от занятий спортом, а от привычки к порядку и дисциплине на протяжении многих лет. На нём был строгий, тёмно-серый костюм, который сидел идеально, без единой складки. Белая рубашка с чистым воротником не мешала движениям. Галстук в тон костюму был завязан очень аккуратно, словно всегда был на месте – А вот видимо и наша местная знаменитость 11 “В”, - парень с нескрываемым удивлением посмотрел на учителя, а тот расплылся в доброй улыбке – перед каникулами о тебе все только и говорили, было тяжело пропустить мимо ушей – Виктор при всем своем внешнем спокойствие начинал паниковать. Вполне не удивителен факт того, что слухи о нем дошли до класса еще за неделю до его приезда, классная руководительница в любом случае предупредила о пополнение коллектива и конечно это подняло небольшой ажиотаж – эх ты, звезда пленительного счастья, чего ж столбом стоишь? Ой, чего ж это я, совсем забыл представиться – Егор Антонович, учитель географии и биологии, но у 11 классов веду только лишь географию, ну и горе-воин ты конечно, имя у тебя есть хоть? – Последние несколько минут он глубоко жалел о том, что пол в коридоре не провалился под ним по дороге сюда. Виктор точно уверен, что отсюда бежать будет, как заяц от гончих, только пятки сверкать и будут за ним. Казалось, что этот монолог продлился целую вечность, почему-то присутствовал дикий дискомфорт от которого хотелось побыстрее спрятаться в укромный уголок, да куда угодно лишь бы отвратительное чувство наконец-то сбавило хватку – Виктор. Виктор Эммануэль, – он понял, что совсем и позабыл цель своего визита, да и хотелось уже поскорее закончить этот диалог, – так что там насчет кабинета? – осталось надеяться, что странный учитель не захочет вновь что-то спросить – Точно, вот снова заболтался и совсем позабыл о твоем вопросе, второй этаж 222 кабинет, удачного учебного дня тебе, Виктор! – и вновь его губы растянулись в улыбке. Буркнув себе под нос что-то похожее на “До свидания” парень пулей вылетел из кабинета и скрылся из виду. Подъем на второй этаж не занял много времени, нужный кабинет находился в конце коридора. Если так посмотреть второй этаж оказался намного уютнее, чем первый, а может это было самовнушение. Парень раздумывал об этом мужчине. Вероятнее всего, это самый что ни на есть стресс, а и так расшатанные донельзя нервы сыграли с ним злую шутку. Учитель ведь ничего плохого ему не сделал, а Виктор сам и испортил себе первое впечатление о новом педагоге. Первое, что ощутил парень в классе, так это крайне ароматный шлейф духов. Всего было около 15 человек, что не стало каким-то сильным удивлением, ведь в 11 класс решаются идти лишь отчаянные смельчаки, либо те, кто до сих пор не нашел дело, с которым готов связать всю свою жизнь. Появление парня не осталось без внимания, все взгляды ежесекундно устремились на него и воцарилась гробовая тишина, но также быстро, как и началось это закончилось. Молодые люди вновь вернулись к своим делам. Наспех осмотрев кабинет и всех присутствующих, он увидел Надю. Виктор занял пустующую четвертую парту третьего ряда, перед ним полубоком сидела девушка, а рядом на парту облокотилась незнакомка. Длинные блондинистые волосы, идеально прямые и гладкие, которые красиво лежали на плечах. Одета она была очень элегантно. Белоснежная блузка с кокетливыми рюшами плотно облегала фигуру, подчеркивая каждый изгиб, а классическая юбка-карандаш дополняла строгий, но крайне безупречный образ. Макияж был сделан аккуратно и незаметно, но выдавали его губы на которых был сделан явный акцент. Матовая помада глубокого вишневого оттенка идеально подчеркивала светлый тон лица и белизну волос. Виктор заметил, что расстояние между глаз у девушки было немного больше нормы, еще одна ее отличительная черта. Хотя, пожалуй, этих отличий было слишком много. На фоне одноклассников, выбравших привычный комфорт, в виде безразмерных худи и джинсов, она сразу бросалась в глаза. Стало понятно, от кого шел запах вишневых, сладких духов. Парень сглотнул вязкий ком, который так долго стоял в горле. Но стало намного легче от того, что здесь была Надя. Девушка ему показалась хорошей, но единственное, что не радовало - это резкое осознание, пришедшее ему в голову. Если Надя тут, то ее ненормальный брат тоже должен ошиваться где-то рядом – Виктор, здравствуй, – улыбнувшись, поприветствовала его девушка, прерывая затянувшееся молчание между ними. Будто всё это время она пыталась понять, не показалось ли ей, что перед