Заверни меня в клубок себя
2 мая 2025 г., 12:00
Когда Джисону поставили диагноз, ему не хватило нескольких недель, чтобы задуть восемь свечей на шоколадном торте. Ему было семь лет, и в его истории болезни значилось непонятное слово, но, если честно, Джисон тогда много чего не понимал.
Единственное, что Джисон знал уже давно, - это то, что он не может спать.
По крайней мере, не так, как должен. Не так, как другие дети, которые засыпали, когда мир темнел и часы били девять. Не так, как другие дети, встававшие в семь тридцать утра, отдохнувшие и уже не такие уставшие.
Когда Джисон проснулся в свой восьмой день рождения, через две недели после начала занятий, у него были темные круги под глазами и всего несколько часов сна.
Тогда же началось первое лечение. Фитотерапия, куча растений, превращенных в лекарство, которое он должен был принимать каждый вечер. Тринадцать капель каждый день, либо прямо на язык, либо смешивая с водой, когда в некоторые дни он не мог терпеть вкус. Это помогало, но только на несколько месяцев.
Через некоторое время Джисон и его мать поняли, что его тело устроено иначе, чем у других. Врачи сказали, что это так называемая приобретенная толерантность. Организм Джисона привык к лекарствам, привык к тринадцати каплям, затем к пятнадцати, а потом и к восемнадцати, которые ему приходилось принимать каждую ночь.
Но Джисону было уже почти девять, он все еще не мог спать и не мог больше принимать лекарства. Ведь даже если бы это были растения, у него были бы проблемы с пониманием на уроках. Не то чтобы Джисон вообще обращал внимание, он всегда был слишком уставшим. Даже если он знал ответ, даже если Джисон всю ночь читал учебник, чтобы развлечь себя.
Джисон многого не понимал. Но это не страшно, у него было множество воображаемых миров, в которых он позволял себе потеряться, когда его маленькому телу становилось слишком тяжело выносить всё.
Когда ему исполнилось одиннадцать, он понял несколько вещей.
Джисон все еще не мог заснуть, мешки под глазами впились в кожу, отсутствие отдыха делало его чувствительным и нервным. Ну и постоянно крутящиеся мысли в голове. Джисон много думал – и до сих пор думает - это в его характере, он ничего не мог с этим поделать, даже если бы хотел.
Средняя школа была суровее, чем все, через что он когда-либо проходил.
Джисон понял, почему он не может уснуть. Его перестали лечить, потому что у него появилась толерантность ко всем разным таблеткам, которыми его кормили, ко всем каплям и порошкам. Но все в порядке, по крайней мере, так он говорил маме, когда она смотрела на него с беспокойством, застывшим в морщинах.
Когда Джисон лежал в постели, со слишком большим давлением на плечах, особенно для двенадцатилетнего ребенка, он закрывал глаза и представлял себе улыбки, смех и так много любви. Он часто читал, да и сейчас не прочь почитать, погружаясь в книги, что давали ему свободу, которой не хватало дома, строки, которые он хотел бы написать на страницах своей собственной истории.
В ту же неделю, когда ему исполнилось тринадцать, Джисону разрешили заходить в социальные сети. Ошибка, если оглянуться назад, но это дало ему еще одну отдушину, еще один способ создавать истории в своем воображении, когда сон не приходит на порог. Он завел там друзей, вместо того чтобы искать их в реальном мире. Люди за экраном позволяли Джисону чувствовать, что его ценят, даже находясь так далеко.
Сон редко приходил к нему. Иногда ему удавалось продержаться несколько часов, но чаще всего Джисону приходилось бодрствовать до самого восхода солнца. Иногда он отключался от усталости и ворочался под одеялом по девять часов подряд. Он никогда не отдыхал. Никогда достаточно, никогда полностью.
В пятнадцать лет мать усадила его за стол и объяснила, что такое вторичный пол. Альфы, беты и омеги. Джисону было все равно, кем он будет. Он слишком устал, чтобы заботиться об этом, слишком измотан. Отец говорил, что он слишком мягкий, слишком чувствительный, чтобы быть альфой, мать говорила, что в семье никогда не было бет, так что шансы стать одним из них практически нулевые.
Он мог бы сходить на обследование в клинику, сделать УЗИ, которое помогло бы немного сузить круг подозрений, но Джисон слишком устал. Ему было все равно, он не хотел ничего знать и мечтал представиться в качестве беты, чтобы избавить себя от необходимости проходить через гон или течку.
Шестнадцатилетие было жестоким. Слишком жестоким, слишком безжалостным для него. Его оценки упали, а те немногие друзья, которых он завел в средней школе, были приняты в другую старшую школу. Джисон остался один в мире, где неприятные взгляды превратились в его утренний кофе, а пустые углы на переменах стали его лучшими друзьями.
Четыре утра приветствовали его смех, шесть впитывали слезы, семь вторили тревоге. Джисон не мог уснуть, но за долгие годы его тело и разум привыкли к этому. Мешки под глазами впились глубже в кожу, Джисон знал даже тогда, что никогда от них не избавится. Но ничего, он больше не морщился, глядя на свое отражение в зеркале.
Джисон начал изучать океан во время летних каникул, как раз перед тем, как ему исполнилось семнадцать. Джисон изучал глубину и существ, которых океан защищает и кормит. Он всегда любил глубокие водоемы, море чаще всего прислушивалось к его заботам и мыслям. Джисон прогуливался вдоль берега рано утром, когда его еще не сморил сон, и позволял волнам впитывать свои слезы. Джисон проводил часы за чтением блогов, пиратских статей и фильмов, чтобы узнать больше о глубоких синих водах, составляющих семьдесят процентов Земли.
Его оценки росли, в коридорах школы он надевал на уши наушники, чтобы заглушить любой шум, пока звучал подкаст о больших белых акулах. Бессонными ночами Джисон находил утешение в книгах по морской тематике и в изображениях морских котиков. Возможно, однажды ему представится шанс изучать их.
Выбрать университет было сложно. Слишком много городов, слишком много зданий. Джисон подал документы в Кёнсан, потому что это далеко, близко к морю и лучший колледж по морской биологии во всей Южной Корее. Это достаточно далеко, чтобы он забыл о своей жизни дома. У Джисона появился шанс на нормальную жизнь.
Он быстро понял, что предпочитает изучать океан и море любым другим видам водоемов. Это было идеальным вариантом, ведь Джисон жил в Мокпхо, а Желтое море находилось менее чем в тридцати минутах езды на автобусе от его дома. У него еще не было прав, он не очень хотел их получать, потому что слишком боялся машин, дорог – и слишком устал.
Джисон поступил в Национальный университет Кёнсан с отличием. Не с полной стипендией, но все же достаточной для безбедного существования. В шести часах езды от дома, на самом юге страны.
В девятнадцать лет у Джисона появился лучший друг, о котором он мечтал всю свою одинокую жизнь.
Светлые прямые волосы, веснушки, которые показались Джисону прекрасными с первого взгляда, и такие же мешки под глазами. Такой же вид, который Джисон хранил в себе все эти годы, такой же вид, который отражается в его глазах всякий раз, когда он смотрит на себя в зеркало или в чистое окно.
У Феликса глубокий голос и приятные руки, в которых Джисону доводилось раскидываться бесчисленное количество раз, когда им приходилось проходить курс физиологии, чтобы сдать экзамены. Феликс – омега, пахнущий персиком и ванилью.
Жизнь стала лучше, когда Феликс появился рядом с ним. Бессонница – теперь он знает, что это такое, - проходит легче, когда Феликс трёт обонятельную железу на своём запястье об непахнущие железы Джисона. Расслабляет.
Утром двадцать первого дня рождения будильник Джисона зазвенел судорогами, скручивающими внутренности, а по вискам потек пот.
— Детка, Джисон, просыпайся, — сказал Феликс, прижав тыльную сторону ладони к горячему лбу Джисона.
Джисон предстал в качестве омеги. От него кисло пахнет. Слишком сильно. Слишком насыщенно.
В тот день Феликс позвонил секретарю их кампуса и предупредил, что они оба пропустят занятия до дальнейшего уведомления. Тот был мил и мягок, сказал Феликсу, чтобы он взял столько времени, сколько потребуется, и что материалы их лекций будут отправлены им на студенческий почтовый ящик.
Все это привело его в настоящий момент.
Джисону только исполнилось двадцать три года, он учится на втором курсе магистратуры и отчаянно нуждается в дополнительном курсе, чтобы закончить университет. Он не знает, пойдет ли дальше и будет ли стремиться к докторской степени, но пока что Джисон сосредоточен на том, чтобы бегать по кампусу в поисках этих чертовых брошюр.
Он едва не натыкается на кого-то, кто уже смотрит на доску, до краев заполненную листовками с персональными номерами репетиторов, - там висит и сам Джисон, несколько кусочков бумаги уже оторваны. Он повесил объявление всего два дня назад.
— Черт, простите, — он выдыхает, когда останавливается и пугает другого парня, стоящего там. «Красивый нос», – думает он, когда видит лицо собеседника. Джисон вежливо кланяется, глубоко вдыхая, чтобы восполнить воздух, выбитый из легких во время бега. Занятия начнутся через двенадцать минут.
— Все в порядке. Ищете что-то конкретное? Я смотрю на эту доску последние десять минут, — парень смеется, и Джисон подражает ему в вежливой манере.
— Курс с дополнительными кредитами! Я в отчаянии, — он наполовину выкрикивает последнюю фразу, проводя рукой по своим беспорядочным каштановым волосам. Джисон не особо заботится о внешнем виде в кампусе.
— Ну, вам повезло. Они только что повесили вот это, — парень показывает на серо-голубой флаер, и Джисон уже знает, для каких факультетов он предназначен, просто по цвету. «Приглашаем студентов факультета морской биологии и инженерии морской среды присоединиться к новому дополнительному курсу. Это проект, призванный объединить эти два предмета».
Поблагодарив стоящего рядом парня, Джисон фотографирует листовку и, выкрикнув извинения, снова пускается бежать. На этот раз на занятия.
Феликс смеется над его волосами и тяжелым дыханием, когда он проходит мимо дверей лекционного зала, а Джисон шлепает его по руке, когда садится на место.
Морская биология и экологическая инженерия.
«Отличное сочетание», – думает он.
𓆝 𓆟 𓆞
Феликс и Джисон живут в общежитии на территории кампуса, пытаясь сократить расходы на жизнь вдали от дома без какого-либо стабильного дохода. Родители Джисона оплачивают большую часть его расходов, но он все равно подрабатывает в местном магазине каждые выходные. — Ликси! — кричит Джисон через дверь ванной, и единственным звуком, отражающимся от плитки, становится шум воды. Из комнаты доносится мычание, поэтому Джисон поворачивает ручку и заходит внутрь, чтобы посмотреть на себя в зеркало, предварительно вытерев с него немного пара. Как обычно, его встречают темные круги и тусклая сухая кожа. Джисон совсем не спал этой ночью. — Ты знаешь что-нибудь о студентах, изучающих морскую инженерию? Особенно о студентах магистратуры, — спрашивает он, садясь на пол и прислоняясь спиной к двери. Феликс высовывает голову из-под занавески душа, волосы мокрые, и они прилипли к лицу. «Его кожа такая красная», – думает Джисон. Феликс обычно принимает обжигающе горячий душ. Смех разносится по стенам, но Джисону трудно подражать счастью своего лучшего друга. — Что смешного в этом вопросе? — Напомни мне, на каком факультете преподает мой парень, Сони. На каком факультете преподает Чан? Ну, Джисон забыл, если честно. Его обычная способность помнить все мелкие детали давно потеряна, когда он не спал уже сорок восемь часов. Скоро будет сорок девять. — Я очень устал, Ликс. Ты же знаешь, я ничего не помню, когда слишком устаю, — произносит он, чувствуя, что ему трудно быть честным со своим лучшим другом, но решаясь против воли сердца сказать ему, чтобы не заставлять его волноваться. Душ выключается, и Феликс выходит из кабинки, пока вода стекает по его телу. Джисон замечает, что кожа на его груди приобрела ярко-розовый оттенок. Джисон встает с пола, берет свежее полотенце из ящика под раковиной и протягивает ему, после чего садится обратно. — Хён преподает морскую инженерию, детка. Он учит первокурсников, так что он точно может спросить у преподавателя, который занимается с магистрами. Почему ты вдруг спрашиваешь? Аромат персика витает в воздухе, Феликс не заботится о том, чтобы подавлять свой запах, когда они оба дома, окутывая Джисона теплыми объятиями, успокаивая боль в глазах и мигрень, бьющую по передней части головы. — Мне нужно пройти дополнительный курс, так как я не записался на него в прошлом году, не смотри на меня так. Ты же знаешь, мне не нравится то, что ты делаешь на парах по химии, — говорит Джисон, когда Феликс смотрит на него понимающим взглядом и обвиняюще указывает пальцем. — В любом случае, дай мне закончить! — Джисон хмыкает, улыбаясь, когда Феликс тут же закрывает рот. — Я вчера прибежал к доске, и один старшекурсник рассказал мне об этом совместном классе биологии и инженерии. Это для студентов второго курса магистратуры. Феликс кивает, выливая остатки тонера на ладони и осторожно втирая его в кожу. — Ну, я знаю, что Чанни-хён не преподает это. Но я могу спросить его об этом. Возможно, у него есть друзья, которые записаны туда. Джисон на секунду задумывается: беспокоить Чана по поводу занятий, о которых он даже не знает. И тут его мозг почти отключается, глаза тяжелеют, а сердцебиение замедляется от недостатка сна. Он так устал. — Нет, не стоит беспокоить его из-за меня. Я просто подам заявление, я уверен, что люди там будут хорошие. Феликс наносит увлажняющий крем на щеки, напоминая Джисону о сухости его лица и особенно кожи вокруг носа. Но он слишком устал, чтобы макать пальцы в собственный крем, все, чего он хочет, - это рухнуть на матрас в надежде поспать несколько часов. — Джи, все в порядке. Я встречусь с ним сегодня вечером и спрошу его об этом. Ты же знаешь, хён сделает все, чтобы облегчить жизнь любому человеку. Даже если это просто сказать, что люди там хорошие. Ему не до споров. Иногда Джисон возражает Феликсу только для того, чтобы увидеть, как на его лбу появляются морщинки, и издевается над лучшим другом, пока тот не надуется и не хлопнет по плечу за то, что тот его дразнит. Феликс приседает перед ним и опускается коленями на плитку, на его губах застывает понимающая, нежная улыбка. Джисону хочется плакать. — Иди ложись, детка. Я приду через секунду, чтобы обнять тебя и обонять, прежде чем уйти, хорошо? Это поможет? Кивнув, Джисон хватает Феликса за вытянутые перед ним руки и позволяет подтянуть себя, пока не встает на шаткие, тяжелые ноги. Его лучший друг всегда умел читать его, как открытую книгу. Один взгляд в сторону Джисона – и Феликс понимает, что ему нужно. Матрас холодный, слишком жесткий, на нем не хватает подушек, но Джисон все равно падает на него лицом и тяжело вздыхает. Усталость – это еще не все. Джисон измотан. И тут Джисон чувствует запах сладких персиков с той самой щепоткой ванили, которую Феликс редко выделяет, позволяя ей распространяться в воздухе только в случае необходимости или когда он впадает в течку. Феликс надевает боксеры и ложится рядом, обхватывая руками маленького Джисона, зарываясь носом в его волосы. А затем волна феромонов окутывает Джисона теплыми объятиями, когда Феликс выпускает еще больше своего запаха. Температура в комнате быстро поднимается до комфортной, а веки Джисона тяжелеют с каждым вдохом аромата Феликса. Он обволакивает его, оседает в волосах, и вскоре Феликс уже трет кожу шеи Джисона железой на своем запястье, затем переходит к животу, а потом и к железам на руках Джисона. Этого недостаточно, чтобы он сразу же погрузился в глубокую дремоту, но теперь Джисон чувствует себя комфортно. Лучше, когда глаза закрыты, а голова покоится на груди Феликса. — Мне нужно идти, Джисони. С тобой все будет в порядке? Ты же знаешь, я могу ост… — Иди, Ликси. Со мной все будет хорошо. Я, наверное, засну через несколько минут, — Джисон не дает ему закончить фразу, он никогда не дает этого сделать, когда Феликс предлагает. Он не хочет, чтобы его собственные проблемы беспокоили окружающих. Звон в ушах Джисона усиливается с каждой секундой, бессонные ночи не перестают одаривать его мигренью. Он закрывает глаза, чтобы хоть как-то облегчить состояние, но сухость в глазницах жжет все, вплоть до нижнего края ресниц. Прежде чем снова открыть глаза, он чувствует прикосновение к своему плечу, и светлые волосы Феликса появляются в его размытом зрении. — Вот, детка, — Феликс держит в руках его драгоценные капли для глаз и фыркает, когда Джисон пытается сесть прямо, чтобы выхватить флакон. — Нет-нет. Ложись, я закапаю их тебе. Джисон заплакал бы, если бы не сухость в глазах, но он помнит, как сильно они горят, когда он позволяет себе ощутить всю глубину своих эмоций. Ноги упираются ему в колени, и Джисон смотрит в потолок, позволяя маленькой руке Феликса погладить его по щеке, а затем приоткрыть левый глаз. Одна капля – и Джисон моргает. Две капли, и он наконец чувствует, как облегчение разливается по левой стороне его лица. Правый глаз закапывается почти в спешке, но не потому, что Феликс торопится, а потому, что он готов на все, лишь бы унять боль, которую испытывает Джисон. — Спасибо, Ликси, — Джисон пытается открыть глаза, но твердая рука не дает свету попасть в зрачки. — Держи их закрытыми, Сони. Я вернусь утром, хорошо? — Феликс целует Джисона в лоб, после чего его вес перемещается на левую сторону кровати и, скорее всего, на пол, потому что Джисон его больше не чувствует. Он кивает, не открывая глаз, и забирается под одеяло, глубоко вдыхая. Джисон слышит, как тихонько открывается и закрывается дверь, и этот звук нежно доносится до его звенящих ушей. Проходит десять, пятнадцать, тридцать минут, и Джисон наконец чувствует, как тяжесть, которую обычно приносит сон, опускается на его веки. Засыпая, Джисон позволяет кошмарам разыграться в своей голове. Он ворочается, крутится и вертится, пока его тело не устает и не перестает бороться с ними. Он плохо спит. Джисон никогда не спит по-настоящему хорошо.𓆝 𓆟 𓆞
близнец 22:45 Чан-хён спросил одного из своих друзей!!!! кто-то из его близкого окружения записался на курсы увидишь его там!!! его зовут Ли Минхо Джисон потирает глаза и снова перечитывает текст, оглядываясь на односпальную кровать рядом со своей. Пусто. Феликс вернется домой только после утренних занятий. Часы показывают 7:46, будильник прозвенел шестнадцать раз с тех пор, как часы пробили 7:00, но Джисон только сейчас набрался смелости открыть тяжелые веки. В кампусе около сотни Ли Минхо, Джисон знает как минимум четверых, но он почти уверен, что никогда не встречал Минхо Чана. Он не из тех, кто лезет к друзьям Феликса, сколько бы раз его ни приглашали, Джисон предпочитает приют для морских животных переполненным столам в кафетерии. Конечно, такой приют есть в университетском городке. В нем Джисон часами сидел на полу, любуясь разными видами рыб и морских животных, которых разрешили содержать его универу. Он открыт для студентов каждый день, кроме выходных и понедельника, поэтому Джисон всегда старается выделить свободное время, чтобы посетить его раз в неделю. Сейчас он как раз направляется туда, его первое занятие начинается в 11 часов прямо в лекционном зале рядом с приютом. Сегодня студенты, изучающие морскую биологию, имеют доступ в укромные уголки, куда обычно пускают только смотрителей, и, возможно, именно поэтому любимый день недели для Джисона – четверг. К счастью для него, лишь немногие студенты идут по тому же пути, что и он. В восемь утра прохладным сентябрьским днем Джисон не ожидает, что кто-то будет так же предан своему делу, как он. В наушниках играет музыка, заглушая все шумы внешнего мира, пока он вытирает ботинки о серый коврик у входа, встречающий его, когда он проходит мимо двери приюта. Один из сотрудников чистит большое, защитное стекло первого пруда и улыбается ему, когда Джисон склоняет голову. Он знает все виды рыб в этом пруду, Джисон помнит, как будучи первокурсником, впервые пришел сюда с книгой, взятой в библиотеке, «Энциклопедия аквариумных рыб». Джисон выучил их всех наизусть и даже дал некоторым имена. Но сегодня он пришел сюда не ради рыбок. В его школе появился новый гость, спасенный из аквапарка на востоке страны. Это животное Джисон никогда не видел вблизи, только смотрел видео, чтобы изучить его и узнать об этом виде. Чертова Белуха. Конечно, в его университете их не содержат. У них нет подходящего климата, их пруды слишком малы, чтобы принимать гостя дольше нескольких недель. Джисону не хотелось бы, чтобы белуха чувствовала себя неуютно в крошечном пространстве, которое она будет занимать во время своего пребывания. Но белуху пришлось приютить на несколько недель, пока спасатели из канадского центра не приедут и не заберут ее обратно. Одна дверь за другой, и вот Джисон уже вдыхает запах сырой рыбы, щекочущий ему нос. Он уже привык к этому, не испытывая больше потребности опорожнять свои внутренности на пол перед собой. Справа от него находятся шкафчики, и Джисон, не теряя ни секунды, заносит туда свои вещи, прихватив с вешалки уродливую пару резиновых комбинезонов с прикрепленными на конце ботинками. Волосы он прячет под черной шапочкой и смотрится в зеркало, чтобы убедиться, что не пропустил ни одной пряди. Пока идет, Джисон не может сдержать улыбку, которая расплывается по его губам, когда он слышит отчетливые высокочастотные звуки, отражающиеся от стен. Животное пока находится во внешнем вольере, привыкая к сотрудникам и климату бассейна, в котором оно находится. Джисон распахивает двери, и перед ним предстают два смотрителя и большая белая белуха, которая поворачивает голову, когда Джисон ступает на бетон. Каждый день в бассейн пускают только трех студентов, и Джисон убедился, что записался на сегодня, когда они сообщили новость о том, что на несколько недель приютят белуху. Но сейчас Джисон находится наедине с смотрителями, усталость стягивает его кожу, а запах свежей сырой рыбы не дает уснуть. — Привет, Джисон! — произносит один из смотрителей, протягивая ему ведерко, наполненное льдом, на котором осталось несколько кусочков рыбы. — Это Майло. Ему три года, он очень разговорчивый и супердружелюбный. Обычно никому не разрешается прикасаться к крупным животным. Они относятся к охраняемым видам, которые могут слишком сильно привязаться к человеку, если вступят с ним в контакт, поэтому не разрешается прикасаться к ним или устанавливать с ними какие-либо связи. — Поскольку он рос в окружении людей, которые постоянно к нему прикасались и гладили, ты можешь его потрогать. Это даже рекомендуется, чтобы ему было как можно комфортнее. Поглаживая его и разговаривая с ним, ты дашь ему почувствовать, что он дома! Объяснение имеет смысл, поэтому Джисон приседает у края пруда и протягивает руку, чтобы Майло подошел к нему. Когда его ладонь соприкасается с мокрой головой животного, Джисон не может не хихикнуть от того, насколько она мягкая на ощупь. — Он такой гладкий! — говорит он, хватая горсть льда и бросая ее в открытый рот Майло. Джисон проводит все утро, заботясь о белухе, кормя его и ухаживая за вольером, следя за чистотой и комфортом. — Убедись, что ты сможешь прийти сюда в декабре, Джисон! — кричит одна из смотрительниц, когда он бежит по коридору, и улыбается, махая ему рукой. Начиная свой пятый год в этом же кампусе, Джисон научился заводить дружбу с людьми, которые могут научить его ценным вещам для его будущего. В глазах Джисона смотрители животных стоят на одной ступени с профессорами, ведь как бы ни было важно сидеть и учиться, Джисон знает, что практиковаться в этих вольерах в уродливых и неудобных резиновых комбинезонах не менее важно. Однако он не знает, что будет в декабре, кроме первых экзаменов в этом учебном году. Снимая комбинезон и надевая ботинки, Джисон размышляет о том, что может произойти, если смотрители сказали ему прийти в это время. Уже почти одиннадцать, лекция начнется через пять минут, и он успевает схватить Феликса за запястье еще до того, как тот переступит порог лекционного зала. — Привет, Сони! — говорит Феликс, улыбаясь и обнимая Джисона за плечи. — От тебя воняет сырой рыбой. Никто вокруг не обращает внимания на его запах, все привыкли, что друг от друга пахнет рыбой. Джисон попытался бы замаскировать этот запах своим, но его обонятельные железы заблокированы пластырем, и он, скорее всего, провонял бы комнату кислым и горьким, потому что очень устал. Лекция проходит нормально. Феликс записывает, что говорит профессор, а Джисон записывает все, что показывают на экране. Так они и работают. Феликс делает записи гораздо лучше, чем он когда-либо мог. В двенадцать часов двое лучших друзей решают пообедать в кафетерии и выбирают столик среди всей суматохи, происходящей около очереди к кассе. Феликс рассказывает о своем свидании с Чаном с улыбкой на лице и влюбленным взглядом в глазах. — Он такой милый со мной, Сон. Когда я пришел к нему, он уже заказал мое любимое блюдо и сделал для нас музыкальную настольную игру. Он сделал ее! С нуля! Феликс и Чан встречаются уже больше года. Если бы все зависело от Чана, Джисон знает, что они бы уже давно съехались вместе в его квартире. Но Феликс отказывается оставлять Джисона одного, пока они не закончат свою магистратуру. Джисон решил никогда не поднимать эту тему, потому что знает, что Феликс не изменит своего мнения. — Он сделал что? Это должно было занять столько времени, вау! Оставшийся час Феликс показывает Джисону фотографии и видеозаписи игры, которую Чан сделал специально для него. А потом у Джисона начинается собственная пара. Вернее, новый курс. На первом занятии он не записывается, только предупреждает учителя, что будет присутствовать, чтобы всем хватило стульев. Морская биология вперемешку с морской инженерией. Он не очень понимает, как это может работать, но Джисон уверен, что у преподавателя достаточно знаний об обеих сферах, чтобы вести курс целый год. А в этом году Джисон должен закончить свою научную работу. С помощью этого урока и задания, которое он должен будет сдать в конце года. — Джисон-щи! — восклицает преподавательница, когда он заходит в класс, и на ее лице появляется радостная улыбка. — Я так рада, что вы смогли присоединиться. Я очень надеялась на это. В его груди поднимается смущение, хотя Джисон знает, что Кан Юна, старая помощница учителя по курсу морской биологии, всегда испытывала к нему симпатию. Они всегда ладили, Юна постоянно помогала Джисону, когда ему это было нужно. Он вежливо кланяется ей, и на его губах появляется ухмылка. — Я не мог пропустить это! Наконец-то я смогу посетить одно из ваших занятий! — Джисон не сразу догадался, что занятия будет вести именно она, но понял вчера, когда вернулся домой и посмотрел, что это за класс. Джисон сидит впереди, но в левой части аудитории, прислонившись спиной к стене. Он достает тетрадь и пенал, предпочитая для занятий ручку и бумагу. Студенты вваливаются один за другим, занимают места и разговаривают друг с другом. Джисон никого не знает. Есть несколько человек из других групп, с которыми он здоровается, когда они проходят мимо него, но нет никого, с кем он был бы по-настоящему близок. Может быть, потому что у Джисона всего три друга в кампусе. Но даже при этом он проводит большую часть времени с Феликсом, так как Хёнджин и Сынмин вместе учатся на факультете морской архитектуры. Однако они все равно встречаются за обедом, когда могут, и проводят вместе несколько вечеров в течение недели. Пока никто не занимает место рядом с ним, и Джисон даже рад этому, потому что не знает, сможет ли он сейчас разговаривать с незнакомцем. У него горят глаза, он чувствует сухость кожи на лице, а мышцы его спины сегодня болят еще сильнее. Но он все равно с нетерпением ждет этого занятия, а потом обеда с Феликсом, потому что Хёнджин и Сынмин уезжают в Пусан, чтобы посетить судостроительную компанию. — Кажется, все в сборе! Давайте начнем, — преподавательница пишет на доске свое имя. — Я Кан Юна, некоторые из вас уже видели меня на лекциях Чон Усок-ши. Несколько студентов хмыкнули, а Джисон начал записывать название предмета на первой странице своего блокнота. — Этот класс – совместный проект биологии и экологической инженерии, как вы, наверное, знаете. И сегодня мы будем разбирать… — стук в дверь заставил ее прервать свое вступление. — Войдите! Дверь со скрипом открывается, и Джисон узнает человека, которого он встретил вчера у доски. — Здравствуйте. Прошу прощения за опоздание, профессор нас задержал, но у меня есть подписанное им уведомление. Он протягивает учителю записку и слегка кланяется ей. Джисон наблюдает, как пот стекает по его носу, а затем прямо на лук Купидона и падает на пол. — Все в порядке, можешь проходить и садиться! — Юна улыбается, указывая на класс. Джисон смотрит на свою тетрадь, в которой нарисован маленький зайчик. Вдруг кто-то прочищает горло, и он поднимает глаза и видит, что на него смотрит океан коричневого цвета, а его указательный палец указывает на свободное место рядом с Джисоном. — Можно? — спрашивает он с надеждой в голосе. Проходит несколько секунд, и глаза парня вспыхивают волной беспокойства. Тогда Джисон выходит из оцепенения и кивает. — Д-да! Да, конечно. — Спасибо. Преподавательница продолжает свое вступление, записывая на доске несколько слов, которые Джисон копирует на страницу своей тетради черными чернилами. Он пишет еще немного, и вскоре хомяк присоединяется к кролику на левой стороне страницы, а Джисон начинает рисовать вокруг них маленькие сердечки. — Ладно, раз уж мы разобрались с основами, можно переходить к созданию пар! Джисон вскидывает голову, и веревки обвиваются вокруг каждого его ребра, а затем что-то тянет за концы, стягивая их по всей ширине груди. Джисон ненавидит групповые проекты, когда не знает, с кем их разделить. Довериться кому-то другому сложно, но обсуждать и спорить о чем-то с незнакомым человеком – еще хуже. — Помните, что пары должны быть между теми, кто изучает биологию, и теми, кто изучает инженерию. Опустив взгляд на свою страницу, Джисон пытается успокоить учащенное биение сердца и напоминает себе, что это нужно ему для того, чтобы сдать экзамен и наконец-то перейти к тому, что он решит делать после получения степени магистра. Возможно, он займется научной деятельностью, а может, найдет заведение, где занимаются животными, на которых он сосредоточил свое внимание. — Вы биолог? Джисон поворачивает голову в сторону голоса, доносящегося до его ушей, и встречает вопросительный взгляд карих глаз, почти скрытых под темно-каштановыми локонами. Из-за отсутствия укладки он выглядит моложе, чем есть на самом деле. «Он похож на кота», – думает Джисон, встряхивая головой, чтобы вернуться к текущему моменту. — А? Простите, я… простите, — произносит Джисон, удивляясь, что его щеки такие же красные, как кажутся, и смущение просачивается в его мышцы. — Все в порядке! Я просто спросил, не биолог ли вы. Я с инженерного факультета и, кажется, никогда вас раньше не видел, — парень проводит рукой по волосам. «Красивый», – думает Джисон, глядя на него. — О! Да, я биолог. Руки дрожат, Джисон прячет их под стол и переплетает пальцы, стараясь не обращать внимания на то, как влажно и некомфортно они ощущаются. — Не хочешь составить пару? Я никого здесь не знаю, и мы уже дважды встречались, так что… — он прервался, снова проведя рукой по волосам. Может, он делает это по привычке, а может, когда нервничает. Джисон не знает, но… О, этот человек его помнит. Джисон думает об этом. И тут же понимает, что тоже никого не знает и никогда бы не спросил об этом сам. Он даже рад, что этот симпатичный незнакомец решил обратиться к нему. Если ему повезет, он обретет нового друга. Нос дергается, чтобы сделать небольшой вдох, и он понимает, что от тела рядом с ним не исходит никакого запаха, кроме отчетливого запаха одеколона. Джисон не может понять, общается ли он с омегой или ему предстоит согласиться на пару с альфой. Обычно он так никогда не делает. Напомнив себе, что он не может позволить себе беспокоиться об этом, Джисон медленно кивает и вытирает руки о ткань джинсов. — Э-э, я… я тоже никого не знаю, так что… конечно. Давай объединимся в пару. Парень собирается снова заговорить, но преподавательница прерывает его. — Я вижу, что все пары уже составлены. Вам придется объединить свои предметы и написать сочинение на пять страниц к концу года. Точной темы нет, я буду читать их все и ставить вам оценки, исходя из ваших рассуждений и того, как вы решили это спланировать. Джисону это нравится. У него всегда лучше получалось писать, когда не нужно было следовать точному шаблону. — Я запланировала поездку в Инманг примерно через две недели. Это поход, но мы остановимся в месте, где есть палатки и все необходимое для ночлега. Желательно, чтобы вы остались с напарником, так как мы будем ходить по нескольким местам, которые могут помочь вам в написании исследовательской работы! Урок заканчивается, а Джисон уже беспокоится о путешествии и о том, что оно означает для него и его ужасного графика сна. Ведь в общежитии запах Феликса всегда успокаивает его нервы и приносит комфорт, так что даже если он и не спит по-настоящему, то хотя бы чувствует себя немного умиротворенным со своим одеялом и мягкими подушками. Но Феликс в эту поездку не поедет. По сути, Джисону придется делить палатку с незнакомым парнем, возможно, даже альфой, от которого может нести феромонами и кислятиной. Отлично. — Кстати, я Минхо. Ли Минхо, — произносит парень, и Джисон задается вопросом, тот ли это Минхо, о котором ему говорил Феликс. — Мне двадцать пять. Что? Джисон не понимает. Если этому парню, Минхо, двадцать пять лет, это значит, что он либо пересдавал несколько экзаменов, либо начал учиться в университете позже. — Я сделал два года перерыва между школой и универом, чтобы понять, что я хочу делать со своей жизнью, поэтому я здесь, — на губах Минхо появилась мягкая улыбка, как будто он смог прочитать вопрос на лбу Джисона. — О, — произносит Джисон, пытаясь подражать улыбке, которая расплылась по лицу Минхо. Когда он измотан, ему трудно проявлять какие-либо другие эмоции. — Хорошо, хён. Я Джисон – Хан Джисон, и мне, эм, мне двадцать два. Подождите, нет! Мне двадцать три. Точно. Его день рождения был неделю назад. Джисон постоянно забывает об этом, хотя Феликс и он организовали большой ужин у Сынмина. Ему повезло, что у него есть своя квартира. — Хорошо, Джисон. Мне нужно идти обедать, но, думаю, мы увидимся завтра? — Минхо встает, берет сумку и обеими руками хватается за ремень. — Конечно! То есть, да. Я буду здесь, — Джисон чуть не бьет себя по лицу, но он боится, что от этого удара зазвенит в ушах и усилится резкая боль в передней части мозга, оседающая в носовых пазухах и стягивающая глаза. Минхо усмехается, кланяясь в последний раз, и поворачивается на пятках спиной к красному лицу Джисона. Он все еще сидит. Он даже не начал укладывать свои вещи в сумку. Отлично. Может быть, если ему повезет, Джисон не выставит себя дураком перед человеком, с которым ему предстоит разделить годовой проект. И палатку. Скоро, во всяком случае.𓆝 𓆟 𓆞
