Металл из глубин гор и тропические цветы

Есан со смехом потянул Уена за собой, в сторону двустворчатых дверей, что были увиты лианами. Ежегодное и всеми любимое событие — бал во дворце лесной принцессы — собирал в себе гостей со всех уголков магического континента. Были там и люди, и ангелы, взявшие отпуск на пару дней, и различные магические существа. Одной из самых примечательных черт бала были именно знаменитые гости — члены королевских семей двух соседствующих государств, которые недавно оказались связаны узами брака. — Тут так волшебно! — восхитился Уен, стоило им войти под сень деревянной резной арки, что была увита вечноцветущим вьюнком. — Принцесса явно обладает какой-то магией, я не представляю, как эти цветы всегда раскрыты! Уен крепко обхватил Кана за стянутую в корсет талию, шепнув на ухо: — Ты тоже ею обладаешь, иначе как объяснишь постоянное влечение к тебе? Есан слегка покраснел и ответил: — Неправда, ты сам ко мне всегда липнешь! Уен на это лишь мягко усмехнулся и повёл его в сторону главного зала, посредине которого рос огромный дуб, чья крона была настолько густа, что закрывала солнце, и в зале царил приятный полумрак. С ветвей свисали гроздья светящихся ягод и огромные цветы, что источали приятный аромат. Витающая в воздухе пыльца осела на лицо Есана и ярко засветилась. Тот небрежно смахнул её, но Чон удивлённо спросил: — Как ты это делаешь? Она прям загорелась на твоих щеках. — Это особенность нашей кожи. Так как это, несомненно, пыльца фей, чтобы мы могли светиться в темноте, она сияет при контакте с нашей кожей. Уен потрогал свисающую до пола лиану, собрав на ладонь немного пыльцы, и стряхнул её на мелко подрагивающие, полупрозрачные с золотым отливом крылья Есана, что мгновенно вспыхнули. — Смотри, теперь они ещё больше подходят к твоему наряду! — восхитился Уен. И в самом деле, блистающие крылья дополняли слабо светящиеся цветы в его волосах, сочетаясь с золотом на фраке Уена. — О-о-о, да, красиво как! — Кан легко покружился, отчего крылья слегка распрямились, будто приготовившись к полёту, но Есан застыл на месте, и они снова сложились. До бала оставалось ещё около тридцати минут, и любопытный Есан принялся разглядывать гостей. Рядом с фонтаном, в прохладном уголке под сенью дерева с ярко-синими цветами, танцевали двое — один, видимо, человек, но Есан мог поклясться, что стоило капле воды попасть на руку второго, как там на долю секунды проступила бирюзовая с голубым отливом чешуя. — Уен-а, ты же умный, скажи, а если вода попадает на кожу и появляется чешуя, то это русалка или сирена? Сидящий рядом с ним и неторопливо потягивающий земляничное вино эльф возразил: — Если ты спрашиваешь про парня в том углу, то он, скорее всего, водяной дракон. У русалок верхняя часть тела человечья, а ноги превращаются в хвост, это ты знаешь. Дракон же проходит через четыре стадии, чтобы достичь истинной формы: сначала человеческая, потом вместо кожи вырастает чешуя, в третьей стадии появляются плавники и жабры, а глаза желтеют, а в финале он становится драконом. Вот так вот. — Где ты всего этого начитался, не понимаю… — У нас очень большая библиотека, и я любил пропадать там, будучи ребёнком. Когда наконец заглянешь к нам, всё покажу! Уен был зимним эльфом. Вся его семья занималась сохранением огромного количества книг — с раннего возраста он умел переплетать и лечить книги в перерывах между забавами. Есан горел желанием увидеть эту многотомную коллекцию, но был один нюанс — его крылья очень чувствительны. Стоит ему только взойти на заснеженную гору, чтобы попасть в секретную долину, как они тут же треснут, и он потеряет свою возможность летать. Кан вздохнул. — Я бы рад, правда, но ты знаешь, что будет со мной. Уен приобнял его и тяжело вздохнул. — Не бойся, мы обязательно найдём выход. Сделаем зелье, покроем их защитой или что-то ещё — но я обещаю, ты увидишь все красоты моего мира. Есан поднялся, шурша крыльями, и подошёл к резному столу за напитком — его любимый голубиковый ликёр был здесь. Рядом с ним появился молодой светловолосый парень в простой рубашке и венке — обычный человек, но от него исходил тонкий шлейф магии лесных духов. Она окутывала его венок, проникала в самое сердце Есана. Что-то здесь было не так: он явно человек, но часть его души была оплетена сетями мавок, что были далёкими родственницами фей. Таинственный незнакомец позвал кого-то по имени, и подошёл его партнёр, на котором Есан тоже заметил следы магии. Странно всё это. Как люди могут нести в себе столько магии? Именно фейной магии? — Простите, а… — Есан не успел договорить, а парень в венке уже повернулся к нему, сияя улыбкой. — Я просто заметил следы магии на вас. Вы случайно не алхимик? Парень сначала приподнял брови, мол, как ты мог заметить на мне магию, но затем увидел крылья и понимающе кивнул. — Нет, я не алхимик, но был однажды заколдован лесными феями, и поэтому на мне остались следы их магии. Есан задумчиво кивнул. — Просто хотел предупредить, что это сильная магия, и лес может снова попытаться вернуть вас обратно. Его путы не так-то просто снять. Взгляд