Притяжение

— Ты как меня нашёл? А Леви-то думал, что звук мотора и шуршание шин по гравию ему послышались, но вот стук в дверь не померещился. Конечно, Леви мог слышать всё на сотни миль вокруг, если б хотел. Но он не хотел. Иначе не жил бы в глуши. Гостей, к слову, он тоже не жаловал. — На тебе остался мой запах. Действительно. Провонял псиной от пары прикосновений. И ни душ, ни ванна, ни крем с отвратительной цветочной отдушкой не могли этого перекрыть. А прошло уже три дня. И пройдёт ещё не один десяток, прежде чем он начнёт выветриваться. — Зачем пришёл? Пацан смотрел исподлобья. Высоченный, зараза. Плечи широкие, мощные, ноги крепкие, длинные, ручищи — сплошные мускулы, такой оленя разорвёт и не моргнёт. За его спиной, отражая лунный свет полированными боками, стояла красная феррари. Пижон. — Поблагодарить. — Не стоит. Леви собрался закрыть дверь. Пацан шагнул ближе. Может, и не стоило вытаскивать его из драки с новообращёнными? Тогда и хлопот этих не было бы, и запаха пацана, что въелся в кожу и впитался в кровь. С другой стороны, есть ведь правила. Во-первых, с едой не играют. Во-вторых, трое на одного как-то... А если кто-то обратил малолетних гопников и не потрудился их воспитать, то Леви тем более не нанимался втолковывать неразумным правила поведения. Поэтому тогда и отшвырнул пацана к стене, как щенка, за шиворот, а оставшейся троице свернул головы, бросив там же. Он не знал, кому принадлежали эти новообращённые, да и не интересно было. В любом случае их горе-хозяин мог найти себе других, благо такого добра, как грязи. Леви уже развернулся уйти, когда зачем-то кинул взгляд на отброшенного пацана. Тот сверкал на него зелёными глазищами из темноты, и они красиво переливались жёлтым. Леви не был ценителем красоты волчьих глаз, но факты отрицать привычки не имел. Судя по тяжёлому дыханию, пацан был ещё возбуждён дракой, адреналин клокотал в крови, но сердце уже стучало спокойно. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Жить будет, решил Леви, отворачиваясь, и шагнул прочь. Пацан оказался рядом спустя мгновение, схватил за руку и чудом не улетел обратно к стене, а ведь мог. Леви просто на секунду растерялся, когда тот поднял вверх его руку и спросил: «Больно?» Глубокую царапину на тыльной стороне ладони Леви не заметил. И больно не было. Больно не было никогда. Да и заживёт такое очень быстро, даже следа не останется. В отличие от запаха, что пацан по нему усердно размазывал своими пальцами. — Ты спас мне жизнь. За мной долг. — Я уже сказал — не стоит. Вторая попытка закрыть дверь тоже не удалась. Пацан шагнул ближе, наступая на порог, но не переступая его. Это слабоумие или отвага, подумалось Леви. Притащиться на его территорию, без приглашения, без позволения, да ещё и не понимать прямого посыла убраться восвояси. Ещё пара минут, и уже не только сам Леви, а и весь дом провоняет. — За мной долг! Повторил с напором, сквозь зубы. На вид ему было лет двадцать. Щенок совсем. Леви было двадцать на двадцать и ещё столько же. — Уходи. Пацан явно не понимал по-хорошему. Лицо его моментально закаменело, желваки загуляли на челюсти, глаза блеснули жёлтым. Завораживающе красиво. Но Леви не повёлся. — Уходи. Пацан развернулся на месте, спустился с крыльца, сел в машину и уехал. Леви почувствовал, когда тот покинул его территорию и захлопнул дверь. В доме ожидаемо пахло волком.