Есть что-то успокаивающее в том, чтобы вода била по барабанным перепонкам во время принятия душа, капли резонировали между толстыми стенками черепа, а музыка затихала на заднем плане. Джисон думает, что мог бы лежать так часами, пока вода не остынет, а кожа не покроется морщинками. Джисон задается вопросом, сможет ли он так заснуть. В замкнутом пространстве душевой кабинки с тихими мелодиями, отражающимися от кафеля. Но он качает головой и начинает счищать с себя остатки дня, намазывая мылом живот, ноги и сокрушаясь о том, насколько сухой кажется его кожа. Может, в следующий раз ему стоит купить увлажняющую формулу? Дверь открывается, и Джисон слышит, как поворачивается замок, а затем стук пакета. — Я дома, Сони! Можно я зайду снять макияж? — говорит Феликс, уже взявшись за ручку. Джисон кивает, прежде чем понимает, что Феликс не видит его за деревом. — Да, Ликс, можешь. Светлые волосы появляются в поле зрения, и Джисон улыбается при виде раскрасневшихся щек своего лучшего друга. — Ты опять бежал сюда? — Слушай! Чан Хён хотел выпить вместе кофе, а потом я вспомнил, что это наш специальный еженедельный вечер. Так что да, я прибежал сюда, — Феликс улыбается и достает на стойке свое очищающее масло. Джисон ополаскивает волосы и выключает воду, а Феликс уже протягивает ему полотенце – их специальное, пушистое, которое они используют только тогда, когда им плохо или нужен дополнительный комфорт. — Спасибо, — шепчет он, вытирая воду с тела, а затем оборачивает полотенце вокруг талии. Маленькие пальчики Феликса хватаются за пластыри на его шее, по два с каждой стороны, и аккуратно отрывают их от кожи, не забывая при этом надавливать. Затем на запястьях – самые чувствительные и мощные железы Джисона находятся там, прямо под его кожей, и он пытается вырвать их из крепкого захвата Феликса. — Ликс… — пытается он. Но Феликс отстраняет его, тепло улыбаясь. — Тебе нужно время от времени снимать их, Сони. Нехорошо держать их на себе слишком долго. Твой запах станет горьким и исчезнет. — Мой запах и так горький, — пробормотал он, позволяя Феликсу помассировать красные ожоги от трения на тонкой коже запястья. — Это не так, детка. Он такой только тогда, когда ты в своей голове. А сейчас ты со мной. Давай, дай мне почувствовать твой запах. Ты же знаешь, я обожаю как ты пахнешь, — Феликс проводит пальцами по каштановым волосам Джисона. И он старается. Джисон научился блокировать запах, исходящий от его тела, много лет назад, задолго до того, как узнал о блокираторах запахов. Он овладел этим искусством, маскируя даже жженые нотки, как бы трудно ему ни было раньше. — Я не могу… не могу, прости, Ликс. Я пытался… — Эй. Все в порядке, Сони. Садись, я высушу твои волосы. Феликс так и делает и даже втирает в его кожу средства по уходу, не забывая при этом пощипывать его за щеки, потому что: «Так ты выглядишь очень мило, Сони!» Они заказывают еду на вынос, и Джисон заворачивается в одеяло, которое ему подарила мама, когда он переехал на юг страны. Есть рядом с Феликсом всегда легко. Джисон думает, что мог бы часами, если не днями, сидеть рядом со своим лучшим другом, смотреть глупые фильмы, которые вызывают смех, отдающийся эхом между стенами их общежития. На мгновение Джисон чувствует себя умиротворенным прямо здесь, заедая лапшу едва острым бульоном и позволяя ему успокоить горло. Феликс напевает под титры, а затем берет в руку пульт дистанционного управления, пролистывает названия, написанные на экране, и нажимает на другой фильм. Открыв рот, чтобы откусить еще кусочек, Феликс чуть не роняет палочки, которые держит в руках, и издает удивленный возглас. — О, вау! — Э-э? — Джисон в замешательстве, не понимает, что происходит. Он наблюдает за тем, как Феликс приостанавливает фильм и обращает все свое внимание на него, раздувая ноздри. — Это было так давно, Сони, что мне кажется, я могу заплакать, — когда Джисон внимательно смотрит на него, на ресницах Феликса появляются настоящие слезы, которые не двигаются ни на миллиметр, даже когда Феликс подходит к нему ближе. — О чем ты говоришь? — спрашивает Джисон, проглатывая лапшу, и хмурится, глядя на Феликса. Улыбка Феликса такая теплая, полная любви и чего-то более глубокого, чего Джисон пока не может определить. — Джисони, ты так хорошо пахнешь. Я так по этому скучал. Он в замешательстве. Джисон уже почти полгода не выпускал свой запах рядом с кем-то другим, постоянно следил за тем, чтобы его пластыри были вовремя сменены, даже не оставлял их на положенные семь дней, а менял каждые пять. А потом… Он чувствует запах. Кислый и насыщенный. Но в то же время сладкий. Джисону никогда не нравился его запах. Слишком сильный, слишком насыщенный, слишком кислый и слишком – слишком глубокий для омеги. Впрочем, это не обязательно так, ведь его запах соответствует тем, которые обычно носят на себе омеги. Джисон просто хотел бы, чтобы он не был таким сильным, как сейчас. Аромат, который он несет, был таким, о котором Джисон никогда раньше не слышал и который он никогда не чувствовал от другого омеги за двадцать один год своей жизни. Джисон очень поздно представился, свалив вину на беспорядок, который, по его мнению, царит в голове. В большинстве случаев Джисон чувствует кислый запах, но сейчас, в безопасности своей комнаты с лучшим другом, он ощущает только ежевику с очень слабой ноткой шоколада. Обычно ежевикой пахнут альфы, по крайней мере, так Джисон читал в Интернете, но Феликс сказал ему обратное, когда он представлялся. Он сказал, что омеге не очень-то свойственно пахнуть ежевикой – эта ягода относится к тем ароматам, которые очень быстро становятся кислыми. Но Феликс также сказал, что это не такая уж редкость и случается с небольшим процентом омег. Представление с запахом, обычно ассоциирующимся с другим вторичным полом. Шоколадный аромат появился позже, когда Джисон не был заперт в своей голове и не размышлял о своей течке из всех вещей, о которых он мог бы подумать. Феликс говорил ему, как хорошо он пахнет – точно так же, как сейчас. — Иди сюда, — произносит Феликс, распахивая руки, чтобы Джисон погрузился в них. Это так удобно, когда он ни на чем не зацикливается и позволяет своему запаху свободно струиться внутри их общежития. Феликс мурлычет под ним, глубоко и так чисто. — Чан-хён будет ревновать, если ты будешь пахнуть мной, когда придешь к нему в следующий раз, — шутит Джисон, пока Феликс трется носом о железу на правом запястье Джисона. — Он может попробовать, — шепчет Феликс, крепко обнимая Джисона. — Я так счастлив, что ты доверяешь мне, Джисони. Феликс всегда был открытым человеком, которого весь мир мог схватить и забрать, но Джисон считает, что никогда не сможет привыкнуть к любви, которую Феликс отдает ему. Такая чистая, свободная от всяких суждений и безусловная. Поэтому, прежде чем начать плакать, он решает пошутить и поднимает голову, чтобы посмотреть на Феликса с радостным блеском в глазах. — Ты буквально спал со мной в одной постели, когда у меня была течка, и моя смазка попала на тебя. Думаю, мы уже достаточно пережили вместе. — Твоя правда, — Феликс проводит рукой по волосам Джисона и делает последний вдох, прежде чем похлопать его по заднице и толкнуть в плечо. — Давай закончим есть, Сони. Но мы будем спать в одной постели. Просто чтобы ты знал, я буду обнимать тебя всю ночь. — Вау, это звучит так ужасно, Ликси. Бедный я, — смеется Джисон, в его голосе звучит ирония, когда он слезает с Феликса и садится обратно на кровать. В ту ночь Джисон закрывает глаза в час ночи и позволяет Феликсу обнять себя за талию, желая тоже заснуть. Но это, по крайней мере, удобно. Когда часы прозвенели, пробив 7:15 утра, он понял, что заснул и успел поспать несколько часов. Феликс все еще сопит рядом с ним, а лицо Джисона уже не кажется таким сухим, как раньше. Может быть, сегодня все будет не так уж плохо.𓆝 𓆟 𓆞
Завтра они уезжают. Джисон чувствует, что мир вот-вот рухнет к его ногам и он не сможет его поднять. Он так нервничает, что в груди становится тесно. Его сумка уже собрана, большую часть места в ней занимают толстовки. Они уезжают всего на неделю, поэтому Джисон не стал собирать много вещей. Феликс взял с него обещание позвонить хотя бы раз за эту неделю, всегда интересуясь, чем занимается Джисон. И чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Джисон благодарен. Однако сейчас, сидя на диване у Чана, Джисон не чувствует себя таким благодарным, как обычно. Его затащили на ночную прогулку, а точнее, на ночь в квартиру Чана с Хёнджином и Чанбином. Сынмина нигде не было, он что-то пробурчал, мол, извините, ребята, я буду слишком занят! Что иногда является кодом для перепихона. Джисон не хочет этого знать. (Он точно трахается.) Чан протягивает ему напиток, который просил Джисон, и нежно улыбается. Всегда улыбается. — Спасибо, хён. — Не за что! Кстати, ты уже познакомился с Минхо? — спрашивает Чан, ухмыляясь уголками губ. Сделав глоток напитка, Джисон кивает. — Да! Мы с ним вместе работаем над проектом, так как он сидит рядом со мной. Он кажется милым. У Джисона в голове возникает желание задать вопрос, который он уже несколько дней прокручивает в голове и на который у Чана точно есть ответ. Он до сих пор не знает, кто Минхо – альфа или омега, но уже несколько раз Джисон замечал пластыри прямо над запаховыми железами Минхо. Они совпадают с цветом его кожи, поэтому почти незаметны. Иногда даже через пластыри просачивается запах человека, если они дешевые. У Минхо, должно быть, такая же марка, как и у него, - дорогая, но способная маскировать сильный запах в течение семи дней подряд. Джисон жалеет, что они работают так хорошо, как и всегда, его любопытство не дает ему покоя. Он же не может просто спросить Минхо. Они не так хорошо знают друг друга, и наверняка есть причина, по которой он ежедневно носит блокаторы запахов. Как и Джисон. Это личное, что-то, что он, должно быть, хочет оставить при себе, раз до сих пор не заговорил об этом. Как и Джисон. Но все в порядке. Потому что Джисон понял, что Минхо – мягкотелый, застенчивый и тихий, пока не спросишь его о кошках в родительском доме. Минхо краснеет, когда упоминаешь, какой он умный, но по его лицу видно, что он знает об этом. У Минхо царапины на руках от тренировок и синяк на руке от бокса и неправильных ударов, но он смеется над глупыми шутками Джисона. Два раза в неделю сидеть с ним за одним столом – это здорово, считает Джисон. Они еще не обменялись номерами телефонов и не общались в социальных сетях, но Джисону нравится, что когда они встречаются в классе, то успевают перекинуться парой слов и украдкой переглянуться, когда преподавательница не смотрит. Минхо – хороший друг, и Джисон с нетерпением ждет поездки, хотя и нервничает так же, как и раньше. — Ты уже собрал вещи? — спрашивает Чан, крепко обхватывая Феликса за плечи, и нос блондина оказывается прямо над его обонятельной железой. Чан хорошо пахнет. От него исходит запах лилий с нотками ванили, идеально сочетающимися с персиковым ароматом Феликса. Джисон помнит, как однажды Чан надушил его, потому что он слишком нервничал, был слишком напряжен и находился на грани приступа тревоги. — Да, только несколько толстовок и три пары штанов. Я не планирую хорошо одеваться, так как мы будем часто бывать в лесу, у озер и моря. Джисон взял с собой больше средств для блокировки запаха, чем нужно, а также несколько таблеток на случай, если его запах станет слишком сильным. Но он готов. Феликс прижимается к Чану, успокаиваясь от запаха и тепла, исходящего от его тела. По мешкам под глазами Джисон видит, что он устал. — Я оставлю вас, ребята, мне еще нужно собрать кое-какие вещи. — Джисон смотрит на Феликса, который немного растерялся, его глаза направлены на него, а щеки раскраснелись. Он в предтечке, и Джисон это прекрасно понимает. — Я соберу тебе сумку для него и его гнездышка и оставлю ее на его кровати, чтобы ты мог прийти и забрать ее, — Джисон мягко улыбается, встает и направляется к Феликсу. — Позаботься о нем, пожалуйста. Джисон знает, что в ближайшую неделю Чан только этим и будет заниматься. Но какая-то часть внутри него дергает за струны, привязанные к его сердцу, ненавидя тот факт, что он будет далеко от Феликса во время его течки. Чан лишь мягко улыбается ему и кивает. — Обязательно, Сони. Я напишу тебе, когда смогу, чтобы ты знал, как он себя чувствует. Кивнув, Джисон наклоняется и целует Феликса в лоб. — Люблю тебя, Ликси. Увидимся, когда я вернусь! Рука хватает его за свитер, короткие пальцы обхватывают запястье. — Не уходи, — говорит Феликс, на его губах появляется обида. — У тебя есть большой и сильный альфа, который позаботится о тебе. Я люблю тебя, не кусай его слишком сильно! — Джисон смеется, наклоняясь еще ниже, чтобы обнять своего лучшего друга: — Я надушу несколько своих толстовок и сложу их для тебя, так что я смогу быть рядом в некотором смысле. Вернувшись домой, Джисон снимает ботинки, проходя мимо входной двери, и хватает подол свитера, стаскивая его с груди. В ванной комнате тепло, когда он заходит внутрь, и он не сразу смотрит на свое отражение в зеркале. Вздохнув, Джисон берется за левую сторону лица и ковыряет кожу, растягивая тонкий слой под глазами, чтобы лучше рассмотреть багровый цвет, где вены стали более заметными. Кожа тусклая, сухая на ощупь и шершавая на лбу, когда он проводит подушечкой пальца под линией роста волос. Он так устал, что мышцы болят, а ноги под его весом становятся словно желе. Он не может удержаться, чтобы не потрогать все лицо, сжимая собственную кожу, пока она не покраснеет, и он снова вздыхает, ненавидя то, как усталость оставила свои следы по всему его телу. По нему за версту видно, что он измотан. Его глаза безжизненны, а руки дрожат, и он не может унять этого, как бы ни старался. Его взгляд опускается к шее и упирается в блокираторы запахов, надетые прямо на обонятельные железы. Указательным пальцем Джисон начинает подевать край, зажав его между большим и средним пальцами, и когда он немного приподнимается, отрывает пластырь от кожи. Это больно, но Джисон просто отдирает их, пока они не отрываются полностью. Секунду он любуется красным пятном, а затем переходит к тому, который на другой стороне шеи, и делает то же самое, пока он так же не отклеится, а красные следы не совпадут. Он снимает те, что приклеены к запястьям, надавливая большим пальцем на красные пятна на коже. Запах приходит не сразу. Джисон расстегивает пуговицу на джинсах и проводит вниз по молнии, после чего стягивает джинсы и бросает их рядом с корзиной для белья. Сняв боксеры, Джисон включает душ и моет руки в раковине. Вода быстро нагревается, и на зеркале появляется пар. Джисон достает новое полотенце, кладет его над раковиной и только после этого заходит в душ – пар от горячей воды успокаивает его. Когда брызги попадают ему на грудь, Джисон тяжело вздыхает и опускает голову под душ, смачивая волосы. Затем он поворачивается, наслаждаясь теплом, стекающим по спине и коже ног. Он не сразу начинает мыться, в кои-то веки не заботясь о счете за воду и проводя несколько минут в своих мыслях. Его кожа, вероятно, горит красным от горячего потока, но Джисон просто берет шампунь и втирает его в корни волос, позволяя ногтям царапать кожу головы, чтобы убедиться, что вся голова чистая. Сразу же ополоснув волосы, Джисон берет кусок мыла и силиконовую щетку, которой он моет тело, и, убедившись, что мочалка достаточно напенена, начинает тереть руки. Теплая вода, которой он ополаскивает тело после того, как намылился, приятно ощущается. Так приятно, когда он проводит рукой по груди и понимает, что его соски затвердели, а он и не заметил. Он играет с ними, трет коричневые соски, пока вздох не срывается с его губ, а его голова не падает на плитку душа. Джисон не часто балуется этим, он играет сам с собой, позволяя своему телу прижаться к стене, а обеими руками щипает себя за оба соска одновременно и пускает стон по своим голосовым связкам. Последний раз Джисон дрочил несколько месяцев назад, в течку, и он ничего не помнит. Но он решает ласкать свой торс, живот и лобок, пока кончики пальцев не касаются основания члена. Вскрикнув, Джисон обхватывает свободной рукой свой твердеющий член, а другой рукой все еще играет с левым соском. Он проводит пальцами по головке, вгоняя ноготь в щель, из которой уже сочится предэякулят по мере того, как член становится все тверже. По спине пробегает дрожь, он медленно поглаживает себя, закрывая глаза и приоткрывая губы, чтобы его рваное дыхание доносилось до кафеля. Чем сильнее он двигает рукой, тем громче становится его дыхание. Джисон чувствует, как смазка стекает между его ног, смешиваясь с теплой водой, пока рука плотнее смыкается вокруг члена. Проходит совсем немного времени, и он чувствует, как в глубине живота нарастает оргазм, почти тусклый и далекий от того, что он испытывал в прошлый раз. Наверное, потому что последний раз он испытывал оргазм, когда у него была течка. Джисон не часто предается этому, потому что удовольствие дается ему нелегко. Большую часть времени он слишком устает даже для мысли о том, чтобы возбудиться, не говоря уже о том, чтобы дрочить, пока не кончит. Уборка всегда слишком раздражает, его смазка слишком липкая, и он ненавидит, когда приходится вытирать сперму с собственной кожи. Но он ускоряет движение кулака, позволяя другой руке следовать по телу, пока один палец не проходится по его дырочке и мягко не проникает внутрь. Джисону удается войти и выйти из себя всего несколько раз, прежде чем с его губ срывается громкий стон и наступает кульминация. Ежевика вторгается в его чувства так сильно, что Джисон не может не сморщить нос, он не в восторге от собственного запаха. На первый взгляд это не так уж плохо, но в воздухе все равно ощущается горечь, когда он вдыхает аромат. Джисон качает головой и решает позволить воде смыть остатки его оргазма. Выйдя из душа, Джисон оборачивает полотенце вокруг талии, наносит на сухую кожу немного увлажняющего крема и чистит зубы. В ванной комнате тепло, но у Джисона медленно кружится голова, когда его собственный запах проникает во все органы чувств. Запах такой сильный, кислые ягоды смешиваются с нотками шоколада, который почти ощущается на языке. Через минуту он уже лежит на кровати и вспоминает, что ему нужно упаковать Феликсу сумку с необходимыми вещами для течки и надушить несколько своих футболок и толстовок. Джисон будет спать, положив их рядом с собой, чтобы его запах лучше впитался в ткань. Он быстро собирает сумку, уже напрактиковавшийся в сборе вещей Феликса и сменной одежды. Джисон выбирает две толстовки и две футболки, одну из которых он надевает через голову, чтобы его запах глубже впитался в ткань. Остальные вещи он кладет на кровать и ложится, изо всех сил стараясь, чтобы его запах подействовал. Конечно, он несколько раз потирает ткань об запястья и шею, чтобы убедиться, что все вещи пахнут именно им, а затем Джисон закрывает глаза и представляет длинные каштановые волосы, падающие на такие же карие, глубокие глаза. Он надеется, что поездка пройдет хорошо.𓆝 𓆟 𓆞
Так холодно. Джисон идет к парковке у главного здания кампуса и уже издалека видит автобус. Он не выспался, глаза тяжелые и сухие, ветер порывами бьет по лицу, пока Джисон двигается дальше. Сумка на плече тяжелая, но Джисон знает, что это от недосыпа, а не от ее веса. Наушники плотно прилегают к ушам, музыка льется из них, заглушая окружающий мир. Джисон пока не видит никого, кого он действительно знает, только знакомые лица, которые он видел раз или два в классе. Поэтому он просто кивает им, пока идет к автобусу, подходя к открытым багажным отделениям, и аккуратно ставит свою сумку в угол. Поднимаясь по трем ступенькам в автобус, Джисон отмечает, как тепло внутри. Множество запахов смешиваются друг с другом, усиливая и без того острую головную боль, пульсирующую в передней части мозга. Он выбирает место в середине ряда слева, не особо заботясь о том, где сесть, ведь на улице по-прежнему кромешная тьма. Джисон сразу же прислоняется к окну, позволяя холодному стеклу успокоить постоянную боль, отдающую в лоб. В его наушниках играет песня, которая заглушает звуки мира, пока его одногруппники обмениваются мнениями друг с другом, вероятно, обсуждая занятия или саму поездку. Усталость наваливается на него, падая на плечи, пока он сидит в тишине, которую сам для себя определил. Джисон почесывает пластырь на шее, прилипший к коже, чтобы скрыть его запах, и отдергивает руку. Воздух вокруг него медленно удушает его, слишком много запахов смешиваются вместе по мере того, как все больше людей садятся вокруг него. Его голова уже пульсирует, недостаток сна явно отражается на лице, когда он сильно трет глаза ладонями. Они тоже болят, но Джисон знает, что это только потому, что он не выспался. Они слишком сухие, слишком тяжелые, как будто невидимая веревка натягивает веки и заставляет их открыться. Джисон знает, что заснет в автобусе. Джисон всегда засыпает, когда находится в движущемся транспорте. Автобусы, машины, поезда, даже самолеты. Он не знает, что с ними происходит, но если он задерживается в машине больше, чем на час, его глаза закрываются сами собой и он тихонько посапывает, болезненно выгибая шею. Поэтому он играет в игру ожидания. Не обращает внимания на тех, кто проходит мимо него в автобусе, пока не кажется, что все наконец-то зашли. Преподавательница открывает рот, как раз когда Джисон смотрит на нее, поэтому он нажимает на паузу в своем телефоне и снимает наушники с левого уха, чтобы лучше слышать ее. Она уже собирается заговорить, когда по ступенькам взбегает странно знакомый парень, тяжело дыша и убирая волосы со лба. Минхо ужасно непунктуален для человека, который учится в университете уже почти пять лет. Он не опаздывает, но приходит точно вовремя, и, судя по его лицу, если бы он не бежал к автобусу, то определенно бы не успел. — П-простите! Мне пришлось бежать сюда, моя машина не завелась, — произносит Минхо, уши ярко-красные, а шея словно горит. Джисон чувствует себя плохо. Не слишком плохо, но он бы не хотел оказаться на месте Минхо, поэтому немного сочувствует ему. Он наблюдает за тем, как Минхо осматривает все ряды, их взгляды встречаются один раз, когда он прищуривается в поисках свободного места. Джисон уверен, что осталось одно или два свободных места, помимо того, что рядом с ним. На лице Минхо появляется мягкая улыбка, когда он идет по проходу автобуса, а затем проходит мимо Джисона, чтобы проверить заднюю часть. Джисон снова смотрит в окно на парковку и слушает, как преподавательница перечисляет, чем они будут заниматься во время поездки. Его сердце замирает, когда она говорит, что они поедут на три разных озера, а также в приют, который специализируется на реабилитации раненых морских выдр. Он видел их вблизи, помнит, как в прошлом году ему пришлось ухаживать за одной из них во время последнего семестра, потому что в приюте на территории кампуса не хватало смотрителя. Конечно, Джисон не делал никакой работы, связанной со здоровьем. Он только кормил животное и чистил его пруд, но у него была возможность часами сидеть с животным и разговаривать, как будто оно могло его понять. От размышлений его отрывает легкое постукивание по плечу, и он поворачивается, чтобы увидеть лицо Минхо. — Прости, но больше нет свободных мест, так что… — замялся он, почесывая затылок. — Можно я сяду рядом с тобой? Это особенно похоже на их вторую встречу в аудитории. Свободных мест больше нет, и у Минхо остается только один вариант. Сесть рядом с Джисоном. — Конечно, но я могу заснуть в какой-то момент. Я не самая лучшая компания, — Джисон подражает нежной улыбке Минхо. Он садится, касаясь коленями спинки сиденья перед собой. — Ничего страшного. Это долгая поездка! Я просто посмотрю фильмы на своем телефоне. Джисон нахмуривает брови, рот слегка приоткрывается. — Ты не собираешься спать? — Нет, я не могу заснуть в дороге. Но не волнуйся, я скачал кучу всего, чтобы занять себя. На это ему нечего ответить, поэтому Джисон лишь кивает, надевая наушники, и медленная мелодия баллады успокаивает ослепляющую боль в голове. Его глаза закрываются сами собой, и он чувствует, как веки опускаются на сухие глазные яблоки. Это больно, но Джисон предпочитает не обращать на это внимания, потому что ему лень достать глазные капли. Минхо больше ничего не говорит, но Джисон чувствует, как он двигается рядом с ним, как их бедра соприкасаются, когда он, вероятно, роется рукой в кармане. Джисон не помнит, как заснул, - обычно ему это не удается. Сон приходит внезапно, как будто он теряет сознание, его тело слишком устает, чтобы позволить ему насладиться ощущением дремоты – знанием того, что ты наконец-то получишь то, чего так жаждал. Его сны странные. Странные настолько, что если бы Джисону довелось увидеть их наяву, он бы испугался и убежал. Сон не обнимает его крепко и тепло, а, наоборот, посылает мурашки по позвоночнику, когда он пытается изменить ход своего сна. Он не знает, где находится, но это незнакомое место, куда Джисон никогда не ступал. Феликс тоже там, он бежит впереди Джисона, заманив его в это место. Он знает, что застрял здесь. Джисон бегает по кругу уже, кажется, целую вечность, а Феликс постоянно обманывает его, снова и снова. Как будто он застрял в петле. Проходы, их слишком много, чтобы Джисон мог их сосчитать, и Феликс снова рядом с ним, протягивает к нему руки и… — Джисон? Он чувствует, как его трясут за плечо, как теплая, сильная рука сжимает его правую руку. Это определенно кажется слишком реальным, Джисон медленно чувствует, как его вырывают из сна, открывает глаза и моргает, пытаясь приспособиться к яркому свету, который теперь заливает автобус. — Джисон? Ты в порядке? — рука на его руке снова сжимается, и Джисон понимает, что музыка из его телефона прекратилась, и только шум автобуса доносится до его барабанных перепонок. Наушники по-прежнему размывают шум вокруг, а голос Минхо звучит как-то отстраненно. Шея Джисона затекла, но он также может сказать, что его лицо упирается в твердую поверхность, правая сторона его лица. Правая сторона его тела, прижата к телу Минхо. Значит ли это, что… — О, черт. Прости, — он поднимает голову с плеча Минхо, уже скучая по теплу, которое оно ему принесло. На улице так светло, что это обжигает его раздраженные глаза. — Я не хотел на тебе лежать. Минхо смеётся и качает головой, глядя на Джисона. — Все в порядке. Прости, что разбудил тебя, ты выглядел очень расстроенным и все время ерзал. Ох. Стыдно. Мало того, что он заснул на плече Минхо, так еще и двигался во сне. — Прости, я не думал, что все так плохо, — Джисон говорит, глядя на свои колени. — Ты знаешь, сколько нам осталось ехать? Минхо смотрит на телефон, экран которого остановлен на эпизоде из аниме, которое Джисон не узнает. — Осталось часа три, я думаю. Мы остановимся через несколько минут, чтобы передохнуть. Джисон кивает и снова закрывает глаза. На этот раз он опускает голову на самодельную подушку из толстовки, которая лежит между окном и краем сиденья. Он видит, как Минхо снова нажимает на кнопку «плей», и Джисон, подражая ему, снова включает музыку, пока звук не заглушает весь остальной мир. Когда он снова просыпается, то зевает, глядя в окно, а затем смотрит на Минхо, который все еще погружен в аниме, играющее на его телефоне. Джисон решает оставить его в покое и берет свой собственный телефон, открывая социальные сети и получая ежедневные обновления о нескольких котиках, которые ему приглянулись. Вскоре автобус останавливается, и Джисон чувствует, как растерянность проникает в его лицо. Минхо хлопает его по плечу, телефон заблокирован, а сумка лежит на коленях. — Мы приехали, Джисон. Поездка пролетела незаметно, и Джисон знает, что это потому, что большую ее часть он проспал. У него болит шея, и он чувствует, как верхняя часть позвоночника трещит под тяжестью его головы, когда он поворачивает ее из стороны в сторону. Все студенты начинают вставать, уходя один за другим. Вскоре настает очередь Минхо и Джисона выходить из автобуса, и он с наслаждением вдыхает свежий воздух, наполняющий его легкие. Их окружают высокие деревья, ветер треплет ветви и уже оранжевые листья. Пусан всегда на шаг впереди, когда наступает осень. Джисон видит лишь несколько птиц, но не успевает он осмотреться, как преподавательница начинает раздавать им ключи и называть номера палаток, в которых они будут жить. Минхо идет впереди, а Джисон оглядывается, прищурившись, когда замечает белку, взбирающуюся на дерево. Палатка большая, белая, на ней висит несколько гирлянд, а металлические прутья поднимают ее над землей. Палатка высокая, гораздо выше, чем Джисон. Пока Минхо поворачивает ключ в замке, Джисон смещает вес на одну ногу, а потом на другую, устремив взгляд на большое дерево прямо за их палаткой. Минхо заходит в палатку, расстегивает сетку от насекомых и бросает свою сумку на спальное место в правой части, после чего оглядывается на Джисона и улыбается. — Тебя устраивает левая кровать? — спрашивает он, доставая из сумки шапку и надевая ее на голову. Джисону совершенно безразлично, какая кровать ему достанется. Все равно он не собирается много спать. — Да, я не против. Первый день проходит как в тумане. Они почти ничего не делают, кроме того, что садятся обедать и обсуждают планы на пять дней, которые им предстоит провести здесь, пытаясь понять, что лучше собрать за эти дни. Затем группа отправляется на небольшую прогулку по тропинке в лесу, которая ведет прямо к небольшой речке. Она не такая уж большая, но Джисону уже хочется присесть и окунуть пальцы ног в воду, пока он не увидит всех маленьких рыбок, плавающих вокруг. Вода прозрачная, различные виды водорослей окрашивают дно в красивый оттенок. Джисон хочет опустить в нее руки, чтобы определить, что это за вид, но он забыл взять с собой полотенце, чтобы вытереть кожу. С того места, где он стоит, Джисону видна часть ручья, где не так глубоко, а вдоль берега лежит несколько камней. Джисон бежит к ним, ему не терпится посмотреть на камни и, возможно, найти под ними какое-нибудь существо. Оказавшись возле скал, Джисон снимает обувь и носки, а штаны задирает на бедрах и подтягивает, чтобы они не касались земли. Он ступает на камни, осторожно переставляя ноги, чтобы не поскользнуться и не удариться головой. Джисон приседает на один из камней, закатывая рукава, чтобы окунуть руку в воду и поднять небольшой серый камень, изъеденный эрозией. Под ним ничего нет, поэтому Джисон берет еще один и кладет его обратно, не найдя того, что искал. Он не слышит, когда кто-то ступает за ним по берегу. И тут до его ушей доносится знакомый голос. Мягкий, нежный. Робкий шепот, как будто почти боящийся нарушить покой Джисона. — Что ты ищешь, Джисон? — спрашивает Минхо, засунув руки в карманы клетчатой куртки. — Что-нибудь конкретное? Джисон поворачивает голову в сторону Минхо и встает, запрыгивая на другой камень и забывая о своих штанах, подол которых волочится по мокрой поверхности камней. — Раки! Я думал, что смогу найти несколько, но, похоже, они прячутся. — Думаю, здесь недостаточно мелко, может, мы найдем их, когда пойдем завтра на озеро, — произносит Минхо, тоже приседая рядом с Джисоном. Джисон снова окунает руку в воду и вздрагивает, когда вода поднимается до локтя. Пальцы дёргаются, и Джисон издает небольшой торжествующий крик, когда их кончики касаются твердой раковины. — Смотри, хён! — восклицает Джисона, протягивая руку и стряхивая капли с кожи. — Ракушка! Она такая большая. Минхо подходит к нему ближе и смотрит на моллюска в руке Джисона. Они одновременно встают, Джисон опускает моллюска в ручей и идет надевать носки и ботинки. Уже почти ночь, и он может сказать это, глядя на заходящее вдалеке солнце, окрашивающее небо в оранжевые тона. После ужина и нескольких напитков с группой и преподавателем, Минхо и Джисон возвращаются в свою палатку, тишина окутывает их, как и прохладный октябрьский воздух. Минхо открывает палатку, делает шаг внутрь и придерживает импровизированную дверь, чтобы Джисон тоже мог забраться. — Я, наверное, сейчас не буду спать и посмотрю фильм на телефоне, ты не против? — говорит Минхо, снимая куртку. — Но сначала приму душ. Хочешь пойти со мной, чтобы не идти обратно одному? Джисон боится темноты очень сильно. Он считает, что лучше ляжет спать без очень нужного ему душа, чем пойдет в одиночку до душевой, а потом вернётся один в палатку. Конечно, фонари из палаток немного освещали бы путь, но он знает, что все равно испугается. — Конечно, — произносит он, хватая свою сумку для душа и сменную одежду. Он убедился, что у него есть несколько блокаторов запаха, которые ему нужны, чтобы сменить свои, особенно те, что на шее. Они у него уже несколько дней. Принимая душ и смывая теплой водой пот, прилипший к коже, а так же грязь с ног, Джисон берется за пластыри на шее и отрывает их, после чего оттирает липкий слой, оставшийся после них. Выйдя из своей большой кабинки, он наклеивает новые, чтобы не выдать своего запаха, и тут же обнаруживает там Минхо с такими же пластырями, наложенными прямо на его обонятельные железы. Как и у Джисона, по обе стороны шеи и на внутренней стороне запястий. Джисон не комментирует это. Он достает из-за спины зубную щетку и, прежде чем нанести на лицо увлажняющий крем, убеждается, что его зубы чисты, а изо рта приятно пахнет. Они снова возвращаются в палатку, оба зевают и не спеша ступают на пол. Джисон так устал. Минхо включает фильм, как только они ложатся в свои кровати, и свет от его экрана слегка отражается на потолке палатки. Если Джисон повернется, он даже не сможет его увидеть. — Спокойной ночи, Джисон-а. — Спокойной ночи, Минхо-хён.𓆝 𓆟 𓆞
