Одна ночь длиной в жизнь

Будапешт. «Прошли уже сутки с тех пор, как неизвестный убил Черную Вдову. Нет, не Наташу Романофф или Елену Белову. А одну из первых, оригинальных Черных Вдов, она же Апполинария Руденко, она же моя названная младшая сестра и…моя семья.»  На площади перед главным здание министерства внутренних дел собралось пол города на не санкционированный митинг и предчувствие Солдату подсказывало, что не просто так. Военные силы активно разгоняют собравшихся после прогремевшего взрыва — все это диверсия. Кто-то тщательно спланировал все это, что незаметно проникнуть в задние и убить одного им гидровцев.  Джеймс быстрым шагом идёт по узкому карнизу здания к одному из окон, что выходили из кабинета главы военного департамента Энтоуна Равель. Его жизни угрожает серьезная опасность, но Солдата не волнует его жизнь. Его интересует кто так стремиться убить фашиста.  Плотно прижавшись всем телом к теплому камню стены мужчина насторожено прислушивается к голосам внутри и бесшумно заглядывает внутрь. Энтоун ещё жив, напротив него замер убийца. Не крупный мужчина спортивного телосложения. Яркий свет огня разожженного камина мешает подробно рассмотреть мужчину, но узнаваемый силуэт колчана стрел за спиной говорит сам за себя. «Клинт Бартон?» Барнс выхватывает ручной автомат из-за спины и пускает очередь в агента. Наблюдает, как тот ловко утягивает Энтоуна за собой за стол и надеятся, что успеет обезвредить Клинт прежде, чем тот убьет бывшего приспешника ГИДРЫ.  Прикрывает груди и голову титановой рукой отбивая две прошеные друг за другом стрелы. В две стремительных шага преодолевает разделяющие их метры и легким движением бионической руки переворачивает массивный стол. Удостоверившись, что цель все ещё жива, Барнс набрасывается на лучника.  — Ты пробил новое дно, Бартон. — грозно гудит мужчина сквозь плотную маску на лице.  — Зимний Солдат?! — изумленной восклицает лучник. Мертвой хваткой хватает того за горло и тащит к окну, желая выбросить того наружу. Падать не высоко, всего третий этаж. Авось и выживет.  Засранец ловко хватает за гардины и оконную раму замедляя собственный полет. В следующую секунду изо всех сил обеими ногами пинает Солдата в грудь назад в комнату.  — Забавно такое слышать от убийцы, Барнс. — сипит тот расставляя руки в обе стороны, желая заселиться хоть на секунду. Джеймс отступает на несколько широких шагов назад, выхватив с предплечья нож. Поднимает лезвие на уровень груди устойчиво расставив ноги и свободную живую руку, приготовившись обороняться.  — Вот уже не думал, что ты способен убить безоружного человека. — рычит из под маски Солдат, вцепившись хмурым взглядом в агента. Насторожено наблюдает за противником напротив. Бартон же просто стоит напротив.  — Поэтому я здесь, чтобы помешать тебе. — с кривой ухмылкой отвечает Клинт, сбивая с толку.  — А я здесь…чтобы помешать тебе. — растерянно объясняет Джеймс хмурясь сильнее, смотря в наглое лицо бывшего агента ЩИТа. — Ты здесь, чтобы помешать мне помешать тебе? — уточняет тот, каламбуря. — О чем ты вообще? — хмуро переспрашивает Солдат, окончательно запутавшись во всей этой путанице слов. Что он вообще несет?  — А ты о чем? — вполне серьезно спрашивает Клинт и переводит взгляд на бывшего агента ГИДРЫ. — Выходит, ты здесь не для того, чтобы убить этого крысеныша… «Конечно же нет! Сжалось мне руки марать об него.» — Эй! — Нет. И ты тоже? — на всякий случай уточняет Барнс, ещё раз хмуро глянув на лучника. — Я бы с удовольствием запер его где-нибудь и выкинул ключ, но я не убийца. Впрочем, кто-то истребляет приспешников ГИДРЫ с тех пор, как организация схлопнулась. — делится своим мнением бывший агент, но кривится своим мыслям и продолжает, — Но тебе ж на это наплевать. Ты здесь из-за того же, из-за чего и я. — Понятия не имею, зачем ты здесь, Бартон. — сухо отзывается Джеймс, казалось, больше внимания уделяя городскому пейзажу за окном, просматривая ближайшие крыши зданий.   — Имеешь. — возражает Бартон, очень уверенно, даже убежденно кивнув. — Из-за неё. Полина Руденко жива. — Призрак Смерти жива? Джеймс мечет в бывшего агента ГИДРЫ убийственный взгляд льдистых глаз. — Заткнись, крысеныш. — угрожающе рычит солдат и снова смотрит на старого знакомого. — Бартон, ты не можешь знать этого.  — Нет, но я так думаю.  — Ты надеешься. Это разные вещи. — отстраненно бросает мужчина подробнее осматривая кабинет на наличие знаком, отметок, хоть чего-нибудь подтверждающего факт того, что оназдесь была.   — Ты тоже здесь, а значит заметил общие черты, единый почерк всех этих убийств. Это она. Может скажешь что-нибудь? — В советской программе подготовки убийц каждому из нас присваивали уникальный знак. Визитную карточку. — объясняет Барнс поочередно осматривая полупустые полки с остатками каких-то бумага и документов. — Мы оставляли его на месте преступления, и каждых знал, чьих рук это дело.  Проходит в дальний угол комнаты и принимается поочередно осматривать рабочий стол, затем тумбы и стеллаж. — Спасибо за экскурс в историю, дедуля. — с неизменным сарказмом произносит Клинт, явно не понимая, что к чему. Джеймс замечает его первым и, кажется, единственным. Присаживается на одно колено рядом со стеллажом и пальцем титановой руки указывает на отметку — значок маски, отдаленно похожий на маску Железного человека.  — Этот — Полинен.  Бартон подходит и присматривается внимательнее, наклоняется уперевшись руками в колени и хмурится. — Значит она была здесь. — озвучивает очевидное вслух серьезно взглянув на Солдата. — Погоди, а почему она оставила визитку, но никого не убила?  Бывший агент ГИДРЫ за их спинами копошится на столе и, судя по звуку, открывает один из ящиков. — О нет. «Три вещи помогают выжить во время взрыва.» Тело действует быстрее мыслей. Джеймс в движении как поднимается на ноги, хватает Клинта за колчан со стрелами на спине бионикой и с молниеносной скоростью бросается к открытому окну, а в следующую секунду за спиной грохочет взрыв и их выбрасывает, словно щепки, ударной волной наружу. «Во-первых, рефлексы. Такому не научишься. Рефлексы или есть, или из нет. Нужно двигаться со скоростью мысли.» Бесконтрольное падения с высоты третьего этажа не столь опасно для такого подготовленного человека, как Зимний Солдат. Главное падать не на голову. «Во-вторых, знания. Убивает не огонь или осколки. Убивает давление воздуха. Из-за него лопаются барабанные перепонки, рвутся связки, кишки выворачивает наизнанку, а легкие превращаются в решето. Едва ли кому-то такое по вкусу. Надо защитить голову. Расслабиться. Не сопротивляться. Выдохнуть.» Большую часть сокрушительного удара о землю мужчина принимает не бионическую руку и левое плечо. Его перебрасывает на спину и недалеко прокатывает дальше.  «И, в-третьих, нужна ещё одна вещь. Самая важная. Удача. Читая удача.» Тело немеет от силы удара и на то, чтобы придти в себя и собраться с силами, подняться с плитки площади требуется время.  «У меня её с лихвой.» На голову сыпятся откуда-то сверху стелы, хворостом стукая на спине и макушке, звеня парой наконечников о титан металлической руки. «Но никому не стоит полагаться в вопросах выживания только на удачу.» А следом за ними на спину Джеймса валится Клинт Бартон, прибивая брюнет по ратно к земле.  — Ууххф! — хрипит сквозь маску он от боли в спине, от силы удара чужого тела с огромной высоты.  «Кроме этого идиота. Ненавижу Соколиного глаза.» Лучник кряхтит и откашливается, выло начиная ворочаться — значит живой. Следовало поскорее убраться отсюда, пока не приехала полиция, и разыскать кого-то, кто может знать, что тут происходит. Но сначала отделаться от лучника. Барнс одним рывком спихивает разлегшегося Клинта со спины, что выходит довольно грубо, совершенно не заботясь о его удобстве. Поднимается на ноги неустойчиво пошатываясь и превозмогая ломоту после сильного удара о землю, ковыляет до первой подворотни. Ловко теряется среди зданий и переулков, избегая взглядом прохожий. Крадет пыльную потертую куртку какого-то работяги подходящего размера и быстро надевает на плечи. Прячет под рукавом блестящий металл бионической руки, запястье прячет в карман.  