***

Он вернулся через две недели, злющий как чёрт. Стоял на крыльце под дверью, дышал тяжело и хрипло, а грудная клетка ходила ходуном. На голых ступнях была грязь и налипшая трава с листьями. Очевидно, бежал многие мили, словно за ним волки гнались. Какая забавная шутка, подумалось. Леви его не боялся, хоть тот и смотрел исподлобья, прожигая взглядом, и терзал выпущенными клыками пухлую нижнюю губу. Запах мокрой псины вновь просачивался в дом. — Ухо… Тёплый палец лёг на губы. Леви в недоумении вздёрнул бровь. Совсем шкура не дорога? — Не. Смей. Сказал тот отрывисто, твёрдо, с отголосками хриплого рыка. Мурашки пробежали по затылку впервые за... а действительно, за сколько? Выходило, за много сотен лет. И от пацана это словно не укрылось. Он как-то сразу расслабился, сбросил напряжение, перестал терзать губы и смотреть исподлобья. Даже улыбнулся дурашливо, несмело. — Отвратное чувство, если ты не знал. Леви не знал. Его своей воле никто не подчинял. Тёплый палец исчез с губ, а вот запах остался. И оторвать щенку башку стало просто необходимо. — Мне нужен душ. Пацан без приглашения, внаглую, точно бессмертный, хотя таковым и не являлся, протиснулся мимо Леви в дом. — Ты где-то храброй воды глотнул или тебя эликсиром бессмертия облили? Леви спросил уже в удаляющуюся спину. Пацан шёл по направлению к ванной уверено, словно знал этот дом. Понятное дело, что чуял воду, но всё равно раздражало. Леви продолжал стоять у открытой двери, с улицы тянуло сырой осенней прохладой. В гостиной в камине потрескивали дрова. Леви не мёрз, просто ему нравилось смотреть на огонь. Пацан вернулся минут через двадцать, может, больше, может, меньше, для Леви время шло иначе. Влажная кожа блестела, с волос капала вода, мокрые следы тянулись от ванной до гостиной. Засранец даже не потрудился одеться, спасибо, что хоть полотенце повязал. Леви знал, что волкам чувство стыда совершенно незнакомо. — Теперь ты можешь уйти. Сам, без приказов. — Я всё равно вернусь. — Зачем? — Тянет. Леви моргнул, пытаясь понять, не померещилось ли, и что вообще значит это «тянет»? Волки испокон веков его народ за версту обходили. Территории ещё в древние времена первородными были разграничены, пища у них была разная, а делить больше было нечего, несмотря на то, как современная индустрия развлечений наживалась на обратном. А в свете того, что за последние столетия человечество расплодилось и не осталось уголков ими не населённых, и тем и другим пришлось приспособиться и раствориться в толпе. Леви толпу никогда не любил. Ему вообще не была нужна компания ни в чьём лице, и особенно в лице этого молодого наглого волка. Свернуть бы ему шею, и дело с концом. И ведь даже претензии никто предъявить не посмеет — щенок сам сюда пришёл и знал, какими могут быть последствия. — Как рука? Не болит? Леви не понял, зачем повернул к нему ладонь, показывая, что следа не осталось. — Мне не бывает больно. — М-м Протянул волк, медленно приближаясь лёгким пружинистым шагом. — А приятно? — Что? В зелёных глазах вспыхивал и потухал огонь. Леви чувствовал на себе его взгляд, что теплом проходился по коже и словно старался пробраться под неё. Сердце в груди, кажется, на долю секунды сбилось. На пухлых губах пацана тут же расцвела самодовольная улыбка. Услышал. Вопреки распространённым мифам, сердца у вампиров бились и кровь текла по венам. Только почти незаметно. Бессмертие тоже было мифом — они умирали медленно. Очень медленно. Слишком. Бесконечно. — Приятно бывает? Пацан остановился в паре метров от кресла, где сидел Леви, и наклонил голову чуть вперёд. Цепочка на его шее качнулась, словно маятник, унизанная бусинами, кулонами, клыками. Вряд ли кого-то из побеждённых, волки такой ерундой не страдали, значит, собственные, молочные. Его сердце тоже сбилось с привычного ритма, застучало чаще, зрачки расширились и кровь ускорила свой бег. Леви слышал, хотя и не хотел. — Хорошо бывает? Сладко? Когда возбуждение шумит в ушах, словно ветер, когда загоняешь добычу? Тело горит огнём от желания? Дрожит от ласки? — Мне ничего не стоит убить тебя, ты же знаешь? — Знаю. Ты давно это сделал бы, если б хотел. — Щенок. — Эрен. — Что? — Моё имя — Эрен. Из клана Йегерей. — Не интересно. — А ты, я знаю, Леви. Леви Аккерман. Известная фамилия. Интересно, ты такой же древний, как твой клан? Леви почувствовал, как глаза наливаются алым и удлиняются клыки. От пацана это тоже не укрылось. Он выпрямился, усмехнулся. Ни дать ни взять несмышлёный человеческий детёныш, протягивающий пальцы в клетку с тигром. Ему бы бежать без оглядки. Впрочем, от Леви далеко не уйти, даже обернувшись волком. А он стоит и смотрит восторженно, восхищённо и… серьёзно?! Возбуждённо?! То, что полотенце начинает топорщиться весьма локально, от глаз укрыться не может. — Говорю же, тянет. Как вспомню свой запах на тебе, так сразу встаёт. Потрахаемся? Понадобилось меньше секунды, чтобы подняться и схватить оборзевшего сопляка за шею. В следующее мгновение они оказались у двери, та распахнулась, и пацан вылетел вон, оборачиваясь прямо в воздухе и приземляясь уже волком. —Пшёл вон, щенок. Приказ подействовал. Волк зарычал, оскалился, но подчинился и унёсся прочь с такой скоростью, будто за ним гнались новообращённые.