С тех пор как они приехали сюда, Джисон спал не более семи часов за все дни вместе взятые. Он так устал, что мешки под глазами натянули кожу и закупорили поры на лице. Сейчас он смотрит на озеро, солнечный свет отражается от его поверхности и попадает прямо в глаза Джисона. Минхо и он начали свою исследовательскую работу, они оба нашли общее дело для старта. Во время поездки они решили сосредоточиться на биологическом аспекте проекта, поскольку здесь им нечем помочь в инженерной части. Их окружают деревья, озера, река или две реки, которые они уже осмотрели. Сейчас Джисон один. Минхо ушел за напитками, потому что Джисон дважды кашлянул. Он начинает идти к деревьям, не спеша приближаясь к дубовой коре, освещенной небом. Природа всегда была первой любовью Джисона. Он всегда чувствовал себя защищенным в глубине леса, или когда его ноги ступали на берег моря. Джисону нравится все: свежий запах земли, животные, живущие между деревьями и в морских просторах. Джисону даже нравятся насекомые, бегающие в грязи под его ногами: он заметил несколько муравьев и жуков. Но когда он смотрит вниз, то видит маленького рыжего грызуна, который подбегает к стволу дерева, а затем поднимает свое тело на задние лапы и смотрит на Джисона. — Привет, приятель. Конечно, белка ничего не отвечает. Но Джисон приседает, и, к его счастью, на листьях у ствола лежит несколько желудей. Джисон собирает их и предлагает грызуну – три орешка прямо в центре его ладони. — Ну же, я знаю, что тебе это нравится, — Джисон подходит к белке чуть ближе, его рука почти касается шерсти животного. Должно быть, оно привыкло к близкому соседству с человеком, ведь Джисон знает, что если бы это была дикая белка, она бы ни за что не позволила подойти к себе так близко. Когда белка не подходит ближе, Джисон просто оставляет желуди у ее ног и наблюдает, как она подбирает один и запихивает его себе за щеки, затем делает то же самое с другим, а потом с последним. — Такой милый, — шепчет он, прежде чем грызун взбегает на дерево и скрывается между ветвями, оставляя Джисону воспоминание, которое он будет лелеять вечно. Поднявшись, Джисон морщится от боли в пояснице. Это случается в основном тогда, когда он сильно вымотан, когда усталость оседает в его костях и даже связках, скрепляющих некоторые из них. Он вскакивает, когда оборачивается, и его взгляд упирается в фигуру Минхо, руки которого сжимают две банки с сидром «Chilsung». — Завел нового друга? Джисон прижимает руку к сердцу, которое колотится о грудную клетку, глядя на Минхо. — Матерь божья, ты меня напугал, — он подходит к своему партнеру по проекту, закутанному в клетчатую куртку. — Он убежал, думаю, я ему не очень понравился. — Прости, Джисон-и, —Минхо протягивает Джисону свою банку, на секунду позволяя пальцам соприкоснуться. — Но, неа, ты ему очень понравился. Ты видел, как долго он просто смотрел на тебя? Он знает, что ты один из его сородичей. — Что? — Джисон не понимает. Но он открывает банку и приветствует ледяное ощущение в горле, успокаивающее боль, которая была там раньше. Минхо смеется, а его собственный напиток остается в кармане куртки. Вероятно, он оставил его на потом. — Да ладно, не говори мне, будто никто никогда не говорил тебе, что ты похож на белку с этими глазами и щеками? Ну. Джисон не помнит, чтобы кто-то говорил ему такое, но память у него не самая лучшая. — Нет? — он делает еще один глоток, положив ладонь на пухлую правую щеку. У него действительно пухлые щеки, и Джисон знает, что они становятся больше, когда он набивает рот едой. Особенно пирожными, которые готовит Феликс. — Ты первый! Хочешь вернуться в палатку? Становится холоднее. Они возвращаются в палатку, Джисон идет позади, допивая свой напиток и выбрасывая его в первую попавшуюся урну. Внутри хорошо, обогреватель постепенно приносит Джисону тепло, которого ему так не хватало во внешнем мире. Это единственное, с чем Джисону трудно смириться, когда речь заходит о природе: он всегда был чувствителен к холоду, и усталость, сковывающая его тело, никогда не облегчает ему жизнь. Устроившись на кровати, Джисон снимает куртку и засовывает руки в карманы толстовки. Минхо делает то же самое, а затем похлопывает по пустому месту рядом с собой, приглашая Джисона сесть рядом. — Хочешь просмотреть сегодняшние записи? Я могу приготовить рамен из того, что у нас есть, это не займет много времени. Кивнув, Джисон встает и берет блокнот с ручкой и маркером, затем снимает обувь и садится на кровать Минхо у ее изножья. Минхо тоже встает, берет четыре пакета рамена быстрого приготовления и использует аппарат с горячей водой в углу комнаты. В комнате приятно пахнет, замечает Джисон. Минхо смешивает лапшу с кипятком и пакетиками с ароматизаторами, затем приносит две миски к кровати и ставит их на маленький столик, разделяющий две половины палатки. — Итак, что ты записал, Джисон-и? Джисон сделал много заметок. Он всегда делает много заметок. Они вдвоем принимаются за дело. Как за рамен, так и за раскрытый блокнот Джисона, лежащий на кровати, вторая страница которого смотрит на них. Джисон рассказывает Минхо о том, что он записал, объясняет ему, что да, розовый и зеленый маркеры были необходимы, и что они оба имеют разное значение. Зеленый – для всего, что связано с биологией. Розовый – для всего, что связано с инженерией. Пока что страницы блокнота Джисона больше светятся красивым оттенком шалфея, чем пыльно-розовым. Когда Джисон впервые почувствовал этот запах, он не обратил на него внимания. Он непрерывно бьет в ноздри, в воздухе витает насыщенный аромат, который Джисону доводилось ощущать, наверное, дважды в жизни. Только от ароматических желез старших альф. Кожаный и древесный, с оттенком сладости, который проникает в носовые пазухи Джисона и спускается по горлу, когда он делает еще один большой вдох. Он не знает, откуда запах берется, возможно, мимо проходил альфа из их класса, и его запах был настолько сильным, что доносился до закрытого входа в палатку. Но Джисон знает, чувствует, как он обнимает его, прижимает к себе и давит на веки. Они тяжелеют от груза пропущенных часов сна, от усталости, навалившейся на его кости и каждую мышцу. Непрерывный поток слов, вырывающихся из губ, прекращается, но Джисон даже не осознает этого. Его конечности глубоко погружаются в матрас кровати Минхо, ноги под ним подкашиваются, когда он позволяет миру омыть его, мозг затуманивается, пока он смотрит на Минхо, все еще разговаривающего с ним, а его собственные глаза устремлены в блокнот. Когда запах становится сильнее, нос покалывает от плывущего по комнате молочного аромата, древесного по краям, он напоминает Джисону о том, как он впервые зашел в парфюмерный магазин, прямо к проходу, где продаются запахи, напоминающие альфу. Затем он замечает старые и рваные пластыри на шее Минхо. Он замечает, что их нужно было сменить день или два назад, и, скорее всего, они уже не работают, потому что вода из душа и пот, выделяемый порами Минхо, нарушили их свойства блокировать запахи. Джисон даже не слышит, что говорит, как только его голова опускается на мягкую подушку Минхо. Глаза закрываются, как только комфорт охватывает все его чувства, а аромат успокаивает все боли, пульсирующие внутри тела. Комфорт и что-то еще. Тепло и амбре. Сандаловое дерево. — Хорошо пахнет, хён, — и Джисон погрузился в сон. Когда Джисон просыпается, солнце заливает центр палатки, а теплый, древесный аромат уже почти не ощущается. Он понимает, что голова не болит. Спина тоже не болит, когда он садится и вытягивает руки над головой. Зевок вырывается из его рта, когда ладони опускаются вниз, чтобы потереть глаза, прежде чем он снова откроет их, чтобы осмотреться. И – Джисон в правой части комнаты. Если посмотреть прямо перед собой, вместо стула Джисон увидит небольшой холодильник. На кровати только одна подушка, а не две, как обычно. Одеяло на ногах темно-коричневого цвета, а то, которое дали Джисону, должно быть светло-серым. Посмотрев налево, Джисон видит спящего Минхо на своей кровати. Одежда по-прежнему плотно облегает его, и… Он спит поверх одеяла. Прямо на сером одеяле Джисона. Он ничем не прикрыт от холодного воздуха, который приносит Пусан в октябре, потому что даже если обогреватель все еще включен, тонкая подкладка палатки не очень-то помогает сохранить тепло. Джисон смотрит на свой телефон, который заряжается от зарядного устройства Минхо, лежащего рядом с его подушкой. 7:26. Впервые за несколько месяцев Джисон проспал семь часов подряд. Не просыпался от кошмаров, не ворочался, пока его тело не уставало бороться с ними, не смотрел в потолок и не желал, чтобы время шло быстрее. Он видит, как Минхо зашевелился: ноги и руки дрожат, он тоже потягивается, по-кошачьи скручивая руки и касаясь ногами самого изножья кровати. Джисон уже скучает по теплому запаху, по тому кожаному аромату, который навевал сонливость и помогал заснуть за считанные минуты. Сандаловое дерево. Сладкий и древесный. Минхо – альфа. «В этом есть смысл», – думает Джисон. Когда Минхо поворачивается и смотрит на него, его щеки пухлые от сна, а следы от наволочки Джисона морщат кожу, он лишь улыбается, прежде чем заговорить. — Который час? Джисон моргает, раз, два, прежде чем снять одеяло с ног и понять, насколько холодно в палатке. — Сейчас 7:30. Пожалуйста, залезь под одеяло, здесь так холодно! Минхо смеется, тоже садится и спускает ноги с кровати, снова потягиваясь. — Не знал, что ты не против, если я провоняю твою постель. Надеюсь, теперь запах исчезнет. — Провоняешь? Ты так хорошо пахнешь, что я уснул, хён. На семь часов. Такого со мной не случалось последние три недели, наверное? — Джисон встает с округлившимися глазами, потягивается и берет воду из холодильника. Однако он не упускает, как румянец окрашивает щеки Минхо, спускаясь по коже шеи и груди до того, как красный оттенок исчезает под курткой. Он не понимает, почему Минхо пользуется средствами, блокирующими запахи. Его запах теплый. Домашний, сладкий и такой успокаивающий, что Джисон заснул, когда первые древесные ноты коснулись его носа. Если бы у Джисона была возможность носить вокруг себя такой мягкий, сладкий запах, он бы никогда не стал прятаться от себя – не говоря уже о мире. — Ну что ж. Спасибо? — Минхо вопросительно почесал затылок и встал, чтобы включить кофеварку. — Я наклеил новые, когда заметил вчера, запах сильнее не станет, но может продержаться до нашего отъезда. — Не стоило, хён. Ты хорошо пахнешь, — он разглядывает новые пластыри на всех обонятельных железах Минхо. Даже на запястьях. — Альфа, а? — Джисон поддразнивает его, надевая ботинки, чтобы тепло его ног не было поглощено холодным полом палатки. Минхо смеётся и протягивает Джисону теплую чашку черного кофе, а затем делает и для себя. — Омега, да? Точно. Джисон все еще носит свой собственный блокатор запахов, не позволяя никому уловить даже намека на его аромат. — Ага, — он делает глоток горячего напитка, позволяя ему стечь по горлу и осесть в пустом желудке. — Наверное, поэтому ты так быстро меня вырубил. Не то чтобы твой запах успокаивал. — Ты заснул буквально меньше чем за десять минут. А проспал семь часов. Это буквально столько же, сколько ты спал за все три ночи, что мы провели здесь. Вместе взятые, — Минхо приподнимает бровь, выдыхая на пар из кофе. Обычно он пьет его со льдом, но ему, видимо, нужно тепло, раз он провел ночь, дрожа от холода. Подождите. — Ты заметил? — Джисон не из тех, кто легко краснеет. Но он знает, что внимание всегда согревает его сердце. Неважно, насколько это незначительный жест. Будь то развязанные шнурки или… То, что его партнер по проекту заметил, что Джисон мало спит. Или вообще не спит. — Конечно, заметил, Джисон-и. Ты часто ворочаешься, знаешь? Это кошмары? — спрашивает Минхо, в его голосе звучит искренняя готовность понять. Джисон качает головой и садится на свою кровать. Запах Минхо все еще силен здесь, задерживаясь на материале его простыней и одеяла. — Не всегда. Он говорил об этом примерно с пятью людьми. Феликсу, Чану, Хенджину, Сынмину и Чанбину. Его единственные друзья. Кто был достаточно внимателен, чтобы заметить глубокий фиолетовый оттенок кожи под глазами и усталость, поселившуюся на его лице. Но Минхо выглядит искренним. Его взгляд устремлен на лицо Джисона, глаза моргают множество раз в минуту. Джисон заметил эту его привычку в первый же день их знакомства. Тогда Минхо смотрел на него вопросительно – точно так же, как сейчас. — Это бессонница. У меня она с семи лет, а может, и раньше, — он делает еще один глоток кофе и позволяет горькому напитку, уже не кипящему, но все еще достаточно горячему, разлиться по вкусовым рецепторам, чтобы согреть его. — Твой запах помог. Не буду врать. Минхо смеется, покачивая головой, и встает, жестом приглашая Джисона следовать за ним, чтобы они могли покинуть палатку и начать свой день. С озера открывается прекрасный вид и чувствуется запах земли, когда они сидят рядом и работают над своим проектом. Минхо пытается найти больше связей между инженерией и биологией, используя свой блокнот для записей, а Джисон открывает браузер, чтобы найти определения, сайты, которые помогут им сузить круг вопросов и облегчить написание комбинированного эссе по итогам года. Ведь впереди еще целых шесть месяцев. Минхо все еще носит свои блокаторы запаха, а Джисон уже скучает по сандаловому дереву, которое на несколько часов облегчило его боль. Возможно, чужой аромат еще хранится на простынях его кровати и ткани наволочки, и он сможет зарыться в них носом и, возможно, поспать несколько часов, прежде чем они сядут в автобус и вернутся в свой кампус.𓆝 𓆟 𓆞
В автобусе тепло, Джисон заходит внутрь, а Минхо идет прямо за ним с сумкой, перекинутой через плечо. Джисон устал. Он проспал несколько часов благодаря аромату Минхо, но он был слишком слабым, чтобы сразу погрузить его в сон. Усевшись на левую сторону автобуса, прямо у окна, Джисон смотрит на улицу и пытается вспомнить каждую деталь леса, который приютил их на эту неделю. Он действительно хорошо провел время: каждый день Минхо был рядом с ним, и они не только обсуждали свои специальности, но и рассказывали друг другу о своей личной жизни. Джисон узнал, что у Минхо очень хорошие отношения с родителями и младшим братом Чонином, который тоже учится в том же университете, что и они, но на курсе «Медицина водных организмов». Джисон помнит, что данные занятия проходят в том же здании, что и основные занятия Хёнджина и Сынмина. Джисон также узнал, что в начале марта Минхо завел кошку. Почти пятилетний табби по имени Дори, в которого Минхо влюбился на сайте о брошенных кошках и спас сразу же, как только увидел его. Дома у него есть еще два кота, но они живут с его родителями в Гимпо. Минхо садится рядом с ним, достает из сумки наушники и кладет их на пол у своих ног. Еще так рано, солнце едва выглянуло и начало светить над соснами, но Джисон знает, что поспит еще несколько часов, прежде чем они доберутся до своего кампуса. — Мы скоро отправимся! Через два с половиной часа у нас будет перерыв для тех, кто хочет выпить кофе и позавтракать, — преподавательница садится в автобус на передние места. Джисон просто берет наушники, не включая никакую музыку, пока он смотрит в сторону, на переносицу Минхо и его верхнюю губу. Красиво. — Я могу снова заснуть, хён. Минхо кивает, мягко улыбаясь уголками губ. — Хорошо, Джисон-и. Когда глаза Джисона закрываются, он опускает голову на сиденье позади себя, надеясь, что не упадет на плечо Минхо снова. Он чувствует, как Минхо поднимает руку рядом с ним и, возможно, проводит ей по шее, потому что у него чешутся пластыри. Но как только автобус начинает движение, Джисон чувствует запах. Сандаловое дерево, густое и сладкое. Он попадает в ноздри ему и, вероятно, студентам, сидящим позади них, но Джисон не может сосредоточиться на этом, потому что его глаза снова открываются, и он смотрит прямо на лицо Минхо или, скорее, на его шею. Место, куда был приклеен блокатор запаха, ярко-красное, его оторвали слишком быстро и без достаточного количества воды, чтобы помочь ему легко соскользнуть. Джисон просто смотрит на него, а Минхо покачивает головой в такт музыке, звучащей в аниме, которое он смотрит. Джисон постукивает Минхо по бедру, возвращая его внимание, и наблюдает, как тот вынимает один из наушников. — Хён, ты… — Джисон обрывает себя, указывая на собственную шею и надеясь, что Минхо поймет, что он хочет сказать. Альфа только улыбается, уши краснеют, как и кожа на щеках. Джисон находит это милым – то, что Минхо так легко краснеет. — О. Да, я просто хочу, чтобы ты отдохнул, ты ведь не выспался прошлой ночью. От этой мысли Джисон мог бы расплакаться, не будь он так вымотан. Минхо, сорвавший с себя блокатор запаха посреди автобуса, когда обычно он так категоричен в том, чтобы никто не мог его учуять, только ради того, чтобы Джисон смог поспать несколько часов. — Ты не обязан был, — говорит он едва слышным шепотом, вдыхая воздух вокруг себя. Его глаза снова закрываются под тяжестью век, утешаясь запахом Минхо и теплом его тела. — Спасибо, хён. Очередная волна феромонов толкает Джисона еще глубже в сидение, заставляя его схватиться за куртку и крепче закутаться. В поисках тепла. Минхо так хорошо пахнет. Землянисто и сладко, насыщенный аромат окутывает их обоих. Джисон хочет разлить его по бутылкам и распылить на постельное белье, чтобы лучше спать по ночам. Правда, Джисон понимает, что это лишь временное решение, пока его тело не привыкнет к запаху Минхо. Так всегда происходит, когда он находит что-то, что помогает ему справиться с бессонницей. Несколько недель или несколько месяцев, если повезет, он отдыхает, а потом все возвращается на круги своя. — Спи, Джисон-и. И он спит. Джисон проваливается в сон, не оглядываясь, глаза такие тяжелые, что если бы он к этому не привык, то было бы больно. Джисону не снятся кошмары. Вместо этого он встречает во сне своих лучших друзей: Феликса, Хёнджина, и все трое веселятся в огромном пространстве сознания Джисона. Ему снится, что он веселится, и в своих снах Джисон не страдает от бессонницы и боли в пояснице от недосыпания. Во сне Джисон находит и Минхо. Вдалеке стоит Чан и, вероятно, говорит о чем-то, о чем Джисон не имеет ни малейшего представления. Это настолько обычный сон, что, проснувшись, Джисон в замешательстве моргает широко открытыми глазами. Такого… спокойного сна он не видел уже несколько месяцев. Даже когда Чан однажды почуял его. Уже второй раз за неделю Джисон чувствует, что его голова лежит на твердой и теплой поверхности, покрытой тканью. Плечо Минхо, слегка подрагивающее под ним. — Вот черт, прости, хён. Когда он отрывает лицо от плеча Минхо, то видит, что тот весь дрожит. Особенно его ноги, которые подпрыгивают на полу. — Все в порядке, Джисон-и, — и тут Минхо срывается с места и бежит к туалетам внутри автобуса, торопясь, с дрожью в руках. Проверив время, Джисон понимает, что уже близок полдень, а это значит, что он проспал всю поездку. На плече у Минхо, который только что убежал в туалет. Когда альфа садится обратно, Джисон бросает на него взгляд. — Почему ты не разбудил меня, хён? Минхо пристегивает ремень безопасности, затем смотрит на Джисона и моргает, как обычно, три раза, когда смотрит в сторону Джисона. — Ты выглядел таким спокойным и уютным, что я не хотел тебя будить. Джисон уже собирается открыть рот, но автобус останавливается, и, выглянув наружу, он видит знакомые очертания парковки их кампуса, заполненной машинами, с брызгами дождя на лобовом стекле и лужами на полу. Дождь. Джисон всегда любил его. Попасть под ливень, позволяя воде просачиваться сквозь одежду, когда он стоит посреди пустынной дороги с закрытыми глазами. Джисон любит природу и все, что она предлагает, а дождь всегда был его любимым зрелищем наряду с морем и океаном. Но сейчас Джисон вспоминает, что ему нужно пройти через парковку, а затем через кампус, чтобы оказаться на другой его стороне и подняться по лестнице в общежитие, где его ждет Феликс. Поэтому он неохотно встает, выходит вслед за Минхо из автобуса и достает свою сумку из багажного отделения, пока дождь проникает сквозь ткань его толстовки. — Ты будешь в порядке сам? — спрашивает Минхо с сумкой на плече и ключами от машины в руках. Дождь не сильный, но Джисон все равно чувствует, что его волосы становятся все более мокрыми с каждой секундой, дождь капает со лба и попадает в глаза, когда он кивает. — Да, не беспокойся обо мне. Это всего лишь десять минут ходьбы, а дождь не такой уж и сильный. Минхо уже собирается ответить, когда Джисон слышит позади себя знакомый голос, глубокий, но наполненный таким волнением. — Сони! Обернувшись, Джисон видит Феликса, стоящего под зонтиком, с улыбкой на лице и в безопасности от воды. Рядом с ним стоит Чан, держа зонтик, и на его губах растянулась такая же ослепительная улыбка. — Эй, Мин! Повернувшись к Минхо, он усмехается, когда глаза альфы расширяются, и прищуривается, чтобы убедиться, что правильно все понимает. — Ты знаешь Чан-хёна? — спрашивает Минхо, подводя их к двум влюбленным. — Он парень моего лучшего друга! — Твой лучший друг – Феликс? — Минхо на секунду замешкался, но потом позволил Чану обнять себя и похлопал его по спине, глядя на него с растерянностью на лице. Джисон обнимает Феликса, прижимаясь к его груди и вдыхая его персиковый аромат, а в нос ударяет жженая ваниль. — Подожди, Ликс, твоя течка, она еще не закончилась? — Последний день, так что все в порядке. Я не собирался позволить тебе идти под дождем, — Феликс целует Джисона в лоб, вдыхая запах его волос и почесывая нос. — Сандаловое дерево? Минхо краснеет рядом с ними, почесывая шею, на которой не хватает пластыря, - там, где он оторвал его раньше, кожа все еще ярко-красная. Должно быть, у него чувствительная кожа. Джисон смеется и снова поворачивается к Феликсу, а затем смотрит на Чана, у которого замечает понимающий взгляд. — Минхо-хён помог мне поспать в автобусе, потому что я устал, это его запах, Ликси, — объясняет Джисон. Феликс только кивает, глаза стекленеют, а лицо теплеет, когда Джисон прикладывает тыльную сторону ладони к его лбу. — Окей, ладно! Ты нагреваешься, пойдем домой, Ликси. Насколько известно Джисону, Феликс и Чан ничего не делают в последний день течки Феликса. Этот день он обычно проводит в постели со своим парнем, пока альфа обоняет его, и Феликс всегда возвращается с запахом лилий и сильной, насыщенной ванили по сравнению с обычным сладким, приторным персиковым и ванильным ароматом Феликса. — Хочешь позависать? — Чан спрашивает Минхо, все еще держа Феликса за руку и выпуская еще больше феромонов, прежде чем заключить его в объятия и в последний раз обонять. — Успокойся, хорошо? — он целует Феликса в лоб, а затем в губы, мягко и нежно. Джисон видит, как Феликс тает в его объятиях. Повернувшись в последний раз к Минхо, он посылает ему ухмылку и крепче сжимает ремень своей тяжелой сумки. — Я напишу тебе? Не думаю, что буду свободен в эти выходные, но на следующей неделе точно смогу. — Отлично, Джисон-и. Наслаждайся отдыхом. Феликс и он идут обратно в общежитие, ноги Феликса все еще немного шатаются от течки. Джисон крепко обнимает его и забирает у него зонт, когда они доходят до дверей своего здания. Как только они переступают порог дома, Феликс бросается на кровать и, избавившись от мокрой одежды, раскрывает объятия, чтобы Джисон улегся в них. — Ты должен мне все рассказать. Почему ты пахнешь им, Джисон-и? Ты никогда не позволял никому учуять тебя, кроме… меня и Чан-хёна. И твоего бывшего. — На самом деле он меня не чуял. В первый раз… — В первый раз? Это происходило несколько раз? — Феликс звучит так взволнованно. Он дрожит от волнения, пока Джисон говорит. — Всего два раза! Первый раз – случайно. Он просто забыл поменять пластыри, блокирующие запахи, и его аромат пробился сквозь них. Он так хорошо пахнет, Ликси. Я сразу же уснул, — произносит Джисон, наслаждаясь кругами, которые Феликс рисует на его спине. — А потом я проснулся в его постели, он спал на моей, даже не укрывшись одеялом, потому что не хотел, чтобы его запах остался в моей постели. Чем больше Джисон рассказывает, тем более воодушевленным кажется Феликс. Вероятно, не помогает и последний день течки: Джисон чувствует, как он нагревается во время разговора. Когда он рассказывает Феликсу об утренней ситуации в автобусе, Феликс воркует. — Это так мило. Я знал, что хён милый, но просто… Чан сказал мне, что Минхо-хён ненавидит, когда его запах не скрыт. — Ты знаешь почему? Феликс качает головой, от ароматических желез на его теле исходит персик. — Чан не говорил. Но я уверен, что у Минхо-хёна есть свои причины. Как и у тебя. Джисон только кивает, второй раз за сегодня закрывая глаза. — Ваш проект идет хорошо? Кивнув, Джисон начинает бессвязно рассказывать о задании. Он рассказывает Феликсу об озерах и реках, которые они посетили, а также о том, что они не смогли сосредоточиться на инженерной части проекта так же сильно, как на биологии. Джисон улыбается, когда рассказывает о лесе и белке, которую он там увидел, вспоминая, как ее большие щеки раздувались вокруг трех желудей, которые предложил Джисон. — Минхо-хён сказал, что я похож на белку. — Он прав. У тебя большие щеки и огромные глаза, как у белки. Джисон смеется, услышав слова Минхо, сказанные им тогда, когда их окружали высокие деревья и мелкие грызуны. На сердце у него становится тепло, когда он вспоминает, как долго белка оставалась с ним, а также как Минхо протянул ему напиток. — Он сказал то же самое. А потом мы просто… поговорили, понимаешь? О многом. С ним приятно находиться рядом, я рад, что в паре с ним. Феликс кивает, крепче обнимая Джисона за талию. — Я рад, что он помог тебе уснуть, Сони. Так прошел остаток дня. Они болтают друг с другом, рассказывая о прошедшей неделе, о течке Феликса и о том, как она прошла, о предстоящей презентации, которая состоится менее чем через две недели. Джисон напряжен, но он знает, что учился достаточно. И он будет продолжать заниматься, пока не наступит этот день. Это всего лишь одна презентация. Если Джисон сумеет немного поспать перед ней, он уверен, что все пройдет отлично.𓆝 𓆟 𓆞
В следующий раз Минхо и Джисон встречаются в среду сразу после поездки. Минхо написал ему утром, спрашивая, свободен ли он в ближайшее время, и Джисон ответил, что ему подойдет тот же день, если у Минхо нет занятий. И вот он здесь, прямо перед дверью Минхо, после сорока пяти минут езды на автобусе, потому что Джисон сказал, что ему не очень нравится библиотека, ведь там слишком шумно. Особенно в среду после обеда. Ему нужно постучать, он уже пять минут стоит и смотрит на стальную дверь Минхо и накладку замка возле ручки. Когда костяшки его пальцев ударяются о металл, дверь открывается через несколько секунд, как будто Минхо тоже ждал Джисона у двери. — Привет! — произносит альфа, открывая дверь с улыбкой на лице. Как только он это делает, на Джисона обрушивается знакомый аромат сандалового дерева. Он сразу же поглощает его, нос покалывает, когда кожаный аромат обволакивает Джисона и оседает на его волосах. — Привет, хён! — Извини за запах, Джисон-и. Я наклеил пластыри, но моя квартира все равно пахнет… как я. Минхо моргает, глядя на Джисона и приглашая его зайти внутрь. Оглядываясь по сторонам, Джисон видит, как уютно здесь все устроено, и успокаивается, когда понимает, насколько тепло внутри. На кухне Минхо пахнет кофе и тушеным мясом, в гостиной все прибрано, но на спинку кровати наброшено одеяло, а ковер, похоже, изъеден когтями и острыми зубами, если судить по отвалившимся от него волокнам. Джисон вспоминает, что Минхо говорил ему, что у него есть кот. Маленькое существо с табби-шерстью, которое любит прыгать на лицо Минхо рано утром, когда голоден. Дори нигде нет, по крайней мере, в гостиной, оглядывается Джисон. Но он видит, что его игрушки валяются тут и там, разбросанные по полу. Его миски с едой прислонены к кухонной стойке, отделяющей кухню Минхо от гостиной. Обе уже наполовину съедены. Минхо упоминал, что Дори – вечно голодный маленький проказник. — Не извиняйся, хён. Здесь хорошо пахнет, не надо прятать свой запах в собственном доме ради меня, — отвечает Джисон, снимая обувь. — Хочешь кофе? У меня ещё есть вода, сок, и эм, газировка. — Кофе было бы прекрасно, спасибо! — произносит Джисон, осматривая квартиру Минхо. Он ставит свою сумку рядом с диваном, предполагая, что именно там они будут работать над совместным проектом. — А где твой маленький котенок? Минхо улыбается, стоя у кухонной стойки и наливая Джисону чашку черного кофе с одним кусочком сахара. Как раз то, что нужно Джисону. — Прячется в моей спальне, он очень пугливый, поэтому убежал, как только ты постучал в дверь. Держи. Взяв в руки кофе, они усаживаются на диван Минхо и тихо потягивают напитки, пока Минхо не решается заговорить, поставив кружку на журнальный столик. — Ты уверен, что сможешь работать над этим сегодня, Джисон-и? — спрашивает он, и в его глазах появляется беспокойство. — Ты же знаешь, что у нас есть время? Я уверен, что мы можем перенести работу на другой день, если понадобится. Джисону нравится, что Минхо заботится о нем. В прошлом его партнеры по проекту всегда обвиняли его в том, что он притворяется уставшим, чтобы не участвовать в совместном проекте, но это было далеко не так, потому что в итоге Джисон все равно делал большую часть работы по ночам. Но Минхо совсем другой. Он просто беспокоится о Джисоне, о глубоких и фиолетовых кругах вокруг его глаз, которые, вероятно, сразу говорят о том, что он не спал. Совсем. Может быть, два часа за ночь, если повезет. Он даже не нервничает из-за своей презентации, потому что знает, что справится с ней на отлично. Он просто занимался всю ночь, делая перерывы, чтобы полистать социальные сети и посмотреть видео с милыми котиками, имена которых он теперь знает. Сон лишь отдаляется. Сон не приходит к нему, пока Джисон не отключается в своей постели, и Феликсу не приходится будить его через два часа ради занятий, потому что он не просыпается от будильника. — Я в порядке, хён, — произносит он, надеясь, что его улыбка не слишком кривая. — Обещаю, что если когда-нибудь наступит день, когда я буду чувствовать себя не очень хорошо, чтобы встретиться, я скажу тебе. Когда Минхо кивает, Джисон ставит свою кружку рядом с его и достает из сумки блокнот, а также маркеры и ноутбук. Минхо тоже достает свои вещи, и вот так они вдвоем приступают к работе. Сначала Джисон и Минхо перечисляют все, что они записали во время поездки. Минхо также достает свои записи по основному курсу, пытаясь найти связь между двумя предметами, которая помогла бы сузить основной аспект их задания. Через полчаса нос Джисона снова улавливает ароматы, витающие по комнате. Сандаловое дерево обволакивает все его чувства, облегчает боль в пояснице и головную боль, бьющую в голову. Когда он снова смотрит на Минхо, пластыри на его шее все еще приклеены к коже, но не хватает одного на правом запястье. Комфорт обволакивает его и поселяется в мышцах и костях. Его так клонит в сон, что Джисону хочется заснуть и свернуться калачиком, чтобы наверстать упущенные часы сна, но ему нужно работать, нужно поговорить с Минхо и… — Спи, Джисон-и. Я поработаю над этим, хорошо? Это моя сфера. А ты пока отдохни, — Минхо мягко улыбается и жестом показывает на диван. Когда Джисон ложится и наконец закрывает глаза, он чувствует, как теплое пушистое тело скользит в свободном пространстве между его спиной и диваном. Дори начинает мурлыкать, а его голова трется о ткань на теле Джисона. Тепло кошки успокаивает боль в мышцах, помогает ему провалиться в сон быстрее и глубже, когда он слышит мурлыканье и чувствует вибрацию на своей коже. Никаких кошмаров. Только беспрерывные часы сна, которые исцеляют часть Джисона. Во время сна Джисон оказывается в прекрасном зеленом лесу, населенном всевозможными животными, которых он надеется однажды увидеть своими глазами. Олень. Медведь. Лиса, такая красивая, что Джисон следует за ней между деревьями до небольшого ручья с такой чистой водой, что он окунает в нее ноги. Дубы, ставшие домом для лесных грызунов, деревья гинкго с уже пожелтевшими листьями защищают его от мощных солнечных лучей. Джисону здесь так спокойно, что, когда он чувствует, как ускользает из своего сна, ему хочется бороться только за то, чтобы еще немного посидеть в лесу. Проснуться не так-то просто, даже если его встречают мягкие черты лица Минхо и его нежная улыбка, которую он всегда носит на лице. Кот по-прежнему крепко спит в импровизированной ямке между его ногами и диваном, его живот вздымается при каждом вдохе, а изо рта вырываются милейшие тихие звуки. — Джисон-и? — произносит Минхо, поглаживая кота и ожидая, когда Джисон отойдет ото сна. — Хм? — Уже почти восемь. Я собираюсь идти ужинать, не хочешь остаться? — спрашивает Минхо, глядя на сонного Джисона. Глаза Минхо такие выразительные. В приглушенном свете гостиной они сияют таким блеском, что Джисону хочется смотреть на него часами, а то и днями. Ему хочется пересчитать родинки, которые он уже видел на лице Минхо, проследить потускневшие шрамы на его щеках, пройтись по переносице. Джисон находит его красивым, особенно в таком виде. Очки надвинуты на нос, кожа слегка блестит от тепла квартиры. Тепла не только от отопления квартиры Минхо, но и от самого альфы, феромоны которого все еще струятся из железы на его запястье и благоухают в комнате. Подождите. — Черт возьми, ты сказал почти восемь? — Джисон едва не вскакивает с дивана, разбудив спящего рядом с ним кота. — Мне так жаль, хён. Я не хотел, о боже. Он рассматривает все вокруг: два блокнота на журнальном столике, ноутбук Минхо, что лежит на его бедрах, пока он печатает. Книги по инженерии, а также по биологии исписаны маркерами, а на некоторых страницах наклеены липкие стикеры. — Я работал над проектированием, пока ты спал, но я уже проголодался. Хочешь немного? — он спрашивает, даже не упоминая о том, что Джисон уже почти семь часов спит на его диване. В то время как он делал всю работу. А теперь он даже предлагает Джисону поужинать. — Я не хочу беспокоить тебя еще больше, хён. Я могу успеть на автобус, — Дори, свернувшийся калачиком на бедре Джисона, все еще рядом и снова мурлычет. — Ты меня не беспокоишь. Тебе нравится рагу с кимчи? — А-ага? То есть, да! А что? — Джисон потирает глаза ладонями, а затем, зевнув, вытягивает руки над головой. Очень изящно. — Отлично, я вчера сделал слишком много. С этими словами Минхо бежит на кухню с двумя пустыми кружками и со стуком ставит их в раковину, а затем решает помыть их. Потом Джисон слышит, как включается плита, как на нее ставится кастрюля и открывается ящик. Минхо не нужно много времени, чтобы разогреть рагу. Он напевает, доставая из шкафа две тарелки, и Джисон наблюдает, как он насыпает им обоим столько, что могло хватить до следующего дня. Но прежде чем вернуться в гостиную, Минхо нагибается и поднимает миски Дори, ополаскивая их водой, а затем наливает в них свежую холодную воду, чтобы котик мог ею насладиться. После он до краев наполняет соседнюю миску кормом и ставит ее на место. Джисон наблюдает за тем, как Минхо берет еще одного адресата в виде кошачьей головы и открывает другой шкаф, достает банку с влажным кормом и насыпает половину, а затем раздавливает ее вилкой. Кот все это время мяукает у ног Минхо и прыгает на задние лапы, чтобы вцепиться когтями в его голень. — Держи, малыш, — он ставит миску перед Дори, который, не теряя ни секунды, принимается за еду. Минхо ставит тарелки на журнальный столик, затем достает пульт от телевизора, лежащий на диване рядом с ним, включает экран и поворачивается к Джисону. — Что ты обычно смотришь? — А? — Джисон сидит, скрестив под собой ноги, и смотрит на ожидающее его рагу. Он уже и не помнит, когда в последний раз ел домашнюю еду. Вероятно, это было в марте, когда он в последний раз видел свою мать на ее дне рождения в тот день, когда он приехал домой. — Спасибо за еду, хён. Пахнет потрясающе. — В любое время, Джисон-и. Есть что-нибудь, что ты любишь смотреть во время еды? — спрашивает он, переключая каналы на телевизоре. — Я больше люблю смотреть аниме во время еды, но ничего страшного, если тебе это не нравится! Мы можем посмотреть что угодно! — Вообще-то я надеялся, что ты так и скажешь. Ты смотрел первый сезон Oshi no Ko? Второй только вышел! — в глазах Минхо звезды, и он так взволнован, что Джисон может только кивнуть. — Я тоже ждал, чтобы посмотреть его! Минхо нажимает на первую серию, и Джисон погружается в сюжет. Аромат тушеного мяса врывается в его вкусовые рецепторы с первого укуса. Джисон уже несколько месяцев не пробовал ничего настолько потрясающего, как это. Острота супа, едва обжигающая горло, помогает насладиться этим еще больше, ведь обычно тушеное кимчи гораздо острее, чем это. — Это безумно вкусно, Минхо-хён. Черт возьми. Минхо смеется, чуть не подавившись едой, и краснеет. — Спасибо, Джисон-и. Они смотрят остаток эпизода, смеясь и комментируя каждую сцену, происходящую на плоском экране Минхо. Джисон несколько раз поперхнулся, и комок в горле усилился, когда холодная рука провела успокаивающие круги по его спине, чтобы смягчить тушеное мясо в горле. Закончив, Джисон отставляет тарелку и облизывает губы, чтобы убедиться, что съел все до последней капли. — Это было потрясающе. Минхо сразу же доедает свою тарелку и ставит ее прямо над тарелкой Джисона, после чего снова встает, чтобы бросить их рядом с кружками в раковину. — Я рад, что тебе понравилось! Уже ближе к девяти часам Джисон проверяет время на своем телефоне и видит пропущенные сообщения, которые он получил от Феликса. Близнец 19:25 Надеюсь учеба Идёт хорошо, Сони!!! Я иду к Чану Увидимся утречком! <3 Следующий автобус будет через двадцать минут, если сверяться с расписанием, а до автобусной остановки семь минут ходьбы, но если идти по первой улице, то пять. Поэтому Джисон закрывает блокнот и собирает свои маркеры, а затем бросает их в сумку. Минхо возвращается, проводит рукой по волосам, и его феромоны еще больше наполняют комнату. Джисон хотел бы оставаться здесь всю ночь напролет, если бы мог, позволяя древесному и приторному запаху Минхо успокаивать его и усыплять еще семь часов. — Мой следующий автобус через пятнадцать минут, так что мне пора идти и убираться с глаз долой, — Джисон убирает ноутбук и блокнот в сумку. — Спасибо… за сегодняшний день. За то, что дал мне поспать и сделал всю работу, а также за ужин, боже ты мой… Джисон выдыхает, перечисляя все, что Минхо сделал для него только сегодня, и на его щеках появляется румянец. — Ты действительно много сделал. Спасибо, хён. — Даже не упоминай об этом, Джисон-и. Я слишком хорошо помню ужины в общежитии, — Минхо снимает очки с носа и кладет их на журнальный столик рядом с ноутбуком. — Сколько ехать на автобусе? — Сорок пять минут! Но у меня есть длинный список вещей, которыми я себя займу, — он усмехается, убедившись, что его наушники все еще в рюкзаке, куда он положил их раньше. Минхо на минуту задумывается, а потом встает с дивана и снова смотрит на Джисона. Красивый. — Я отвезу тебя домой, если хочешь. Отсюда всего пятнадцать минут езды. Именно поэтому я выбрал эту квартиру, когда получал права. На автобусе придется проехать всю округу. Дори мяукает прямо у ног Минхо, потираясь своей маленькой головкой о голень альфы. Джисон находит всё это очень забавным: он оглядывает Минхо, вбирая в себя все его черты. Его широкие плечи, толстые гладкие руки и маленькие красные ладони. Джисон смотрит, впервые по-настоящему смотрит на Минхо. Его завораживающие глаза и высокие скулы, а также розовые губы, блестящие от слюны Минхо, когда он проводит по ним языком. Минхо красив. Не слишком высокий, мягкий, с бицепсами размером с гребаную голову Джисона. А потом он смотрит на его ноги. Бедра упираются в материал его черных спортивок, которые, наверное, раздавили бы кости Джисона, если бы Минхо протиснулся между ними. Взгляд Джисона прослеживает три пластыря на теле Минхо: один на запястье и два на шее, и Джисон не может не задаться вопросом, как же он пахнет на самом деле, без свойств его блокатора запаха. — Ты уже так много сделал, хён, я могу поехать на автобусе, обещаю. — Хорошо, Джисон-и. Но в следующий раз мы можем встретиться в кафе поблизости от тебя или даже в твоем общежитии, я не против доехать туда на машине. Я и так каждый день езжу на занятия. Кивнув, Джисон перекидывает сумку через плечо и достает из нее наушники. — Конечно. Если тебя не смущает грязное общежитие омеги, можешь приходить! Джисон надевает ботинки и, убедившись, что ничего не забыл, машет рукой коту, который в данный момент смотрит на него, сидя на спинке дивана Минхо. А затем возвращается к его хозяину, который уже улыбается в сторону Джисона, прежде чем несколько раз моргнуть. — Напиши мне, когда будешь дома, хорошо? Будь осторожен на обратном пути, Джисон-и, — Минхо переминается с ноги на ногу, ожидая, пока Джисон пойдет на свой автобус. До отправления автобуса остается десять минут, поэтому Джисон делает лучшее, что может придумать. Он наклоняется и целует Минхо в щеку, замечая, какая теплая у него кожа. — Спасибо, хён. Джисон захлопывает дверь, собираясь уходить. Румянец заливает его лицо и обжигает все вокруг, когда он осознает, что только что сделал. Он поцеловал Минхо. В щеку, да. Но его губы коснулись его лица. Джисон успевает на автобус как раз вовремя, наушники плотно прилегают к ушам, из них льется музыка, и он садится на заднее сиденье, где никого нет. Но вскоре автобус заполняется, и Джисон остается в своем уголке с приглушенной музыкой, прекрасно осознавая, что его окружает. Как только он переступает порог своего дома, Джисон с размаху падает лицом в кровать, издавая стон и чувствуя запах персика, витающий в воздухе. Перед тем, как заскочить в душ, чтобы смыть с себя дневную грязь и сорвать с кожи блокаторы, он отправляет Минхо сообщение, хотя смущение все еще пульсирует в его венах и красит щеки.Я
22:25
Я дома!