Покупает черную ничем не примечательную бейсболку и зачесав пятерней темные пряди волос назад, натягивает на затылок. Уверенным шагом проходит небольшую улицу и совершенно не ожидает, когда перед самым носом распахнется дверь. Рефлекторно выставляет титан искусственной руки перел лицом, не задел смяв ржавую пластину дверцы. Чуткий слух супер солдата улавливает шорох чужого присутствия позади, а в следующую секунду Джеймс разворачивается и с завидной точностью хватает преследователя за горло, поднимая на добрые десять сантиметров от земли. Безжалостно впечатывается её спиной в стену рядом. Полина с силой ударилась о стол, из легких вышибло весь воздух. Её ноги соскользнули с мужской руки и теперь свободно болтались в воздухе. Мужские пальцы сомкнулись на её горле слишком сильно, чтобы чувствовать комфорт, он медленно душил её. Она покрепче стиснула пальцы на гладком металле руки. Хрупкая на первый взгляд девушка почти не сопротивляется, а только обеими руками крепко хватается за холодное запястье и удерживает собственный вес на руках. Смотрит сквозь темные линзы солнцезащитных очков прямо в хмурое лицо, чего-то выжидая.  — Ты мог бы, хотя бы вспомнить меня, — выдавила женщина, и мужчина удивлено моргнул, глядя на агента снизу вверх. Но хмурое лицо и ледяные глаза не подавали ни малейшего признака узнавания. А вот это действительно больно. Больнее, чем рука на её горле или боль в спине.  — Какого черта?! — так и замерев, надежно пригвоздив её спиной к металлу воскликнул Джеймс. Спустя пару секунд поставил девушку на землю и убрал титановую ладонь с чужой шеи.  — Привет, bratec(братец). — невозмутимо весело произнесла Полина по русски сверкнув ровным рядом зубов. *** «Я как будто бы очень долго сплю. И не уверена, что хочу просыпаться.» На улице давно наступила глубокая ночь за то время, что она провела в гостиной бывшего советского ученого. Но потраченные три часа на разговоры и рассказы стоили того. Ей удалось выяснить местоположение одного из научных комплексов. Он располагался где-то южнее от Уральских гор, посреди пустого поля.  Пары дней должно хватить на подготовку всего необходимого в столь дальнее путешествие на родину.  «Надеюсь, Джеймс уже принял решение и согласится составить мне компанию.» До встречи с Зимним Солдатом оставалось меньше двух суток и стоило поторопится, чтобы приехать в штат «Вирджиния» вовремя.  Полина с брелка отключает сигнализацию и открывает автомобиль. Открывает дверь и усаживается за руль. Ставит на соседнее сидение бумажных пакет с только что купленными сэндвичами, ставит в подстаканник стаканчик с черным кофе.  Вставляет ключи в замок зажигания и провернув тот от себя, слышит подозрительный щелчок. Вдоль спины пробегают въедливые мурашки и в мыслях уже приходит осознание причины этого звука. Но уже поздно. В следующую секунду все в радиусе пары метров взлетает на воздух. «Вернулись воспоминания о том, что случилось.» И последнее, что она помнила, как села в своей Шевроле и завела двигатель, а дальше хлопок, яркая вспышка и темнота.  «Взрыв.» Её подорвали в собственной машине. Но тогда, как женщина смогла придти в себя здесь. Чуткий слух уловил шепот весеннего ветра из настежь открытого окна, пузыри светлых занавесок, светло-голубые, почти белые, стены небольшой одноместной палаты и металическая белая кровать. «Но вернувшиеся воспоминания не объясняют того, что происходит сейчас.» Выжить при таком взрыве физически невозможно, если ты не Халк или знал о нём заранее. Но она не знала. Так как, черт возьми, она выжила? Полина осторожно поднимается с постели отмечая про себя, что тело с легкостью поддается ей и ощущается полностью отдохнувшим. Стоит ей отбросить одеяло, она видит на теле комплект из больничной рубашки и свободных штанов. Приняв сидячее положение женщина опускает босые ноги с кровати и ставит на прохладных кафель пола. Стопы знакомо холодит обдувая сквозящим по полу ветерком. Она осмотрелась вокруг поподробнее.  