его спутника внезапно потемнел и наполнился тоской. — А как это может проявиться? Он может пропасть или… — Обычно зачарованного не похищают во второй раз, но могут обманом заставить сделать выбор в пользу фей, и тогда он навсегда растворится в лесу, не оставив никаких следов. Оба переглянулись. В глазах парня с венком читался ужас. — Но как же так… Это несправедливо! Есть какие-то способы этого избежать? Кан настойчиво рылся в своей памяти, но не мог найти ничего подходящего, поэтому решил спросить у Уена. Позвав эльфа, он тихонько изложил всю сложившуюся ситуацию. Тот нахмурился, но всё же кивнул. — Да, этого можно избежать, если вступить с ними в переговоры — обменять что-то ценное для них на свободу от оков. Оба кивнули и, поблагодарив за помощь, ушли прямо к стволу дерева, под сень нижних веток. Есана никак не покидала мысль о них. Что же пришлось пережить, очевидно, возлюбленному пленника, что он настолько испугался? — Отвечаю на твой вопрос, хоть ты и не спрашивал: венок у него на голове не простой. Именно такими венками освобождают из их плена. Они очень сложны и болезненны в изготовлении. Кан хмыкнул и рассмеялся. — Да откуда ты всё-всё знаешь? Даже мысли читать умеешь, так неинтересно! Вскоре в зал вышла принцесса в пышном платье, расшитом кристаллами. Ее величественные крылья были расправлены и переливались в свете ягод. — Сегодня, на ежегодном балу, я имею честь принимать у себя высоких гостей — их величества Хонджун и Сонхва из южного королевства, что недавно заключили брачный союз! Примите мои искренние поздравления! Из толпы вышли двое роскошно одетых людей. Одежда одного из них была покрыта вышивкой — цветами лилий, выложенными жемчугом, а у второго на плечах был плащ, скользящий за ними по полу. Оба выглядели представительно и величественно, но перекидывались нежными взглядами. Уен обхватил Есана за талию, когда зазвучала музыка. Оркестр, состоящий из дриад и морских фей, был самым искусным среди семи регионов, а сирены-солисты прославились своими чудными голосами. Танец был неспешным и тягучим, как патока, позволяя всем присутствующим насладиться моментом близости с возлюбленными. По традиции принцесса не танцевала, но выбирала одну пару из гостей и одаривала их серебряными диадемами — невероятно редким даром, который обеспечивал им уважение и почет. Мимо возлюбленных скользили призраки и дриады в шелковистых платьях, русалки и вампиры, прячущиеся под кружевными зонтами от редких солнечных лучей. По залу пронеслись редкие шепотки, стоило только двум принцам-молодоженам выйти в середину. Слава двух королевств была увековечена в годах, многие подвиги были за плечами их королей и королев. Они правили мудро, не обижая никого, до того момента, как двадцать третий король не занял трон в северном королевстве. Ходили слухи о том, как он запирал в башне своего сына Сонхва, похищал фей и дриад, чтобы найти секрет их вечной юности, и много других поистине леденящих душу вещей. Но сейчас королевства были объединены, а мир — восстановлен, и в душе у присутствующих теплело. Темп музыки становился все быстрее. Есан кружился все больше и больше, смеясь и изредка чмокая Уена в щеку, пока после особо быстрого поворота случайно не взлетел. Крылья инстинктивно расправились, стоило только потокам воздуха наполнить их легкостью, и он взлетел на несколько метров, зависнув прямо рядом с ягодной лозой. Он смущенно хихикнул и плавно приземлился. Уен стоял как завороженный — до сих пор не мог привыкнуть к тому, что Есан фей. В воздухе он выглядел органично, как дриада среди леса, как водный дракон в океане. Он будто сам был полупрозрачным и легким, как пушинка. — Вот это ты подлетел, так изящно! Кан смутился и взял с ближайшего стола эльфийский хлеб. — Я случайно. Понимаешь, когда потоки воздуха есть вокруг меня, даже если это просто ветер, я автоматически подлетаю. Уен влюбленно чмокнул его в уголок губ и усадил на стул, отдохнуть. К ночи, когда бесчисленные звезды Млечного Пути рассыпались по небу, гости затихли, ожидая объявления тех, кто удостоится серебряной диадемы. Принцесса окинула толпу внимательным и изучающим взглядом и остановилась на Есане, которого приметила сразу после случайного полета. Химия этих двоих привлекла ее — любовь между разными магическими существами была редкостью, особенно между настолько контрастными — феем из теплого тропического леса и эльфом, пришедшим из заснеженных гор. Она взяла две диадемы в обитых бархатом шкатулках и сошла с помоста, направляясь прямо к ним. Уен немного покраснел, принимая столь прекрасное украшение и надевая его на голову Есана. Внезапно диадемы засияли, будто на них попала пыльца фей, и окрасились в золотистый цвет, оплетенные кристаллическими цветами. — Это необыкновенная любовь, искренняя и всемогущая. Диадемы признали своих хозяев, став уникальным украшением. Я желаю вам счастья от всего сердца, пусть никакие преграды не появятся у вас на пути! Есан осмотрел диадему, что стала сплетением их душ — холодный металл из глубин гор и тропические цветы нашли друг друга, став кусочками пазла, собравшись воедино.