Приятных снов, хён, и спасибо тебе за сегодняшний день!
Секунду спустя телефон Джисона дважды вибрирует, когда он кладет его на стойку раковины в ванной. Минхо-хён (партнер по проекту) Приятных снов, Джисон-и И в любое время, правда𓆝 𓆟 𓆞
Джисон не знает, как давно он спал ночью больше двух часов. Глаза так пересохли, что капли уже не помогают, а запах Феликса уже несколько дней витает в их квартире, не помогая Джисону погрузиться в глубокую дрему. Честно говоря, Джисон догадывается, когда в последний раз спал спокойно. Это было на прошлой неделе, когда он пришел в квартиру Минхо и проспал на его диване почти восемь часов. Даже Чан пришел учуять его прошлой ночью. Лилии благоухали в воздухе, а также волосы Джисона и одежда, в которую он был одет, когда Чан обхватил его руками. Феликс лежал на другой стороне кровати, положив голову на грудь Джисона, пока они втроем болтали обо всем на свете. Они уснули раньше Джисона. В ту ночь, когда они делили постель и тепло, Джисону не удалось поспать ни капли. В лучшем случае несколько минут, прежде чем зазвонил будильник Феликса и разбудил их на занятия. И сразу после пар все трое вернулись в общежитие мальчиков с чашками холодного кофе в руках, пока Феликс заталкивал Джисона внутрь. — Сони, ты должен попросить его. Он единственный, кто помогает тебе заснуть, а твоя презентация завтра. Тебе это нужно! Ты не спал несколько дней, — Феликс садится на кровать, снимает ботинки и усаживает своего парня на кровать рядом с собой. — И что ты хочешь, чтобы я ему сказал? Привет, хён, пожалуйста, проведи со мной ночь, потому что я не могу уснуть? Это просто безумная просьба, Ликси! — Джисон вздыхает, потирая глаза пястьем ладони. Он так устал. Ему было трудно сосредоточиться на паре, голова билась о парту каждый раз, когда его взгляд останавливался на чем-то слишком ярком. — Кхм, вообще-то, — начинает Чан, его кудри падают на лоб, а очки упираются в переносицу. — Зная Минхо, он наверняка согласится. Уверен, что обнимать тебя всю ночь напролет ему не надоест. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — Феликс спрашивает, и в его глазах вспыхивает любопытство, когда он смотрит на Чана. — Минхо – мой лучший друг. Конечно, я кое-что знаю. — Чан пожимает плечами, поигрывая кольцами на пальцах, а затем ложится на кровать Феликса. — Спроси его, Ханни. Поверь мне. И Джисон чувствует, что у него нет другого выхода. Он не может заснуть, а самая важная презентация, которую ему еще предстоит сдать, уже завтра. Поэтому он доверяет Чану и достает свой телефон, открывая сообщения с Минхо. Он набирает текст, удаляет все, снова сжимает пальцы, а потом большим пальцем стирает все маленькие буквы, из которых состояло предложение. Он снова набирает текст, но прежде чем он успевает обдумать свое сообщение, Джисон нажимает кнопку «Отправить».Я
17:26
Привет, хён!
Я хотел тебя кое о чем попросить
Джисон подносит большой палец ко рту, но прежде чем его зубы успевают сорвать кожу, Феликс хватает его за запястье и опускает обратно. — Джи, все в порядке. Худшее, что может случиться, - он скажет, что занят, — Феликс успокаивающе поглаживает тыльную сторону руки Джисона, надавливая большим пальцем на обонятельную железу под его запястьем, даже если она скрыта пластырем. Он уже собирался открыть рот, когда в другой руке завибрировал телефон. — О боже! — произносит он, прежде чем посмотреть на поток сообщений между ними. Минхо 🐱 17:28 Привет, Джисон-и Все в порядке? Прости, что мы не смогли встретиться для проекта в эти выходные.Я
17:29
Не извиняйся, хён, всё в порядке
Просто…
— Я не могу сделать это. Я не могу! А что если он откажется? На самом деле, это нормально. Но что, если это его напугает и он больше никогда не посмотрит на меня? Я не могу, ребята, — Джисон сидит на кровати, положив голову на руки, и бросает телефон на подушки. Телефон снова завибрировал, и Джисон принялся читать сообщения на экране. По его телу разливается румянец, когда его взгляд останавливается на трех сообщениях, которые прислал ему Минхо. Минхо 🐱 17:30 Что? Тебе нужно, чтобы я пришел к тебе? Что случилось, Джисон? — Алло? Что он написал? — Феликс чуть ли не прыгает перед ним на кровати, такой же взволнованный, как и Джисон, когда тот снова и снова перечитывает сообщения Минхо. Чан фыркнул: — Ставлю на то, что он спрашивает, нужен ли он Джисону. — Ты очень хорошо знаешь своего лучшего друга, — Джисон снова перечитывает их. Пальцы перебирают буквы, потому что он знает, что если нажмет на них, то на экране Минхо появятся три маленькие точки, а Джисон не хочет, чтобы тот видел, что творится у него в голове. Проходит несколько минут, прежде чем Джисон вздыхает, не выпуская телефон из рук. — Чувак скоро начнет думать, что ты решил игнорить его, Джи, — это правда, но то, что Феликс говорит это, заставляет Джисона напряженно набирать текст на экранной клавиатуре.Я
17:36
Я совсем не могу заснуть
Твой запах – единственное, что помогает в последнее время
А у меня завтра важное дело, и я просто
Мы можем встретиться, чтобы ты…
Учуял меня?
Я обещаю, что скоро найду что-нибудь еще, что поможет
Ответ последовал незамедлительно. Джисон даже не успевает закрыть глаза, как на экране появляются шесть букв сообщения Минхо, а следом второе. И третье. От одного из них у Джисона расширяются глаза. Минхо 🐱 17:36 Не надо Я буду рядом, когда тебе понадобится Пришли мне номер своей комнаты, Джисон-и, я буду через час — Чёрт. Чёрт, чёрт! — кричит Джисон, спрыгивая с кровати и направляясь к шкафу, чтобы выбрать наряд. Чтобы выбрать лучшую пижаму из всех возможных. — Феликс. Помоги. Чан смеется, хихикает, а когда Джисон оглядывается на друзей, Феликс держит в руках его телефон и, вероятно, читает разговор с Минхо. Отлично. По крайней мере, они уже знают, почему на его лице появилась паника. — Все в порядке, Джи. Сходи в душ и приведи себя в порядок до его прихода, хорошо? А теперь иди! — Феликс подталкивает его к ванной, закрывая за Джисоном дверь и давая ему сменную одежду. По крайней мере, на одну вещь меньше, о которой нужно думать. — Подожди, Ликс! Комната… — Уже убираю! — кричит Феликс из их общей комнаты, собирая вещи с пола и складывая учебники на стол. Джисон замирает, взглянув на свое отражение. Он выглядит таким измученным. Его лицо побледнело, под глазами темнеют мешки, а веки и ноздри пересохли. Его кожа такая тусклая, такая сухая, что когда Джисон чешет лоб, она падает хлопьями на брови. Схватившись за подол толстовки, Джисон вздыхает, чувствуя, как воздух ударяет в голую грудь. Кожа на его теле выглядит не лучше. Но он отрывает взгляд от своего отражения, а затем стягивает мешковатые джинсы с ног, которые дрожат под собственным весом, потому что у него не осталось сил. Он слишком устал. Энергия иссякла до последней капли. Когда он стоит голый и смотрит на себя в грязное зеркало в ванной, по позвоночнику пробегает холодок. Джисону трудно отвести взгляд, когда он начинает перечислять все недостатки своего тела, но он делает это, чтобы наконец включить душ. Джисон вздыхает, окунаясь с головой под струю и наслаждаясь теплом, которое охватывает его, а затем достает бутылочку с мягким средством для мытья лица, которое хранится в душевой кабине, и наносит пену на лицо. Джисон старается быть нежным. Его кожа уже раздражена, поэтому Джисон не торопится и старается не слишком сильно нажимать на щеки, прежде чем ополоснуть лицо. Шампунь – следующий. Джисон проводит пальцами по волосам, шипя, когда они застревают в упрямых узлах. Коричневые пряди касаются его кожи, когда они мокрые, а завитые локоны разбиваются от воды, пока он смывает всю грязь. Он расчесывает кожу головы и за ушами, стараясь, чтобы шампунь не попал в и без того уставшие глаза. Пока Джисон занимается своими волосами, он думает, что ему действительно нужно подстричься. Волосы уже такие длинные, и даже если ему нравится их длина, Джисону кажется, что их не мешало бы немного подровнять, тем более что они постоянно лезут в глаза. Пока он намыливает свое тело гелем, время отходит на второй план. Когда он моет кожу рук, Джисон чувствует, как под кончиками его пальцев выступает блокатор запаха. Осторожно он начинает отдирать его и морщится, когда тот отрывает несколько волосков, а затем полностью сдирает с кожи. Джисон повторяет процедуру еще три раза, чтобы убедиться, что все его пластыри сняты, а затем снова натирает тело, снимая липкий слой с тех мест, к которым клеились его блокаторы. Некоторое время он стоит под водой, размышляя о том, что произойдет сегодня вечером. Он думает, думает и пытается найти вескую причину, почему он так нервничает, что проведет ночь с Минхо, волнуется, что будет спать с ним в одной постели, когда альфа намеренно окутает его толстым слоем своего запаха. Его глаза расширяются, когда он понимает. Осознает, что в последнее время, когда он думает о Минхо, уголки его рта растягивает глупая улыбка. Джисон понимает, что чувствует себя лучше, когда находится рядом с Минхо или когда чувствует его запах. Аромат альфы держится несколько дней, прежде чем раствориться в воздухе, и Джисон не хочет ничего больше, чем бежать обратно к Минхо, только чтобы снова почувствовать его запах. У Джисона глупая маленькая влюбленность. Он выключает воду и берет полотенце, проводит им по торсу и ногам, а затем оборачивает его вокруг талии. Затем он высушивает волосы другим полотенцем, чтобы убедиться, что капли больше не стекают по коже, и берет зубную щетку и пасту, дважды чистит зубы, чтобы убедиться, что от него больше не пахнет кофе. Затем Джисон не спеша протирает раздраженную кожу тоником, успокаивает сухие участки, тянущиеся по бокам лица, увлажняет сывороткой, после чего наносит на щеки увлажняющий крем и втирает его в каждый сантиметр кожи. Это приятно. Лучше. Теперь, когда кожа высохла, на очереди лосьон. Джисон уже пробовал наносить его на влажную кожу, но липкий слой, который он оставлял, был просто кошмаром, поэтому теперь он делает это в последнюю очередь, прямо перед тем, как одеваться. Он пользуется кремом без отдушек, потому что он нравится его коже больше, чем миндальный, который он купил несколько месяцев назад. Кто-то стучит как раз в тот момент, когда он позволяет поясу боксеров шлепнуться о кожу. Блять. Блять, блять, бля… — Минхо-хён! — почти кричит Феликс за дверью. Джисону следовало бы больше внимания уделять времени, он должен был успеть все сделать до прихода Минхо, но сейчас он торопливо натягивает спортивки на ноги и толстовку на торс, проверяя, хорошо ли все сидит на бедрах. Затем носки. Один брызг духов. Он в последний раз оглядывает себя и вздыхает, прежде чем повернуться к двери и дрожащей рукой взяться за ручку, а затем толкнуть ее вниз. Дверь открывается, и первое, что видит Джисон, - это Минхо, стоящий рядом с письменным столом Джисона и рассматривающий книги, сложенные стопкой на его краю. Феликс натягивает на плечи куртку и ухмыляется, глядя на раскрасневшееся лицо Джисона, а затем идет к нему. — Пока, Сони! Увидимся завтра, — Феликс быстро обнимает его и смотрит на него в последний раз, прежде чем взять Чана за руку и открыть входную дверь. — Пока, хён, пожалуйста, позаботься о нем, а то я надеру тебе задницу! — Пока, ребята! — Чан едва успевает сказать, как его вытаскивают из их общей комнаты и закрывают за ним дверь. Минхо с ухмылкой смотрит на Джисона, который только что воспринял угрозу Феликса. — Ну, я бы точно не хотел нарваться на него. — Поверь мне, ты не хочешь, — Джисон смеется, глядя на парня перед собой. Минхо выглядит хорошо. Он всегда так выглядит. На нем только спортивки и толстовка, но Джисон находит его таким же красивым, как и в первый раз, когда он его увидел, если не больше. Потому что он знает, куда смотреть. Он знает, что у Минхо на носу милая родинка, знает, что его уши, скорее всего, уже покраснели, да и руки тоже. — Привет, Джисон-и! — произносит Минхо, ставя сумку на стол и подходя к нему. Потому что Джисон так и не сдвинулся с места. Он так и стоит перед дверью в ванную, волосы все еще влажные, а губы растянуты в неловкую улыбку. — Привет, хён. Сильные руки обхватывают Джисона, и он не может ничего сделать, кроме как замереть. Они никогда не были так близко. Минхо никогда раньше не обнимал его, ближе всего они были, когда Джисон случайно положил голову на плечо альфы. И вот Джисон вдыхает. Аромат сладкого сандала окутывает его, успокаивает боль в костях, снимает напряжение в мышцах, которое тянулось к его ногам, что грозили в любой момент сдаться. Он вдыхает снова и снова, и Джисону хочется плакать, когда он осознает, насколько ему комфортно, когда на него обрушивается еще одна волна. На этот раз сильнее. Теплая и кожаная. Джисон прижимается к телу Минхо, позволяя ему выдержать их вес, а сам обхватывает его руками. — Спасибо, — шепчет он, слишком уставший, чтобы прибавить громкости своему голосу, слишком измученный, чтобы позволить другим словам отразиться от его голосовых связок. Минхо крепче прижимается к нему, обхватывая руками талию Джисона. — В любое время, Джисон-и. Я серьезно. И, конечно же, это так. Ведь если Джисон и узнал что-то новое о Минхо, так это то, что доброта всегда дается ему легко. Минхо заботится. Минхо отдает, и Джисону хочется протянуть руки, чтобы наконец-то оказаться в роли принимающего, позволить себе упасть на крепкую грудь и забыться между сильными руками, пока не потеряет сознание. Он так устал. Он чувствует, как усталость втягивает лезвие в мышцы, проводит кончиком ножа по костям. Она пронзает болью каждый дюйм его тела, пока он не оцепенеет, чтобы сосредоточиться на конкретной части, которая болит сильнее остальных. — Я заказал нам еду, ее принесут через несколько минут. Как думаешь, ты сможешь не уснуть, пока мы не поедим? — Минхо тоже говорит шепотом, словно боится сотрясти тело Джисона вздыманием своей груди при каждом вдохе. — Тушеное кимчи с угрем. Без специй. Джисон кивает и впервые за долгое время позволяет альфе взять себя за руку и потащить к кровати. Феликс даже сменил постельное белье. Джисон мысленно пометил, что при следующей встрече обнимет его еще крепче. Он также надеется, что Минхо не учует слабый запах ежевики, который остался на его кровати, потому что, сколько бы Джисон ни пытался вывести запах, часть его все равно прилипает к матрасу. — Спасибо, хён. Правда, я… — он прерывает себя вздохом, садится на кровать и вдыхает еще один большой глоток воздуха, прежде чем посмотреть на Минхо. — Я очень благодарен, что ты здесь. Обещаю, я найду другой способ. — Не надо, — Минхо садится рядом с ним и проводит рукой по спине Джисона, успокаивая его. — Не ищи никого– ничего другого. Я на расстоянии одной смс, хорошо? Проси меня, когда понадобится. Как раз в тот момент, когда он собирается ответить, на телефон Минхо приходит уведомление. — Еда на месте, давай я схожу за ней. Минхо кивает и направляется к входной двери. Джисон слышит, как он благодарит курьера за доставку и закрывает дверь на ключ, после чего возвращается на кровать. Джисон чувствует, как он опускается рядом с ним, а затем запах тушеного кимчи вырывает урчание из его желудка. Он даже не заметил, что проголодался, слишком истощен, чтобы сосредоточиться на других ощущениях, бушующих в его теле. Кроме боли, пульсирующей в передней части лба, как будто стальной прут прошел сквозь череп и давит на мозг. — Поешь, Джисон-и. А потом мы сможем поспать, обещаю. Джисон слушает и копается в еде, которую Минхо аккуратно положил ему на бедра. Это так тепло. Суп каскадом проникает в горло, а угорь тает во рту с первого укуса. Это так хорошо, что Джисон может заплакать, позволить эмоциям взять верх и показать Минхо всю глубину своего отчаяния, когда он проталкивает ложку тушеного мяса в полость рта. — Это не так вкусно, как ты делаешь, — произносит Джисон вокруг куска кимчи. Он откусывает кусок капусты и понимает, что они действительно снизили уровень остроты. Язык едва покалывает, и Джисон закрывает глаза, проглатывая последний кусочек угря, который остался на его пластиковой тарелке. — Ты мне слишком льстишь, — Минхо смеется, и Джисон думает, что это самый очаровательный звук, который он когда-либо слышал в своей жизни. — Это из лучшего ресторана в городе. Уверен, они не согласятся. — Нет-нет. Пусть попробуют, я бы поспорил. Твой намного лучше, — Джисон делает последний глоток тушеного кимчи и, причмокивая губами, смотрит на Минхо. Его щеки такие привлекательные, пухлые от еды и гладкие, с легким блеском. Один-единственный поцелуй в щеку альфы никому не повредит. Джисон наклоняется к нему и снова шепчет. Голос воздушный, в нем слышна усталость, почти невнятно. — Спасибо. Заезженная пластинка. Но он ничего не может с собой поделать. Джисон хочет повторять это снова и снова, прежде чем заснуть в объятиях Минхо и выспаться за десять часов до того, как он сможет сдать свою чертову презентацию. Минхо ставит одноразовую посуду на стол Джисона, а затем альфа протягивает руки к сонной фигуре Джисона, постоянно заваливающегося назад, потому что он слишком устал, чтобы держать спину прямо. — Почисти зубы вместе со мной, — его уши горят красным. Уши Минхо ярко-красные. Его шея, свободная от блокаторов запаха, цветет самым красивым оттенком розового, который Джисон видел раньше. Его феромоны свободно витают между стенами комнаты Джисона, и он не хочет ничего, кроме как окунуться в запах Минхо и заснуть. Встать – задача, требующая от Джисона всех оставшихся сил. Но он делает это, потому что отказывается ложиться спать с привкусом угря и тушеного кимчи во рту. Поэтому Джисон идет в ванную, второй раз за сегодня берет зубную щетку и в третий раз намазывает щетинки зубной пастой. Он закрывает глаза, когда чистит зубы, позволяя напряженным мышцам ломаться и падать на землю тысячами осколков. Джисон так устал, что практически не контролирует свое тело: плечи его ссутулились, голова немного подалась вперед, и он выплюнул содержимое своего рта, Минхо последовал за ним. Джисон опускает свое тело на кровать, и его лицо врезается в многочисленные подушки. Рядом с ним скользит тепло, сандаловое дерево и что-то еще. Что-то, что он не может сейчас определить. Вдохнув, он понимает, что Джисон впервые ощущает весь запах Минхо. Ни одна из его обонятельных желез не скрыта под пластырем, который обычно блокирует щедрые ароматы, исходящие от его тела. Ничто не мешает, запах Минхо – его настоящий запах – обнимает Джисона. — Ты так хорошо пахнешь, — Минхо обхватывает его руками за талию и прижимает к себе, пока Джисон не упирается в его бок, а его голова не оказывается на груди альфы. Воздух вокруг них меняется, Минхо чувствует запах – более сладкий, более мягкий. В комнате появляется еще один запах, Джисон не может назвать его, он никогда раньше не чувствовал его на альфе, но он приятный, фруктовый. Не успевает он опомниться, как Минхо нежно берет его за запястье и втирает свой запах в кожу Джисона, позволяя ему как следует пропитаться своим ароматом. Он проводит по другому запястью омеги, и тут Джисон чувствует, что начинает волноваться, ведь Минхо даже нежно поглаживает своим запястьем прямо по ароматической железе на шее Джисона с левой стороны. Теперь Минхо гораздо теплее рядом с ним, а биение его сердца с каждой секундой учащается прямо под ухом Джисона. Когда он поднимает голову, Джисон замечает, что уши альфы стали на тон темнее, а их кончики так покраснели, что Джисону хочется дотянуться до них и узнать, так ли сильно они горят, как кажется. Шея тоже красная, толстовка скрывает вид на грудь, но если бы Джисон гадал, он мог бы поспорить, что она того же оттенка, что и все остальное тело Минхо. — Ты в порядке, хён? Хочешь, я убавлю температуру? Джисон даже не знает, включено ли отопление. Он помнит, что Феликс что-то говорил о том, что им, возможно, придется включить его снова, потому что начинает холодать, но Джисон не знает, действительно ли его лучший друг так поступил. — Н-нет. Мне не жарко, Джисон-и, — Минхо проводит рукой по боку Джисона, поглаживая его ребра. Опустив голову, Джисон замечает, что сердце Минхо стало биться еще быстрее, но решает не обращать на это внимания. Сосредоточившись на вдохе и выдохе, он снова вдыхает аромат Минхо, убаюкивая его, как это обычно бывает. Запах такой сильный, такой насыщенный. Что-то более сладкое и фруктовое почти смешалось с земляным и древесным ароматом Минхо, но Джисону это нравится, нравится комфорт, который он ему дарит. Он надавливает на веки, опускает ресницы, пока он не закрывает глаза и не наслаждается темнотой, которая его встречает. — Это ты, — Минхо снова шепчет, голос слабый, словно он и не собирался говорить. — Я никогда не чувствовал никого кто пах бы так хорошо, как ты, Джисон-и. Джисон замирает. Он замирает и сжимает веки. А потом Джисон сосредотачивается и глубоко вдыхает. Ежевика. Шоколад. Кислый, а потом сладкий. Черт. Горький, а потом сиропный. Черт, черт, черт. Джисон пытается сесть, у него кружится голова от того, как быстро он двигается, а головная боль продолжает стучать в мозг. Джисон вдыхает воздух вокруг себя и улавливает фруктовые нотки его ежевичного аромата, а затем насыщенные ароматы шоколада. — Черт, хён. Мне так… мне так жаль, — он снова зажмуривает глаза, позволяя сердцу стучать о грудную клетку, а его запах становится еще более кислым, обжигая заднюю стенку горла. Он пытается встать, но рука Минхо все еще крепко обхватывает его талию. — Что? Джисон-и, что случилось? — альфа звучит так… обеспокоенно. Он тоже садится, и Джисон чувствует его рядом с собой. — Поговори с хёном. Что происходит? Он изо всех сил пытается остановить свой запах, чтобы он не пропитал всю комнату, но не может. Он не контролирует себя, он слишком измотан. — Прости. Я… я пойду надену свои пластыри, но может пройти какое-то время, прежде чем это исчезнет, — он открывает глаза и снова смотрит на Минхо. На лице Минхо написано беспокойство, но кончики ушей и кожа щек по-прежнему окрашены в розовый цвет, глаза широко распахнуты, но он моргает каждые несколько секунд, пытаясь прочитать выражение лица Джисона. — Мой запах. Прости, обычно я никогда не забываю про блокаторы, но я так… Вздох вырывается из губ Джисона, и ему хочется спрятаться в ванной, пока его дурацкий, ужасный запах не перестанет вонять вокруг них. — Я так устал. И просто… я забыл. Прости, что плохо пахнет, я… — Что? — Минхо прерывает его, в чужих глазах мелькает растерянность. — Плохо? — Боже, ты прав, это… это ужасно. Прости меня. — Ох, Джисон-и, — Минхо шепчет, обхватив левой рукой лицо Джисона. Он проводит большим пальцем по его щеке, впиваясь в кожу, а затем проводит успокаивающие круги по яблокам щек Джисона. — Ты потрясающе пахнешь. Наклонившись к нему, Джисон закрывает глаза и снова вдыхает аромат Минхо. Как будто он выпустил очередную волну феромонов, и, вероятно, так оно и было, потому что Джисон позволил словам Минхо долететь до своих ушей. — Что? — Ты совсем не пахнешь плохо. Ежевика, верно? Одна из моих любимых ягод. Так уникально, — Минхо придвигается ближе к нему, подносит вторую руку к лицу Джисона и держит его так, позволяя запаху сделать свое дело. — Ты чудесно пахнешь, Джисон-и. Минхо такой нежный. Он нежно обнимает Джисона, проводит подушечками пальцев по лицу омеги, словно пытаясь успокоить его. И это работает. Джисон чувствует, как его дыхание сбивается на ровный ритм, сердце больше не угрожает проскочить между ребрами, Джисон снова открывает глаза и только тогда понимает, как близко Минхо. — Но это так… горько. И кисло. Минхо дышит перед ним, и Джисону хочется затеряться в море его глаз. Карие, с мерцающими на их поверхности звездами. Такие красивые. — Это не так. Не было, пока ты не запаниковал, — альфа делает глубокий вдох и придвигается ближе. — Когда я почувствовал в первый раз, то подумал, что… выдумал это. Он такой сладкий, Джисон-и. Идеальное сочетание ежевики и шоколада. Ты пахнешь так мягко, так сладко, что если бы я мог, я бы съел тебя. Из уст Джисона вырывается смешок, глаза на секунду закрываются, прежде чем он снова смотрит на Минхо. Его красные уши, красные щеки. Его дыхание все еще учащенное, быстрое, как бы проходящее через нос. — Как бы мне ни нравилось чувствовать твой запах всю ночь, я пойму, если ты захочешь снова надеть свои блокаторы запаха. Но знай, что мне нравится твой запах, Джисон. Правда, нравится, — сразу после окончания фразы Минхо прижимается поцелуем ко лбу Джисона, отрываясь от него. В комнате снова пахнет им. Сандаловое дерево обволакивает все чувства Джисона, заставляя его разум затуманиваться теплом и задевая струны его сердца. Это не просто глупая влюбленность. Сандаловое дерево и что-то еще. Что-то, что вспыхивает, когда Джисон снова мягко улыбается Минхо, позволяя себе задуматься о том, каково было бы, если бы он сократил небольшое расстояние между их губами и провел языком по складке чужого рта. Вероятно, его запах тоже изменился, потому что Минхо смеётся, снова целует его в лоб и смотрит на него. Их запахи танцуют друг с другом, создавая смесь, в которую Джисону хочется погрузиться, сделать прыжок и упасть лицом в море, которое они создают между собой. Джисон качает головой, прежде чем ответить Минхо, мягко толкает его на кровать позади них и снова укладывает голову на грудь альфы. Его сердце бьется все так же быстро, как и раньше. Джисон хихикает, обхватывая Минхо за талию, а ногами натягивает одеяло на их тела. — Мне тоже нравится твой. — Ага, я заметил, — Минхо смеётся, поднося одну из рук к лицу Джисона и запуская пальцы в его длинные волосы. — Давай спать, Джисон-и. Как будто вся усталость, сковавшая его тело, снова проявляется, стягивая конечности Джисона, сужая поры на его лице, пока он полностью не расслабляется в объятиях Минхо и не позволяет запаху альфы успокоить боль в пояснице. Сандаловое дерево притягивает его к себе, что-то другое толкает его вниз, и наконец дремота захватывает его в свои объятия, и Джисон, не успев опомниться, снова встречается с Минхо в своих самых сладких снах.𓆝 𓆟 𓆞
— Йа, Джисон! — Чанбин кричит ему на ухо, сидя рядом с омегой, который в данный момент ждет Хёнджина и Сынмина перед их зданием. Феликс уже ждет их в кафетерии, ему лень идти в здание на другой стороне кампуса. Так что сейчас здесь только Чанбин и Джисон, пришедшие на десять минут раньше, чем обычно, ведь погода сегодня особенно холодная. Джисон дрожит, на нем только толстовка Минхо поверх его обычной белой футболки, и он проклинает себя за то, что не обратил внимания на предупреждение о погоде, которое высветилось в его телефоне сегодня утром. Точно. Толстовка Минхо, потому что, когда он уходил на следующий день после ночевки, он снял ее со своего тела и отдал Джисону, сказав, что он может хранить ее, пока не выветрится его запах, а потом он сможет снова найти Минхо, чтобы тот дал ему еще одну толстовку. С тех пор Джисон надевал толстовку три раза. Он не видел Минхо с той ночи, когда они сплелись в клубок, обмениваясь запахами и позволяя им смешиваться в воздухе. Когда он смотрит на экран телефона, уведомление не исчезает. Прогноз погоды, 24 октября. Температура опускается ниже 10°, порывы ветра достигают 70 км. Джисон уже замерз, хотя температура еще не опустилась ниже 10°. Маленький кружок под временем на экране говорит ему, что сейчас 13°, а ветер даже не такой сильный. — Джисон? — снова говорит Чанбин, постукивая его по плечу, чтобы привлечь внимание. — Возьми мою куртку, ты замерз. Чанбин сует куртку в руки Джисона, и тот, не имея другого выбора, принимает ее и накидывает на дрожащие плечи, просовывая руки в отверстия, а затем застегивает молнию, чтобы воздух не проникал к нему еще больше. — Спасибо, хён, — начинает Джисон и улыбается своему другу. — Надеюсь, Джини не будет слишком ревновать. — Ты прекрасно знаешь, что он надерёт мне задницу, если я позволю тебе вот так сидеть на холоде, — и это действительно так. Хёнджин бы точно отругал своего парня, если бы тот позволил омеге дрожать от холода, когда они оба знают, что Чанбину не холодно. Мало того, что он в толстовке, так еще и теплота его тела намного выше, чем у омеги. Из-за альфа-феромонов или как там в гугле написано, Джисон искал. Джисон видит, как к ним направляются его друзья, разговаривающие с улыбками на лицах. Хёнджин с разбегу прыгает в объятия Чанбина, прижимаясь к его груди, а затем наклоняет голову, чтобы поцеловать его в губы. Глядя на них, Джисон, всегда такой романтичный, не может не улыбнуться, в очередной раз замечая, как влюблены эти двое. Чанбин и Хёнджин встречаются четыре года, на их шеях виднеются брачные метки, а в воздухе витают слабые запахи. Джисон до сих пор помнит сильный абрикосовый аромат Хёнджина и насыщенный апельсиновый – Чанбина. Они все еще есть, но после брачных укусов запахи пары становятся все более тусклыми и слабыми, поскольку их инстинкты привязываются друг к другу. Куртка Чанбина все еще пахнет апельсинами, и Джисон знает, что это, вероятно, потому, что он часто носит ее в последнее время, но он также чувствует запах абрикоса, который проникает в ткани так же сильно, как и апельсин. Ведь когда пара решает обменяться брачными укусами, их запахи смешиваются, создавая прекрасную гармонию. Иногда они меняются, но в случае с Чанбином и Хёнджином они просто слились воедино, создав идеальный аромат. — Может быть, мы установим новое правило для нашей дружбы, согласно которому вам не разрешается облизывать лица в моем присутствии? Спасибо, — Сынмин закатывает глаза, а затем смотрит на Джисона и отправляет воздушный поцелуй. — Ты злишься, потому что не можешь потрахаться? — Чанбину хватает смелости спросить, зная, что его плечо выдержит удар кулаком Сынмина через три, две, одну… — Чонин прекрасно меня трахает, спасибо, что спросил. Чонин? В ушах Джисона зазвенело знакомое имя, как будто он уже слышал его раньше, но не может точно определить, где и когда. — Кстати, он присоединится к нам за обедом. Один подъеб – и мы уходим, — Сынмин угрожает, и все трое прекрасно понимают, что омега более чем способен забрать свои вещи и уйти из-за стола, если ему так захочется. — Он учится на год младше нас, изучает здесь медицину водных организмов. — Черт, ты действительно серьёзно настроен, да? — Хёнджин смеется, переплетая свою руку с рукой Чанбина, пока они идут к кафетерию. — Рад за тебя, Сынмин. Если Джисон прищурится, то увидит, как щеки Сынмина окрашиваются в розовый цвет, когда он пытается скрыть свою улыбку. — Он хорошо ко мне относится. Но это только… начало. Прошел всего месяц. Тот факт, что Сынмин держал все в себе целый месяц, совсем не шокирует Джисона – Сынмин всегда был немного скрытен, когда дело касалось его романтической жизни. Он никому не доверяет, тем более альфам, но если он чувствует себя достаточно безопасно, чтобы довериться Чонину, значит, этот парень довольно хороший. Глядя перед собой, Джисон видит, что кафетерий приближается к нему, как раз в тот момент, когда в кармане вибрирует телефон. Одновременно с ним завибрировали телефоны остальных, видимо, Феликс отправил им групповое текстовое сообщение. Близнец 12:06 Могут ли Мин-хён и Чан Присоединиться к нам на обед? — Ребята, Феликс спрашивает, могут ли Минхо-хён и Чан-хён присоединиться к нам на обед? — произносит он, глядя на свой телефон и уже набирая ответ. Он знает, что ребята в любом случае согласятся. Когда в ушах Джисона раздается «да, конечно», он нажимает большим пальцем на экран своего телефона и отправляет Феликсу ответное сообщение, после чего кладет телефон в карман джинсов. Его руки находят тепло в куртке Чанбина, позволяя телу нагреваться, а дополнительный слой защищает его от холода. — Ты уверен, что тебе не холодно, хён? — Нет, не волнуйся, Сон-а. Когда они переступили порог кафетерия, то быстро нашли среди толпы светлые волосы Феликса. Джисон ненавидит, когда вокруг так много народу, когда запахи собираются в воздухе и оседают в мозгу, усиливая головную боль, уже бьющуюся о череп. Последний раз Джисону удалось нормально выспаться, когда Минхо был рядом. Конечно, запах альфы глубоко въелся в простыни и витал в воздухе еще несколько дней после его ухода. Джисон знает, что если сильно постараться, уткнувшись носом в наволочку, то можно уловить слабый запах сандалового дерева. Феликс на месте, как и Минхо с Чаном. И еще кто-то, такой же высокий, как Минхо, с ослепительной улыбкой на губах, когда он смотрит на них, и глаза его останавливаются прямо рядом с Джисоном на высокой фигуре Сынмина. — Привет, Инни, — Сынмин краснеет, и Джисону приходится приложить все усилия, чтобы не усмехнуться над другом, наблюдая, как они обмениваются застенчивым, нежным поцелуем. — Подождите, вы уже знакомы с парнем Сынмина? — спрашивает Хёнджин, сложив руки на бедрах, с драматическим оттенком предательства в голосе. — Привет, хёны, — приветствует их Джисон, который уже видел Феликса утром. Он устраивается рядом с Минхо и делает сильный вдох, а его глаза расширяются, когда он видит, что на Минхо нет никаких пластырей. Его шея свободна от блокаторов, впрочем, как и запястья, если верить насыщенному аромату сандалового дерева, бьющему прямо в лицо Джисону. — Ну, если учесть, что я вырос с этим стариком, то да. Мы знаем друг друга, — Чонин указывает на Минхо, а альфа просто кивает в такт словам Чонина. — Твой младший брат – парень Сынмина? — Джисон едва не задыхается. Вспоминая все те способы, которыми он косвенно связан с Минхо, Джисон чувствует, что они должны были встретиться, неважно когда и неважно как. Его лучший друг встречается с лучшим другом Минхо, один из его близких друзей встречается с младшим братом Минхо, они разделяют одну и ту же страсть и учатся в одном и том же небольшом университете на самом юге страны. — Видимо, так. Я и не знал, что у нас много общих друзей, — произносит Минхо, пока Джисон наблюдает за тем, как дергается его нос, вдыхая воздух вокруг себя. Его запах немного меняется, становится сильнее, в нем появляются древесные нотки, а не привычная сладость. Возможно, Минхо тоже не нравится быть окруженным таким количеством людей, поэтому Джисон просто берет его за руку и оборачивается, жестом показывая друзьям, чтобы они последовали его примеру. Проходит минут десять, прежде чем они доходят до разложенных на столе блюд. Джисон вздыхает, когда видит жареный рис, но понимает, что, судя по его цвету, уровень специй сожжет ему всю полость рта до самого желудка. Джисон первым усаживается за стол, за которым поместились все восемь человек, и закутывается в теплую куртку Чанбина. Минхо садится рядом с ним и нежно улыбается Джисону, после чего его нос снова подергивается, а запах становится слегка горьким. К ним присоединяются остальные друзья, и шум за столом быстро нарастает: Хёнджин и Сынмин спорят, у кого лучше получается рисовать коммерческие суда, а у кого – дорогие. Минхо молчит рядом с ним. Все говорят, кроме него, его запах склоняется к горечи, когда он без всякой реакции берет ложку жареного риса. Джисон никогда не чувствовал его запах таким: обычно аромат Минхо довольно сладкий и янтарный, но сейчас дерево и кожа взяли верх над сахарными нотами и полностью окутали Джисона. Чанбин смотрит на них, сидя прямо напротив Джисона и рядом со своей парой, в его глазах заметен понимающий взгляд, который Джисон пока не может расшифровать. Но он предпочитает сосредоточиться на Минхо и его запахе, поворачивает голову, чтобы посмотреть на альфу, и замечает, как покраснели его уши, а заодно и шея. Румянец перекинулся на грудь, по крайней мере так предполагает Джисон, потому что кожа Минхо скрыта его клетчатой курткой. — Хён, ты в порядке? — он шепчет, глядя на покрасневшие уши альфы, а потом опускает взгляд на его глаза. Минхо, кажется, почти ошеломлен вопросом, его глаза расширились, но затем он кивает и откусывает еще кусочек от своей острой