Рядом с одноместной больничной кроватью стояла небольшая тумбочка, напротив у стены стоял вещевой шкаф, справа от него была дверь. Все стандартно, ничего лишнего.  Полина встала на ноги сразу ощущая весь свой собственный вес ногами, как масса тела равномерно распределяется, как напрягаются мускулы.  «Мои навыки возвращаются как рефлексы. Стремление разобраться в ситуации — буквально на уровне мышечной памяти.» Подходит к окну и выглядывает на улицу. В нос бьет свежий запах только что распустившейся сирени, кожу лица и оголенных рук греют солнечные лучи, в глаза слепит летнее солнце. Под окном третьего этажа сидит большой бурый медведь. Что здесь происходит?  — Ладно, Полина. Давай по порядку. — негромко проговорила вслух она внимательно осматривая городской пейзаж за окном.  Вокруг не было слышно ни тарахтения машин, ни гула людских голосов, что было вполне обычно для городской среды. Но вокруг была умиротворяющая тишина летнего денька в сопровождении тихого шелеста листвы деревьев и тихого щебета воробьев. Неестественно спокойно, как будто идеальная картинка взятая из воспоминаний, без всех реалистичных минусом.  — Где я? Почему я здесь? Кто притащил меня сюда? Как отсюда выбраться? — продолжила она задавать риторические вопросы, совершенно не ожидая на них ответа извне. Прекрасно понимала, что сама должна найти ответы. Вновь опустила взгляд вниз и вздохнув задала ещё одни вопрос, который игнорировать было бы глупо. — И почему здесь медведь? — Ты в больнице. Это место выбрали, потому что здесь спокойно. Двое мужчин принесли тебя сюда. Чтобы выбраться, надо просто сказать, что хочешь уйти. — совершенно неожиданно для неё медведица ответила ей вполне внятно и членораздельно, продолжая невозмутимо капаться в песочнице. Она строила…песочный замок?— А меня тут не должно быть вовсе. Полина в искреннем удивлении наблюдала за медведицей долгую минуту пытаясь обдумать все произошедшее. Ещё раз по порядку: она взорвалась вместе со своей машиной, а теперь очнулась здесь, в неизвестном ей месте, но одновременно слишком знакомом.  — Кто-то подсказал им, что больничная палата в больнице, где нет людей и пахнет сиренью, как раз будет для тебя таким местом. Отчасти, могу понять. — негромко продолжала рассуждать Медведица не отвлекаясь от своего занятия.  А у Полины в голове был полный кавардак. Женщина из раза в раз продолжала прокручивать последние дни жизни, пытаясь найти ответ на вопрос: «кто подстроил всё это?» — Говорят, после травмы полезно побыть в….спокойном месте. А тебе неслабо досталось, дорогая. — в голосе той едва угадывается сочувствие.  Слова Медведицы из раза в раз подтверждают факт всего случившегося, но прямого ответа на интересующий её вопрос она так и не услышала. А потому, негромко спрашивает:  — Я умерла. Вопрос звучит как утверждение на которое она бы предпочла не слышать ответ. По всему телу проносится волна фантомной боли, но также быстро проходит, как и появилась.  — Умерла. Если она умерла то, почему не осталась мертвой? Это был следующий интересующий вопрос, но стоило убедиться, что ей не дурачат голову.  — Машина взорвалась. — уточняет шпионка.  — Верно.  Сложно было верить словам говорящей Медведицы в искусственно воссозданной иллюзии и то, что это всё было иллюзией она не сомневалась. До нельзя похожий  пейзаж она видела из окон медицинского комплекса ЩИТа, когда очнулась после трехдневной комы. Тогда случилось ещё одно счастливое событие в её жизни,….но об этом никому не было известно. — Тогда, что это за… место? Ад? — настороженно спрашивает Полина ближе склоняясь в окно. Неестественно длинные пряди темно-русых волос мешаются рукам. Ещё одна деталь говорящая о нереальности случившегося.  — Постыдилась бы, Апполинария Руденкова. Медведи не попадают в ад. — Медведица называет её полным именем, которое она не слышала больше десяти лет. Нет. Нет, она не могла очнуться в месте, куда поклялась не возвращаться. — Подумай, ты знаешь ответ.  