Обжигающее притяжение

«I had all and then most of you

Some and now none of you

Take me back to the night we met.»

***

Малфой стоял у окна старого коридора Хогвартса, обхватив руками холодный подоконник. Взгляд был направлен куда-то вдаль, но мысли блуждали совсем в другом месте. В тишине пустого замка, нарушаемой лишь шёпотом ветра за окнами, он слышал её голос. Голос Гермионы Грейнджер. Он не мог вспомнить, когда всё началось. Может, это было во время их первого обмена колкими репликами на уроках Зельеварения? Или когда она обвинила его в трусости в разгар войны? Но что-то изменилось. Её упорство, сила и решимость разбудили в нём нечто, что он так долго скрывал даже от самого себя. Внезапно звук легких шагов вырвал его из раздумий. Слизеринец обернулся и замер. Она стояла на другом конце коридора, её привычная мантия слегка развевалась от сквозняка. Гермиона заметила его взгляд и остановилась, явно колеблясь, стоит ли уходить или подойти ближе. — Грейнджер, — произнёс он, нарушая молчание. Его голос прозвучал чуть хрипло, будто он не был уверен, хотел ли он, чтобы она его услышала. Кудрявая медленно подошла, но остановилась на безопасном расстоянии. Их взгляды встретились, и напряжение между ними стало почти осязаемым. — Малфой, что ты здесь делаешь? — её голос был ровным, но он уловил нотку настороженности. — Думаю, то же, что и ты. Пытаюсь найти момент тишины в этом хаосе. — ответил он, пожимая плечами. Гермиона прищурилась, будто пытаясь понять, что он на самом деле имел в виду. Они молчали несколько секунд, и это молчание стало громче любых слов. — И что теперь, Грейнджер? Ты будешь делать вид, что ничего не чувствуешь? — внезапно спросил светловолосый, делая шаг вперёд. Карие глаза широко раскрылись, и девушка отступила на шаг, но не из страха — из нежелания признавать правду. — Ты думаешь, что знаешь, что я чувствую? — прошептала она, её голос дрожал. Малфой усмехнулся, но в этой улыбке не было радости. Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними. — Я знаю, что ты тоже это чувствуешь, — сказал он, его голос стал мягче, почти умоляющим. — Это притяжение, Грейнджер. Оно разрывает нас изнутри, но мы продолжаем притворяться, будто его нет. Гриффиндорка отвела взгляд, стараясь не встречаться с его серыми глазами, которые казались слишком откровенными, слишком правдивыми. — Это не имеет значения, Малфой. — произнесла она, её голос стал твёрже. — Всё это… Это никогда не сработает. Драко сжал зубы, чувствуя, как его гнев и разочарование накрывают волной. — Почему? Потому что мы с тобой разные? Потому что я слизеринец, а ты гриффиндорка? — его голос звучал остро, почти яростно. Её глаза снова встретились с его, и на этот раз в них была боль. — Потому что мы из разных миров, — ответила она, её голос дрожал. — И ты это знаешь. Драко замолчал. Он хотел возразить, сказать ей, что её мир стал его миром с тех самых пор, как он начал видеть её в каждом своём сне. Но слова застряли в горле. Гермиона отступила, избегая его взгляда. — Мне жаль. — сказала она тихо, развернулась и начала уходить. Он смотрел ей вслед, её шаги эхом раздавались в пустом коридоре. — Гермиона… — его голос был почти шёпотом, но она его не услышала. Драко остался один, глядя в пустоту. Его сердце, казалось, сжалось, когда он понял, что её уход был не просто шагом назад — это была целая пропасть между ними.

***

«Nobody said it was easy

It’s such a shame for us to part

Nobody said it was easy

No one ever said it would be this hard.»

