Батарейки

— Он мне конфеты подарил, — Ваня смущённо плюхнул на стол подарочную упаковку. Красивую, очевидно не из дешёвых. — А то до него тебе никто конфет не дарил. Хочешь банку нутеллы притащу тебе? — Мирон скептично усмехнулся, с интересом разглядывая фиолетовую весёлую коробку. Напрягал его этот внезапно развившийся интерес официального представителя Антихайпа к близкому другу. Ну вот не верилось ему, что это к чему-то хорошему приведёт, лучше с этой тусовкой вообще не связываться. Сомнительные они все. А Слава из них вообще самый сомнительный. Но разве это объяснишь Ване, ревниво подтянувшему к себе коробку? Кажется, он всерьёз пытался защитить подарочные конфеты от несправедливых нападок. — А вот и притащи. Две. А тут вон, — Рудбой демонстративно постучал по рисунку на крышке, — С орешками! — Ты ж такие не любишь, — усмехнулся Мирон, вытянув ладонь требовательным жестом. Вот он любит. Ваня достал из коробки конфету и вложил в чужую руку с таким лицом, как будто ему пришлось платить дань чудом дожившему до нынешнего времени ордынскому захватчику. Нет, такие конфеты с орешками он действительно не любил, но это не отменяло того факта, что Мирон как-то подохуел. — Я ему не говорил. И главное — внимание, — Рудбой сунул конфеты в шкафчик в попытке уберечь их от дальнейших посягательств. Ни себе, ни людям! — Ладно, вкусные, — сообщил Мирон, с деловым видом дожёвывая Ванину конфету, — Так в честь чего Слава тебя сладеньким подкармливает? — Он заехал забрать фонарик. А потом мы гуляли, — с отвратительно влюблённой улыбкой сообщил Рудбой, расслабленно падая спиной на диван, — Проболтали часа три, просто круги вокруг дома наматывая. Я не знаю, Миро, с ним сутками трепаться можно! Мне кажется, что он за время нашей встречи фристайлом три с половиной трека написал. Не удивлюсь, если реально выпустит. — Я тоже не удивлюсь, — Мирон показательно закатил глаза, всем своим видом стараясь выразить, как он воодушевлён необходимостью слушать про творческие успехи бывшего оппонента, — Какой фонарик, Вань? Кто и каким образом может забыть в чужом доме фонарик? Он к тебе в гости зашёл по пути из шахты домой? — Да, — серьёзно кивнул Ваня, — Даже каску показал. — Мда, — красноречиво отозвался Мирон, — Так в честь чего конфеты были? — Ну типа, — Рудбой обнял подушку, улыбнувшись так довольно, что со стороны почти начал напоминать идиота, — Благодарочка, что фонарик у себя подержал. — Коробка конфет просто за то, что ты не выкинул чужую забытую вещь? Нормальный бизнес делаешь. Предложи ему в следующий раз забыть что-нибудь на новый фотик. Ну, ценное такое. Ключи или паспорт. — Придурок, — Ваня лениво показал фак, подминая под себя подушку. Телефон звякнул уведомлением. Рудбой подорвался, пытаясь найти его взглядом. Мирон услужливо подтолкнул его под ладонь. — Слава пишет? — по-доброму усмехнулся он, опираясь подбородком на руку. Ваня не стал утруждать себя ответом, коротко кивнув и открывая мессенджер. — Фонарик забрал, а батарейки забыл, представляешь? — Рудбой блаженно улыбнулся, подорвавшись с дивана и быстро отбегая проверять тумбочку в коридоре на наличие батареек. Из коридора Мирон услышал отзвуки голосового сообщения. Потом увидел довольного Ваню: — Пообещал снова заехать, — растянул губы в совершенно счастливой улыбке Рудбой. — Батарейки забрать? — поинтересовался Мирон. Ваня ожидаемо кивнул. — Завтра вечером приедет, — Рудбой мечтательно закусил губу, снова заваливаясь на диван, — Как думаешь, почему завтра, а не сегодня? — Чтоб у тебя было время эти конфеты съесть, прежде чем он новые привезёт, дурак ты влюблённый, — Мирон достал телефон, задумчиво пролистывая список чатов куда-то далеко вниз. Написать или не написать? Аватарка Славы то и дело мелькала значком онлайна. — Никто ни в кого не влюблён, ты нагнетаешь. Просто общаемся хорошо, — пробурчал Ваня, непонятно для кого играя в отрицание. «Ну нет уж», — решил Мирон, закрывая так и не тронутый чат. Пусть тогда с орехами жрёт, раз отрицала такой. Тем более, что так и ему, может, больше перепадёт. *** — В этот раз без орехов принёс, — похвастался Ваня ещё одной красивой коробкой. — Да ты что? — удивился Мирон, который уж точно не писал ничего Славе и не консультировал его по выбору сладостей, — А это за то, что ты батарейки