еды, раздавливая зубами рис, прежде чем он отправляется в горло. Джисон не может не следить за его движениями. Чанбин говорит с намеком на улыбку в голосе. — Джисон-и, тебе все ещё холодно? Конечно, холодно. В столовой нет отопления, и Чанбин знает об этом, он первый комментирует это, когда зимой температура опускается ниже нуля и им приходится почти умолять универ включить отопление. — Нет. А что? — но Джисон понимает, что Чанбину может быть холодно без теплой куртки, и поэтому он спрашивает его. — О, — произносит он, хватая молнию куртки Чанбина между пальцами и толкая ее вниз. — Вот, хён. Джисон сразу же чувствует, как его обдает холодным воздухом. Он вздрагивает, берет в руки горячую чашку кофе, которая еще дымится на самом верху, и делает большой глоток, давая напитку стечь по горлу и согреть его изнутри. — Чанбин? — полное имя означает «пиздец», когда оно срывается с пухлых губ Хёнджина, но Чанбин быстро отмахивается от него. Джисон смотрит на них в замешательстве. — Смотри, малыш, — Чанбин шепчет, но Джисон все равно слышит их из-за стола. Минхо поворачивается к нему и, медленно моргая, оглядывает не скрытую столом часть тела Джисона. В его запахе все еще чувствуется нотка горечи, и Джисон ощущает ее на задней стенке горла. Еще одна дрожь пробегает по венам Джисона, и он в считанные секунды готов отстраниться от стола, чтобы вернуться в общежитие и взять куртку из собственного шкафа. Он закрывает глаза, пытаясь отдышаться, когда что-то падает ему на плечи и вокруг него оказывается столько сандала, что голова кружится. — Держи, Джисон-и, — Минхо шепчет ему на ухо, поглаживая рукой плечо Джисона и заставляя его быстрее просунуть руки в отверстия, чтобы он больше не страдал от холода. Минхо одет в рубашку с длинными рукавами, но Джисон видит, что она тонкая. Она не настолько толстая, чтобы воздух не смог заморозить кожу его рук и шеи. Он такой красный. В таком положении Джисон может разглядеть кусочек кожи, которого раньше не видел, - намек на грудь Минхо возле ключиц, такую же красную, как кончики ушей. Воздух пахнет слаще. Горечь улетучилась, и аромат Минхо остался в воздухе вокруг всего стола. Джисон знает, что все его друзья чувствуют запах Минхо. Он настолько силен, что его куртка не впитывает большую его часть. — Но ты же замерзнешь, хён, — произносит Джисон, уже хватаясь за края куртки Минхо и наклоняя голову, чтобы сделать глубокий вдох и позволить запаху альфы затуманить его чувства. Он так устал, как будто сонливость вновь нахлынула на него, когда аромат Минхо охватил его и начал опускать ресницы, пока Джисон не закрыл глаза. — Ого. Ты не шутил, когда сказал, что от его запаха он сразу же засыпает, — Хёнджин смотрит на Джисона и разевает рот от удивления. — Я же говорил, Джини, — Феликс проводит рукой по спине Джисона, успокаивая его, и доводит его до точки невозврата, когда сонливость уже глубоко засела в его костях и мышцах. Джисон сосредоточен только на Минхо. На его красной коже, на родинке на самом кончике носа и на том, какие длинные у него ресницы, почти касающиеся кожи под глазами, когда он моргает – а моргает Минхо часто. Эту его привычку Джисон заметил еще в третью их встречу. Минхо моргает, когда счастлив, когда расстроен и еще чаще, когда хочет спать. Джисон находит это милым. Он так устал. Джисон чувствует, как усталость тянет его вниз, пока его голова не ложится на плечо Минхо, а нос не оказывается в сантиметрах от обонятельной железы под кожей Минхо. Его запах здесь самый сильный, феромоны пульсируют из пор альфы, когда он выдыхает, и он вздрагивает, когда воздух, который выдыхает Джисон, попадает на кожу шеи. Сандаловое дерево и что-то еще. Джисон все еще не может понять, что это такое, но теперь он чувствует насыщенный аромат. Фруктовый аромат проникает в носовые пазухи, успокаивает головную боль и обволакивает плечи, пока он не упирается всем весом в бок Минхо. Он даже не замечает, что делает это, потому что чувствует себя здесь в безопасности. Спокойно, когда друзья разговаривают вокруг него и перекрывают гул кафе. Защищенным, когда Минхо обхватывает его за талию и притягивает к себе еще ближе. Джисон дышит и старается не заснуть, потому что все еще наполовину помнит, что находится в кафетерии. Минхо слегка трясет его, пока Джисон не поднимает на него глаза из-под ресниц и не хмыкает. — Пойдем, Джисон-и. Мы можем вздремнуть, а потом поработать над нашим проектом, — Минхо ждет, пока Джисон уберет голову с его плеча, и встает. Точно. Они договорились поработать над проектом у Минхо в этот день после обеда, найдя, наконец, подходящий момент в своем расписании. Минхо избавился от обоих пустых подносов с едой и, помахав всем на прощание, взял Джисона за руку и потащил его за собой к выходу из кафетерия. Температура немного упала, или, может быть, Джисон слишком чувствителен к холоду. Он снова вздрагивает, еще крепче прижимая к себе куртку Минхо, чтобы почувствовать ее тепло, а также запах Минхо, и делает еще один большой вдох, прежде чем посмотреть прямо перед собой. Через несколько минут он опускается на пассажирское сиденье машины Минхо, застегивает ремень безопасности и снова смотрит на альфу. Минхо закатал рукава рубашки, выезжая с парковки задним ходом, пока держал руль в одной руке, а рычаг переключения передач – в другой. Горячо. Покачав головой, Джисон опускает глаза на предплечья альфы, любуясь венами, пробегающими по всей их длине и увеличивающимися, когда они переходят в запястья и останавливаются на кистях рук. Джисон наблюдает за тем, как Минхо переводит машину в режим «драйв» и наконец выезжает с парковки на дорогу. Возможно, Джисон недооценил свою маленькую влюбленность. Он никогда в жизни не увлекался вождением, но, глядя на то, как Минхо сосредоточен и как он находит время повернуть голову, чтобы проверить Джисона на каждом знаке остановки и на каждом красном сигнале светофора, у него заныло в животе. Минхо поворачивает, держась за руль одной рукой, и Джисон сглатывает попавшую в горло слюну, когда вены на руке Минхо проступают под хваткой, которой он держит руль. Джисон моргает, а затем машина паркуется на зарезервированное место, и Минхо уже вынимает ключ из замка зажигания. Он держит телефон в одной руке, а другой хватается за ручку, прежде чем снова повернуться к Джисону. — Мы приехали, Джисон-и. Джисон снова моргает, а Минхо выходит из машины, чтобы открыть дверь для него, потому что он слишком медлителен. Его мысли все еще сосредоточены на предплечьях альфы, которые он успел разглядеть, и Джисон вздрагивает, когда дверь открывается с его стороны и Минхо протягивает обе руки к нему. Ему уже не так хочется спать. Но, покачав головой, он берет его за руки и позволяет вытащить себя из машины на асфальт под ногами. Он хватает свой рюкзак, закрывает пассажирскую дверь, поворачивается к Минхо и улыбается, когда тот, не глядя, запирает машину и провожает Джисона до входа в его жилой комплекс. Когда они заходят в лифт, запах все еще ощущается, но уже сильнее и слаще, нотки чего-то еще очень сильно присутствуют, почти пересиливая сандаловое дерево, к которому Джисон уже привык. Его собственный горьковатый запах скрыт четырьмя пластырями на обонятельных железах, расположенных на коже. Джисон следует за ним по коридору и заходит в его квартиру, и в ту же секунду его лицо обдает теплом запаха Минхо, сконцентрированного между стенами его жилища. Снимая обувь, Джисон вздрагивает, но его глаза расширяются, когда серый пушистый комочек шерсти цепляется за ткань его джинсов и мурлычет. Джисон мгновенно приседает, перебирает пальцами шёрстку Дори и позволяет коту уткнуться мордочкой в свою раскрытую ладонь. — Привет, котенок! — Джисон умиляется, почесывая под полосатым подбородком и хихикая, когда Дори подбирается к нему еще ближе и устраивается прямо под коленями. — О, неужели твой хозяин недостаточно тебя тискает? Какой же он злой, злой человек. Минхо фыркает, опираясь на кухонную барную стойку, и мягкая улыбка растягивает его губы, когда он смотрит на Джисона и Дори. — Как будто он не спит, прилипнув ко мне, каждую ночь. Этот маленький демон даже кусает меня за нос, когда я слишком поздно ложусь спать. Встав, Джисон растегивает молнию на куртке, все еще лежащую на его плечах, и снимает ее, вешая рядом с другими на стену прямо у входной двери Минхо. — Ты уверен, что не против вздремнуть? Мы не обязаны, хён. Минхо снова берет его за руку, и на этот раз они оба проходят мимо зеленого дивана в гостиной и направляются к двери, за которую Джисон никогда не заглядывал. Спальня Минхо, где его запах, скорее всего, самый сильный, где сандаловое дерево въелось в стены и матрас кровати альфы, поэтому, сколько бы пластырей Минхо ни наклеивал, его запах всегда останется здесь. У него дома все по-другому, потому что Джисон редко позволяет своему запаху проникать в комнату. Единственные моменты, когда он позволяет такому произойти – его течка. Он не может контролировать свои пахучие железы и слишком не в себе, чтобы беспокоиться. Но Джисон всегда следит за тем, чтобы по истечении недели его запах почти полностью исчез с простыней и ткани матраса с помощью того, что он купил в магазине. Дверь открывается, и Минхо нажимает на ручку. Вдохнув, Джисон сразу же ощущает густой и кремовый аромат. Он тут же расслабляется, даже больше, чем раньше, и почти бросается прямо на двуспальную кровать Минхо. Черные и глаженые простыни радушно принимают Джисона, побуждая его просто лечь и закрыть глаза. — Ложись, Джисон-и. Я закрою шторы. — Минхо отворачивается к окну и задергивает шторы так, что в комнату почти не проникает свет. Джисон садится на матрас и вздыхает, настолько удобно он ощущается прямо под его задницей, толстый материал смягчает его вес. Следом он ложится, кладя голову на одну из подушек Минхо. Сильные руки притягивают его ближе и ближе, пока Джисон не оказывается прижатым к теплому телу Минхо, когда альфа натягивает одеяло на их спутанные конечности. Джисон расслабляется, но ему хочется, чтобы Минхо был ближе, плотнее к нему. Поэтому он поворачивается, прижимается спиной к крепкой груди Минхо и счастливо вздыхает, а его руки еще крепче обхватывают его. Он откидывается назад и закрывает глаза, чувствуя, как тепло кожи Минхо согревает его собственную. Сандаловое дерево слабеет, но что-то другое пересиливает его, когда Джисон придвигается ближе. Вдыхая сильный аромат Минхо, Джисон позволяет своим мыслям блуждать по сторонам и чувствует, как раскраснелись его щеки. Он продолжает извиваться, желая приблизиться сильнее, почувствовать, как Минхо прилипает к его телу, как вздымается его грудь при дыхании. Одна из ног альфы просовывается между его, и так они становятся еще ближе, Минхо прижимает ладонь к толстовке Джисона прямо на его животе и не дает ему двигаться снова. — Тебе нужно перестать двигаться, Джисон-и, — Минхо шепчет прямо за его спиной, губы робко касаются теплой кожи Джисона. — А? Ой. Прости. Джисон в последний раз покачивается, но потом решает, что ему уже достаточно комфортно и… И тут он чувствует это. Что-то теплое и твердое прижимается прямо к его одетой заднице. Ой. Ой. Он хихикает. Джисон снова прижимается к нему и смеется, чувствуя изменения в запахе Минхо и понимая, что все это время аромат тоже менялся в зависимости от того, что происходило внутри его тела. Он думает. Джисон не дает своим мыслям перемешаться в голове и размышляет, не будет ли плохой идеей повернуться к Минхо и прижаться губами к его привлекательным губам. Между ними явно есть притяжение, Джисон чувствует, как оно давит на его задницу, как надавливает на джинсы, как Минхо тяжело дышит ему в ухо. Но это – что бы ни происходило – изменит очень многое. У Джисона не было интимных отношений уже больше года: его бывший парень уехал, окончив универ сразу после того, как разбил сердце Джисона. Он не любит бессмысленные связи, поэтому Джисон просто не хочет. Феликс обнимает его во время течки, целует в лоб, и этого оказывается достаточно, Джисону больше ничего не нужно. Он никогда не проводил свои течки с бывшими партнерами, потому что слишком стеснялся и это было слишком больно. К тому же Джисон так уставал, что его запах каждый раз становился горьким. Однако он не может солгать и сказать, что не скучал по этому. Связь с другим человеком, возможность провести пальцами по его волосам, прикосновение к тем местам, которые заставляют Джисона возбудиться и прижиматься к прикосновению. Конечно, он скучал по этому. Последний раз он целовался с кем-то несколько месяцев назад, во время вечеринки, на которую его затащили. Джисон даже не помнит имени этого человека, потому что ушел еще до того, как чужой язык коснулся его губ. Тогда он решает, что повернуться в объятия Минхо ему не помешает. Так он и делает, оказавшись лицом к лицу с раскрасневшимся альфой и прижавшись поцелуем к его носу. — Привет. Минхо обнимает его крепче, сильнее. Он прижимается так, что они касаются друг друга повсюду. Джисон прижимается к нему в ответ, позволяя своему телу реагировать на прикосновения. — Прости, — Минхо снова шепчет, его губы на миллиметр не достают до голодных губ Джисона. — Я не хотел… Это пройдет. Через несколько минут. — Не извиняйся, хён, — Джисон тоже шепчет, придвигаясь ближе к нему. Он думает, что они оба решают сократить расстояние между губами. Джисон вздыхает в рот альфы, когда наконец, наконец-то их губы сталкиваются, и он даже не думает задерживать дыхание. Он хочет, чтобы это длилось долго. Поэтому он дышит и опирается на руку, обхватывающую его челюсть. Минхо слегка наклоняет голову, еще сильнее сжимая и размыкая их губы, и проводит языком по губам Джисона. И, конечно же, Джисон позволяет ему. Он слегка приоткрывает рот и вздрагивает, когда кончик языка Минхо пробегает по рядам его зубов, а затем сцепляется с его собственным. Они сплетаются вместе, это вырывает скулеж из горла Джисона, пока он ощущает, как Минхо притягивает его к себе и трется о его промежность. Поцелуй прерывается, когда Джисон стонет, негромко, но достаточно, чтобы альфа отстранился, и тонкая ниточка слюны соединила их губы, пока они оба переводят дыхание. Джисон смеется, закрыв глаза, когда Минхо прижимается лбом к его лбу. Джисон снова двигается, прижимаясь бедрами к Минхо, и чувствует, как его стояк трется о собственный. Блокаторы запахов имеют свои пределы. В повседневной жизни привычный запах Джисона скрыт пластырем, в воздухе вокруг него не витает ни малейшего намека на ежевику. Но когда он возбужден, когда он заведен, они не могут перекрыть всё. Сладость его запаха начинает переплетаться с запахом Минхо, ежевика сталкивается с сандалом, шоколад переходит в нечто иное. Минхо прижимается бедрами к Джисону, используя хватку, которой он обхватил талию омеги, чтобы их прикосновения были сильнее и глубже. В комнате пахнет… Джисон не понимает чем. Здесь смешалось столько разных ароматов, но головная боль уже слабеет, а изо рта вырываются тихие, воздушные всхлипы – чем больше Минхо трется, тем громче. И Джисон так же становится мокрым. Это легко, он чувствует, как смазка медленно стекает по его коже и падает прямо на боксеры, когда его член трется о стояк Минхо сквозь ткань одежды. Джисон не хочет ничего, кроме как остаться вот так, позволить держать себя в руках, позволить Минхо заботиться о нем. — Это нормально? — спрашивает Минхо, глядя на Джисона широко открытыми немигающими глазами. Его кожа покраснела, кончики ушей словно горят, и впервые с тех пор, как они познакомились, Джисон поднимает руку и проводит кончиками пальцев по кончику уха Минхо. — Они всегда такие красные, — он целует Минхо в открытый рот. — Более чем нормально. — Боже, как же ты охуенно пахнешь, Джисон-и, — Минхо вздыхает в поцелуе, произнося слова прямо в губы Джисона, словно не позволяя себе отстраниться даже на секунду. Губы припухли от постоянных сталкиваний с губами Джисона. Минхо снова двигается, вдавливается в него еще сильнее, заставляя обоих стонать, а затем перекатывается на Джисона и опускает бедра вниз. Так трение намного лучше, он использует свой вес, чтобы тереть их промежности друг о друга, приближая их к своему кайфу. Смазка Джисона стекает в нижнее белье, пока он обхватывает ногами талию Минхо. Скользкая кожа прилипает к нему, а по венам течет раскаленное добела удовольствие. Он чувствует себя так безопасно здесь, с Минхо, который смотрит на него сверху вниз и проводит рукой по его волосам. — Я когда-нибудь говорил тебе, какой ты красивый? — Минхо целует его снова, и снова, и снова, пока все, что они могут сделать, это прижиматься друг к другу губами, тяжело дыша и уже находясь на грани оргазма. Джисон не понимает. Обычно ему требуется очень много времени, чтобы кончить, так много времени он проводит с рукой, засунутой между ног, чтобы попытаться снять напряжение, но ему всегда нужна целая вечность, чтобы достичь своего пика. А сейчас, когда Минхо на нем, шепчет сладкие слова в воздух вокруг них, а их запахи смешиваются, создавая идеальную гармонию, Джисон чувствует себя в нескольких секундах от того, чтобы полностью испортить свое нижнее белье. Он такой мокрый. Его смазка въедается в материал боксеров, растекается по коже, когда Минхо прижимается к нему, и течет так сильно, что он боится, как бы она не попала на простыни. От одного из таких движений бедра альфы выгибаются дугой, и он, прикусив губу, издает стоны. Минхо ловит их ртом и снова целует его, прикусывая зубами нижнюю губу Джисона. — Хён… хён, я близко… я — Джисон позволяет своему телу говорить за себя, его аромат такой сладкий и сиропный, что застревает в горле. Ежевика так слаба, но в комнате пахнет теплым, приторным шоколадом, впивающимся в них по мере их движения. Минхо ускоряет темп движения бедер, позволяя Джисону почувствовать, как он возбужден, как сильно он тверд в джинсах всего лишь от небольшого сухого трения. Джисон все еще течет в нижнее белье, член мокрый от предэякулята, когда он достигает своего максимума, пока смазка прилипает к нему, когда его задница вдавливается в кровать с каждым толчком Минхо. Вцепившись в материал толстовки альфы, Джисон сосредотачивается на том, как пахнет Минхо, как содрогается его тело, как замирают его бедра, сбиваясь с ритма. Джисон сосредотачивается на ароматах, бьющих в нос, как только он наклоняет голову прямо в изгиб шеи Минхо, вдыхая его запах из самого источника. — Хён, — стонет Джисон, когда Минхо прижимается к нему сильнее, и с последним рывком бёдер альфы Джисон зарывается носом в шею Минхо, отпускает себя. Оргазм настолько силен, что он видит белые точки, пляшущие за закрытыми веками, и падает на кровать, когда Минхо замедляет движения бедер. — Не надо… не останавливайся. Используй меня, пожалуйста. Кончи для меня, — Джисон снова прижимается губами к красным губам Минхо, небрежно поглаживая альфу языком, а Минхо, извиваясь, пытается достичь кульминации. Это не занимает у него много времени, Джисон прикусывает губу и вдавливает пятки в спину Минхо, прижимая их еще ближе друг к другу, а затем шепчет ему на ухо. — Пожалуйста, хён. Дай мне это. Минхо кончает с громким стоном, и его губы в последний раз накрывают губы Джисона, прежде чем руки ослабевают и он опускается на него. Джисон уже не раз разделял оргазм с людьми. Разными способами. Ленивая дрочка, грубый секс на заднем сиденье машины, небрежный минет в туалете кампуса, пальцы, вонзающиеся в него, когда он всхлипывает на своей кровати. Но он никогда не кончал от того, что терся о чей-то член. Поверх их одежды. Пока не пачкал свои боксеры и не оставался разгорячённым и липким, потому что они оба в толстовках и все еще под одеялом. Тепло тела Минхо – это не шутка, особенно когда он возбужден. Комната нагрелась на несколько градусов только от того, что они терлись друг о друга. — Это было… так хорошо, — выдыхает Джисон, обхватывая плечи Минхо обеими руками и играя пальцами с кончиками его волос. Минхо смеётся. Прямо в ухо Джисона, воздушно и высоко, и Джисону хочется поцеловать его снова. И он целует его. На этот раз нежно, на несколько секунд, чтобы прижаться губами к влажным губам Минхо, наслаждаясь тем, как хорошо они подходят друг другу. Два кусочка головоломки идеально подходят друг другу, когда он вздыхает, прижимаясь к нему. — Ты великолепно целуешься, Хан Джисон, — Минхо дразнит его, целуя кончик носа Джисона, прежде чем отстраниться от него. — Боже, да здесь просто пекло. — Кто бы мог подумать, что альфы могут выделять столько тепла? — произносит Джисон, приподнимаясь, чтобы снять с себя толстовку Минхо и снова лечь. Его белая футболка уже насквозь пропиталась потом, а джинсы прилипли к ногам, хотя обычно они мешковатые, но он старается не обращать на это внимания, чтобы расслабиться рядом с Минхо. Одна из его рук поднимается к шее, когда Минхо освобождается от своей толстовки, под которой находится черная футболка, и Джисон чешет пластырь, который пропитался потом и облез по краям. Он начинает ковырять пластырь, даже не осознавая, что начал шипеть, когда отрывает блокатор от своей кожи, пока Минхо не хватает его за запястье, чтобы остановить. — Подожди, — говорит он и встает. Джисон смотрит, как он открывает дверь своей спальни и заходит в другую комнату. Несколько секунд он слышит слабый ровный шум воды из крана, а затем возвращается Минхо с мокрым полотенцем в руках. — Вот, прижми к пластырям, чтобы они лучше отходили. Джисон берет протянутую ему вещь и выполняет указание: прижимает теплое полотенце к шее, а затем переходит к запястью. Нет смысла держать на себе блокаторы запаха, ведь в комнате все равно воняет им. Отклеив пластырь, он переводит взгляд на спину Минхо, который роется в открытом ящике и возвращается к кровати с двумя свежими парами спортивок, футболок и боксеров. — Вот, Джисон-и. Я пойду переоденусь в ванной. В ящике есть салфетки, если они тебе понадобятся, хорошо? — Минхо наклоняется так, что оказывается на одном уровне с лицом Джисона, и целует его, мягко, нежно, всего на секунду, после чего бросает по одной вещи на кровать рядом с ним. А потом уходит в ванную, как и обещал. Сняв липкие боксеры, Джисон вытирает кожу, складывает свою испорченную одежду и надевает одежду Минхо по всей длине своего тела. Как раз в тот момент, когда он завязывает шнурок спортивных штанов на талии, в спальне мелькает серый мех и запрыгивает на кровать. Он садится рядом с котом, уже улыбаясь. — Привет, Дори, — произносит Джисон, почесывая пальцами подбородок кота и воркуя, когда тот вытягивает шею и еще больше вжимается в ладонь Джисона. — Как ты думаешь, я нравлюсь твоему папе? Дори мяукает и смотрит прямо в глаза Джисону, после чего несколько раз моргает. — Не говори ему, что я так сказал, но думаю, он мне тоже нравится, — он хихикает над собственной глупостью, обращаясь к коту Минхо и поглаживая его мягкий, гладкий мех. — Надеюсь, я тебе тоже нравлюсь. — Да, ты ему нравишься, — Минхо пугает его, начав говорить. Джисон оборачивается к нему, и видит, как Минхо опирается на раму двери и наблюдает за ними с улыбкой на лице. — Давай спать, Джисон-и, — Минхо уже второй раз за сегодня выключает свет и забирается на кровать рядом с Джисоном. — Он, наверное, будет спать у нас в ногах. Улегшись на кровать, Джисон не дает Минхо и шанса отвернуться от него, прижавшись грудью к крепкой груди Минхо и положив голову ему на плечо, повернувшись к шее. Он глубоко вдыхает кожаный запах альфы, окутывающий его и опускающий веки, пока они не закрываются под собственной тяжестью. Джисон вспоминает, насколько уставшим он был, когда впервые переступил порог спальни Минхо. Все это снова нахлынуло, усталость поселилась внутри него и прямо в щелях его костей, прежде чем он тяжело вздохнул. — Эй, Джисон-и? — шепчет Минхо, одной рукой играя с волосами омеги и убаюкивая его, чтобы он еще больше погрузился в дрему. Джисон улыбается и мычит, когда чувствует, как Дори ложится прямо на него, на его слегка согнутые ноги. Ему здесь комфортно. Безопасно. Тепло и сандаловое дерево окутывают его чувства и превращают мозг в кашу, когда он наконец-то позволяет себе заснуть. — Мне кажется, ты нравишься Дори больше, чем я. Джисон смеется, слабо бьёт спину Минхо и хватается за его футболку, чтобы они оказались прижаты друг к другу так близко, как только могут быть. — Идиот.𓆝 𓆟 𓆞
Я
00:45
ХЁН
ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛ МНЕ ВЧЕРА?
Минхо🐱 00:46 ?? О чем ты?Я
00:51
О боже мой
Идиот
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ !!!!
Старый, злой альфа
Всего наилучшего, хён-и♥️
Вот твой подарок
[Вложение: 1 изображение]
Минхо🐱 00:52 Охренеть Вернись Джисон, какого хрена? Ты такой охуенно красивыйЯ
00:53
😘
С днем рождения~
[Вложения: 2 изображения]
Минхо🐱 00:53 ?????!!!??!!? Господи, боже блять мой Прости Ты… прекрасен, вау Ты такой красивый, Джисон-и𓆝 𓆟 𓆞
Джисон проснулся рядом с Феликсом, другой омега обхватил его, пуская слюни ему на грудь и посапывая. Джисону удалось поспать несколько часов, благодаря накинутой на плечи толстовке и крепким объятиям с сандаловым ароматом. Когда два дня назад он проснулся рядом с Минхо, в одежде и в кровати альфы, Джисон выглянул на улицу и понял, что уже не только темно, но и дождь хлещет по окнам. Поэтому он остался на ночь, а утром, уходя на занятия, украл две толстовки Минхо, а также оставил себе ту, в которой был одет. Не было ни одной ночи, когда бы Джисон не уткнулся носом в ткань, позволяя густому и насыщенному аромату Минхо обволакивать его и притягивать к себе. Джисон до сих пор не рассказал Феликсу. Он не знает, как затронуть эту тему, как непринужденно рассказать лучшему другу, что он не только целовался с Минхо, но они ещё и терлись друг об друга до тех пор, пока не кончили в штаны. Как только они усаживаются за столиком в кафе, которое они выбрали, Феликс кладет ладони на стол и произносит: — Ладно. Ты должен рассказать мне, что происходит, прямо сейчас. Джисон вздыхает и смотрит на свой кофе со льдом, а затем протирает глаза пястьем ладоней. Феликс терпелив. Вероятно, он понял, что что-то изменилось, как только Джисон вернулся в их комнату. — Ты пахнешь им уже три дня. С тех пор как ты вернулся от него, ты стал больше улыбаться. Ты выглядишь отдохнувшим, Джи. И он прав. Феликс ужасно прав. Джисон изо всех сил старался, чтобы аромат Минхо задержался на нем: натирал себя толстовкой альфы, не мыл волосы, потому что там запах сильнее всего, и вообще носил толстовки везде, куда бы ни пошел, чтобы все вокруг знали, что от него пахнет кем-то другим. Он действительно чувствует себя легче. Голова уже не болит так сильно, как обычно, потому что впервые за неделю у Джисона не было ни одной бессонной ночи. Даже если это несколько часов, но он спал каждой ночью в течение последних семи дней. — Мы поцеловались, — шепчет он, но достаточно громко, чтобы Феликс услышал и подавился. — И, мы эм… — Боже мой, вы что, потрахались? — омега почти кричит, и Джисон так благодарен, что в кафе нет никого, кроме них и бариста. — Потише! — Джисон смотрит в сторону прилавка, и, судя по тому, как покраснела женщина у кофемашины, она определенно их слышала. — У нас не было секса, но… Феликс смеется, берет одну из рук Джисона и проводит круговыми движениями по ее верхней части, а затем спускается к его скрытой обонятельной железе, прямо над его блокатором запаха. — Ты кончил? А он? — Это был лучший оргазм в моей ебанной жизни, и все, что мы делали, - это потерлись друг об друга в джинсах, Ликси. Он такой… такой хороший, — Джисон опускает голову на стол и вздыхает через нос, когда рука Феликса опускается на его волосы и играет с длинными прядями кудрей. — Это прекрасно, детка. Резкая боль пронзает желудок Джисона всего на секунду, и, взглянув на свой кофе, он понимает, что, возможно, вместо него следовало бы взять матчу. Ему никогда не удавалось хорошо усваивать кофеин, даже если он употреблял его каждый день. — Не знаю, почему я так легко ему доверяю. Знаешь, когда мы снова проснулись вместе, он просто поцеловал меня и ушел готовить ужин, а мне сказал, чтобы я выбирал что-нибудь посмотреть, — Джисон выдохнул, улыбаясь воспоминаниям о еде Минхо. — Он приготовил мне жареный рис без специй, потому что видел, что я расстроился, что не смог съесть ничего за обедом. — О, я знаю, что это тебя возбудило. Приготовил тебе еду без специй? Он так сильно тебя хочет, — Феликс смеется, персик долетает до носа Джисона, когда он делает глубокий вдох. — Хорошо, что ты доверяешь ему, Сони. Не волнуйся слишком сильно, окей? Джисон кивает, но острая боль снова пронзает его внутренности, и – ладно, он понял. Ему действительно не следовало пить этот напиток, но Джисон не может отказаться от кофеина. Он пьет этот напиток с шестнадцати лет, после того, как его мама устала от расспросов, можно ли ему теперь пить кофе по утрам. Она ответила «да», и Джисон пристрастился к его приливу по венам. Сейчас он уже мало чем может помочь, но вкус ему по-прежнему нравится. — Ты в порядке? — спрашивает Феликс, снова надавливая на запястье Джисона. — Да, просто, наверное, не стоило пить кофе, — Джисон делает последний глоток напитка и вытягивает руки над головой, наслаждаясь запахом сандалового дерева. — Пойдем, пока не опоздали! Они отправляются в приют, и пока они идут, Джисон не может удержаться, чтобы снова не заговорить о Минхо. Он рассказывает Феликсу о его запахе, о том, как ему спокойно, когда он рядом с Минхо. Джисон рассказывает о родинках на лице альфы, а также о мускулах на его руках, которые обхватывают Джисона, когда Минхо обнимает его. — Он такой сильный, Ликс. Мне нужно, чтобы он раздавил меня своими бедрами или еще чем-нибудь, — он вздыхает, вспоминая, как бедра Минхо упирались в его джинсы, и желает видеть их без всяких… Еще один спазм в животе, и Джисон действительно начинает жалеть о выпитом ранее напитке. Внутренности скручивает, и боль движется вниз, к мочевому пузырю. Больно. Но Джисон не обращает на это внимания, чтобы рассказать Феликсу о маленьких, милых и красных руках Минхо. Толкнув дверь приюта, Джисон держится за живот, и тут его скручивает очередной спазм. Возможно, ему не стоило пить молоко, ведь даже если у него нет непереносимости, бывают дни, когда желудок решает, что лактоза и он – не друзья. Они видят Майло, когда полностью переоделись и приготовились, в его вольере и в ожидании обеда, которым его собираются накормить два лучших друга. Он разговаривает со смотрителем, издавая звуки высокого тона, пока тот гладит его по макушке. — Боже мой, он такой милый! — визжит Феликс, срываясь к бассейну, где белуха плавает на спине и демонстрирует смотрителю, как хорошо она умеет поворачиваться в воде. — Привет, Майло! Джисон дает Феликсу попробовать первым, наблюдая, как его лучший друг хватает горсть рыбы и бросает ее в открытую пасть животного. Феликс дает ему лед, а затем поворачивается к Джисону и разрешает ему тоже покормить Майло. Он не знает, сколько времени они проводят здесь, в вольере с белухой, ведь она просто разговаривает с ними. Это то, что Джисону нравится больше всего в его дипломе: возможность близко познакомиться с животными, которых он изучал годами, возможность и разрешение прикасаться к ним, кормить их и разговаривать с их смотрителями. — Вот бы они еще и морскими котиками занимались, — произносит Джисон, снова кормя Майло и похлопывая его по голове, когда тот проглатывает пищу. — Я хочу их увидеть, понимаешь? Я знаю, что могу слетать в один из приютов в Японии и получить записку из универа, но мне бы хотелось, чтобы они были здесь. Несмотря на то, что Джисон выбрал морских котиков в качестве своего основного объекта исследования, ему никогда не удавалось увидеть их вблизи. Он изучает их уже пять лет, основной курс его магистратуры – специализация по ним и их видам. Очередная судорога вырывает из горла Джисона стон, и он чувствует, как кофе бурлит в желудке. Белуха свистит перед ними, и Джисон сосредотачивается на маленьких щелкающих звуках, которые она издает, прося еще еды. Феликс закидывает ей в рот еще одну горсть рыбы и, хихикая, делает то же самое со льдом. Солнце начинает садиться, Майло плавает в бассейне уже почти час, и Джисон не может удержаться, чтобы не записать на телефон, как выглядит кит во время плавания и как долго он остается под водой. 12 минут и 13 секунд. — Ой, — хнычет он, когда его внутренности снова выворачивает. — Ликси? Мы можем отправиться домой? Феликс кивает, встает из скрюченного положения и протягивает руку Джисону. — Пойдем. По дороге домой у Джисона случаются три судороги, каждая из которых больнее предыдущей. Феликс держит его за руку, пока они идут, торопит их, чтобы Джисон успел сначала заскочить в душ, а потом, наконец, смог лечь на свою заветную кровать. — Ты уверен, что это просто кофе, Сони? — Феликс вызывает лифт и затаскивает Джисона внутрь, как только тот приезжает на их этаж. — Да, знаешь, иногда я плохо его перевариваю, — он вздыхает, желая, чтобы лифт приехал быстрее. Как только Джисон заходит в их с Феликсом комнату, он снимает обувь и спешит в душ. Он срывает с себя одежду, но при этом аккуратно снимает толстовку Минхо, оставляя ее на краю тумбы на потом. Зайдя в ванную, Джисон включает душ, и когда он оказывается под струями, вода, уже теплая, расслабляет его напряжённые плечи. Как бы он ни был расслаблен, в нижней части живота снова вспыхивает острая боль, и он едва не падает на пол от ее силы. Он торопливо смывает грязь с волос и пот, покрывший тело тонким слоем менее чем за пять минут, стараясь не слишком усердствовать с пластырями, покрывающими его обонятельные железы. Их хватит еще на день-два. Он быстро вытирается насухо, кожа такая теплая, что Джисону становится интересно, до какой температуры Феликс включил отопление. Джисон знает, что его лучший друг более чувствителен к холоду, чем он, но Джисон уже вспотел, а ведь только что вышел из душа. Открыв дверь, Джисон смотрит прямо на Феликса, лежащего на кровати с кардиганом через плечо и небольшим одеялом, наброшенным на ноги. — Ликс, здесь чертовски жарко, я уже вспотел. Феликс оборачивается и смотрит на своего соседа по комнате. — Жарко? Я буквально дрожу. Может, если бы ты не купался в кипятке! Джисон вздыхает, проводит рукой по мокрым волнистым волосам и направляется к комоду. — На какую температуру ты поставил отопление? Клянусь, я плавлюсь. — Джи, я еще даже не включал его, потому что мы не так часто здесь бываем. Тогда Джисон точно чем-то заболел, потому что его желудок снова скрутило, а по позвоночнику пробежала дрожь, когда по телу разлилось тепло. Лоб пульсирует, и все, что он хочет сделать, - это опустошить свои внутренности на пол перед собой. — Ты в порядке? — спрашивает Феликс, приподнимаясь на кровати и глядя на Джисона. — Ты выглядишь очень бледным, Джи. Джисона не тошнит, но он садится на кровать сразу после того, как натягивает через голову футболку и боксеры на свои мягкие ноги. — Я немного посплю, моему желудку не нравится тот дурацкий напиток, который я выпил. Одеяло удобно ложится на его ноги, и ему становится легче, когда он утыкается носом в наволочку подушки. Джисон даже не замечает, как тянется под подушку, пальцы обхватывают мягкую ткань, прежде чем вытащить ее из-под головы. Джисон зарывается носом прямо в толстовку, прижимая ее к груди, пока сандаловое дерево обволакивает его. Очередная судорога заставляет его вцепиться в ткань, зубы впиваются в толстовку Минхо, а он пытается не обращать внимания на боль, пронзающую его внутренности. Может быть, у Джисона все-таки оказалась непереносимость лактозы – он слышал о людях, которые ни с того ни с сего перестали употреблять молочные продукты в зрелом возрасте. Слабый, но все еще ощутимый запах Минхо помогает ему забыть о боли, когда он делает еще один глубокий вдох. Он хватает украденные футболки и кладет их рядом с собой: одну – под голову, другую – прямо на толстовку, которую он крепко обнимает, чтобы запах Минхо окружал его повсюду. Так он и засыпает – дремота затягивает его на полпути и дает шанс выспаться этой ночью. Джисон закрывает глаза и позволяет головной боли стучать в мозгу. Колени подтягиваются к груди, и он крепко сжимает одежду Минхо между своими руками. Он сворачивается в клубок на своей кровати, а когда просыпается через два часа, его кожа пылает жаром, а живот подрагивает, когда он пытается остановить судороги всех своих конечностей. Он весь горит, на футболке Минхо под его головой собирается пот, потому что тот капает с него. Он так устал, все его мышцы болят, и он никак не может найти удобное положение, чтобы уснуть. Ему так жарко. Так жарко, что он отбрасывает одеяло от своих ног, но в тот момент, когда Джисон делает это, он чувствует дрожь, проходящую через все его тело, когда свежий воздух сталкивается с его влажной кожей. На нем образовался слой пота, футболка прилипла к коже, и это странно – обычно ему не так плохо. Боли в животе причиняют ему боль, но он не реагирует на них так. Теплая рука ложится ему на плечо, и Джисон открывает глаза, несколько раз моргает, прежде чем посмотреть на светлые волосы Феликса. — Что случилось, Ликс… ой. Джисон изо всех сил пытается сосредоточиться на своем лучшем друге, но низ живота болит так сильно, что он еще больше скрючивается, уткнувшись носом в толстовку Минхо. Пот густыми полосами прилип к его волосам, стекает по спине и пропитывает футболку. Больно. Очень больно. — Детка… Джисон-и? — Феликс проводит пальцами по волосам Джисона, несмотря на то, что они мокрые от пота, и смотрит на него с мягкой улыбкой. — Это не смешно! — он вздыхает, а затем чувствует, как надувается, когда очередная судорога скручивает его внутренности и давит на живот. Джисону хочется залезть в собственное тело и голыми руками надавить на больное место, лишь бы это прекратилось хоть на одну гребаную секунду. С губ срывается всхлип, боль пронзает поясницу. Поморщившись, Джисон замирает, почувствовав это. Медленно. Непрерывно. Мокро. Смазка вытекает из него, когда он выдыхает и пытается не паниковать, но он все равно смотрит на Феликса широко раскрытыми глазами, нервные окончания горят, пока он пытается держать дыхание под контролем. — У тебя течка, Сони.𓆝 𓆟 𓆞
