One-shot

Т/И никогда не стремилась стать частью мира Майклсонов. Всё произошло случайно, цепь событий, начавшаяся в ту ужасную ночь. Т/И возвращалась домой через парк. Холодный ночной воздух обжигал кожу, а редкие фонари лишь усиливали ощущение одиночества. Вокруг было тихо, слишком тихо. Когда из тени вышли несколько мужчин, сердце ёкнуло. Они окружили Т/И, их лица выражали насмешку и что-то куда более зловещее. — «Куда спешишь, красавица?» — произнёс один из них, его голос был пропитан ядом. Т/И сделала шаг назад, но кто-то тут же схватил её за волосы, заставив вскрикнуть от боли. — «Она у нас боевая,» — усмехнулся другой и потянулся к вороту куртки. Материал порвался, холодный воздух проник под ткань. Т/И пыталась сопротивляться, но третий мужчина схватил её за руки, а четвёртый грубо зажал рот ладонью, заглушая крик. Страх сковал каждую клеточку её тела. Т/И ощущала запах их пота, слышала грубые насмешки и понимала, что её силы ничтожны против их числа. И тут всё резко изменилось. Клаус появился, как воплощение кошмара, молниеносный и беспощадный. Тени деревьев словно подчинились ему, обвив его фигуру в клубах мрака. Его глаза горели яростью, которая казалась почти нечеловеческой. Первый удар был столь стремительным, что Т/И даже не поняла, что произошло. Крики её мучителей эхом разлетелись по парку. Клаус двигался, как хищник, уничтожая их одного за другим. Несколько минут — и всё было кончено. Люди исчезли, словно их никогда не существовало. Т/И стояла, не в силах сдвинуться с места, когда он подошёл ближе. — «Ты ранена?» — его голос, низкий и властный, вдруг стал удивительно мягким. Т/И подняла глаза, всё ещё дрожа. Перед ней стоял не человек, а нечто большее — опасное и чарующее одновременно — «Нет… спасибо,» — выдавила она, чувствуя, как адреналин постепенно покидает тело. На мгновение между ними повисло молчание. Затем Т/И, неожиданно даже для самой себя, произнесла: — «Сделай меня такой же, как ты.» Клаус нахмурился, его взгляд изучал её, словно он пытался понять, серьёзно ли Т/И это говорит. — «Ты не понимаешь, о чём просишь.» — «Я понимаю,» — голос дрожал, но Т/И смотрела ему прямо в глаза. — «Я не хочу быть слабой. Я не хочу, чтобы кто-то мог сделать со мной что угодно.» Он долго молчал, а потом, неожиданно для себя, согласился. Т/И стала вампиром и начала часто бывать в особняке Майклсонов, постепенно узнавая их ближе. Ребекка быстро стала её подругой — её энергия и чувство юмора сближали их. С Элайджей всё началось неожиданно хорошо. Он был вежлив, всегда заботлив. Иногда он говорил с ней на темы, которые не затрагивал даже с семьёй. Т/И ценила его внимание, даже если оно порой казалось слишком мимолётным. Но однажды всё изменилось. Элайджа уехал из города. Т/И скучала, но понимала, что это его природа — уходить, когда того требуют обстоятельства. Когда он вернулся, она почувствовала, что он изменился. В особняке всё стало другим. Элайджа избегал её взгляда, его тон стал холоднее. Иногда Т/И замечала, как он уходит с другими женщинами, слышала их смех за закрытыми дверями. Сначала она пыталась понять, что произошло. Спрашивала, чем он был занят, что его беспокоит. Но он ничего не отвечал. Может, всё это время она сама себе надумала. Всё стало хуже, когда пропал медальон Ребекки. Его исчезновение вызвало бурю эмоций. Её отпечатки нашли на витрине, где он хранился. Т/И помнила, как держала его в руках, рассматривая, и когда положила назад, наверное, там и остались отпечатки. Но Т/И никогда не думала, что это станет причиной обвинений. Клаус посмотрел на неё с подозрением, но Камилла убедила его, что Т/И не способна на предательство. Ребекка тоже не поверила в её виновность. А Элайджа снова не был дома, а был со своей новой подругой. Т/И сидела дома, чувствуя, как напряжение сгущается вокруг, когда в дверь громко постучали. Она не открыла дверь, так как в такой час это мог быть кто угодно. — «Эй, Т/И!» — он стучал в дверь очень