хранил? — Ну да, — Рудбой потупил глаза, сам прекрасно слыша неправдоподобность этой версии, — Но это последняя, наверняка. Больше ничего не забыл. Мы не перепроверяли, конечно, но мне кажется, что нет. Мирон покачал головой: — Попробуй просто ему пожаловаться, что у тебя в доме вкусное закончилось, когда всё доешь. Может и без косплея твоей квартиры на камеру хранения обойдётся. Ваня посмотрел на него не то что с ноткой скепсиса — его взгляд выдал целую симфонию. — Ну вдруг, — Мирон отчаянно выделил это «вдруг», — он тебя подкармливает не потому что ты его вещи забытые не выкидываешь, а потому что ты ему, например, нравишься? — Я боюсь выдавать желаемое за действительное, — с тяжёлым вздохом признался Рудбой, отведя глаза. С одной стороны, это разумно. С другой стороны, нельзя же уж настолько отрицать очевидное. — Я рад, что ты хотя бы пришёл к принятию категории «желаемое», — Мирон открыл шкафчик, деликатно вытаскивая из него предыдущую коробку, — Я съем? Раз у тебя уже повкуснее что-то появилось, — уточнил он и, дождавшись Ваниного кивка, выудил одну конфету. А то, что Ваня сейчас мыслями явно где-то не здесь, так это его проблема. Внимательнее надо быть. — Советую тебе, во-первых, подумать, стал бы ли ты сам так делать, если бы человек тебе не нравился, — Мирон деловито отложил одну конфету в сторону. Эта без орешков. Так и быть, пусть останется для Рудбоя, — А, во-вторых, пригласи его куда-нибудь. И тоже что-нибудь подари. Не тупи, короче, ответные знаки внимания никто не отменял. — Думаю, ты прав, — Ваня достал телефон и серьёзно поглядел в экран. Что-то написал. Потом стёр. Потом опять написал. Стёр. Ещё раз написал. Мирон решил не вмешиваться в его попытки сочинить предложение, от которого невозможно будет отказаться. Тем более, он был уверен, что Ваня может предложить что угодно, даже кидаться недозревшими яблоками в окна проезжающих мимо машин — и Слава на это согласится. Вопрос, конечно, в том, согласится он, потому что это предложил Ваня или просто потому что сам по себе ебанько, но главное ведь результат. Не успел Рудбой отправить своё сообщение, как ему пришёл кружочек. Ваня включил его, слегка прибавляя звук. В кружочке Слава, прерываемый шумом ветра, с искренним и ничуть не поддельным удивлением рассказывал, что к его фонарику батарейки, оказывается, не нужны. О чём он раньше совершенно не подозревал, разумеется. Ну кто мог подумать, что к фонарику, в комплекте к которому предложены шнур с блоком питания, могут не понадобиться батарейки? Даже предположить нечто такое было трудно. И теперь Слава добродушно предлагал завезти их обратно. Мол, раз ему теперь ни к чему, может Ване для чего-нибудь пригодятся. — Бери, — со смехом посоветовал Мирон, кивая на небольшой белый ночник в форме совы, который Рудбой изредка включал для атмосферы, — Вон в сову вставишь. — Она работает и так, — с сожалением вздохнул Ваня. Мирон закатил глаза. Слава-то не знает, что она работает. А если и знает, ему наверняка глубоко похуй, он бы эти батарейки привёз, даже если бы они к сове, как и к фонарику, внезапно совершенно не подошли бы. Тем не менее, Мирон расколупал несчастный разъём, вытащил оттуда батарейки и звучно плюхнул ночник на стол перед носом Рудбоя. — Теперь не работает, — заявил он, засовывая добычу в карман. Ваня просиял, энергично печатая Славе ответ и зачем-то фоткая сову. Вот дурак – ему ночник сломали, а он сам вместо него светиться начал. — Не забудь его куда-нибудь пригласить, — напомнил Мирон, не без удовольствия рассматривая расписанное щенячьей влюблённостью лицо друга. Ладно. Хрен с ним, что Слава сам по себе сомнительный и Мирону вообще не нравится. Если Ваня от этих их встреч и конфетных передачек так лыбиться начинает, значит у этих отношений есть шанс. — Уже, — удовлетворённо кивнул Рудбой, сверкая улыбкой ярче начищенного котелка. —И намекни ему как-нибудь, что любишь малиновые рулеты, — дразняще протянул Мирон. — Их ты любишь, а не я, — недоумённо напомнил Ваня. Мирон пожал плечами. Закинул в рот конфету. Хрустнул орешком. — Я заслужил. В конце концов, для Вани главное внимание. А вот Мирон за дружескую поддержку, консультирование и выслушивание всех этих фонарико-батареечных легенд, с радостью примет малиновый рулет в качестве благодарности.