Время отдалилось от сознания Джисона, когда он прижимает к носу толстовку Минхо, пытаясь почувствовать то, что осталось от слабого запаха, сохранившегося на ткани. Ему больно, из него вытекает смазка, которая пропитывает полотенца, разложенные Феликсом на кровати прямо под Джисоном. Он думает, что это второй день его течки – низ живота Джисона всегда болит сильнее на второй день. Это больно, но Джисон также чувствует себя таким… пустым. Обычно он проводит время в муках с Феликсом рядом, а иногда, когда его лучший друг, очевидно, уходит, чтобы принести Джисону еды, он обхватывает себя рукой и кончает два раза, прежде чем устает делать что-то еще. Больше он ничего не делает. Джисон не трахает себя игрушками, он даже не позволяет пальцам проникнуть в его дырочку, чтобы попытаться дать себе облегчение, потому что усталость берет верх и заставляет сосредоточиться на боли. Но сейчас его тело умоляет сделать хоть что-нибудь. Что угодно, чтобы снять напряжение, пальцы, игрушка – что угодно. — Мне больно, Ликс. — Джисон выпускает слезу, и она скатывается по щеке и переносице, а затем опускается на простыни под ним. — Хочу… нгх. — Я знаю, малыш, я знаю, — Феликс опускается на колени на пол прямо перед лицом Джисона, проводит большим пальцем по его залитой слезами щеке и прижимает поцелуй к потному лбу. — Волна скоро пройдет. Джисон не может – он не может мыслить здраво. Он пуст, он не знает, чего хочет, но он жаждет этого так сильно, и это расстраивает его до такой степени, что он вцепляется зубами в толстовку Минхо и издает болезненное хныканье. Сандаловое дерево снова обволакивает его нос, когда он зарывается в ткань, слегка успокаивая жгучую боль, терзающую его внутренности, и выкручивая их так, чтобы он мог ее почувствовать. — Хочу… Он снова стонет, не зная, от боли или от удовольствия, когда еще одна капля смазки стекает по его заднице и добавляется к мокрому полотенцу под бедрами. — Хочу хёна. Он повторяет в воздух, пока его член твердеет и течет в белье, но Джисон так устал. Он настолько измотан, что у него даже нет сил попросить Феликса сходить за едой, чтобы он мог снять с себя напряжение, потому что он не хочет двигаться. Джисон хнычет от очередной судороги, и еще несколько слезинок скатываются по его коже. — Что тебе нужно, Джисон-и? Я не понял, прости, — Феликс выпускает еще одну волну своего запаха, пытаясь успокоить боль Джисона, и берет запястье омеги между своими тонкими пальцами, большим пальцем массируя его обонятельную железу. Феликс снял все его пластыри, когда понял, что у Джисона течка: мало того, что они бесполезны, но их даже не рекомендуется носить, когда кто-то проходит через свою течку или гон. — Хён, — говорит он голосом чуть громче шепота, зажав простыню в свободном кулаке. — Хочу хёна. — Хёна? Какого хёна, детка? — Феликс звучит удивленно, но Джисон не успевает сосредоточиться на тоне голоса лучшего друга, как снова шепчет, невнятно выговаривая слова, вылетающие изо рта. — Минхо, — начинает он, снова открывая глаза и смахивая слезы, которые грозили упасть на его губы. — Хочу Минхо-хёна, пожалуйста. Он плачет и плачет в мольбах, срывающихся с его мокрых губ, умоляя Феликса, кого угодно, дать ему хоть какое-то облегчение, пока он непрерывно истекает на простыни под собой. — Пожалуйста, Ликси. Я… он мне нужен. — Ох, детка, — Феликс встает и берет еще одно полотенце из небольшой стопки, которую он сложил на полу у изножья кровати Джисона. — Давай подождем, пока волна пройдет, хорошо? Тогда и поговорим об этом. — Хочу Минхо, — невнятно повторяет он, поворачиваясь в своей кровати в тот момент, когда Феликс забирается в нее, и прижимается к груди своего лучшего друга, после чего снова закрывает глаза, и случайные слезы смачивают ткань рубашки Феликса. — Пожалуйста, Ликси, я хочу хёна. Феликс лишь крепче прижимает его к себе, когда еще один прилив смазки прилипает к коже, уже просачиваясь в полотенце, которое Феликс только что подложил под него. Джисон дрожит, но не от холода, нет, тепла, исходящего от его тела, достаточно, чтобы согреть комнату, а от того, насколько мокрой и липкой стала его кожа. От спины и до колен все слиплось от того, как сильно он промок. Обычно Джисону не свойственно так много течь – сейчас же в нем было что-то другое, это сильное, острое ощущение пустоты внутри, которое продолжает расти, пульсировать и умолять его сделать что-нибудь, что угодно. — Давай немного поспим, детка. Вот, немного Минхо-хёна, пока ты пытаешься вздремнуть, хорошо? — Феликс сует одну из футболок Минхо прямо ему под нос и трет ткань о кожу Джисона, снова обхватывая его руками и крепко прижимая к себе. Это помогает. Феликс всегда помогает. Персик и ваниль, витающие в комнате, успокаивают нервы, и Джисон знает, что это единственная причина, по которой он позволил этой панике подняться в его груди, как будто она просила об этом. Но этого недостаточно. Когда он закрывает глаза, по коже пробегает еще одна струйка липкой влаги, и Джисон выпускает еще один болезненный всхлип, но он так устал. Он так устал, что задремал, пока Феликс гладил его волосы и кожу на спине, не испачканную его смазкой. Через несколько часов Джисон просыпается один в своей постели от звука ключа, поворачивающегося в замке, и боли в пояснице. Ему не так жарко, как несколько часов назад, и уж точно не так сонливо и без сил. Но все равно больно, все равно из горла вырывается хныканье, когда он пытается сесть, поэтому Джисон не сопротивляется и зарывается носом в толстовку Минхо, пытаясь почувствовать то, что осталось от его запаха. Феликс так тихо заходит в комнату, что Джисон, прикрыв глаза, наблюдает за тем, как он снимает обувь и аккуратно ставит сумку на пол. — Привет, — он шепчет, давая понять, что уже проснулся. Вторая волна вымотала его, усталость вцепилась в ребра и вдавливала в матрас, пока они не стали единым целым. В животе урчит, он не знает, от голода это или от того, что внутри него нарастает тепло. — Сони! Ты проснулся, — говорит Феликс, снимая куртку и подхватывая сумку. — Детка, я принес тебе горячий шоколад из магазина, который ты любишь. Джисон может заплакать – и он почти плачет, когда чувствует запах напитка, лежа на кровати. Он такой липкий везде. От смазки, от пота, от слез. Его течка длится уже два дня, а Джисон до сих пор не кончил ни разу. Он твердый уже 48 часов, и это так больно, что он не может удержаться, чтобы не зарыться в простыни на своей кровати. — Может, сначала в душ, а? Я провожу тебя и оставлю одного ненадолго, хорошо? Тебе станет легче, Сони. —Феликс подходит к Джисону и протягивает ему руки. Это идеальный шанс снять с себя всю эту влагу, даже если Джисон знает, что через несколько часов он снова будет в том же состоянии, что и сейчас. Он берет Феликса за руки, блондин тянет его за собой, ноги Джисона подгибаются под его весом, и он падает в объятия друга. К счастью для него, Феликс крепко держит его, не давая ему упасть лицом на деревянный пол их комнаты в общежитии. — Я держу тебя, Сони. Феликс обхватывает его за талию и ведет в ванную, помогая сесть на крышку унитаза, после чего включает душ, так что вода уже горячая, когда Джисон заходит в нее. — Вот так, Сони. Позови меня, когда захочешь выйти, хорошо? Джисон кивает, позволяя Феликсу помочь ему подняться и направить его прямо в душ. Теплые брызги сразу же попадают на него, и Джисон стягивает с себя нижнее белье, как только Феликс закрывает за ним дверь. Он чувствует слабость, но Джисон все равно держится одной рукой за стену и сразу же тянется к себе, проводит двумя пальцами по своей дырочке, а затем вводит их прямо внутрь. Это помогает. Джисон выпускает из горла стон, который эхом отражается от стены, а затем увеличивает темп движения запястьем. Но он так устал. Он тщетно пытается нащупать этот хрупкий пучок нервов, кости и мышцы руки уже болят, хотя не прошло и пяти минут. Но он все равно пытается и опускает голову прямо на холодный кафель, прежде чем опускает вторую руку и сжимает себя так сильно, что становится больно. Его ритм сбивается, пальцы внутри него слишком медленные, чтобы удовлетворить, не попадают туда, куда нужно, но он слишком измучен, чтобы правильно их направить. Тогда он закрывает глаза, его бедра подаются вперед и назад в собственные руки, когда он вводит в себя третий палец, растягивая свою дырочку, пока не давится придушенным стоном. Фантазии проносятся за закрытыми веками, и Джисон изо всех сил пытается заставить себя быстро достичь кульминации, даже если знает, что это не принесет ему удовлетворения. Но ему все равно. Джисон просто хочет, чтобы его член опустился хотя бы на несколько минут. За его глазами мелькает пара маленьких красных рук, и Джисон еще крепче сжимает свой член. Острый нос, сандаловое дерево, красивые кошачьи глаза, зубы как у кролика. — Нгх… Минхо-хён. Джисон думает о том, как Минхо прижимал его к себе на кровати и терся, пока не кончил. Он вспоминает, как сильные руки Минхо обхватывали его тонкую талию, как он проводил ладонью по животу Джисона, и этого оказывалось достаточно, чтобы он не смог пошевелиться. Джисон думает и думает о том, как губы альфы прижимались к его влажным губам, покусывая их, пока он не позволил своему рту приоткрыться, чтобы освободить место для языка Минхо. Минхо был таким горячим в тот день, его тело горело на Джисоне, когда он крутил бедрами, пытаясь поймать кайф. Джисон использует свое реалистичное воображение, чтобы представить, как те же самые руки раздвигают его бедра и сжимают кожу его задницы до синяков. Он фантазирует о том, как острые резцы Минхо вонзаются в кожу шеи и помечают его как своего, чтобы все видели. Когда он кончает, Джисон представляет, как член альфы проталкивается внутрь него, уже набухший узел растягивает его до тех пор, пока Джисон не застонет от удовольствия. От того, как наполнено он будет чувствовать себя, когда узел Минхо будет толкаться за тугую дырочку. Ему требуется несколько минут, чтобы прийти в себя и посмотреть, как его сперма медленно смывается с плитки, стекая по бедрам и разбрызгиваясь на пол. Он старается вымыть тело и волосы, разминая мышцы от усталости, а затем зовет Феликса, как только заканчивает. Он все еще тверд, но это уже не так больно, как раньше. Феликс заворачивает его в пушистое полотенце, когда они проходят мимо двери, и высушивает его кожу, прежде чем помочь ему надеть чистые боксеры. Джисон носит только нижнее белье в течку, ненавидя ощущение прилипания ткани к коже, когда он потеет до тех пор, пока одежда не становится прозрачной. Постельное белье уже сменили, и Феликс протягивает ему купленный напиток, как только Джисон садится обратно. Он не знает, как бы справлялся с течкой, если бы Феликс не поддерживал его. Единственный раз, когда ему пришлось пережить ее в одиночку, Джисон помнит, как плакал на протяжении всего этого времени. — Спасибо, — произносит он, улыбаясь лучшему другу, а затем делает длинный быстрый глоток напитка, позволяя ему обжечь стенки горла. Феликс садится рядом с ним, и его рука сразу же тянется к его волосам. — Джисон-и? — Ммм? — Он делает еще один глоток напитка и на секунду закрывает глаза, вздрагивая от того, что смазка просачивается сквозь его только сменённые боксёры на кровать. — Ты помнишь, что говорил раньше, детка? —спрашивает Феликс, проводя пальцами по мокрым волосам Джисона, наматывая одну прядь на указательный и позволяя ей отскочить назад. Джисон пытается думать, но его мысли расплываются по краям. Вторая волна течки всегда самая сильная, ее труднее всего пережить, так как боль пронзает живот при каждом движении, даже на сантиметр. — Не совсем, я знаю, что много плакал, но это все. — Ладно. Ты просил кое-кого, детка. — Феликс смотрит на него, пока говорит, медленно, губы растягиваются в нежную улыбку. — Обычно ты никогда никого не просишь, но, Джи, ты умолял, чтобы он пришел сюда. — Кого? — Джисон думает, что в глубине души он уже знает, кого. В последнее время он только и думает, что об одном альфе, и это вполне нормально, что он просит его, когда находится глубоко в своей течке, когда чувство пустоты внутри него растет и растет, пока не становится всем, о чем он может думать. — Минхо-хён, Сони. Ты все время просил о нем, — Феликс забирает из рук Джисона пустой напиток, когда тот делает последний глоток, и ставит его на пол рядом с кроватью. Джисон еще никогда не проводил течку с кем-то, кроме Феликса. Тем более с альфой. Он знает, каково это – быть завязанным узлом, но никогда не испытывал, каково это, когда кто-то растягивает его вокруг своего узла, пока его тело просит об этом больше всего. Но пока он думает об этом, очередная судорога разрывает низ живота и заставляет его согнуться пополам, пытаясь надавить на живот, чтобы боль не распространялась дальше. Феликс проводит рукой по обнаженной спине, не обращая внимания на пот, прилипший к коже. Еще одна волна. Джисон чувствует, как она закипает внутри него, хватая его за рёбра и ломая их, пока он не начинает рыдать, издавая болезненный стон. Он думает и знает. — Ты можешь… — начинает он, позволяя краске подняться по его и без того красному лицу, углубляя жаркий румянец, окрашивающий его кожу. — Пожалуйста? — Позвонить ему? — Феликс спрашивает, улыбка грозит проявиться на его лице. Когда Джисон кивает, Феликс вскакивает на ноги и хватает свой телефон, лежащий поверх другого, тоже заброшенного этой на кровати. — Конечно! Джисон слышит гудки на другой линии, когда Феликс нажимает кнопку вызова. Их было три, прежде чем он услышал из динамика его телефона хриплое — Алло? — Привет, хён, — говорит Феликс, на его губах играет нахальная ухмылка. — Я тебя не беспокою? Минхо зевает и говорит. — Нет, не беспокоишь, Ёнбокки. Я немного задремал, но мне все равно нужно было вставать. Что случилось? С Джисон-и все в порядке? Услышав свое имя на другом конце линии, Джисон краснеет, а от того, что Минхо спрашивает о нем, когда звонит Феликс, у него внутри все мурлычет, живот покалывает, а щеки разгораются. — Он в порядке, — Феликс делает паузу, вероятно, размышляя, как ему затронуть тему того, что Джисон спрашивал о нем. — Ну, не совсем. У него течка, хён. — Ох, — произносит Минхо и на секунду замолкает. — У него… есть кто-нибудь, кто позаботится о нем? Ему нужна еда или что-то еще? — У него есть я, но он просит кое-кого, — Феликс объясняет, и на его лице появляется ухмылка. Джисон улыбается, и тут же внутри все сводит очередной судорогой. — А, понятно, — Минхо вздыхает. — Чей номер тебе нужен? Феликс усмехается, делая глубокий вдох. — Хён? — Да? — Ему нужен ты, идиот. Минхо вешает трубку. В комнате раздаются три гудка, и Джисон на секунду задумывается о том, что, возможно, он неправильно понял знаки, и Минхо не хочет его так. Но боль берет верх над мыслями, и, когда он снова обмякает, Феликс опускается перед ним на колени и берет его лицо в свои маленькие, мягкие ладони. — Дыши, Джисон-и. Он вдыхает воздух вокруг себя, сильные нотки персика бьют его прямо в лицо и немного приглушают боль. Феликс успокаивает его, как может, но ощущение пустоты продолжает расти, вырывая изо рта Джисона едва слышные всхлипы, пока он обмякает на кровати и пропитывает собой очередное полотенце. Третья волна течки постепенно поглощает его мысли и способность сосредоточиться на чем-либо, кроме невыносимой боли, раздирающей внутренности и заставляющей его еще сильнее прижиматься к низу живота. Джисону с трудом удается сосредоточиться, но он слышит их. Три гулких стука, доносящихся от входной двери. Три раза, резкие и громкие, отдающиеся эхом в ушах. Феликс встает, целует его волосы и направляется к двери. Джисон ставит ноги на край кровати и подтягивает колени к груди, обхватывая себя руками и прижимая ноги к себе, чтобы хоть немного притупить боль, распространяющуюся по телу. Когда сильные руки обхватывают его за плечи, а сандаловое дерево поглощает все его чувства, Джисон открывает глаза и смахивает слезы, которые начали появляться на глазах. — Минхо-хён? — шепчет он, и, когда его зрение проясняется, Джисон различает знакомые очертания глаз Минхо, изгиб его губ и острый нос. — Привет, Джисон-и. Джисон прижимается к груди альфы, зарывается носом в его шею и вдыхает любимый запах прямо из источника, делая большой вдох. — Хён – это так больно. Сильная волна феромонов окутывает его, и боль в нижней части живота немного утихает, когда он вдыхает, а затем выдыхает. Минхо проводит руками вверх-вниз по его телу, подбородок упирается в макушку головы Джисона, и он покачивает их взад-вперед. — Джисон-и? — Феликс говорит, и Джисон делает над собой усилие, чтобы открыть глаза и посмотреть на своего лучшего друга. — Я пойду, хорошо? Я люблю тебя. Я оставил тебе кучу футболок и толстовок, если ты захочешь добавить их в свое гнездышко, детка. Его гнездо. Джисон едва успел его свить. У него есть футболки Минхо и толстовка, которую Феликс носил вчера весь день, но это все. Он не знал, что добавить в него, потому что было только два запаха, которые помогали, и у него был доступ только к одному, когда началась течка. — И позаботься о нем, хён, пожалуйста. Он никогда… ни с кем не проводил свою течку, — Феликс целует Джисона в лоб, затем берет телефон и надевает ботинки, напоследок помахав Джисону и Минхо. — Обязательно, Ликси. Клянусь, — Минхо все еще раскачивает их взад-вперед, рисуя круги на спине Джисона, пока говорит. Дверь закрывается, и Джисон поднимает голову, чтобы посмотреть на альфу рядом с собой. — Ты пришел. Не дав Минхо ответить, он прижимается к его губам и обхватывает плечи, повалив их на кровать. Даже в оцепенении Джисон старается не залезть на ноги альфы, чтобы не размазать по белью беспорядок между ног. — Конечно, малыш. Я сказал, что приду, когда тебе понадобится. Я имел это в виду. Я все еще имею это в виду, — Минхо пытается обнять его крепче, ближе, но так как Джисон неловко лежит на боку, он не может полностью обхватить теплую талию Джисона обеими руками. — Иди сюда, малыш. — Не могу, моя… я испачкаю всю твою одежду, — говорит он, отстраняясь от лица Минхо. Джисон так сильно течет, что он бы уже забеспокоился, если бы не сандаловое дерево, успокаивающее боль в животе. Спазмы уже утихли, но ощущение пустоты, все еще растущее внутри, овладевает его чувствами, и он вздыхает, ноги слегка дрожат. Минхо ничего не отвечает, вместо этого он отстраняется от тела Джисона, и омега уже скучает по его теплу. В таком состоянии он лучше всего чувствовал запах Минхо, упираясь носом в обонятельную железу на его шее, и вдыхая снова и снова. Но когда он встает на ноги, Минхо хватает подол своей толстовки и быстро поднимает ее к груди, пока она не падает на пол. Джисон сглатывает. Раз, два, пока не моргает несколько раз, осознав открывшееся перед ним зрелище. Он никогда раньше не видел Минхо без верха. Он видел мышцы на его руках, которые выпирали под тяжестью нескольких книг, Джисон точно заметил, как вздымается его грудь и как она выпирает на фоне всех его футболок. Но он никогда не видел мягкой кожи живота Минхо и белого шрама проходящего через ребра. Джисон осознает, что кожа на его груди такая же красная, как кончики ушей, а шея тоже краснеет, когда он берется за шнурки брюк и развязывает ленивый узел, который их удерживал. Когда Минхо спускает штаны с ног, Джисон давится воздухом, видя, как гладкая, мягкая кожа заливает его взор, когда взгляд падает на обнаженные бедра Минхо. На нем все еще надеты боксеры, пояс слегка вдавливается в живот, и Джисону хочется вгрызться в кожу, чем больше он смотрит. В голове проносится множество прилагательных и комплиментов, но Джисон только и может, что задыхаться, пока Минхо не оглядывается на него и не смеётся, снимая носки с ног. — Нравится то, что ты видишь? — Боже, черт. Да. Нравится, — он не знает, где находит силы говорить, но очередная судорога разрушает его веселье и заставляет вырваться изо рта болезненный стон. Минхо снова забирается на кровать рядом с ним и раскрывает объятия, чтобы Джисон мог в них устроиться, его грудь вздымается с каждым вдохом. —Мне плевать на то, что ты меня выпачкаешь, Джисон-и. Иди сюда. Джисон практически прыгает в объятия Минхо и ложится прямо на него, снова зарываясь носом в шею альфы. Он не может насытиться. Он вдыхает и вдыхает, и с каждым разом боль, которая бурлила в его венах, уменьшается, Джисон даже может поднять голову. — Я рад, что проведу течку с тобой, — он шепчет, скуля, когда струйка смазки вытекает прямо из него и впитывается в материал боксеров Минхо. — П-прости. — Ох, малыш. Я тоже. — его руки спускаются вниз по спине Джисона, позволяя пальцам зацепиться за пояс его белья. — Не хочешь снять их, Джисон-и? В них, наверное, неудобно. Кивнув, Джисон позволяет Минхо спустить ткань по бедрам, а затем, чтобы убедиться, что она снята до конца, использует свои ноги. Джисон сразу же чувствует себя лучше, освободившись от намокшей ткани, которая прилипала к коже и заставляла его извиваться. Видно, что он все еще твердый, член зажат между их телами и течет на живот Минхо. Его бедра слабо подергиваются, а с губ срывается стон от прикосновения к головке. — Давай, малыш. Делай то, что тебе нужно, — Минхо крепко прижимает Джисона к себе, используя свою силу, чтобы двигать его тело вверх и вниз. — Хён здесь ради тебя. Они обмениваются поцелуями, когда Джисон начинает тереться об промежность Минхо, чувствуя, как выпуклость его боксеров упирается в его чувствительный член. Судороги не прекращаются, но они уже не такие болезненные, как до его прихода. Джисон все еще чувствует себя таким пустым. Он чувствует, как сжимается, качая бедрами вверх-вниз, пока головка члена еще больше течет прямо на кожу Минхо. — Сними… сними, пожалуйста, — произносит он, одной рукой пробираясь между их телами и надавливая на пояс боксеров Минхо, но скулит от разочарования, когда ему не удается добраться до них через выпуклость альфы. — Ты такой… такой большой. Минхо фыркает, снимая боксеры так, что они соприкасаются повсюду. — Лучше? Джисон хмыкает, довольный, но это быстро переходит в хныканье, когда он чувствует член Минхо на своей коже. Большой и теплый, наполовину твердый, и трущийся прямо рядом с его, когда он снова опускается вниз. — Вот так, малыш. Так хорошо справляешься, — Минхо шепчет ему на ухо, целуя кончик, а затем прикусывает мочку уха и всасывает кожу прямо в рот. Чувствуя, как зубы Минхо впиваются в его плоть, Джисон громко и глубоко стонет, а затем пытается повернуть голову в сторону и прильнуть губами к губам Минхо. Его кульминация быстро нарастает внутри него, из его дырочки начинает течь смазка, а затем она стекает по его коже прямо на член Минхо. Он чувствует это, когда рука Минхо пробирается между ними и обхватывает оба члена, едва удерживая их в полузакрытом кулаке, и начинает дрочить, медленно, но так крепко, что Джисон стонет прямо ему в рот. — Хён, — шепчет он, и его бедра начинают двигаться быстрее, пока смазка вытекает из него таким непрерывным потоком, что он понимает, что уже насквозь намочил полотенца. — Пожалуйста… пожалуйста. Джисон даже не знает, о чем просит, мольбы срываются с его губ сами собой, но Минхо успевает поймать их зубами: резцы впиваются в нижнюю губу омеги, а затем он всасывает ее прямо между своими. Он быстро достигает своего пика, и его разрядка окрашивает животы обоих, пока Минхо продолжает. Джисон всхлипывает и стонет, когда кончает, но его зубы впиваются в плечо Минхо, и он не может удержаться, чтобы не укусить его, пробуя соленую кожу прямо на язык. — С-спасибо. Сразу после этого Минхо выпускает между ними белую струю, теплую и липнущую к коже Джисона, что смешивается с его спермой. Джисон не двигается. Он даже не хочет этого. Он закрывает глаза и позволяет запаху Минхо убаюкать его, пока всасывает отметину в кожу над обонятельной железой альфы, лениво и небрежно стекая слюной по его коже. — Хочешь спать? — спрашивает Минхо, еще раз обхватывая руками талию Джисона, а затем целует омегу в лоб и переворачивает их на бок, чтобы убедиться, что они все еще соприкасаются друг с другом, просовывая одну из своих ног прямо между дрожащими ногами Джисона. В комнате тепло, даже больше, когда тепло тела Минхо добавилось к тому, что уже струилось вокруг. Запах – райский. Джисон теряется в ощущениях, когда оба их запаха окутывают друг друга: сандаловое дерево смешивается со слабым следом ежевики, и что-то еще врывается в сладкий, насыщенный шоколадный аромат, который всегда присутствует, когда Джисон впадает в течку. Что-то еще. Ему так хочется дать этому название, оно так и вертится на языке, но Джисон не может сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на руках, прижавшихся к его коже, и сильном бедре, устроившемся между его ногами, которое сгибается и подергивается, когда Минхо дышит. — Мгм, — отвечает он, отключаясь. Джисон погружается в дремоту, и сон овладевает им, когда он сосредотачивается на том, как тяжело вздымается грудь Минхо при каждом вдохе. Во сне Джисон снова встречает его. В кофейне, предположительно на свидании. Джисон мечтает, чтобы Минхо держал его за руку, подхватывал на руки, когда его неуклюжесть проявляется, и он спотыкается о свои собственные ноги и чуть не падает. Во сне Джисон представляет, как мягкие губы скользят по его телу, всасывая пурпурные и красные оттенки в плоть его бедер и в тонкую кожу внизу живота. Минхо во сне переворачивает его на живот и без особого сопротивления вдавливается в него. Джисон громко и протяжно стонет, когда наконец-то получает то, о чем молил все это время, - толстую длину, пульсирующую в его стенках и перестраивающую его внутренности так, чтобы Минхо мог идеально в них поместиться. Во сне Джисон набрасывается на Минхо, насаживаясь полностью на член альфы и позволяя ему сломать себя для всех остальных, кого Джисон когда-либо встретит. Его бедра двигаются сами по себе, член течет и трется о теплую и твердую поверхность. Когда через час или два он открывает глаза и прогоняет пелену перед глазами, Джисон понимает, что теплая и очень твердая поверхность, о которую он терся, - это бедро Минхо, мокрое от его собственного предэякулята и смазки, которая вытекала из него. — Привет, малыш. — Хён, — хнычет Джисон, прижимаясь к груди Минхо, пока пытается остановить подергивание бедер. В этот момент возникает судорога, острая боль скручивает его изнутри. — Больно. — Я знаю, Джисон-и. Мне жаль, — произносит Минхо, проводя пальцами по потным волосам Джисона. Еще один скулеж, еще один поворот бедер, и Джисон поднимает голову, чтобы прильнуть губами к улыбке Минхо. Они остаются так на некоторое время, целуясь и покусывая губы друг друга, пока Джисон не кончает, изливаясь между их телами. Но этого недостаточно. Он плачет от разочарования, когда понимает, что он все еще такой же твердый, как и тогда, когда проснулся. — Хён, ты мне… ты мне нужен, пожалуйста. Минхо пока ничего не отвечает. Джисон все еще трётся об его бедро, размазывая свой беспорядок по коже альфы и делая скольжение таким мокрым, что ему не удается поддерживать устойчивый ритм. Разочарование нарастает внутри Джисона, пустота завладевает его чувствами, а в животе возникает тупая боль. — Пожалуйста, альфа, это больно - пожалуйста. — Хорошо, малыш. Хён позаботится о тебе, — Минхо нежно целует Джисона в губы, а затем мягко опускает его на кровать, прижимая спиной к простыням. И как во сне, Минхо начинает целовать его лоб, затем нос и прижимается губами к губам Джисона на несколько секунд, прежде чем переходит к шее. Джисон выгибает спину, когда альфа оставляет засос на его обонятельной железе, покусывая зубами, пока кожа не расцветает и не приобретает красивый оттенок красного. Минхо продолжает свой путь по телу Джисона, целуя его родимые пятна и останавливаясь на выпуклости его груди, а затем позволяет своим резцам впиться в кожу под соском Джисона. Когда Минхо заканчивает с метками, он приближается к коричневому соску и начинает посасывать его до тех пор, пока Джисон не издает стон, проносящийся по воздуху и отдающийся эхом в ушах. — А-ах, приятно, — ему удается сказать это, чувствуя, как его собственная смазка вытекает на кровать и прилипает к ней. Свободная рука Минхо поднимается к другому соску, зажимает его между пальцами и проводит по нему подушечкой большого пальца. Затем рот Минхо прокладывает путь вниз, позволяя зубам царапать кожу и не забывая оставить синяк рядом с основанием члена Джисона. — Ты такой красивый, малыш. Полностью. Джисон чувствует себя таким теплым. Его тело горит, он течет и тяжело дышит, пока Минхо облизывает его твердый член, а затем небрежно целует головку. — Хён, пожалуйста. П-пожалуйста. — Не волнуйся, Джисон-и, хён даст тебе то, что нужно, — следующее, что ощущает Джисон, - тепло и влажность, опускающиеся по его члену, пока мягкие губы не касаются паха. Минхо берет его целиком, а затем снова поднимается и проводит языком по груди. — А-ах! — Джисон стонет, сжимая в кулаках простыни, а бедрами впиваясь в голову Минхо. Когда сильная рука удерживает его, Джисон снова вскрикивает, позволяя Минхо держать бедра, пока он начинает покачивать головой вверх-вниз, обсасывая член Джисона и слизывая влагу, вытекающую из головки. Ноги Джисона раздвигаются еще шире, и он чувствует, как его смазка стекает на кровать, пока Минхо работает ртом над его членом, позволяя головке ударяться о заднюю стенку горла. Когда он выпускает его изо рта, Минхо хватает член Джисона и сжимает в руке, лениво поглаживая и целуя по всей длине. — Нравится? — спрашивает он, всасывая след на чувствительной коже внутренней части бедра Джисона, затем второй, третий, прежде чем его зубы впиваются в кожу омеги, и он прикусывает ее достаточно сильно, чтобы Джисон почувствовал боль и выгнул спину навстречу прикосновению. Стон прорывается сквозь ком в горле, ноги дрожат, когда зубы Минхо почти пронзают его кожу. — Б-больше. Нужно больше, пожалуйста. Хён, пожалуйста. Пальцы приближаются к его дырочке, кончики надавливают на колечко, но не проникают внутрь. Джисон смотрит вниз, прямо в полуприкрытые глаза Минхо, и наблюдает, как альфа убирает пальцы от его ног. Джисон смотрит, наблюдает, как Минхо подносит пальцы к лицу, мокрые от смазки Джисона, которая стекает по ним, капая с запястья. Минхо убеждается, что Джисон наблюдает за ним, когда кончик его языка выныривает и проводит по смазке на руке, и стонет, прежде чем сглотнуть. — Это так чертовски вкусно, малыш, — произносит он, и Джисон не может отвести взгляд, когда Минхо проводит кончиками пальцев по своим губам и проталкивает их внутрь, проводя языком по костяшкам пальцев. Он многое хочет сказать, но Джисон лишь наблюдает за происходящим. Когда Минхо обхватывает его бедра и подталкивает к груди, оставляя его дырочку открытой в воздухе комнаты, Джисон опускает голову на подушки. — О-о, боже мой, — стонет он, закрывая глаза под тяжелым взглядом Минхо, не сводящим с него глаз. Он так сильно течет. У Джисона всегда были сильные течки, но так много он еще никогда не истекал. Запах Минхо стал намного сильнее, насыщеннее, нотки сандалового дерева едва уловимы, а возбуждение нарастает внутри него. Джисон делает еще один вдох и чувствует, как феромоны альфы обнимают его и ослабляют боль, нарастающую в пояснице. Он чувствует это до глубины души, когда губы Минхо мягко прижимаются к нему, прежде чем он опускает язык вниз и проводит полоску по его дырочке. Не теряя времени, альфа облизывает снова и снова, пока не слизывает всю смазку с кожи Джисона, а затем погружает язык за кольцо мышц и пробует его изнутри. Минхо отстраняется, чтобы проглотить все, но тут же приникает губами к Джисону и снова вжимается в него. — Хён… хён, — Джисон не успевает ничего сказать, как чувствует, что его оргазм горит, кипит и вот-вот взорвется, превратившись в беспорядок на животе, пока Минхо начинает вводить и выводить из него язык, позволяя самому кончику биться о стенки. Он так близок, умоляя о новой разрядке, крепко сжимаясь вокруг альфы. Пальцы Джисона почти прорывают ткань простыней из-за того, как сильно он их натягивает, а спина выгибается, когда Минхо проникает языком внутрь. Когда альфа обхватывает бедра Джисона, чтобы притянуть его ближе к себе, Джисону не удается сдержать стон, когда он разливается белым по коже своего живота. Он крепко сжимает язык Минхо, когда кончает, и тот отстраняется, целуя его в последний раз, прежде чем отпустить бедра и опуститься на колени на кровать. — Я мог бы заниматься этим весь день, черт, — произносит Минхо, вытирая рот тыльной стороной ладони и облизывая губы. Ноги Джисона все еще дрожат на кровати, и он смыкает их вместе, когда чувствует, как Минхо скользит взглядом по его телу. Его член все так же тверд на животе и жалобно дергается, когда Минхо руками раздвигает его ноги и снова удерживает их. — Не прячься от меня, малыш. Хён хочет видеть тебя полностью. Один палец прижимается к его дырочке, но на этот раз Минхо протискивается сквозь кольцо мышц до последней костяшки. — Х-хён. Минхо хмыкает, позволяя пальцу раскачиваться взад-вперед внутри Джисона. Это слишком медленно. Растяжения недостаточно, но Джисон все равно стонет, когда он заполняет его. — Поцелуй меня, — умудряется сказать он без запинки, не отрывая глаз от лица Минхо и чувствуя, как его внутренности скручивает, когда альфа улыбается ему. Минхо весь красный. Его лицо мокрое от смеси его собственной слюны и скользкой смазки Джисона, грудь быстро вздымается и опускается, кожа красная до самых щек и окрашивает