Повторим ещё раз все сначала: в бумагах изъятых из засекреченного архива ГИДРЫ женщина находит подробные упоминания некоторых из множества разработок проекта «Черная Вдова». И так, данное задание Ником Фьюри становится глубоко личным. В них упоминалось о каком-то сотрудничестве одного из отделом ГИДРЫ и сверхсекретного подразделения КГБ «Красная Комната». Лучше советские умы и лучшие умы ГИДРЫ бились над создание идеального оружия из сироток, а именно над разработкой глубокого кодирования сознания. А после встречи с одним из них её автомобиль взрывают. Кажется, она не успевает встретится с Джеймсом. В карьере шпиона ты узнаешь только одно. Совпадений не бывает. И когда начинает казаться, что это случайность…надо быть готовым. «….Красная Комната.» — У них есть способ вернуть тебя назад. — будто прочитав её мысли, подтверждает её догадки Медведица.  Она, к собственному сожалению, оказалось права. Полина находилось с одном из центров Красной Комнаты.  — Значит все взаправду? Я умерла? Я точно помню это ощущение. — по всему телу прокатила волна настойчивой дрожи, будто оно и вправду помнило случившееся лучше сознания.  Тони. Она бросила его одного оставив лишь листок письма. И теперь он узнают, что она умерла. Удушающая тяжесть вины сжала бьющееся сердце, комом сожаления застревая дыхательных путях, где-то глубоко внутри груди.  — Это будет на моей совести. — тяжело вздыхает Медведица и неожиданно поднимает голову вверх. Смотрит прямо на неё. — Кто они есть… Какими они стали. Это неправильно. Если ты кого-то оживил, это вовсе не значит, что его жизнь теперь принадлежит тебе. — бурый медведь поднимается на задние лапы негодуя и замахивается когтистой лапой, оказываясь в опасной близости от её лица. Огромные острые клыки и звериных оскал не на шутку пугают, — Но не стоит давать им понять, что ты все знаешь.  Мираж исчезает стремительно, стоит ей рефлекторно отпрянуть от окна и кубарем откатится назад, где уже не обнаруживает кровати, да и вообще больничной палаты.  Вокруг неё просторный, огромный по своим размерам зал состоящий из одинаковых панелей с геометрическим рисунком отдаленно напоминающие картину Казимира Малевича «Супрематизм 65». Потолок, стены, пол — все по кругу одинаковое. Испуг растворяется, подобно исчезнувшему миражу.  Будто из неоткуда за спиной кто-то появился — она почувствовала его прожигающий взгляд спиной. Оборачивается быстрее, чем успевает обдумать собственное действие и получается это сделать с по-прежнему молниеносной реакцией. Перед ней стоит представительный мужчина в костюме-тройки, брюнет тридцати пяти лет с серыми и холодными, как лед, глазами. Мужественное худое лицо украшает классическая густая бородка наркобарона. — Доброе утро, госпожа Руденко. Меня зовут Александр Кэйди. — раздается эхом по пустому залу приятный тембр голоса на чистом русском, — Надеюсь, ты простишь нам это голографическое шоу. Должно быть, у тебя накопились вопросы, прошу проследовать за мной… Протягивает ей раскрытую ладонь, предлагая помощь чисто символически, на самом деле проверяя её контактность и «доверчивость», после восстановления памяти.  Полина сразу же, не задумываясь, обхватывает теплую ладонь и чувствует контрастность температуры с собственными пальцами, что сейчас казались ледяными. Едва опираясь на мужскую руку поднимается на ноги. Александр переводит с неё скандирующий взгляд ледяных глаз куда-то за спину.  Позади неё обнаруживается седая женщина прикорневых лет в аккуратном брючном костюме строгого кроя припыленного темно-синего оттенка и светлой блузе под жакетом. На круглом морщинистом лице уныние его сидят очки в тонкой оправе, такой же круглой форме.  — Большая Медведица? Вас не должно быть здесь. — с нажимом интересуется мужчина. Взгляд серых глаз тяжелеет. — Прошу прощения, товарищ Кэйди. Здесь так легко заблудится. — невозмутимо отвечает старушка и бодрым шагом проходит мимо них.  