ней сидит её новый знакомый. Она не изменяла своим вкусам. Короткие волосы были аккуратно уложены, глаза подчёркнуты белой тушью. Часть пирсинга была заклеена кусочками пластыря, остальные украшения, возможно, сняты. На губах, как всегда, красовалась фиолетовая помада, в глазах - чёрные, непроглядные линзы. – Не потерялся, пока искал кабинет? Школа хоть и маленькая, но заблудиться можно запросто, — закончила свою фразу Надя. Только теперь он заметил, что незнакомка ни разу не проронила ни слова: она лишь изучала его, пожирая глазами. Будто хищник, загнавший добычу в угол, а добыча даже не подозревала об этом. – Нет, я спросил куда идти у учителя, Егор Антонович вроде бы его зовут, – готовиться к уроку не нужно было, ведь сейчас классный час. – Да, я поняла о ком ты, он бывает странным, но у каждого все же есть свои тараканы в голове, – и тут незнакомка вмешалась в разговор, Виктор успел совсем позабыть о ее присутствие. – Чего перевелся к нам, так еще в одиннадцатом классе, так тем более не сначала года? Столько приличных школ, а выбрал эту дыру или в другие приличные места тебя не взяли? – бархатный, нежный голос донесся до его ушей. Правда слова девушки абсолютно не имели тактичности. А по тону ее голоса, казалось, что в нем она видела потенциальную угрозу, но не понятно почему. Надя с неким укором взглянула на подругу. – Мне кажется, нас это от слова совсем не касается – сказала Надя, блондинка лишь закатила глаза, но больше не обронила ни слова в подобном плане. Какие же здесь все чудаки, но это явно лучше, чем было раньше. Но парень не обратил внимание на слова Нади и все же ответил: – По семейным обстоятельствам

***

      Парень долго раздумывал, идти ли ему в десятый класс. Конечно, хотелось поскорее покинуть это чертово место под названием «школа». С седьмого класса, когда он перевелся сюда, жизнь была отнюдь не сладкой, а со временем стала еще хуже. Сначала всё шло нормально, но в силу своей необщительности подросток так и не смог влиться в коллектив. Сменив три школы, он давно понял: таких, как он, не любят — они становятся легкой мишенью для более сильных сверстников. Так называемое затишье перед бурей прошло незаметно. Началось всё с мелочей: шепота за спиной и смешков в его адрес. Презрение, которое к нему испытывали, было слишком явным, да и никто не пытался его скрыть. Виктор не обращал внимания, ему и так было нормально. Он и так привык быть один. Пускай говорят, что хотят - ему было абсолютно плевать на их мнение. Виктор не помнил, когда его привычная жизнь рухнула в обрыв страха. Он не помнил, когда тьма, таившаяся глубоко внутри, начала поглощать, пожирать его душу и больно жечь юное сердце. Он понимал, что отличается от сверстников: его не привлекали изгибы женской талии, не завораживал нежный бархатный голос, не будоражил мимолетный взгляд, полный любви, как бы невзначай брошенный в его сторону. Он был другим - это пугало и настораживало до глубины души. Но однажды парень позволил себе на мгновение сбросить оковы всепоглощающего страха и поддался желанию быть собой, что стало раковой ошибкой в его жизни. В восьмом классе после расформирования Виктор попал в совсем другой коллектив, где его пока никто не знал. Радовало, что слухи из прошлого «дружного» класса не пошли дальше. Лёша, или среди своих Леший, на первый взгляд казался грозным и грубым, но он был человеком со своими принципами, которые никогда не нарушал. Душа компании и любимец всех вокруг - шумный, веселый, юркий парнишка. У него на уме не было тягостных мыслей: для него не существовало ни будущего, ни прошлого. Он жил настоящим, дышал каждым днем. Виктор восхищался им, закапывая поглубже свои чувства - те «неправильные» чувства, которые обычно испытывают к девушкам, а не к друзьям. Он умирал каждую ночь, исчезая в бытии, чтобы наутро вновь воскреснуть. Общение складывалось так легко, что Виктор не мог поверить, что всё это происходит наяву. Казалось, он обрел счастье, ведь у него впервые в жизни появились друзья и, главное, множество воспоминаний. Но сейчас эти воспоминания не радовали душу - они были холодными, чужими. Виктор помнил взгляд, полный ненависти, на лице, которое полюбил. Помнил разбитую губу, сломанный нос и много крови, осуждающие взгляды отовсюду буквально из каждого угла, травля, преследование, угрозы на протяжении долгого учебного года. Помнил, как увидел себя в зеркале - увидел пустой, мертвый взгляд васильковых глаз, но не его, а брата.