кончики ушей. Он наклоняется и кивает, прежде чем выполнить просьбу и дать Джисону попробовать себя на язык. Их запахи полностью смешались в окружающем их воздухе, так идеально сочетаясь друг с другом, создав прекрасную гармонию ароматов, которую Джисон никогда не мог себе представить. Шоколад, сандаловое дерево, ежевика и… И жасмин. Джисон задыхается и давится слюной, которая собирается у него во рту, когда он, наконец, называет этот аромат. Жасмин, фруктовый, сладкий, обволакивающий его ребра, пока он хнычет прямо в рот Минхо. — Ты… ты так хорошо пахнешь, — он позволяет Минхо прикусить нижнюю губу, после чего альфа связывает их языки вместе, и Джисон пробует их обоих на вкус. Второй палец пробирается рядом с другим глубоко внутри него, заставляя его тяжело дышать в рот Минхо, разрывая их поцелуй, но все же позволяя губам соприкоснуться. — Как и ты, малыш. Не могу насытиться. Черт, — произносит Минхо, прижимаясь к нему, и кожа Джисона горит в местах их соприкосновения. Минхо раздвигает пальцы внутри него, растягивая его, и, сидя на коленях, наблюдает за тем, как струйка смазки просачивается сквозь пальцы и впитывается в полотенце. Теперь оно бесполезно, промокло насквозь, Джисон знает, что его будет ждать мокрое пятно, когда он сменит постельное белье. Но он не задумывается об этом, нет, Джисон сосредоточен на ощущении того, как пальцы Минхо проникают внутрь него, прощупывают, ищут этот сладкий пучок нервов. Даже если Джисон только что кончил, он чувствует, как внизу живота нарастает очередной оргазм, давит и давит, пока что-то не заставит его вырваться наружу. Он наслаждается этим ощущением, его грудь вздымается, когда Минхо, наконец, надавливает на его простату, и это вырывает из него придушенный стон. — А-ах, здесь! П-пожалуйста, хён. Пожалуйста, — умоляет Джисон, пока Минхо снова не прижимается к нему, потирая кончиками пальцев его простату. За закрытыми веками пляшут белые точки, и когда Минхо отводит пальцы назад, чтобы ввести третий, растягивая его еще больше, Джисон выгибается дугой и кончает, выплескивая струи по груди, немного капель попадает на ключицы. — Ты молодец, малыш. Вот так, устрой для меня беспорядок, — Минхо ругается в воздух, пальцы все еще медленно входят и выходят из Джисона, когда он снова раздвигает их, пытаясь освободить место для своего члена. Джисон все еще чувствует себя таким пустым. Это разъедает его изнутри и снаружи, ползет вверх по туловищу, пока не оседает в горле, и каждый раз, когда он сглатывает, Джисон чувствует, как эта пустота растет, умоляя его сделать что-нибудь – хоть что-то. — Хён, — снова хнычет он. Пот стекает по его лицу, попадая прямо на ткань наволочки. — Н-нужен ты. Внутри. Минхо осторожно вынимает пальцы, покрытые смазкой Джисона, которая капает на кровать. Джисон что-то бормочет, не осознавая ни слов, льющихся из его рта, ни того, что он вообще говорит, пока пальцы Минхо не касаются его губ: он инстинктивно раздвигает их. Эти влажные пальцы погружаются в теплый рот Джисона и надавливают на его язык, один из них проводит по эмали зубов и прижимается к деснам. Джисон открывает рот, и его челюсть отвисает, когда он пробует себя на вкус. Он разрыдался, даже не моргнув, несколько капель просочилось мимо уголков глаз и упали в волосы. Джисону так жарко. Его тело пылает, по венам разливается жар, а по телу пробегает очередная судорога. Взгляд прямо в глаза Минхо, слезы медленно текут по его лицу, пока не образуют непрерывный поток, а пальцы альфы все еще лежат на его языке. Джисон сжимает кулаки и глубже принимает пальцы в свое горло. Вынимая их, Минхо наклоняется, чтобы поцеловать Джисона еще раз. Это небрежно, Джисон чувствует, как из уголков его рта течет слюна, когда их зубы сталкиваются, а языки соприкасаются. Его бедра дрожат, а дырочка сжимается вокруг пустоты, пока с него все еще стекает смазка, и он безмолвно умоляет Минхо дать ему то, чего он так жаждал. — Пожалуйста, п-пожалуйста, альфа. Минхо стонет ему в рот, голос низкий, зубы в последний раз цепляются за нижнюю губу, прежде чем он отстраняется и смотрит на Джисона. — Да? Хочешь, чтобы я дал тебе свой узел, малыш? Всхлип, затем еще один, и Джисон умоляет так, как никогда раньше. — Пожалуйста, — всхлипывает он, и его грудь дрожит, когда он смотрит на альфу, лежащего на нем. — Пожалуйста, альфа, я… я нуждаюсь в этом. Ты мне нужен. Желание Минхо оставаться в здравом уме и спокойствии постепенно исчезает с лица, и Джисон это понимает. Его рука опускается между ног Джисона и собирает смазку в ладонь, а затем он обхватывает себя ей и несколько раз поглаживает. — Дыши, малыш. Джисон дышит, пока Минхо входит в него. До самого основания, пока верхняя часть его бедер не упирается в задницу Джисона. Омега вскрикивает от удовольствия, когда его, наконец, заполняют до краев. — Спасибо… спасибо. С-спасибо. Он говорит бессвязно, но Джисон не может держать рот на замке, пока Минхо растягивает его по всей длине своего члена. Он такой большой. Джисон никогда раньше не чувствовал себя так, как сейчас: растянутым широким членом альфы, а Минхо еще даже не повязал его узлом. — Б-большой, — он произносит слова невнятно, закрывая глаза. Минхо снова стонет над ним, медленно набирая ритм, когда он входит и выходит из Джисона. Он решает опуститься на колени, обхватывает бедра Джисона руками, а затем закидывает одну из его ног себе на плечо. Так он проникает глубже, достигая тех мест, о которых Джисон даже не подозревал. — А-ах, — вырывается изо рта Джисона, когда член Минхо бьет по его простате. — Т-так глубоко. — Я долго не протяну, если ты будешь так крепко сжимать меня… черт, — Минхо не сбавляет темп, ритм нарастает до быстрой и карающей скорости, которая заставляет Джисона подниматься выше по кровати. — В-все в порядке, хочу, чтобы ты кончил в меня, — и это действительно так. Он хочет этого так сильно, что еще сильнее сжимается вокруг него, ощущая пульсацию члена Минхо на своих стенках. — Блядь, малыш. Что-то цепляется за его дырочку, растягивая его еще сильнее, и Джисон понимает, что узел Минхо формируется и пытается протиснуться сквозь тугое кольцо мышц. — Д-да. Пожалуйста, хён, пожалуйста. Альфа хватает бедро Джисона, оставляя синяки, ногти впиваются в кожу и почти разрывают эпидермис, а его бедра бьются о задницу Джисона. Звуки граничат с непристойностью. Высокие стоны и хныканье Джисона, хлюпанье смазки, вытекающей из него, чем больше Минхо трахает его; влажные шлепающие звуки, отдающиеся эхом в стенах, и если Джисон сосредоточится, он уверен, что услышит, как изголовье кровати ударяется о стену позади них при каждом толчке Минхо. Узел Минхо продолжает расти, Джисон чувствует это, когда Минхо снова толкается, прежде чем наклонить бедра так, чтобы кончик его члена упирался в простату. Джисон всхлипывает все громче, слезы не прекращаются, как и капающая из него смазка, чем сильнее узел Минхо входит в его дырочку. — П-прямо здесь, пожалуйста, — он умоляет и умоляет, а Минхо не прекращает издеваться над тем же местом, член теплеет, проталкиваясь внутрь Джисона, формируя его так, чтобы Минхо поместился внутри. Теплая рука обхватывает одно из его запястий и тянет вниз, пока он не чувствует под ладонью собственную грудь. Минхо проводит рукой по торсу, позволяя пальцам Джисона столкнуться со всей спермой и потом, высыхающими на его коже, а затем вынимает свой член, пока внутри Джисона не остается только головка. — Прижми, Джисон-и, — говорит Минхо напряженным голосом, более высоким, чем обычно. Джисон подчиняется и упирается ладонью в живот, ощущая тепло, исходящее от тела. Минхо медленно вводит член, бедра наклонены и точны, Джисон вскрикивает, когда чувствует его под своей ладонью. Форма члена Минхо, упирающегося в его кожу, когда он входит до упора. — Чувствуешь, малыш? Черт, ты даже освободил для меня место, — Минхо снова делает толчок, сильнее, глубже, и узел сжимается внутри омеги, а затем делает это снова и снова. — Я чувствую тебя в своем горле, т-такой большой, — Джисон говорит невнятно, слезы непрерывно текут по его щекам, когда он открывает глаза и снова смотрит прямо в коричневые глаза Минхо. Бицепсы обхватывают бедра Джисона, грудь красная, челюсть крепко сжата, Минхо выглядит так будто вышел из самых извращенных фантазий Джисона. Одного взгляда на его живот достаточно, чтобы Джисон откинул голову назад на подушку и увидел своими глазами, как кончик члена Минхо упирается в кожу нижней части его живота. Его спина выгибается, он прижимает Минхо к себе, и альфа в последний раз надавливает на него, прежде чем его узел проскальзывает внутрь Джисона. Джисон улыбается. А потом он снова кончает, член наконец-то падает на его животе, выплескивая жалкие белые струйки и добавляя их к выделениям, уже высыхающим на коже. Он улыбается и открывает глаза, чтобы снова посмотреть на альфу, лежащего на нем. Минхо рвется внутрь, гоняясь за своим кайфом, он толкается и толкается, пока давление не сжимает его узел и не заставляет стонать от удовольствия. — Такой тугой. Ты как будто создан для меня, блять, — Минхо стонет и смотрит на Джисона, моргая, когда понимает, в каком состоянии находится омега под ним. Джисон, покрытый собственными выделениями, глупо улыбается ему, словно узел – это все, что ему нужно, чтобы окончательно расслабиться на простынях. Джисон обхватывает его, крепко сжимает и хнычет, когда чувствует, как внутри него дергается узел Минхо, прося освобождения. — Хочу тебя – внутри, пожалуйста. Альфа… хён, пожалуйста, — он умоляет, снова надавливая на живот. — Нужно, чтобы ты меня полностью заполнил. Дай мне это, пожалуйста, пожалуйста. Это, кажется, толкает Минхо через край. Он толкается внутри Джисона в последний раз, прежде чем разрядка настигает его быстро и сильно, окрашивая стенки Джисона в белый цвет, когда он кончает. Это длится вечность. Джисон чувствует все это, каждую каплю спермы заполняющую его, и он осмеливается сжаться вокруг узла Минхо еще раз. Он стонет, когда альфа продолжает. Он заполнен до краев, на его губах пляшет глупая улыбка, а дыхание наконец выравнивается. Джисон чувствует себя в безопасности, чувствует себя защищенным в четырех стенах, которые составляют его общежитие, с Минхо, вжимающимся в него, и с телом, позволяющим ему формироваться вокруг длины Минхо. Джисон больше не чувствует себя пустым. Он чувствует себя целым. Когда он снова смотрит в глаза Минхо, его сердце замирает, и он чувствует, как его запах становится слаще и мягче. — Привет, малыш, — произносит Минхо, одной из своих рук обхватывая челюсть Джисона. — Как ты себя чувствуешь? Джисон наклоняется к нему, вжимаясь головой в ладонь Минхо, словно кот, который просит еще погладить его. Ему хорошо. Безопасно. Полноценно. Он не может дать название этому чувству, но здесь, с Минхо, Джисон чувствует себя так, как будто ему суждено быть здесь и сейчас. — Мне хорошо. Потрясающе. Мне понравилось, хён, — говорит он в конце концов. — Я такой полный. Ты такой большой, — его спазмы на данный момент полностью утихли, освободив место в животе для Минхо. Для удовольствия. Минхо наклоняется и целует Джисона нежно и медленно, как будто у него есть все время в мире, чтобы сделать именно это. Он целует и целует, пока ему не приходится отстраниться, чтобы вдохнуть воздух, но он не отступает далеко. Сначала он прижимается губами ко лбу Джисона, а затем шепчет. — Ты, — еще один поцелуй ложится на кончик носа Джисона. — Так, так — затем прямо под обоими веками. — Хорошо, — поцелуй в левую щеку, зубы нежно царапают кожу. — Справился… — последний поцелуй в правую щеку Джисона, после чего он откидывается назад, чтобы посмотреть на него. Джисон краснеет. Он чувствует, как по его груди растекается румянец и обжигает уши, пока он полностью воспринимает этот жест. — Спасибо, хён. Он снова вдыхает, позволяя глазам открыться, даже если он все еще взволнован. Минхо заслуживает того, чтобы на него смотрели. Его грудь вздымается от красоты альфы, нависающего над ним, и нежное мурлыканье отдается эхом между грудными клетками. — Спасибо, что позаботился обо мне. Течка еще далека от завершения, Джисон знает, что у него есть еще как минимум три дня, прежде чем она пройдет и перестанет разрывать его внутренности. Но когда он смотрит на Минхо, ему кажется, что все будет хорошо. С болью, но все будет хорошо. Минхо снова целует его, а затем переворачивает их тела, пока они оба не оказываются на боку, при этом грудь Минхо упирается в потную спину Джисона, и если член омеги жалко подергивается, он не обращает на это внимания. Узел альфы пульсирует внутри Джисона, приятное постоянное давление, к которому он уже привык, которого он уже жаждет, хотя оно еще даже не покинуло его. Он снова сжимает Минхо, усмехаясь, когда тот шипит позади него, и крепко сжимает пальцами кожу на его талии. — Чувствительный, малыш, — просто произносит он, губами целуя плечо Джисона. Они все еще такие мокрые. Повсюду. Но Джисона это не волнует, и Минхо, похоже, тоже: он просто обхватывает талию Джисона и прижимает ладонь к его животу, не надавливая, но успокаивающе прижимаясь к его коже. — Прости, хён-и. Тебя так приятно чувствовать внутри, — Джисон закрывает глаза, позволяя сандаловому дереву стягивать веки, а жасмину обволакивать мышцы. — Давай попробуем поспать несколько часов, хорошо? Когда ты проснешься, мы закажем еду и посмотрим, как ты себя чувствуешь, — Минхо нежно говорит Джисону на ухо, погружая его в дремоту, а сам продолжает мурлыкать. Мурлыканье негромкое, но вполне слышное. Джисон кивает, не находя слов, но Минхо понимает его, когда в последний раз целует и прижимается к шее омеги. — Ты так потрясающе пахнешь, боже. Когда Джисон засыпает, ему помогает рука Минхо, рисующая успокаивающие круги на коже живота, и аромат альфы, успокаивающий любую боль, затаившуюся в теле. Сандаловое дерево, ежевика, шоколад и жасмин. Джисон думает, что может привыкнуть к этому.𓆝 𓆟 𓆞
Остальная часть течки для Джисона проходит как в тумане. Ему кажется, что он провел больше времени, растянувшись вокруг узла Минхо, чем без альфы, пульсирующего внутри него. Минхо так заботился о нем. Альфа кормил его, когда Джисон был слишком уставшим, чтобы даже поднести руку ко рту, и давал Джисону маленькие кусочки, пока тот не съедал все полностью. Каждый раз это согревало его сердце. Когда волны течки спадали, они вместе принимали душ, пользуясь тем, что судороги Джисона на несколько часов стихали. Минхо оттирал кожу и избавлялся от выделений, смешавшихся на животе и ногах Джисона, а затем переходил к собственному телу, чтобы убедиться в отсутствии грязи. Джисон всегда следил за тем, как Минхо мыл себя, чтобы хоть как-то прикоснуться к нему. Еда, которую они заказывали, всегда была восхитительной, иногда заставляя Джисона плакать, когда он позволял Минхо проталкивать очередной кусочек мимо своих губ. Его тело было лишено энергии, но Минхо постарался восполнить все пробелы. Сейчас Джисон ждет Феликса в кафе после того, как Минхо покинул их общежитие. Джисон может сказать, что альфа не хотел оставлять его одного, снова и снова спрашивая, все ли в порядке с Джисоном, уверен ли он, что его течка закончилась. Она прошла. Больше суток назад, но Джисон все равно позволил Минхо обнять себя и заснул в его объятиях. И Боже, как же хорошо спал Джисон. Как бы ни истощила его течка, впервые в жизни Джисон действительно спал в перерывах между волнами. Его запах никогда не становился кислым, потому что Минхо обнимал его и позволял своему узлу пульсировать внутри Джисона, а своим феромонам распространятся по комнате, пока Джисон не закрывал глаза и не погружался в глубокую дрему. Он все еще уставший, но уже не так сильно. Такого облегчения Джисон не испытывал уже давно. Феликс заходит в кафе, улыбка играет на его лице, когда он садится прямо напротив Джисона. — Привет, Ликс… — Да-да. Я люблю тебя, я рад, что с тобой все в порядке. А теперь мне нужно знать все. Джисон смеётся, как обычно, во все горло, и рассказывает Феликсу обо всем. Он рассказывает ему о запахе в воздухе, пятиминутную тираду о том, как хорошо он растянулся вокруг узла Минхо, и тогда Феликс задыхается, держа его за руку. — Как это было? — заботливый, нежный Феликс. Джисон все еще видит улыбку, грозящую расплыться на его лице. Он закатывает глаза и пытается скрыть румянец, который расцветает на его щеках. — Это было потрясающе, Ликси. Великолепно. Я думаю, он сломал меня. И Джисон продолжает. Он рассказывает Феликсу о следах, об укусах и о том, что соски до сих пор болят, а еще он шепчет о том, что возможно узнал о слабости к боли, о которой он раньше не знал. Они часами сидят в этом кафе и просто разговаривают. И Феликс действительно рад за него, глаза блестят под светом, когда Джисон рассказывает ему, как он чувствовал себя всю эту неделю. — Я чувствовал себя в такой безопасности, Ликс. Дело даже не только в сексе… Да, конечно, он был потрясающим, но то, как мы были связаны друг с другом, - это просто безумие, — Джисон пытается остановить учащенный ритм своего сердца, которое бьется о грудную клетку, пока он говорит о своих чувствах. — Просто он мне так нравится. И то, как он заботился обо мне в течение недели, только… усугубило это. — Ты тоже ему нравишься, Джисон-и, — произносит Феликс, выводя круги на тыльной стороне руки Джисона. — Я вижу это. Он прибежал к тебе, как только узнал, что ты нуждаешься в нем и тебе больно. Он всегда приходит к тебе, когда ты просишь, Джисон-и. И это правда. Два раза, когда Джисон просил Минхо прийти к нему, альфа появлялся на пороге его дома. Каждый раз, когда они встречались после поездки в Инман, Минхо следил за тем, чтобы они поспали перед работой над проектом, чтобы Джисон мог выспаться. — Он перестал использовать блокаторы запахов ради тебя, Сони. Это… очень важно. Ты же знаешь. На Джисона это подействовало. Осознание того, что Минхо уже давно перестал носить пластыри на своей коже. Он понимает, что в последний раз тот делал это, когда Джисон впервые пришел работать над их проектом. Это очень важно. Потому что Минхо заметил. Потому что Минхо не все равно. Джисон застонал и опустил голову на стол. — Он все время говорил, что я красивый. — Да, он прав. — Капилляры полопались в моих глазах от слез, весь живот был в сперме, а моя смазка буквально высыхала и шелушилась на его бедрах. Феликс закатывает глаза. Смотрит в глаза Джисону и вздыхает. — Хорошо, блядь, рассуждаешь, Шерлок. Ты ему нравишься, Джисон. У тебя была течка, конечно, он нашел тебя красивым, даже когда ты был таким. Потому что ты ему нравишься. Как бы логично это ни звучало, Джисон все равно не может понять. Но он пропускает это мимо ушей и допивает свой напиток, после чего, как и неделю назад, тащит Феликса из кафе в приют. Не успевает он оглянуться, как снова оказывается в своем общежитии, и его обдает густым ароматом феромонов Минхо, как только он переступает порог. — Черт возьми, его запах такой сильный. Уверен, он будет держаться неделями. Воу! — Феликс оглядывает комнату в общежитии, сканируя взглядом все вокруг, пока не упирается в кровать Джисона. — Что за хрень? Феликс подходит ближе и внимательно изучает все предметы одежды, разложенные на кровати Джисона, - от промокших футболок до толстовок и пар спортивок. — Он что, притащил сюда свой ебаный шкаф? — Вообще-то, он заставил Чонин-и подбросить ему сумку с одеждой, когда заметил, как я нуждаюсь в ней всякий раз, когда он встает, чтобы что-то сделать. Лучший друг смотрит на него и улыбается. — Он заставил своего брата принести тебе одежду для твоего гнездышка? О, Джи. Надеюсь, ты попросишь меня быть твоим шафером. Джисон краснеет, когда Феликс это произносит. Он вспоминает, как Минхо натягивал одежду на свое тело и бежал по лестнице за сумкой, надев только носки, потому что на обувь ушло бы слишком много времени. — Может, проветрим немного? Как бы я тебя ни любил, не думаю, что смогу выдержать этот запах, если он настолько сильный, Джи, — спрашивает Феликс, уже подходя к единственному окну в их комнате. — Валяй, я понимаю, — а вот и нет. Для Джисона здесь просто рай, запах Минхо омывает его и успокаивает бабочек, которые так и порхают у него в животе при каждом глубоком вдохе. Джисон опускается на кровать, утыкаясь лицом в подушки. Аромат Минхо так силен, что он обнимает Джисона, пока тот не закрывает глаза. Его лучший друг и он сам провели вечер вместе, решив перекусить после того, как были целый день в приюте. Джисон считает, что сейчас около десяти вечера, но на самом деле он не знает. Феликс разговаривает с ним, но звук доносится до его ушей очень слабо. Он так и засыпает, голова занята Минхо, тело болит из-за Минхо, нос вдыхает запах Минхо. МинхоМинхоМинхо.𓆝 𓆟 𓆞
Проснувшись, Джисон выглядывает в окно: солнце едва поднимается над горизонтом. Феликс мирно похрапывает на кровати рядом с ним, крепко обхватив руками подушку. Утром у Джисона самостоятельные занятия, поэтому он делает над собой усилие и встает с кровати, чтобы быстро принять душ. Он проверяет свои сообщения, пока чистит зубы, полотенце обмотано вокруг талии, и капли воды впитываются прямо в него. У него три пропущенных сообщения от Минхо. Когда он видит имя альфы на экране столько раз, сердце замирает в груди и бьется о кости, а он моргает, прежде чем прочитать их. Минхо😽 7:31 Привет, Джисон-и. Не хочешь встретиться сегодня за обедом? Ты сказал, что твои занятия заканчиваются в 11:30. Я могу заехать за тобой. Минхо запомнил. Джисон вскользь рассказал ему о сегодняшних занятиях, когда они лежали в обнимку и ждали, пока узел развяжется и они смогут пообедать. Джисон вскользь упомянул о занятиях, и Минхо запомнил. И спросил, могут ли они вместе пообедать.Я
7:55
Привет, хён-и!
Ты запомнил
Я буду очень ждать тебя♥️
Сегодня ещё и погода хорошая
Три маленькие точки появляются на экране Джисона сразу после отправки сообщения, как будто Минхо все это время ждал, что он ответит. Минхо😽 7:56 Хорошо, малыш Я заберу тебя И, конечно, я не забыл про идиота Усмехнувшись, Джисон хватает одну из толстовок Минхо, лежащую на его кровати, и натягивает ее себе на голову. Его гнездо так и не покинуло кровать. Джисон не может заставить себя сложить все вещи и отдать их обратно Минхо, потому что запах альфы все еще так силен здесь. Джисон спит. По крайней мере, три часа каждую ночь только потому, что его нос всю ночь напролет утопает в ткани. Когда часы пробили 8:05 утра, Джисон уже вышел за дверь и направился к зданию, где проходят трехчасовые занятия. Учитель приветствует его и искренне улыбается, и следующие три часа Джисон полностью сосредоточен на морских котиках, которых показывают на экране, подробно рассказывая о каждой породе. Глядя на них, Джисон думает, что нет другого животного, которое он любил бы больше, чем этих маленьких морских обитателей. В Южной Корее их не так много, и у Джисона никогда не было возможности увидеть их лично, потому что единственные приюты или реабилитационные центры, в которых живут морские котики, находятся слишком далеко, чтобы он мог до них добраться. Поэтому Джисон сосредоточил все свое внимание на слайдах, сменяющих друг друга, и на голосе учительницы, раздающемся в классе. Когда она хлопает в ладоши, объявляя, что урок окончен, Джисон быстро собирает сумку и накидывает куртку на плечо, почти бегом покидая здание, чтобы найти Минхо на улице. Свежий холодный воздух ударяет ему прямо в лицо, и Джисон на мгновение останавливается, чтобы отдышаться и оглядеться, осматривая проходящих мимо него людей и всех, кто стоит у скамеек, в надежде найти Минхо где-нибудь поблизости. Как только его взгляд задерживается на фигуре Минхо, Джисон улыбается и начинает бежать по тротуару, пока не понимает, что Минхо разговаривает с кем-то другим. Пока его взгляд не останавливается на парне, стоящем прямо перед ним и хлопающем ресницами в сторону альфы, когда его щеки окрашиваются в красный цвет. Кто-то флиртует с ним. Прямо на глазах у Джисона, а Минхо выглядит так, будто не замечает этого. Парень прикусывает губу, пока Минхо говорит, и широко ухмыляется, глядя на лицо собеседника, моргая и кивая. Джисон медленно приближается к ним, подергивая носом, так как малина так сильно впивается в его нос, что почти обжигает. Он не может винить парня за попытку, Минхо невероятно горяч и красив. Особенно когда он проводит рукой по волосам, и вены слегка проступают на его коже. Джисон наблюдает за тем, как парень подходит ближе, и, сделав еще один шаг, слышит последние несколько слов из его фразы. — А, я тоже учусь на инженерном! — Затем парень достает свой телефон и неизбежно показывает Минхо какую-то фотографию. — О, хорошо! — произносит Минхо, продолжая смотреть на картинку и не замечая волны феромонов, которые омега перед ним постоянно выпускает в воздух. Он не замечает, как глаза парня блуждают по его телу, как тот снова прикусывает губу, прежде чем опять посмотреть на лицо Минхо. Омега перед носом Минхо дрожит, глубоко вдыхая, глаза закрываются, вдыхая запах Минхо. Джисон чувствует, как внутри него все бурлит. Ревность. — Ты хорошо пахнешь, Минхо-щи, — при упоминании его любимого запаха у Джисона все внутри переворачивается. — Что это? Минхо на секунду задумывается, а затем поднимает глаза. — Э-эм. — Привет, альфа, — Джисон старается, чтобы все вокруг слышали его слова, и говорит низким тоном, стоя рядом с Минхо и наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. Он смотрит прямо в глаза другому омеге, когда говорит. — Я соскучился за сегодня. Минхо краснеет. Такой красный. Он несколько раз моргает, и его глаза темнеют на долю секунды, прежде чем он усмехается. — Привет, малыш, — Минхо смотрит на парня, который все еще стоит перед ними. Джисон уже желает, чтобы он ушел. — Это Сонхва. Мы познакомились сегодня и общаемся уже… — Минхо прерывается, посмотрев на другого омегу. Джисону это не нравится. — Двадцать минут! — Сонхва отвечает, расцветая. — Мило. Может, пойдем? Я проголодался, хён. — Джисон обхватывает руку Минхо и тянет за собой, хлопая ресницами и выпячивая нижнюю губу сильнее, чем нужно. Минхо смотрит на него. Действительно смотрит на него и ухмыляется, а затем снова смотрит на другого омегу. — Мне пора. Пока! Может, еще увидимся. Когда Минхо переплетает их пальцы и начинает идти обратно к парковке, Джисон следует прямо за ним. — Альфа, да? Джисон краснеет и смотрит на тротуар. Он никогда не называл Минхо так на людях, только в безопасности своей спальни, когда его разум затуманивался, а течка брала верх над чувствами. Они даже не вместе. Минхо – не альфа Джисона. Джисон не омега Минхо. Пока они идут, от Минхо исходит сладкий запах, и Джисон не может не успокаиваться под воздействием феромонов, окутывающих его, мышцы расслабляются, а мысли проясняются. Через несколько минут они садятся в машину Минхо, и Джисон еще не успевает заговорить, как Минхо хватает его за воротник толстовки и прижимается губами к опухшим и красным губам Джисона. — Ты милый, когда ревнуешь, малыш, — Минхо шепчет ему в губы, высунув язык, чтобы облизать его нижнюю губу, а затем проникнуть внутрь. Джисону потребовалось все, чтобы остаться на своем месте и не перелезть через консоль, чтобы прижаться к сильным бедрам Минхо, желая почувствовать, как под ним напрягаются его мышцы. Он хнычет в его рот, чувствуя, как чужая рука ползет вверх по спине и ложится на волосы на затылке, слегка потягивая. Джисон отстраняется, чтобы отдышаться, пытаясь перевести дыхание; глаза закрыты, лоб упирается в лоб Минхо. — Я не ревновал. — Думаю, ты отпугнул его одним взглядом, малыш, —Минхо проводит пальцами по волосам Джисона, играя с прядями, пока смотрит на него. — Он тебя обонял! — его правая нога с грохотом опускается на пол машины Минхо, а руки скрещиваются на груди, прежде чем он поворачивается на своем месте. Это нерационально. Каждый может понюхать Минхо, каждый может учуять Минхо за несколько метров, потому что запах альфы особенно силен. Не слишком, но достаточно, чтобы головы поворачивались, когда он проходит мимо. — И только тебе это позволено, верно, Джисон-и? — Минхо ведет неприятную игру. Пытаясь выудить из Джисона слова, он кладет руку на бедро омеги и сжимает. — Никому больше, да, малыш? Только тебе. Они не вместе. Джисону приходится напоминать себе об этом, когда он снова смотрит на Минхо. — Прости, хён, — произносит он, опуская руки и хватая пальцы Минхо на своем бедре, чтобы поиграть с ними. — Я не должен был так реагировать. Ты можешь делать все, что хочешь. Он милый. — Ох, Джисон-и, — говорит Минхо, — Хён тебе покажет. Машина заводится, и Минхо плавно выезжает со своего парковочного места, направляясь к выходу. — Что покажет? — спрашивает Джисон, глядя в сторону и восхищаясь тем, как красив профиль Минхо. Глаза следуют за наклоном его носа и изгибом губ, а затем каскадом спускаются по шее и переходят на адамово яблоко. Так великолепно. Иногда Джисон задумывается, настоящий ли он. Минхо снова хватает его за бедро, пальцы впиваются в плоть, и он снова сжимает, на этот раз сильнее. Это заставляет Джисона напрячь мышцы под его рукой, и с губ срывается слабый вздох. — Сейчас увидишь, малыш, — Минхо не отпускает руку с бедра Джисона на протяжении всей поездки. Джисон пытается остановить дрожь в ногах, но он все еще на взводе. Джисон никогда не ревновал. Его никогда не волновало, что с его бывшим парнем флиртовали в прошлом, он все понимал. Не все знали, что они встречаются. Но с Минхо все по-другому. Они не встречаются, но Джисон все еще чувствует запах омеги на одежде Минхо, и это беспокоит; его раздражает, что блокаторы не позволяют ему заменить этот запах своим собственным. Джисон чувствует запах малины в машине, и он ему не нравится. Минхо пахнет не как Джисон, а как кто-то другой. И тот парень был милым. Когда Минхо припарковывает машину, Джисон оглядывается по сторонам и пытается понять, что его окружает. Он понимает, что они находятся на парковке жилого комплекса Минхо, на его обычном месте. Альфа выходит из машины и спешит к Джисону, чтобы открыть ему дверь и помочь подняться с места. — Мы пообедаем у тебя? — Джисон смягчается, хватается за руки Минхо и позволяет вытащить себя из машины. Минхо снова нежно целует его, после чего закрывает дверь и запирает машину. Обед в квартире Минхо означает, что после него они, скорее всего, будут спать вместе. Джисон делает большой вдох, и, почувствовав слабый запах малины, снова хмыкает. — Ты пахнешь как он. — Мы можем пообедать здесь, да, — Минхо тащит его к лифту и нажимает на кнопку, чтобы открылись двери. — Прости, что пахну не тобой, а кем-то другим, Джисон-и. Джисон заталкивает Минхо внутрь, когда двери открываются, и снова хмыкает, прежде чем повернуться к нему спиной. Минхо не виноват, и Джисон прекрасно это понимает. Но малина такая сладкая, слаще, чем все, что Джисон когда-либо нюхал, и она прилипает к одежде альфы, к его волосам. К его коже. Это его запах должен так обволакивать Минхо. — Ты такой милый, когда ревнуешь. Мой малыш. Иди сюда, — Минхо обхватывает талию Джисона, притягивая его ближе к своей груди. «Мой малыш». У Джисона перехватывает дыхание, когда он полностью прижимается к Минхо, чувствуя, как поднимается его грудь каждый раз, когда он глубоко дышит прямо в ухо Джисона. — Не волнуйся, Джисон-и. Альфа полностью твой. Двери снова открываются в тот момент, когда Джисон чувствует, как он начинает течь в нижнее белье – совсем немного, но достаточно, чтобы он покраснел, когда смазка впитывается в ткань. Минхо провожает их к своей квартире, свободной рукой нажимая на код двери. Его запах настолько силен, что Джисон задыхается, пытаясь вдохнуть его как можно глубже, чтобы раствориться в сандаловом дереве. Как только дверь закрывается за Минхо, спина Джисона упирается в ее сталь, а зубы вгрызаются в пухлую нижнюю губу. Он выгибается навстречу прикосновениям Минхо, его руки обхватывают чужую талию. Минхо не целует его, но на долю секунды втягивает губы в рот, прежде чем отстраниться. — Ты злишься, Джисон-и? Это не так. Но он все равно поднимает руку и срывает блокаторы запахов с шеи, а затем переходит к тем, что на запястье. Он пропотел насквозь, дошел до того, что его кожа блестит от тонкого слоя пота по всему телу. Джисон не злится. — Нет. Но он все равно прижимает свои губы прямо к губам Минхо, надавливая так сильно, что у обоих остаются синяки, и позволяет своему языку проникнуть внутрь рта альфы. Джисон позволяет своему запаху распространиться вокруг них, перекрывая слабые нотки малины, которые все еще слышны на Минхо. Теперь они исчезли. Джисон снова вдыхает его аромат, губы покалывает от укусов и силы поцелуя, который они разделили. — Так лучше. — Я пахну тобой, малыш? Теперь мой маленький омега доволен? — Минхо ухмыляется, кончики ушей горят, когда Джисон поднимается к его шее и проводит подушечкой большого пальца по обонятельной железе Минхо. Он чувствует, как она пульсирует под его пальцем. Он снова целует его, надавливая на плечи и заставляя Минхо идти назад, пока они не достигают спальни альфы. Джисон заглядывает ему за спину и, убедившись, что Дори нигде нет, закрывает за собой дверь. — Снимай, — говорит он, хватаясь за подол толстовки Минхо и подтягивая ее к груди, пока не слышит, как она с грохотом падает на пол. — Сними, пожалуйста. Он любуется следами, которые оставил на груди Минхо за несколько дней до этого, проводя кончиком указательного пальца по углублениям в форме зубов прямо под ключицей Минхо. Джисон даже не помнит, как укусил его, но напоминания об этом на теле Минхо достаточно, чтобы он заскулил. Осыпая поцелуями грудь альфы, Джисон проводит языком по коже Минхо, пробуя его на вкус, и обхватывает ртом один из коричневых сосков, засасывая его между зубами. Минхо шипит, стон эхом отдается в полости его рта, когда Джисон прижимается к нему, чтобы убедиться, что Минхо это чувствует. Он переходит к другому соску, когда тот становится достаточно набухшим, и, закончив с ним, Джисон опускается на колени. — Хочу… хочу отсосать тебе, — пальцы хватаются за петлю ремня Минхо и дергают его до тех пор, пока тот не падает на пол. Его ладонь прижимается к выпуклости на штанах Минхо, чувствуя, как он уже тверд. Как сильно он хочет Джисона. Белье омеги прилипло к коже от того, как сильно он возбуждён, Джисон даже не удивился бы, если бы его джинсы тоже намокли. Он расстегивает пуговицу на джинсах Минхо, спускает пояс до середины бедер и сдерживает стон, когда его взгляд падает на мокрое пятно, темнеющее на серых боксерах Минхо. — Хён, — снова хнычет он, поднимая глаза между ресницами и встречаясь с темным взглядом Минхо, который уже смотрит на него. — Хочу… Их запахи уже смешались, переплетаясь друг с другом, чтобы создать идеальный баланс, прекрасную гармонию вокруг них. — Что ты тогда должен сказать, малыш? Джисон хлопает ресницами, собирая влагу в уголке глаз, и надеется, что они выглядят достаточно стеклянными, чтобы Минхо немного потерял самообладание. — Пожалуйста, альфа? Минхо со стоном откидывает голову назад, глядя в потолок, и глубоко дышит, прежде чем посмотреть вниз, позволяя ухмылке расцвести на его губах. — Давай, малыш. Меньше чем через секунду Джисон приникает губами к тому месту, где кончик члена Минхо упирается в его боксерах. Он проводит по нему языком, и его слюна смачивает ткань, чем больше он втягивает ее в рот. Джисон просовывает пальцы за пояс и надавливает, пока член Минхо не высвобождается и не шлепается о мягкий живот с влажным звуком. Головка уже окрасилась в красный цвет, а по основанию члена альфы течет предэякулят. Джисон целует его по всей длине, позволяя кончику языка проследить за венами, изгибающимися вокруг члена. Когда он обхватывает Минхо рукой, Джисон подчеркивает вздох, сорвавшийся с его губ, пока пальцы едва касаются. — Ты намного больше меня, хён. Смотри, он едва помещается, — Джисон