сильно. — «Открой, воришка! Неблагодарная, маленькая…!» — «Элайджа?!» — «О-о-о, у тебя ещё есть наглость так спокойно отвечать. Куда ты дела медальон? Отдай! Открой дверь!» — «Я ничего не делала!» — «Лжёшь,» — его голос был как удар. — «Т/И, я знаю, что ты что-то скрываешь. Ты украла это. Признайся.» Она прижалась к двери, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — «Я ничего не делала, Элайджа.» Он остановился, и в тишине она услышала, как его пальцы скользят по дереву двери. -”Я не буду с тобой…» — «И что же меня останавливает?» — «Ты не можешь войти без приглашения,» — ответила она, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало. Он громко выдохнул, явственно раздражённый. — «Я мог бы так легко прорваться внутрь, ты это знаешь,» — произнёс он, скрестив руки на груди. Его челюсть напряглась, взгляд был сосредоточенным, даже через дверь она ощущала его присутствие. Она отступила назад, пытаясь сообразить, как выбраться из этой ситуации. Он вдруг рассмеялся, но это был смех без радости. — «Перестань. Ты знаешь, что нет смысла искать выход. Ты никуда не уйдёшь, пока не дашь мне ответы.» Элайджа начал медленно ходить взад и вперёд перед дверью, его шаги были громкими, от них дрожал пол. Она медленно открыла дверь, не зная, что он сделает, но не выпустила его в дом, так как ей было страшно. Она так давно не чувствовала такого страха и слабости, как в ту ночь. Она посмотрела на него, не в силах сдержать слёзы. — «Почему ты так уверен, что это я?» — «Потому что ты изменилась,» — сказал он, словно это объясняло всё. Она не выдержала. — «Я изменилась?» — «Ты всегда защищаешь моего брата, вы это затеяли вместе? От Клауса я ожидал бы, этот медальон ему нужен был для проклятия. Но ты?! Как ты могла?» — «Нет!» — возразила она, и в её голосе прозвучало больше уверенности, чем она ожидала. — «Я не защищаю его. Я защищаю себя.» Элайджа нахмурился, его лицо приблизилось ещё ближе, почти касаясь её. — «Ты постоянно находишь для него оправдания. Неужели ты влюблена в него?» — «Нет!» — «Не ври мне. Скажи правду. Ты любишь Клауса?» — «Он сделал для меня пару хороших вещей… и я благодарна ему за это. Но это не значит, что я испытываю к нему какие-то чувства!» Она выдержала его взгляд, чувствуя, как обида смешивается с гневом. — «Ты хочешь знать правду?!» — вырвалось из неё. — «Да, он спас меня от мерзавцев, которые могли меня убить, изнасиловать или хуже. Я благодарна ему за это. Но знаешь, кого я люблю?» Она посмотрела на него, и её глаза наполнились слезами. — «Я люблю тебя, глупого чертового вампира, который ослеплён своей ненавистью!» Эти слова прозвучали, как гром. Она вырвалась из его хватки, отступила назад и почти побежала в другую комнату, захлопнув за собой дверь. Элайджа остался стоять, ошеломлённый её признанием. Несколько секунд он просто смотрел на закрытую дверь, будто пытаясь переварить услышанное. — «Подожди…!» — позвал он, но она не ответила. Он подошёл к двери и постучал, прислонившись к ней лбом. — «Не игнорируй меня. Открой дверь.» Эти слова повисли в воздухе. Элайджа смотрел на неё, его лицо не дрогнуло. Через несколько мгновений в доме зазвонил телефон. Это был Клаус. Его голос звучал встревоженно — что-то случилось с его дочерью. Элайджа помедлил, глядя на дверь, за которой она скрылась. Потом развернулся и ушёл, оставив её. Клаус нашел медальон, спрятанный в одной из комнат особняка. Комната принадлежала девушке, которая недавно приходила к Элайдже. Её звали Кэтрин. Истина раскрылась: Кэтрин хотела отомстить Майклсонам и использовала Т/И, чтобы отвлечь их внимание. Элайджа был вынужден признать свою ошибку. Он пришёл к её дому и постучал снова. Позже выяснилось, что за всем стояла Кэтрин. Она подстроила это, чтобы разрушить семью Майклсонов и втянуть Т/И в их войну. Элайджа пришёл извиниться, но её сердце уже охладело. Он перестал быть для неё тем благородным вампиром, которого она знала. Она ушла из его жизни, понимая, что больше не может смотреть на него с прежней теплотой.