***

Гермиона стояла в тёмной пустой библиотеке, склонившись над древним фолиантом. Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, освещая страницы книги, но её мысли были далеко отсюда. Перед глазами всё ещё стояло лицо Малфоя, его голос эхом звучал в голове: «Ты будешь делать вид, что ничего не чувствуешь?» Девушка крепко сжала края стола, пытаясь подавить дрожь в руках. Её разум требовал логики, рациональности. Он — Малфой. Часть её прошлого, связанная с болью, ненавистью, войной. Как она могла позволить себе даже подумать о том, чтобы быть рядом с ним? Но её сердце, упрямое и строптивое, снова и снова проигрывало тот момент, когда их взгляды встретились. В его глазах была правда, которая пугала её больше всего: он действительно чувствовал то же самое. — Гермиона, хватит. — прошептала она себе, закрывая книгу. Кареглазая поднялась, поправила мантию и направилась к выходу из библиотеки, решив, что расстояние — лучший способ забыть. Тем временем Драко сидел в пустой гостиной Слизерина, обхватив голову руками. Его мысли не давали ему покоя. Она оттолкнула его, ушла, но он видел правду в её глазах. Она чувствовала то же самое. — Почему всё так сложно? — пробормотал он, ударяя кулаком по столу. Пэнси, сидевшая в дальнем углу с книгой, подняла глаза и посмотрела на него с удивлением. — Ты опять о ней, да? — спросила она, поджимая губы. Юноша поднял голову, его взгляд был усталым, но в нём горела ярость. — Это не твоё дело, Пэнс. — Конечно, не моё, — усмехнулась она, бросая книгу на стол. — Но если ты продолжишь так мучиться, я начну беспокоиться за твоё психическое здоровье. — Ты ничего не понимаешь. — отрезал он, отворачиваясь. — О, я понимаю больше, чем ты думаешь. — её голос стал мягче. — Ты влюбился в ту, кто тебе не подходит. В ту, кто всегда будет бороться с тобой, вместо того чтобы быть рядом.  Драко резко повернулся, выражение его лица мгновенно изменилось с усталого на сердитое. — Ты ничего не знаешь, Пэнси. — Но я знаю, что ты заслуживаешь кого-то, кто не будет убегать при каждом шаге навстречу. — сказала она, поднимаясь. — Не трать своё время на ту, кто не готов рисковать ради тебя. Её слова больно ударили по нему. Он отвернулся, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она не такая. — пробормотал он. — Нет, такая, — отрезала Пэнси. — И ты знаешь это. Она ушла, оставив его одного в пустой гостиной. Слизеринец сжал кулаки, его сердце разрывалось между гневом и болью. Позже той ночью Гермиона, не в силах уснуть, снова оказалась в коридоре, где они столкнулись. Она остановилась, вглядываясь в пустоту, вспоминая его слова. Именно в этот момент из-за угла вышел Малфой. Его лицо было мрачным, но, увидев её, он замер. — Ты не даёшь мне покоя. — произнёс он, его голос был тихим. Гриффиндорка напряглась, её руки инстинктивно сжались. — Малфой, не нужно снова это начинать. — А может, стоит? — он сделал шаг вперёд. Девушка отступила, но не смогла скрыть, как её дыхание сбилось. — Ты думаешь, я просто так отпущу это? — продолжил он. — Ты боишься признать, что мы можем быть чем-то большим, чем просто врагами. — Это невозможно, — её голос дрогнул, но она старалась держаться. — Мы слишком разные, Малфой. — А если я готов рискнуть? — слова прозвучали как вызов. Она молчала, её сердце билось как сумасшедшее. Пропасть между ними была слишком широкой, но в этот момент она поняла, что боится не её. Она боится того, что, сделав шаг навстречу, она уже не сможет вернуться обратно. Гермиона вновь развернулась и ушла, оставив его в одиночестве. Но на этот раз её шаги были медленными, словно она надеялась, что он последует за ней.

***

«Goodbye my lover

Goodbye my friend

You have been the one

You have been the one for me.»

***

Драко сидел на вершине Башни Астрономии, его взгляд был устремлён в ночное небо. Оно казалось бесконечным, но для него оно было лишь отражением пустоты внутри. В памяти всё ещё звучали её слова — резкие, отчётливые, как порезы. Шаги за его спиной раздались тихо, но он знал, кто это. Он всегда знал. — Ты опять здесь, Малфой. — её голос был мягким, но в нём звучала усталость. — А ты опять нашла меня, Грейнджер. — ответил слизеринец, не оборачиваясь. Гермиона подошла ближе, но, как всегда, оставила между ними расстояние, словно боялась, что слишком сильное сближение сломает их обоих. — Ты что-то хотел мне сказать? — спросила она, её голос дрогнул. Драко встал, его фигура была чётко очерчена на фоне звёздного неба. Он обернулся, его серые глаза были наполнены чем-то, что заставило её сердце сжаться. — Я хотел понять, — начал он, и в его голосе зазвучала горечь. — Почему ты всегда так боишься? Девичий руки сжались, как будто она пыталась удержать себя от того, чтобы не дать волю чувствам. — Потому что я знаю, как это закончится. — сказала она, но её голос звучал слабее, чем она ожидала. Юноша сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Ты всегда знаешь, как всё закончится, да? — голос был тихим. — И всё же ты продолжаешь возвращаться. Она отвернулась, её плечи были напряжены. — Потому что я не могу уйти окончательно. — шепнула она. Слизеринец взял её за руку, но она вырвалась. — Это никогда не сработает, — повторила кудрявая, но в её голосе звучало отчаяние. — Мы слишком разные, Драко. Он засмеялся, горько и почти безумно. — Разные? — он посмотрел на неё так, как будто она только что сказала ему что-то нелепое. — Это больше не имеет значения, Грейнджер. Мы разрушены, ты это знаешь. Она не смогла ответить. — Я устал бороться за то, что ты не хочешь признать. — продолжил он, его голос стал холодным. — Ты боишься не нас, ты боишься себя. Слёзы наполнили её глаза, но Гермиона быстро смахнула их. — Я боюсь того, что ты делаешь со мной, — наконец призналась она. Он смотрел на неё долго, слишком долго. — Тогда это конец. — сказал слизеринец, его голос был тихим. — Это конец. — повторила она, прежде чем развернуться и уйти. Когда её фигура исчезла в темноте, он остался стоять в одиночестве. С небес начинал падать первый снег, заметающий их следы. Драко не попытался остановить её. На этот раз он знал, что это было бессмысленно. Всё, что у них было — это лишь иллюзия того, что могло бы быть. Парень присел на край башни, глядя на белые хлопья, которые оседали на его пальто. — Это конец. — прошептал он себе, но эхо его слов растворилось в пустоте. И всё же, где-то глубоко внутри, он знал: её образ будет преследовать его всегда.