***

Блондинка скептически посмотрела на него и все же представилась, – Замятина Лиза – Пронзительно громкая трель звонка разорвала тишину. Виктору на секунду показалось, что у него лопнули барабанные перепонки. Он со скучающим, невозмутимым видом уставился в окно на другом конце класса, давая девушкам понять, что продолжения диалога не будет. Тем временем с неприятным скрипом отворилась дверь. В кабинет зашла статная женщина бальзаковского возраста, оставляя за собой стук каблуков. Строгий пучок на голове, ярко-красная помада на губах, а над ними — элегантная мушка. Ярко выраженная носогубка и небольшие морщинки вокруг глаз говорили о вечном стрессе на работе. Строгий взгляд медленно прошёлся по каждому в классе, остановившись на Эммануэле. — Виктор Эммануэль Рафаэлович, должно быть, это вы, юноша? — Вопрос был больше риторическим. Казалось, она назвала не его полное имя, а вынесла ему приговор. — Всё верно, — ответил парень уверенно и спокойно. Казалось, ответ удовлетворил учительницу. Кивнув сама себе, она прошла к своему рабочему месту и сказала пару слов о том, чтобы ребята помогли парню адаптироваться в новом месте и нигде не потеряться. Едва прошло минут пять, как вдруг дверь снова распахнулась. В проходе показалась рыжая пушистая макушка. — Кого я вижу, Вячеслав! Неужели вы решили обрадовать нас своим присутствием? Что ж, какой сегодня праздник, а я и не знаю? — Брови учительницы наигранно, удивлённо поднялись домиком. — Валентина Владимировна, у меня есть крайне веская, уважительная причина, по которой я опоздал, — начал парень, вздернув курносый нос и глупо, по-детски улыбнувшись. Он говорил уверенно, но даже ребёнок понял бы, что он сочиняет на ходу. — Мои носки сбежали из ящика, и я потратил полчаса, уговаривая их вернуться и наконец надеться! Представляете? — Он драматично вздохнул и провёл тыльной частью ладони по лбу, якобы стирая пот. По классу прошлась волна смешков. Появление одноклассника, да ещё с таким глупым оправданием, явно всех рассмешило и подняло настроение. А вот Лиза с Надей сдерживались от того, чтобы не рассмеяться в голос. Под строгим взглядом учительницы Лиза сделала вид, что прокашлялась в кулак, а Надя, подперев лицо рукой, прикрыла рот ладонью. — Ой, да ну тебя, садись ради Бога уже! — махнув на того рукой, вздохнула учительница. Рыжий парень улыбнулся, точно чеширский кот, довольный своим представлением. Он прошёл вдоль ряда и, небрежно швырнув портфель на пол, уселся рядом с Виктором. Вблизи Эммануэль смог повнимательнее рассмотреть чудака. Растрёпанные медно-рыжие волосы выглядели словно птичье гнездо на голове. Светлые брови и редкие ресницы были почти незаметны, лицо покрывала копна веснушек, вырисовывающих настоящее звёздное небо, стремительно спускающееся по шее куда-то вниз, под вязаный свитер ярко-красного цвета. Тонкие бледные губы всё ещё были растянуты в самодовольной улыбке. Курносый нос с небольшой кривизной, явно был сломан не один раз. Глаза напоминали цвет вязкого болота, затянутого тиной. Тут парень обратил внимание на Виктора, который за всё это время ни слова не проронил. — Привет, — весело протянул он, явно в отличном расположении духа. Говорил он на полтона ниже обычного. — Ты