Внимательным взглядом выцветших глаз сканирует девушку сквозь линзы очков, но ничего не говорит. Скрывается за одной из встроенных дверей, что до этого полностью сливалась с общей стеной. Полина провожает женщину одним не читаемым, чуть растерянным взглядом и послушно следует за удаляющимся в противоположную сторону Александром. На выходе он ставит к её ногам тапочки невнятного коричневого цвета.  — Так медведь настоящий? — отстраненно интересуется Полина, когда дверь с глухим хлопком закрывается за их спинами.  Длинный, казалось, бесконечный очень просторный коридор через каждые пять метров поддерживала внушительных размеров арка, что уже говорили о том, что на фундамент здесь давила огромная масса всего здания, и они скорее всего находились глубоко под землей.  — К сожалению. — сухо роняет Кэйди, а следом удивленно спрашивает, — Ты не узнала великую советскую героиню Большую Медведицу?  — Для меня все медведи на одну морду. — равнодушно хмыкает шпионка пожав плечами.  — Только ему об этом не говори. — искусственно усмехнулся мужчина.  В просторном коридоре их парные шаги раздаются одиноким эхом, а полное отсутствие живых людей в пределах видимости настораживает. Через пару минут Александр останавливается к одной из дверей и непринужденно тянется во внутренний карман пиджака. Полина в секунду напрягается, сохранив прежнюю невозмутимость и легкую растерянность во взгляда. Следит как мужчина достает оттуда именной пропуск и прикладывает к датчику. Красный огонек мигает зеленым, а тяжелая дверь открывается внутрь.  Просторный зал с высокими стеклянными потолками и перекрестием несущих балок над головой натурально имитирующие потолок под «открытым небом», что было ложью. Не нужно было быть гением в архитектурном деле, чтобы заметить излишнюю массивность стен для верхних этажей. Посередине зала для совещаний стояли трое, Александр замер в дверях, перекрывать путь к отступлению.  — Приветную, Апполинария. Отрадно вновь видеть тебя в стенах Красной Комнаты. — поприветствовал полковник в военной ворсе знакомого зеленого оттенка — о его высоком звание красноречиво говорили погоны на плечах. Внимательно осмотрев всех трёх мужчин она, к собственной досаде, не узнала никого из них. Ей были неизвестны ни их имена, ни фамилии, ни занимаемые должности. Все что она смогла выцепить взглядом — вышивку с фамилией «Грознорев» на груди офицера. Уже хоть, что-то. — Я не знаю ни этих мужчин, ни Вас. — растерянно обернулась шпионка к мистеру Кэйди, безупречно отыгрывая необходимую потерянность, смятение. — Кое-что изменилось с тех пор, как ты была здесь последний раз. И прошло не мало времени с…твоего последнего задания. — с филигранной точностью подбирая слова и интонацию ответил мужчина. На его лице застыло угрожающее безразличие ко всему, а светло-голубые глаза, словно лед, стремились прорезать её актерское мастерство. Раскрыть обман.    — Что со мной случилось? — обеспокоено сведя брови к переносице девушка. Она не поддалась его моральному давлению и сохранила маску лжи безукоризненно.  — Ты была серьезно ранена и прошла процедуру восстановления, поскольку Красная Комната не отворачивается от своих сотрудников. Теперь ты в порядке. — сухо с притворной улыбочкой, призванной успокоить взбушевавшееся беспокойство в её глазах, отвечает один из высокопоставленных костюмов, не посчитав нужным даже представиться. — И ты ведь тоже не отвернешься от Красной Комнаты, да? Последнее тот произносит с явной угрозой, а взгляд маленьких карих глаз холодеет до безжалостного. Она прекрасно знала эту интонацию и взгляд — с раннего детства воспротивилась в стенах КГБ, а после и в  этой программе. От неё ждали повиновения, проверяя подлинность имеющихся воспоминаний в её голове. И женщина готова играть по их правилам.  — Конечно, товарищ. — холоднокровная решительность проблескивает сквозь растерянность, совсем вытесняя «ненужные» эмоции.  — Хорошо. Тогда у нас есть новое задание. — удовлетворенной отвечает Александр у неё за спиной и проходит внутрь, закрывая за собой тяжелую бронированную дверь. — ГИДРА и ЩИТ уничтожили друг друга. Наши враги уязвимы. Пора нам их прикончить.  