поднимает взгляд на альфу и видит, что тот сжимает кулаки по бокам, а глаза сфокусированы на месте их соединения. Небольшое облизывание головки заставляет Минхо сглотнуть, но когда Джисон обхватывает его губами и присасывается к нему, одна из рук опускается в волосы на макушке Джисона. Он не хватает, не двигается. Минхо просто опускает руку, успокаивающе надавливая на Джисона. — Ты… ты не можешь так говорить, черт, — Минхо шепчет, не сводя глаз с Джисона. Джисон пытается погрузить его полностью, но не успевает взять и половины, как начинает давиться, пока мокрые рвотные звуки отражаются от стен. Минхо пульсирует на его языке, становясь все твёрже, когда Джисон начинает двигать головой вверх-вниз. Он позволяет зубам проникать вниз, наслаждаясь тем, как дергаются бедра Минхо и кончик его члена проникает в горло Джисона, заставляя его снова задыхаться. Он отстраняется, и слюна остаётся между его губами и красной кожей на головке члена Минхо. — Такой большой, — ухмылка сияет на губах Джисона, когда пальцы в его волосах сжимаются, тянут и тянут с едва заметной силой. — Не могу дождаться, когда почувствую тебя внутри, хён. — Вставай. Поднимайся, — Минхо торопится, бедра дрожат под губами Джисона, и он впивается поцелуем в его правую руку. Прежде чем повиноваться, Джисон впивается зубами в мягкую кожу нижней части живота Минхо, всасывая плоть в рот, пока она не становится красивого красного оттенка, достаточно темного, чтобы сказать Джисону, что завтра она будет фиолетовой. Как только он встает, Минхо хватает его толстовку и почти срывает ее с него. Он сразу же обхватывает руками талию Джисона, и их холод резко контрастирует с теплой кожей омеги. — А-ах, так холодно. Джисон смотрит вниз, на то место, где руки Минхо лежат на его коже, где талия сужается ниже ребер. — Ох, хён, твои руки кажутся такими большими. С точки зрения реальности, Джисон знает, что руки Минхо небольшие. У альфы руки меньше, чем у него, его пальцы короче, чем у Джисона, даже если размеры их ладоней довольно похожи. Опустив взгляд, он видит, какой эффект произвели его слова на Минхо. Его член дергается между ними, пальцы сжимаются вокруг него, и кожа Джисона выступает между ними. Жасминовый аромат Минхо так силен, когда он впивается губами в губы Джисона, целуя его небрежно и крепко, не заботясь о том, что их зубы сталкиваются, пока он идет обратно к кровати. Минхо разворачивает их и толкает Джисона на матрас, его грудь с шумом падает прямо на простыни. Минхо тянется к нему, чтобы расстегнуть пуговицу на штанах и стянуть их с ног. Вместе с ними стягиваются и трусы, мокрые от смазки, которая вытекает из него. — Ты такой чертовски мокрый для меня, Джисон-и. Только для меня, да? Рот Джисона растягивается в ухмылке, он демонстративно отодвигает свою голую задницу назад, надеясь, что его ноги достаточно раздвинуты, чтобы Минхо мог видеть, как еще одна струйка смазки стекает по его промежности. — Может быть, только для тебя, да. Те же холодные руки шлепают его по обеим ягодицам, захватывая плоть и позволяя ей подрагивать под ладонями. Минхо крепко сжимает его, большие пальцы приближаются к тому месту, где Джисон умоляет и жаждет. — Может быть? — произносит Минхо, раздвигая Джисона, глядя на то место, где он наиболее уязвим, глядя на его влажную дырочку, сжимающуюся лишь вокруг пустоты. — Кто еще, малыш? Кто еще видит, как ты вот так раскрываешься? Воздух вокруг них меняется, сандаловое дерево становится кожаным и сильным, когда Минхо говорит. Джисон опирается на руки и переносит свой вес на колени и локти, при этом его спина выгибается красивой дугой. Он дарит себя Минхо, чтобы тот схватил его, чтобы он взял его. — Не знаю, апельсин хорошо сочетается с моим запахом, не так ли? Хватка на его коже усиливается, ногти впиваются, и Минхо делает глубокий вдох за его спиной. Бинго. Джисон обязательно поблагодарит Хёнджина за совет. «Ох, Джисон, ты бы видел его лицо, когда он почувствовал запах Бини-хёна на тебе. Он так ревновал, это было написано на его лице». Хёнджин прижал к себе куртку своей пары. «Используй это против него и поблагодари меня потом». Джисон так и делает. Он чувствует, как дергаются бедра Минхо позади него, и стонет, когда подушечка большого пальца проводит по его дырочке. — Нет, не сочетается. Но знаешь, кто сочетается с тобой, малыш? Покачав головой, Джисон снова прижимается к нему, скуля, когда Минхо не двигается, и не дает пальцу погрузиться внутрь. — Кто? — Я, — выдыхает Минхо одновременно с тем, как отводит палец назад, только для того, чтобы собрать смазку, которая потекла по промежности Джисона, а затем медленно ввести его внутрь, позволяя Джисону почувствовать, как палец втягивается внутрь него. — Еще, — шепчет Джисон, выгибая спину и опускаясь лбом на подушки. Жасмин обволакивает Джисона, ноздри раздуваются, когда запах падает на его лицо и остальные части тела. Он думает, что мог бы оставаться так до конца жизни, когда Минхо рядом с ним, а его запах успокаивает любую боль внутри него, в его сознании. Еще один палец проникает внутрь, рядом с указательным, и Минхо, не теряя времени, раздвигает их на манер ножниц, растягивая Джисона по костяшкам, а другой рукой сжимает его кожу. Альфа двигается по разным сторонам, прежде чем находит то, что ищет, и проводит кончиками пальцев по простате Джисона, глубоко и сильно надавливая, заставляя его всхлипывать в простыни. — А-ах, прямо здесь, — стонет Джисон, но опять всхлипывает, когда Минхо убирает пальцы с его простаты и медленно вводит и выводит их под другим углом, полностью игнорируя ее. Минхо ускоряет ритм пальцев, хлюпанье вытекающей из Джисона смазки становится все громче, а всхлипы омеги отдаются эхом между стенами спальни. — Еще нет, Джисон-и. Минхо добавляет еще один палец к двум, уже растягивающим Джисона, и на этот раз ему не удается сдержать стон, вырывающийся из губ, когда костяшки пальцев Минхо раздвигают его. Он чувствует взгляд альфы на себе, на том месте, где он растягивается, чтобы вместить пальцы там, где они соединены. Он хочет этого. Он хочет этого так сильно, что внутри все горит. Джисон на грани того, чтобы сломаться и начать умолять Минхо сделать хоть что-то, чтобы он признал его своим, сделал своим. Он хочет, чтобы они перестали танцевать друг вокруг друга и наконец-то сказали друг другу слова: кто они, что их объединяет. С очередным стоном Джисон крепко сжимает пальцы Минхо, заставляя альфу шипеть над ним, и темп его пальцев замедляется. — Пожалуйста, хён. Хочу… хочу, чтобы ты трахнул меня, пожалуйста. Джисон знает, что это работает, когда Минхо замирает позади него, хватка на его заднице ослабевает, а пальцы почти перестают двигаться внутри него. И он продолжает. Оттолкнувшись от подушки, Джисон оглядывается через плечо, его взгляд стекленеет, когда он смотрит прямо в глаза Минхо. — Хочу быть т-твоим, альфа, пожалуйста. Я-я был хорошим. — Черт, — Минхо полностью прекращает движения пальцами, его запах становится все более насыщенным и пряным, по мере того как он впитывает грязь, которую говорит ему Джисон. Он вынимает пальцы, и Джисон наблюдает, как его собственная смазка стекает по ним и попадает на ладонь. Он наблюдает, как Минхо обхватывает себя той же мокрой рукой и использует выделения Джисона для смазки своего члена. Его член такой красный, под цвет ушей и кожи от груди до шеи. Его руки тоже красные, как и все остальное тело. — Я-я готов, хён. Ты нужен мне внутри, пожалуйста, — Джисон покачивает задницей и стонет, когда член Минхо скользит прямо между его ягодиц. — Пожалуйста. Едва ли ощущается какое-либо сопротивление, когда Минхо наконец вталкивается внутрь Джисона, растягивая его вокруг себя и формируя его по всей длине. Он медленно опускается, позволяя Джисону почувствовать все это, и продолжает толкаться глубже, пока его бедра не упираются в задницу Джисона. — Т-такой большой, хён. Ты такой большой, — Джисон стонет, на его губах играет глупая улыбка, когда он вознагражден толщиной члена Минхо, прокладывающего себе путь внутрь. — Спасибо. — Идеально, ты идеален для меня. Ты так хорош, Джисон-и, ты так чертовски хорош, — в голосе Минхо уже чувствуется напряжение, бедра дрожат, когда он отстраняется, чтобы снова войти в него, и обеими руками обхватывает талию Джисона. — Мой идеальный маленький омега. Блять. — Я твой, полностью твой, — Джисон прижимается телом к телу Минхо, желая почувствовать его глубже, ближе, пока альфа набирает темп и пульсирует внутри него. Его узел уже формируется, и Джисон чувствует, как он растягивает его дырочку каждый раз, когда Минхо сильно и быстро входит в него. Именно так, как Джисон и желает. — Ты прав, малыш. Ты мой, — Минхо проводит руками по ягодицам Джисона, раздвигая их и наблюдая за тем, как его член входит и выходит. — Мне так хорошо с тобой, Джисон-и. Боже, как же ты мне нравишься. Если Джисон чего и не ожидал, так это признания Минхо, пока он проталкивает свой узел сквозь тугое колечко мышц и наблюдает, как тот выскальзывает обратно, когда он начинает выходить. — Я тебе нравлюсь? — спрашивает Джисон, чувствуя, как внутри него пульсирует член Минхо. — Черт, Джисон-и. Конечно, нравишься, — Минхо обхватывает его за плечи, и в следующее мгновение спина Джисона оказывается на простынях кровати, а голова – на подушках. — Так блять сильно, малыш. Минхо наклоняется и ловит его губы в поцелуе, толкаясь в него. Джисон стонет ему в губы, проникая внутрь рта альфы и сжимаясь вокруг него. Ему так хорошо вот так, прямо сейчас, когда Минхо на нем, внутри него, целует его, и он чувствует только его запах. Сандаловое дерево и жасмин завладели его чувствами, позволяя ему распластаться на кровати, когда он обхватывает ногами талию Минхо и упирается пятками в спину, умоляя прижаться глубже, ближе. — Ты мне тоже нравишься, хён. Я хочу быть твоим, хочу, чтобы ты был моим… — стон вырывается из горла, прерывая его, спина выгибается, когда его грудь прижимается к груди Минхо. — А-ах, я близко. Узел Минхо снова цепляется за его дырочку, набухает и дергается; чем сильнее сжимается Джисон, тем сильнее он вжимает Минхо в себя. — Я тоже, малыш. Хён тоже близко, — Минхо улыбается, глядя в глаза Джисона, и целует кончик его носа. — Ты идеален. Одна из рук Джисона скользит по животу, не обращая внимания на жалкий член, который истекает, и сильно сжимает кожу, пока он не чувствует кончик члена Минхо под своей ладонью. Заметив это, Минхо меняет угол наклона бедер и упирается прямо в простату Джисона, издеваясь над этим сладким, чувствительным пучком нервов, отчего Джисон хнычет и мечется под ним. Джисон моргает, по его щекам катятся слезы, он стонет достаточно громко, чтобы весь город услышал, а улыбка Минхо становится только шире, под его верхней губой проглядывают кроличьи зубки. — Ты такой красивый. Минхо обхватывает рукой член Джисона, проводит большим пальцем по его головке и использует вытекающий предэякулят, чтобы сделать скольжение более легким и плавным. Он дрочит ему в ритм с движениями бедер, позволяя своему узлу растягивать Джисона. — Кончи для меня, малыш. Хён рядом. Один толчок, и Джисон снова выгибается. Еще один, и он сжимается вокруг Минхо, позволяя своему телу облегать форму его члена. При следующем толчке бедер Минхо его узел входит в Джисона, и омега вскрикивает от удовольствия, слезы смачивают кожу щек, когда он наконец достигает своего кайфа. Джисон кончает, окрашивая живот в белый цвет, когда Минхо прижимает их друг к другу, сжимая руку вокруг члена омеги, пока тот не проходит через оргазм, пока Джисон не начинает дрожать. — П-пожалуйста, дай мне это, хён. А-ах… хочу, чтобы ты пометил меня своим. Сделай меня своим, хён, пожалуйста. Когда Минхо в последний раз толкается в него, он впивается зубами в кожу груди Джисона, прикусывая, чтобы заглушить свои стоны, но это не помогает – Джисон все равно слышит его, пока ощущает, как пульсирует член Минхо. Он кончает вот так, тепло и густо, помечая Джисона изнутри, позволяя своей сперме покрыть стенки омеги. Минхо отрывает зубы от кожи Джисона и возвращает свои губы к его рту, нежно целуя, пока он осторожно опускается на него. Они целуются и целуются, пока Джисон не задыхается и не отворачивает голову в сторону, чтобы воздух снова наполнил его легкие. Минхо смотрит на него, глаза мерцают под лучами солнца, заливающего комнату. — Привет, малыш, — произносит он и протягивает руку к потным волосам Джисона. — Хорошо себя чувствуешь? Усмехнувшись, Джисон закрывает глаза и крепче сжимает ногами талию Минхо. — Более чем хорошо, хён. Ты… просто невъебенно хорош. Минхо смеется, прижимаясь к телу Джисона, их дыхание синхронизируется, грудные клетки вздымаются в одном ритме, в одном темпе. — Ты говорил серьезно? — спрашивает Джисон, стесняясь своего румянца. Узел Минхо пульсирует внутри него, когда он сжимает его слишком сильно. Джисон целует его в плечо, а затем прижимает еще один поцелуй прямо под его обонятельной железой. — Прости. — Ты мне нравишься, Джисон-и. Очень сильно. Уже давно, — Минхо спокоен, но уши у него краснее, чем когда-либо, а щеки – такого же оттенка, как и грудь. — Я хотел пригласить тебя на свидание и сказать тебе об этом, но ты такой милый, когда ревнуешь, малыш. — Прекрати, — Джисон отворачивается от дразнящего взгляда Минхо и прячет лицо в ложбинке на шее альфы. — Он обонял тебя. Он обонял тебя, хён! — Да, он обонял. Но не волнуйся, это все твое. Я весь твой, только твой. Рука обхватывает левую сторону лица Джисона, большой палец проводит круговые движения по раздраженной щеке, глядя прямо в глаза. — Ты хочешь быть моим парнем, Джисон-и? Джисон кивает, на его лице появляется румянец, и он закусывает губу между зубами, а затем расплывается в широкой, ослепительной улыбке. — Твой узел все еще внутри меня, знаешь ли. — Джисон смеется, когда Минхо давится, инстинктивно двигая бедрами. — Да, я хочу, хён. Я очень, очень хочу быть твоим парнем. После очень нужного душа, который они приняли вместе после того, как у Минхо спал узел, Джисон сидит на кухне своего парня, а Дори спит прямо у его ног. Пока Минхо готовит, Джисон рассказывает ему о последних новостях, которые он только что прочитал про морского котика, за которым следит уже несколько месяцев. — У него все хорошо! В августе у него были проблемы со здоровьем из-за сильной жары, но сейчас ему гораздо лучше, и они наконец-то почти готовы к выпуску на волю, — он говорит, не отрывая глаз от экрана своего телефона, прокручивая его дальше вниз. — Это хорошо, малыш. Я рад, что они смогли его вылечить, — Минхо улыбается, помешивая лапшу на сковороде. Джисон чувствует, что он готовит чапчхэ, — ароматы разносятся по кухне. — Смотри, он такой милый! И кругленький, — он сует телефон в лицо Минхо и смеется, когда тот несколько раз моргает от яркого света. — Не такой милый, как ты, это точно, — улыбаясь, он целует губы Джисона. Джисон краснеет и скрещивает руки на груди. — Перестань флиртовать со мной! — Никогда, малыш. Никогдааааа, — Минхо подмигивает ему и в последний раз перемешивает лапшу, после чего снимает ее с плиты и выключает. Отложив сковороду в сторону, Минхо поворачивается и устраивается между раздвинутыми ногами Джисона, проводя ладонями по его бедрам и под футболкой, ощущая прикосновение теплой кожи омеги к своей. — Ты сейчас пахнешь просто божественно, ты знаешь об этом? — Хм? Правда? — Да, Джисон-и. Хочу, чтобы ты натер мне запястья, чтобы я пах тобой и повсюду носил тебя с собой. — Минхо нащупывает запаховую железу на шее Джисона и слегка целует ее. — Но все в порядке, хён готов подождать, пока ты не почувствуешь себя комфортно, малыш. Джисон думает об этом. Если он это сделает, значит, все смогут почувствовать его запах на теле Минхо. И люди, увидев, как они прижимаются друг к другу, смогут сопоставить их вместе, а значит, мир наконец-то узнает, чем пахнет Джисон. И когда Джисон думает об этом, он смотрит в глаза Минхо и понимает, как сильно альфа хочет этого, как сильно он хочет носить запах Джисона и позволить ему смешаться с его собственным. Когда Минхо начинает двигаться между его ног, он хватает альфу за руку и подносит его запястье к своему носу, глубоко вдыхая, чтобы в последний раз ощутить его запах. Прикоснувшись губами к коже Минхо, Джисон смотрит ему прямо в глаза, а затем поднимает свое запястье и прижимает его к руке Минхо. — Ты не обязан… — Я хочу, хён. Позволь мне сделать это для тебя, — Джисон улыбается. Он прижимает свою запаховую железу прямо к пульсирующей железе альфы и трется до тех пор, пока не чувствует, как их запахи начинают смешиваться в воздухе. Они не просто обволакивают друг друга, а создают совершенно новый аромат. Несколько минут Джисон массирует другую руку Минхо, и запахи смешиваются глубже и лучше. Закончив с запястьем альфы, он подносит руку к шее Минхо, проводит большим пальцем по железе и вдавливает его кончик в плоть. — А-ах, приятно, малыш, — произносит Минхо, расслабляясь в объятиях Джисона и откидывая голову в сторону, чтобы дать ему больше пространства. Кожа запястья Джисона сталкивается с шеей Минхо и трется, пока сандаловое дерево не становится слабее, идеально сочетаясь с ежевикой. Он смотрит прямо в глаза Минхо, вдыхая его аромат, а второй рукой проводит по другой стороне лица альфы, касаясь пальцем кончика его носа, острой скулы и изгиба губ. — Ты действительно такой красивый, Минхо-хён. Самый красивый из всех, кого я когда-либо видел, — Джисон проводит подушечкой большого пальца по слегка приоткрытым губам Минхо. Он тянет его за нижнюю губу и позволяет ей встать на место, любуясь его зубами в течение той доли секунды, когда он смог их разглядеть. — Мне нравятся твои зубы. И глаза. И… мне все в тебе нравится, понимаешь? Не давая ему заговорить, он кладет большой палец на губу Минхо, потирая его обонятельную железу. — Мне нравится, как краснеют твои уши, когда ты стесняешься, волнуешься или ревнуешь. Мне нравятся твои холодные руки и то, как ты используешь мою кожу, чтобы согреть их, — он легонько наклоняет голову Минхо на противоположную сторону, меняет руки и трет другим запястьем оставшуюся ароматическую железу Минхо. — Мне нравится, что ты всегда все запоминаешь. Мне нравится, как нежно ты обнимаешь меня, когда находишься рядом со мной. Мне нравится, что мы всегда где-то соприкасаемся. Каким-то образом. Минхо все еще смотрит на него, уши загорелись, пока Джисон продолжает. — Мне нравится чувствовать себя в безопасности, когда я рядом с тобой или когда я чувствую твой запах. Я люблю твой запах, хён. Я так люблю его. Джисон обнимает лицо Минхо обеими руками, большими пальцами обводит щеки альфы, а затем прижимается к его губам мягким поцелуем. — И ты теперь мой, как же мне повезло. — Заткнись, — шепчет Минхо. Он покраснел повсюду. Уши, щеки, шея и грудь. Джисон никогда не видел его таким смущенным. — Если что, это мне повезло. — Сам заткнись, — Джисон снова целует его, на этот раз глубже. — И еще, никто никогда не трахал меня так хорошо, как ты, — он хихикает, когда глаза Минхо на долю секунды расширяются, а затем он несколько раз моргает, и одна из его рук опускается вниз, чтобы легонько шлепнуть по коже бедра Джисона. — Надеюсь, что это так! Минхо расставляет тарелки с едой, когда Джисон неохотно отпускает его. Он спрыгивает с кухонного островка и помогает ему отнести еду на журнальный столик, пока Минхо берет два стакана и воду. Они садятся за еду, но не раньше, чем Минхо хватает задницу Джисона и слегка шлепает по ней, хихикая, когда Джисон давится. В ту же ночь Джисон засыпает, крепко обнимая Минхо, и улыбка не сходит с его губ, когда Минхо слегка похрапывает.𓆝 𓆟 𓆞
Я
10:54
Эй хён
Джинни 10:55 Привет Ханни Шо случилось?Я
10:56
Спасибо за помощь, сработало 👨❤️💋👨
Джинни 10:57 БЛЯ ДА!!! Всегда пожалуйста <3𓆝 𓆟 𓆞
Джисон глубоко погрузился в книгу по морской биологии, когда на библиотечном столе рядом с его ноутбуком зазвонил телефон. Сейчас декабрь, предстоящие экзамены отнимают все свободное время, а учеба занимает все мысли, когда он просыпается и ложится спать. Но Джисону повезло, он уже несколько дней подряд живет у Минхо, и запах альфы убаюкивает его каждую ночь, их ноги спутаны, а Дори лежит у их ног или заполняет пространство между их телами. Феликс по той же причине поселился у Чана, так что их комната в общежитии пока свободна. Он вздыхает, отрывая взгляд от строчек, которые медленно расплывались под его взглядом, берет в руки телефон и улыбается, когда замечает, чье имя написано на его экране. Хён-и🐱♥️ 10:12 Хай-хай, любовь моя Я знаю, что ты учишься, но я хотел спросить Ничего, если ты возьмешь сегодня выходной и встретишься со мной перед приютом? Прости, что не спросил до того, как ты ушел сегодня утром, хён забыл Джисон хихикает, читая сообщения. Когда он встал ровно в 7 часов, Минхо захныкал и обхватил его покрепче, попросив остаться с ним в постели еще на несколько минут. Джисон так и сделал, прозвенел будильник на десять минут позже, и произошло то же самое. Но на этот раз он поцеловал надутые губы Минхо и встал, чтобы одеться. Он знает, что Минхо проснулся в 8, но, скорее всего, забыл об этом, потому что приступил к своим повседневным делам сразу после того, как вскочил с кровати. Есть большая вероятность, что Минхо только что вышел из спортзала, понимает Джисон.Я
10:15
Привет, красавчик
Все в порядке, детка
Я могу взять сегодня выходной, если проведу его с тобой
Я уже устал
Не дожидаясь ответа, Джисон начинает собирать сумку и укладывать вещи, застонав, когда одна из его ручек падает на пол и звук эхом отражается от стен библиотеки. Поклонившись администратору на выходе, Джисон даже не стал надевать наушники и радостно побежал по кампусу в сторону приюта, радуясь возможности снова увидеть Минхо. Даже если он видел его три часа назад. На всякий случай он проверяет свой телефон, но Джисон готов поспорить, что Минхо отправил смс, чтобы сообщить, что уже ждет его у дверей. Хён-и 🐱♥️ 10:21 Хорошо Я уже жду тебя там [стикер с танцующей свиньей] Джисон смеется над стикером, движущимся по экрану, и отправляет один в ответ, после чего снова убирает телефон в карман. Из-за приближающихся экзаменов у него не было времени вернуться в приют. В последний раз он выделил целый день две недели назад, и тогда Майло уже не было, он был в безопасности в самолете, который везли в Канаду, чтобы он мог прожить хорошую и счастливую жизнь. Конечно, он по-прежнему проводил время с животными, которые жили здесь, кормил морских выдр и разговаривал со скатами, которые махали ему из своего пруда. Но Джисон любит, когда в приют привозят особенных животных, тогда у него появляется шанс увидеть тех маленьких существ, которых он изучает уже почти пять лет. Он сразу же замечает Минхо и, пробежав несколько метров, бросается к нему в объятия. — Хён! — Привет, Джисон-и, — Минхо обнимает Джисона за талию и нежно целует в губы. Он подносит руку к шее Джисона, надавливая на кожу в том месте, где находится его обонятельная железа – свободная от пластырей. Свободная от блокаторов запаха. Джисон перестал пользоваться ими неделю назад. Он пытается впитать его запах, весь. Такой сладкий, когда он чувствует себя счастливым и в безопасности. Насыщенный шоколад, когда Минхо смотрит на него с такой нежностью в глазах, что Джисон краснеет. С Минхо шоколадные нотки его аромата стали сильнее, они стали ощущаться даже в повседневной жизни, и Джисон не может жаловаться. Кроме того, Джисон научился ценить горечь и кислинку своего аромата, когда он уставший и усталость застилает глаза, оседая в костях. Ведь даже если Минхо помогает, все равно бывают дни, когда разум Джисона берет верх над всем и он ворочается в постели, пока не взойдет солнце и не прозвенит будильник. Вот уже семь дней на его коже нет пластырей, и Джисон ни разу не заметил, чтобы люди смотрели на него. — Почему ты захотел встретиться здесь? Это для проекта? — спрашивает он, беря руку Минхо в свою, когда они расстаются. — Нет, не для этого. Пойдем, Джисон-и, — Минхо тянет руки к тому месту, где они соприкасаются, и ковыляет по тротуару, пока не толкает двери и не торопит Джисона наружу. Они идут по коридору, и вскоре Джисон видит знакомые двери, через которые он обычно проходит каждую неделю, - те, что ведут в большие, открытые и закрытые пруды, где обитают крупные виды рыб. — Что мы здесь делаем? Кажется, здесь нет животных, может, им нужна помощь в обслуживании? — спрашивает Джисон, открывая пустой шкафчик и заталкивая пальто с рюкзаком в металлический ящик, а затем берет со стены за спиной пару комбинезонов. — А, да! Кто-то в отпуске, и им нужна помощь с уборкой и прочим. Поскольку сегодня у нас обоих нет занятий, я предложил им нашу помощь, — произносит Минхо, кончики его ушей краснеют, когда он просовывает ноги в резиновые сапоги, прикрепленные к комбинезону. Джисон одевается следом, а после достает из сумки шапочку и прячет под ней волосы, чтобы запах рыбы не прописался хотя бы в его свежевымытые волосы. — А, тогда все понятно. Ты когда-нибудь сюда приходил? — Джисон открывает перед ними вторую дверь и жестом показывает Минхо, чтобы тот шел первым, а сам идет следом. Альфа слегка шлепает его по заднице, поверх комбинезона, когда Джисон встает рядом с ним. Они оба смеются, когда звук соприкосновения кожи с резиной раздается вокруг них. — Да, сюда часто приходят студенты-инженеры, чтобы изучать технику и ее работу, а также обслуживать ее и поддерживать в рабочем состоянии, чтобы наши маленькие друзья всегда были в безопасности. Пока Минхо говорит, Джисон понимает, что даже в выбранных ими профессиях они дополняют друг друга. Минхо заботится о технике, Джисон – о животных. У Минхо холодные маленькие руки, Джисон согревает их своими большими и теплыми. Минхо пахнет деревом и кожей, а Джисон – фруктами и сладостью. В каждом аспекте их жизни Джисон находит что-то, что дополняет их, словно идеальные кусочки пазла. — Закрой глаза, — мягко говорит Минхо, когда они подходят к двери, ведущей к одному из открытых бассейнов. — А? Зачем? — спрашивает Джисон, на его лице мелькает растерянность. — Ты собираешься убить меня в подсобных помещениях приюта? Минхо, хихикнув, качает головой и смотрит на Джисона. — Если бы я хотел убить тебя, то не стал бы делать это в такой одежде. А теперь закрой глаза, малыш. Доверься мне. Джисон закрывает глаза, веки опускаются и перекрывают зрение, он слепо тянется руками к Минхо, обхватывая его за бицепс. — Хорошо, красавчик. Я доверяю тебе. Веди меня к склизким бассейнам. Он слышит, как Минхо делает глубокий вдох рядом с ним, а затем, когда альфа открывает тяжелую дверь, ведущую к открытому бассейну, эхо отдается в его ушах. Минхо ведет его за собой, держа за руку, и заставляет Джисона подождать минуту, прежде чем он слышит, как дверь закрывается за ним. В нос ударяет запах свежей рыбы, и Джисон издает растерянный звук. Этот бассейн должен быть закрыт, потому что здесь не должно жить ни одно животное – Джисон обычно узнает о таком одним из первых. Затем он слышит шум, глубокий и такой знакомый для его ушей. Он знает, что уже слышал его раньше, сотни раз – в телефоне, на парах, когда они смотрели документальные фильмы. У Джисона перехватывает дыхание и он крепче прижимается к Минхо, когда понимает, что это может быть. — Хён, только не говори, что… Снова шум. Джисон хочет заплакать. — Открывай глаза, Джисон-и. Приоткрыв веки, Джисон ахает еще громче, когда его взгляд падает на морское существо перед ним, плюхающееся на бетонный пол. Его мех светло-серого цвета, а черные пятна украшают фигуру вплоть до носа. Джисон так долго мечтал об этом. Морской котик, которому, судя по всему, всего несколько месяцев от роду. — Боже мой! Он все еще держится за Минхо, но отпускает его, чтобы пригнуться и получше рассмотреть животное. Глаза у морского котика большие и полностью черные, они блестят на солнце, когда он смотрит на Джисона. Усы длинные, достаточно острые, чтобы поцарапать кожу, если Джисон поднесет руку слишком близко. Есть и зубы, достаточно острые, чтобы пробить рыбу. — Джисон! Познакомься с нашим новым подопечным! — Джисон смотрит на смотрительницу, которая улыбается ему со своего места. — Ее привезли несколько дней назад, и ты первый, кто с ней познакомился. Отвернувшись в сторону со слезами на глазах, Джисон обнаруживает в нескольких метрах от себя Минхо, снимающего сцену на телефон. — Спасибо, — шепчет он, надеясь, что Минхо поймет, как много это для него значит. — Привет, милашка! — он подходит к ней ближе. Джисон улыбается, когда она движется к нему, не подозревая, какую опасность может представлять человек. — Сколько ей? — По нашим прикидкам, ей около трех месяцев, но она может быть и старше, так как есть вероятность, что сейчас у нее недостаточный вес, поэтому мы повторим осмотр через несколько недель, когда она окрепнет, — произносит смотрительница, приседая рядом с ним. Минхо присоединяется к ним, и все трое смотрят на маленькое существо, смеясь, когда оно открывает рот, чтобы пожаловаться на что-то. — Как ее зовут? — спрашивает он, оглядываясь назад, туда, где на двери обычно пишут имя животного. Пока ничего нет, возможно, у смотрителей не было времени на это. — Ну, — начинает смотрительница, вставая, чтобы взять что-то со стула возле двери. — У нашей новой гостьи пока нет имени. И поскольку ты – ее первый посетитель, мы подумали, что ты можешь его выбрать. Джисон вскидывает голову в сторону смотрительницы, его глаза расширяются, а рот округляется, превращаясь в букву О. — Правда? Вы не шутите? Смотрительница качает головой и протягивает Джисону бланк, уже заполненный, за исключением места, где должно быть написано имя животного. — Да, ты можешь выбрать, Джисон! — Наби, — даже не задумываясь, произносит он, забирая ручку из рук смотрительницы и записывая буквы. Когда он закончил, то вернул ручку смотрительнице, и она ушла в кабинет, пристроенный к открытому бассейну. Джисон посмотрел в сторону и обнял Минхо. — Спасибо тебе, спасибо тебе огромное, детка. Я не знаю, как тебе это удалось… — он смотрит на своего парня мокрыми глазами, из которых вырывается благодарность. — Это так много значит для меня. Минхо обнимает его в ответ, прижимаясь поцелуем ко лбу, даже если он спрятан под его шапочкой. — Я знаю, малыш. Знаю. Мы проведем с ней весь день, и ты будешь с ней каждую пятницу, пока ее не переведут в другое учреждение, — объясняет Минхо, проводя рукой по спине Джисона. И Джисон очень благодарен. Он ждал этого дня уже шесть лет, с того самого лета, когда наткнулся на запись в блоге с десятью фотографиями морских котиков. — Я так счастлив, — начинает он, оглядываясь на маленького зверька, который сейчас вернулся в воду и мирно плавает по бассейну. — Она такая красивая. — У тебя такие же большие глаза, как у нее, это очень мило, — Минхо тоже смотрит на Наби, встает и идет к ведру со свежей рыбой, стоящему на земле. Он передает его Джисону, жестом показывая, чтобы тот взял горсть рыбы и покормил ее. Заметив, что Джисон берет рыбу из ведра, она использует задние ласты, чтобы выбраться из бассейна, и начинает двигаться к ним, слегка похлопывая животом по земле, пока приближается. Джисон бросает первую рыбу в открытый рот и наблюдает, как она тут же ее проглатывает. Минхо делает то же самое, и они заканчивают ведро менее чем за десять минут, позволяя ей уползти обратно в воду. Так Джисон и Минхо проводят остаток дня. Они смотрят, как морской котенок плавает в бассейне, а потом возвращается на воздух и спит на боку, потому что ей нужно переварить пищу. Джисон думает, что мог бы провести здесь часы, глядя на то, как она наслаждается холодным бассейном и дремлет между циклами. Минхо делает снимок за снимком. Морского котика, Джисона, их обоих, когда Джисон лежит рядом с ней и имитирует ее сонное, поникшее лицо. Минхо фотографирует все подряд, а Джисон наблюдает, как он сразу же ставит одну из фотографий на экран блокировки. Он так влюблен. Джисон так влюблен. Когда прозвенел шестой час, Джисон и Минхо попрощались с Наби и нехотя пошли обратно в раздевалку. — Хён? — произносит Джисон, как только завязывает шнурки. Минхо хмыкает рядом с ним, надевает куртку и идет к раковине, чтобы помыть руки. — Спасибо. — Для тебя все что угодно, Джисон-и. Я рад, что ты счастлив, — говорит Минхо, возвращаясь к нему, пока вытирает руки. Джисон уже вытерся, как только вошел в раздевалку, поэтому он не стал тратить время и схватил лицо Минхо, прижавшись губами к холодным губам альфы. Холодные руки, холодные губы. Но Джисон никогда не чувствовал себя так тепло здесь, с Минхо, целующим его в раздевалке университетского приюта для морских животных. — Я так, так люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что чувствую это с того момента, как открываю глаза утром и до тех пор, пока не засну, — Джисон смотрит на него и снова целует, а затем обхватывает плечи Минхо. — Я очень сильно люблю тебя, Минхо-хён. Мой красивый альфа. Спасибо тебе за это. Я всегда буду благодарен тебе за то, что смог разделить с тобой этот момент. Первые слова «Я люблю тебя» всегда особенные в отношениях с тем, кого ты так сильно любишь. Джисон уже давно хотел сказать это, но все ждал подходящего момента, подходящего случая. Прямо сейчас Джисон хочет вскрыть свои ребра и проникнуть в свое тело, чтобы отдать сердце Минхо. — Я люблю тебя. Правда люблю, — произносит он, позволяя своим пальцам зарыться в длинные волосы Минхо. — Ох, малыш, — Минхо прижимается к его губам, мягко и нежно целуя. — Мой малыш. Я тоже тебя люблю, понимаешь? Так сильно, Джисон-и. Так сильно, что ты даже не представляешь. Еще один поцелуй, еще несколько «я люблю тебя», прошептанных друг другу в губы, потому что это слишком приятно, чтобы прекратить произносить. Минхо берет его за руку и выводит из приюта, ведя их к своей машине. Он прижимает Джисона к пассажирской двери, губы Джисона прижимаются к его губам, а затем он откидывается назад, зажав лицо Джисона между ладонями, и смотрит на него так, будто Джисон развесил звезды на небе. Когда они возвращаются в квартиру Минхо, Джисон несколько минут гладит шерсть на животе Дори и смеется, когда кот жалобно мяукает, как только он встает. Минхо берет его за руку и ведет в ванную, после чего заталкивает Джисона внутрь. Через секунду толстовка омеги падает на пол, сандаловое дерево окутывает все его чувства. Джисон смотрит на Минхо с улыбкой, растянувшейся на его губах. Он так влюблен. Когда оба полностью разделись, Минхо проводит их в душ, включает его и позволяет теплу смыть с себя весь день, который они провели вместе. Минхо говорит тихо, держа Джисона под водой, и целует его шею, а затем высасывает след прямо над его обонятельной железой. — Хён так любит тебя, мой малыш. Позволь мне показать тебе, как сильно, пожалуйста. Позже той ночью, когда они оба ложатся спать, Джисон обнаруживает, что не может заснуть Ничего серьезного, запах Минхо мирно окутывает его и снимает напряжение, которое течет по венам, но Джисону все еще трудно закрыть глаза. Он разговаривает с Минхо о различиях между морскими котиками и ушастыми тюленями, когда замечает, что глаза его парня закрываются под тяжестью дремоты, а тело борется с самим собой, когда Минхо заставляет себя снова открыть глаза. Джисон хихикает, наблюдая за тем, как Минхо моргает несколько раз. — Ты можешь поспать, детка. Все в порядке. Минхо качает головой, прижимаясь к нему. — Нет-нет. Расскажи о них побольше, мне слишком интересно. Спустя десять минут, когда Джисон рассказывает Минхо о том, как душераздирающе осознавать, что, когда детеныши тюленей покидают своих матерей, они больше никогда их не увидят, он поворачивает голову и понимает, что Минхо отключился. — Спокойной ночи, детка, — шепчет он. В ту же ночь Джисон обнаруживает, что у Минхо на шее три идеально расположенные родинки и что во сне он морщит нос.