новенький, да? Я Слава, Славик или просто «эй, рыжий». Короче, называй меня как хочешь, мне пофиг, отзовусь на что угодно. А тебя как звать? «Ещё один эмоциональный вампир», — весело хмыкнул Виктор, но мысль оставил при себе. — А на «кровососа» отзовёшься? Слава недоуменно замер, глупо выгнув одну бровь и ухмыльнувшись. — А почему «кровосос»? Я кровь не сосу. Ну, если ты начало слова чуть поменяешь, будет правдоподобнее. Лиза повернулась и вмешалась в разговор. — Ржавый, то есть ты сам признаёшь, что ты хуесос? Виктор наблюдал за этой парочкой. — Вмятина, я вроде этого никогда и не отрицал, — он подмигнул девушке, весело щёлкнув зубами. Вылитый лис. — Иногда я забываю, какие вы все же дети, — проговорила Надя с страдальческой улыбкой. Казалось, о Викторе уже совсем забыли. — Пацан, ты так и не сказал имени своего. «Интересно, сколько раз за сегодня мне придётся ещё представиться?» — подумал Виктор. — Виктор Эммануэль, — вновь представился парень. — Витек, значит… Француз, что ли? Виктор сжал челюсти так сильно, что казалось, они вот-вот лопнут под давлением. Сделав короткий вдох, он всё же сказал: — Во-первых, я не Витя, а Виктор. А во-вторых, да, ты прав, мой отец родом из Франции Время в стенах школы тянулось мучительно медленно, а порой и вовсе казалось, что оно замерло на месте, запутавшись в пыльных складках тяжелых штор. Слава, оправдывая свое лисье сходство, буквально приклеился к Виктору, преследуя его на переменах и не умолкая даже во время уроков. Рыжий успел засыпать нового знакомого градом самых нелепых вопросов: от безобидного «Какой твой любимый цвет?» до философского «А веришь ли ты в инопланетян и их влияние на историю человечества?». Не дожидаясь встречных вопросов, Славик и сам охотно выкладывал подробности своей жизни. Виктор теперь знал, что его новый приятель живет с мамой и кошкой по имени Буська — несчастным созданием, которое Слава подобрал крошечным, дрожащим котенком в заплеванном дворе соседней многоэтажки. Оказалось, что Славик обожал подкармливать бездомных дворняг, а после уроков часто пропадал в местном питомнике, помогая ухаживать за брошенными животными. Голова Виктора буквально пухла от такого неиссякаемого потока информации. Славик, казалось, совершенно не планировал брать паузу, но, к собственному удивлению, Виктор поймал себя на мысли, что ему нравится этот шум. Он настолько привык к тишине и общению исключительно с матерью, что совсем позабыл, каково это — делить свои мысли с кем-то еще, слушать чужой смех и отвечать на чье-то искреннее любопытство. Первый учебный день, вопреки опасениям, прошел подозрительно легко. После затяжных каникул учителя пребывали в благодушном настроении и не спешили загружать подопечных сложным материалом, предпочитая лениво перебрасываться фразами о прошедшей выходной неделе. Дом встретил Виктора непривычной, почти звенящей тишиной. Всего за несколько часов он успел настолько привыкнуть к постоянному энергичному жужжанию над ухом, что теперь тихие комнаты казались ему пустыми. Пока было слишком рано загадывать наперед, но парень чувствовал: тяжелые грозовые тучи, преследовавшие его в прошлых школах, наконец начинают рассеиваться, пропуская в его жизнь первые, еще робкие лучи света.