Теперь сомнений, что это была именно Красная Комната не было. Начальство никогда не брезговало совмещать проверки продажности их общему делу и достижению поставленных целей. Сейчас у неё была одна цель — выжить. *** — Что всё это значит? — спрашивает Джеймс, сводя с румоволосой глаз и опустив девушку на ноги. Он как будто ожидал того, что Руденко испариться, стоит ему моргнуть или отвернуться. — Я позже тебе все объясню. Сейчас нужно свалить отсюда. — торопливо оглядываясь по сторонам отвечает Полина, хватает мужчину под руку и настойчиво тянет в переулок. — Пошли. Барнс не сопротивляется и послушно шагает следом за шпионкой, не интересуясь даже еда они направляются — это сейчас не так важно. Важно совсем другое.. — Тот взрыв, твоих рук дело? — негромко интересуется Солдат с предельным внимание следя за чужим языком тела. Девушка останься невозмутима и расслаблена. — Да. — равнодушно отзывается Полина с большим интересом осматривая улицу, а в следующую секунду подает ему знак идти следом. Джеймс невозмутимо шагает недалеко от шпионки, будто случайны прохожий, сунув обе руки в карманы украденой куртки. Заходит следом за женщиной в очередной переулок и в пару широких шагов нагоняет её. — Ты умерла. — не спрашивает, а озвучивает факт.  Стоит Полина взглянуть на мужчину и она столкнулась с пронзительным, будто рентгеновские лучи, взглядом серых глаз. В них прячется тревога и искреннее волнение.   —  Джеймс, я…. — Руденко не договаривает и прикусывает свой кончит языка, отводя глаза, очевидно застигнутая врасплох.  Прошло уже две недели и это было первым разом, когда она самостоятельно и по собственному желанию вышла на связь с кем-то из своей прошлой жизни. И вдобавок ко всему, Джеймс был одним из немногих людей в мире, способных разгадать её ложь. — Ты умерла. У тебя не было возможности спастись, это просто невозможно. — она чувствовала его взгляд на себе: тяжелый, теплый и требовательный. — «Невозможное» — мой конек. — легко бросает Полина, невозмутимо пожимая плечами.  — Полина, ответь. Ты и вправду умерла? — Джеймс останавливается на месте и ухватив девушку за плечо, разворачивает к себе лицом. Требовательно смотрит прямо в глаза ища честный ответ на свой вопрос. — Да, это так. — сухо сознается она смотря прямо в родные глаза и видит, как взгляд смягчается, как и стальная хватка живых пальцев на плече. — Тогда, как…? — тихо выдыхает Барнс с волнением бегая глазами по девичьему лицу. Он опускает взгляд на тонкую линию операционного шва под ключицей её левого плеча, затем на лицо. Он смотрел туда, где до этого убийства и её «возвращения» у Апполинарии находились шрамы. За долгие десятилетия отметины сгладились совсем незначительно и после «смерти» они были на месте. Руденко отвела взгляд. — Красная Комната. Процедура «восстановления». Меня колонировали, а после загрузили резервную копию воспоминаний. — совсем негромко произнесла она и горько усмехнулась. — Я высококачественный клон самой себя.  Джеймс взглядом ловил каждое изменение на её лице, изучая каждый дюйм. Полина, как всегда, была предельно осторожна. Каждое слово, произнесённое бывшей русской шпионкой, было правдой; и она была в этом твёрдо уверена. Джеймс не нашел и каплю лжи в спокойном голосе. — Что ты задумала? — вместо расспросов о Красной Комнате, мужчина задает вопрос о более насущным.  — Уничтожить Красную Комнату. — твердо и решительно отвечает Полина, наконец посмотрев на Баки. В зелёных глазах плясало пламя непоколебимой решительности, подобно плоскому пламени. — Я узнала все необходимые данные, но мне не помешала бы помощь.  — Почему я? — спросил он приподняв левую бровь. — Ты единственный кто понимает достаточно, чтобы не осуждать. — вдумчиво произносит шпионка отстраненным взглядом глядя перед собой, в после переводит хмурый взгляд на него.  — И только тебе я могу сейчас доверять.  «Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы вычислить фальшивку.» — С чего начнем? — буднично спрашивает Джеймс открывая перед девушкой входную дверь в подъезд старого пятиэтажного жилого дома.