***

Он не вернулся. Ни через неделю, ни через две, ни через три. Но фразу «твой волк» Леви стал слышать чаще, чем «привет» и собственное имя. Пацан над ним буквально издевался. Он, кажется, успел появиться во всех местах города и окрестностей, где бывают вампиры, которые, естественно, почуяли на волке запах Аккермана. Так слух, что Леви завёл питомца, распространился лесным пожаром. Это порядком действовало на нервы, раздражало и вносило сумятицу в привычно спокойную жизнь. — Эрен. Открыв входную дверь и позвав, Леви стал ждать. Тишину ночи нарушал лишь слабый ветер и лёгкий скрежет ветви дерева по крыше. Луна была яркой, но и без неё Леви всё прекрасно видел. И слышал. Стоило волку ступить на его территорию, стоило тонкой ветке хрустнуть под мощной лапой, Леви повернулся в нужную сторону. Совсем скоро в темноте между деревьев сверкнули зелёные глаза, отражая свет луны и переливаясь золотом. Волк вышел из леса, огромный, сильный, бесстрашный. Он медленно переступал лапами, приближаясь. И когда когти цокнули о камень первой ступени крыльца, он прыгнул вперёд, обращаясь за какие-то мгновения, и приземлился перед Леви человеком. Голым человеком с дурной улыбкой, которая и так уже засела у Леви где-то под рёбрами. — Привет. Оборотень шагнул ближе. Леви даже руку выставить не успел, не то что что-нибудь сказать. Почувствовал только, как влажный язык прошёлся по шее до уха и после толкнулся в рот. Стало горячо и мокро, слюна потекла в горло, наполняя лёгкие и желудок огнём. Возбуждение побежало по венам. Пацан напирал, оттесняя его вглубь дома, и Леви ему позволял. И не видел смысла упираться, сам же позвал. И неужели для того, чтобы пальцем погрозить и приказать прекратить маячить? Как будто его и впрямь волновали ходящие о них сплетни. Не волновали. Зато мягкие горячие губы молодого волка волновали очень. Они были такими вкусными, сладкими и жадными, что голова шла кругом впервые за дохрена десятков лет. Когда-то подобное уже было, но имя и лицо давно стёрла память. Теперь было другое лицо и другое имя. Леви не заметил, как его припёрли к столу. Как они вообще прошли через половину этажа и оказались в столовой, которой Леви никогда не пользовался. На этот же стол его усадили спустя секунду. Горячие ладони обхватывали его лицо, надёжно удерживая. В живот упиралось горячее и твёрдое. Леви ответил на поцелуй, вцепляясь в плечи волка и царапая кожу удлинившимися когтями, что тут же вспарывали её, рассекая как скальпель. Густо запахло кровью. Эрен зарычал, но не отступил. Да и раны на нём затягивались так же быстро, как появлялись. Он не удержал клыки, и Леви почувствовал, как губа лопнула под их напором, и кровь наполнила рот. Стон волка был оглушительным. Следом затрещала ткань, его одежду Эрен разорвал, будто та была из бумаги. Дёрнул Леви на себя, обхватил оба члена широченной ладонью. — И почему говорят, что вампиры мёртвые? Разве у мертвецов может так стоять? — Всё же надо дать тебе по зубам. Для профилактики... Прошипел Леви, слизывая остатки крови с губ, ведь рана уже затянулась. Эрен довольно хмыкнул, задрал его ноги и сдвинул ближе к краю. В задницу упёрся горячий влажный член. — Тебе ведь не бывает больно? Спросил с усмешкой, нависая над ним чёрной тенью. — Когда-нибудь трахался с волком? Конечно же, нет... Сможешь принять мой член? А узел? Больно не было. Было сухо и распирало так, что в первые мгновения казалось, Эрен его разорвёт. Но волчий член в заднице тёк так, что спустя пару минут уже оглушающе и пошло хлюпало. — Блять. Прошипел Леви сквозь зубы, и тогда Эрен толкнулся до упора, вгоняя член вместе с узлом. Глаза закатились сами, Леви сжал столешницу руками, пытаясь удержаться, и не заметил, как красное дерево превратилось в его ладонях в щепки. Эрен зарычал и клацнул зубами где-то над ухом, двинул бёдрами и стало охренительно хорошо... Когда Леви проснулся, хотя это меньше всего походило на сон, скорее, на долгое блуждание за гранью, обнаружил, что уже давно день, и что лежит в собственной постели, прижатый рукой и ногой спящего рядом волка. Тело не болело и не ныло, а было каким-то перенасыщенным, переутомлённым, переполненным. Всего было «пере». — Пиздец. Выдохнул Леви и попытался выбраться из волчьей хватки. Эрен зарычал сквозь сон и прижал его сильнее. — Ты же теперь не отвяжешься, да? Спросил, не нуждаясь в ответе, он и так лежал на поверхности. — Волки влюбляются один раз на всю жизнь, ты же знаешь об этом. Выдохнул Эрен куда-то в волосы за ухом Леви и с наслаждением принюхался. — Только жизнь у них короткая. — Зато счастливая. — А я свою потом как жить буду? — Разделим вечность? Леви подумал, что ослышался. Попытался отстраниться, не прибегая к силе, с трудом, но выпутался. И вперил взгляд в расслабленное сонное лицо. — Никто и никогда не обращал волка. — Станешь первым. Всё. Потом. Всё потом. Эрен так быстро подмял его под себя, что Леви моргнуть не успел. В бедро упёрлось твёрдое и горячее. Слово «ненасытный» обрело свой огромный размер и стало осязаемым. — Надо было дать тем новообращённым тебя разорвать. — Надо было. — Чёртов волк… Конец.

25.12.2024