Terrible Christmas Time

Кто-нибудь, помогите мне, пока не стало плохо,

Кто-нибудь, помогите мне, пока я не умер,

Я всё время чувствую себя одиноким.

      

***

      Рождество должно быть чудесным временем, но не для них. Пока люди готовятся к нему, погружаясь в обычную предпраздничную суету, у них всех случается по несколько панических атак в день. Джереми не знает, к кому бежать в первую очередь. Он пытается вдохнуть поглубже, но воздух кажется густым. Джереми чувствует, как земля уходит у него из-под ног.       Больше всего это проклятое время бьёт по… ладно, трудно выделить кого-то одного. Эндрю снова начинает поглядывать на ножи; Нил готовится бежать, даже если ему это давно не нужно; Жан просто впадает в ступор, а Кевин то и дело поглядывает на припрятанную бутылку вина.       Джереми старается угодить всем, — никого не обидеть ни словом, ни делом, — но чем больше он из кожи вон лезет, тем сильнее ощущает давление. Всё за окном напоминает ему о приближении Рождества. Он ловит себя на мысли, что должен быть счастлив, но не может.       Он закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Слышит, как Эндрю шаркает ногами по полу, словно тень, которая не может найти покоя. Жан лежит у него под боком, уставившись в стену. Кевин, похоже, находит утешение в алкоголе, но Джереми знает, что это лишь временная передышка перед новым витком отчаяния.       Из года в год одно и то же.       Нил тоже начинает ворочаться. У Джереми перехватывает дыхание. Ему хочется закричать, но вместо этого он улыбается, пытаясь сохранить видимость порядка. Нил встаёт с кровати, нервно смахивая с глаз спутанные пряди. Джереми понимает, что он сейчас начнёт собирать вещи, как будто побег решит все его проблемы. Да только от себя не убежишь.       И действительно. Нил хватает рюкзак, набивая его всем, что попадается под руку. Он хочет остановить его, сказать что-нибудь, чтобы удержать, но слова застревают у него в горле. Вместо этого он просто наблюдает, как Джостен нервно застёгивает молнию, словно каждая секунда на счету. Эндрю застывает в дверном проеме, тихонько постукивая лезвием ножа по запястьям. Джереми едва сдерживает желание выбить его из рук Миньярда.       — Останови его, — апатично чеканит Эндрю.       — Эндрю, я не…       Миньярд цокает, раздражённо отмахиваясь.       — Не тормози.       Джереми встаёт, как по команде, но ноги его трясутся. Он делает шаг к Нилу, избегая его ледяного, бешеного взгляда. И слова вымолвить не может. Жан тут же отмирает, тоже наблюдая за ними.       — Нил, подожди, — голос Моро дрожит, но он старается звучать твердо. — Останься.       Нил останавливается, но его пальцы всё ещё сжимают лямку рюкзака. Глаза, полные боли, останавливаются на Жане. Он не видит ни Эндрю, ни Джереми, только его, покрытого ссадинами, едва держащегося на ногах в стенах Эвермора. Мысли Нила витают в Гнезде.       Жан делает шаг вперёд, шатаясь, но не падая, и его рука тянется к руке Нила, пытаясь удержать то, что уже ускользает.       — Мы справимся. Вместе.       Нил ядовито ухмыляется.       — Вместе? Ты же сам едва держишься.       Джереми чувствует, как сжимается его сердце. Он знает, что Нил прав, но не может признать это вслух. Вместо того он пытается коснуться его плеча, но Джостен резко отстраняется.       — Не прикасайтесь ко мне, чёрт побери, — шипит Нил, рассекая тишину. — Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. Никто не знает.       Эндрю, всё ещё стоящий в дверях, тихо смеётся. Для Нила это звучит как приговор.       — Вот как, да? Ты один у нас такой бедненький, оказывается?       Нил резко поворачивается к Эндрю.       — Думаешь, это смешно? Ты не представляешь, каково это, — быть загнанным в угол, когда каждый день, — борьба за выживание.       Эндрю пожимает плечами.       — Конечно, куда мне до тебя, великого мученика.       Джереми чувствует, как напряжение в комнате нарастает. Он хочет что-то сказать, чтобы остановить этот хаос, но слова кажутся такими же пустыми, как воздух, которым он едва может дышать.       — Хватит. В конце концов, скоро Рождество.       Нил фыркает.       — Как будто это что-то меняет. Оно почти стало днём моей смерти.       Эндрю предпочитает с ним согласиться. От одного упоминания этого проклятого праздника у него слабеют колени, а в голове мелькают воспоминания о худших рождественских каникулах в его жизни. Руки на теле, мерзкие слова, туман в голове, — всё смешалось в одну зловонную кучу. Он пытался отогнать эти воспоминания, правда, но в эти дни это попросту было невозможно.       Джереми хмурится, не совсем понимая, в чём проблема. Он знает, что его мальчики ненавидят Рождество, но никогда не вникал в суть проблемы. В своих размышлениях он даже не замечает, как Кевин присоединяется к их вакханалии.       — Не буди зверя, Джер, — предупреждает Дэй.       Эндрю перебивает его.       — Меня изнасиловали в Рождество. Нила с Жаном пытали в Эверморе. Для нас это, блядь, не праздник.       Джереми замирает. В его голове всё перемешивается: вина, растерянность, страх. Дыхание учащается. Всё, что Нокс может сделать, это сжать кулаки, стараясь не разрыдаться прямо на глазах у всех. Он не имеет права быть слабым в их присутствии. Его мальчики прошли через гораздо худшие испытания.       Нил, кажется, не замечает никого вокруг. Его взгляд устремляется в пустоту, где тени Эвермора снова оживают. Он глубоко дышит, стараясь заглушить крики, которые всё ещё звучат в его голове.       Кевин, наблюдая за всем этим, чувствует, как сжимается его собственное сердце. Он знает, каким ужасным может быть Гнездо. Так же как и то, что Нил и Жан познали всю его жестокость на собственной шкуре. Да и для него оно тоже не было сказкой. Кевин не может исправить прошлое, но он клянётся себе, что сделает всё возможное, чтобы их будущее было намного светлее.       — Я… я не знал, — наконец выдавливает Джереми.       Кевин подходит к нему, сгребая в охапку. Тело Джереми дрожит в его объятиях. Его мысли путаются, а сердце стучит так громко, что кажется, будто оно вот-вот вырвется из груди.       Рюкзак Нила с грохотом падает на пол, а он сам мгновенно оказывается рядом. Слёзы вырываются наружу. Он не знает, как всё исправить, но понимает, что не может просто уйти. Даже если будет больно. Никому из них не живётся легко.       — Эй, ты чего, — теряется Кевин, поглаживая Джереми по спине. — Хочешь, мы украсим дом и, не знаю, индейку приготовим? У нас будет обычное, ничем не примечательное Рождество.       Жан подходит к Эндрю, вынимая клинок из его пальцев. Здесь он бесполезен. Миньярд тут же хватается за него, теряя равновесие.       — Ты не один, — тихо говорит Жан. — Я понимаю, как это тяжело, но всё, что случилось, уже позади. Никто тебя больше не тронет.       Эндрю молчит, но не отталкивает Жана. Его руки рефлекторно сжимаются в кулаки. Мозг помнит о необходимости защищаться, даже если это ему больше не нужно.       Джереми медленно выдыхает, пытаясь унять дрожь в теле. Его взгляд скользит по лицам мальчиков, и он видит в них не только боль, но и что-то ещё; надежду, которую кажется, он сам в них и посеял.       — Хорошо, — тихо говорит он, выпрямляясь. — Никакого Рождества. Никаких ёлок, огней и прочего. Не тогда, когда для всех вас это триггер.       Кевин кивает, не решаясь спорить и по-прежнему держа Джереми за плечи. Его прикосновение тёплое, почти успокаивающее, но Нокс всё равно чувствует, как внутри бушует буря. Он не хочет быть причиной ещё большей боли. Эти мальчики заслуживают покоя.       — Почему бы нам просто не провести время вместе? — предлагает Кевин. — Нам не нужен праздник, чтобы это делать.       Нил молча поднимает свой рюкзак и отбрасывает его в сторону. Он не произносит ни слова, просто остаётся рядом. Жан, отпустив Эндрю, переводит взгляд на Джереми.       — La lumière de ma vie, не горячись. Мы не будем делать ничего, что причиняет боль, но будем праздновать.       Лицо Джереми озаряется улыбкой. Он быстро вскакивает; куда-то уносится. Вернувшись, ставит коробку на пол и открывает, доставая рождественские украшения, гирлянды и прочие мелочи. Парни, недолго думая, присоединяются к нему. Пришло время создавать новые воспоминания.       Гирлянды сверкают, отражая огни, а яркие разноцветные шары переливаются, как драгоценные камни. Джереми предлагает украсить ёлку с волнением в голосе. Его глаза загораются, словно он видит это чудо впервые, хотя каждый год своей жизни повторял один и тот же ритуал. Он берёт стеклянный шар, аккуратно вешает его на ветку и делает шаг назад, чтобы оценить результат.       — Никогда не думал, что скажу это, но… оказывается, всё не так уж и плохо, — говорит Эндрю.       — Да уж, — соглашается Жан, рассматривая обилие украшений перед собой. — Иногда нужно просто забыть о прошлом.       Кевин, наблюдая за Джереми, не может сдержать улыбку. Он подходит ближе, обматывая ёлку гирляндой. Нил берёт несколько шаров и вешает их на нижние ветки. Жан, стоящий рядом с Эндрю, протягивает ему серебряную звезду, и тот после минутного колебания водружает её на верхушку ёлки.       Кто-то включает музыку, мелодия наполняют комнату. Жан начинает напевать что-то по-французски, а Кевин присоединяется к нему, не в силах удержаться.       Комната наполняется теплом, несмотря на холод за окном. Огоньки гирлянд мерцают, создавая уютную атмосферу. Джереми предлагает всем сесть на пол, и они собираются в круг, укутываются в пледы и включают фильм. Даже Эндрю, обычно молчаливый и нетактильный в свои плохие дни, остаётся, и это звучит как маленькая победа.       Время словно замедляется, и каждый из них понимает, что такие моменты — самые драгоценные. Джереми закрывает глаза, вдыхая аромат хвои, и мысленно благодарит судьбу за этот вечер. Он знает, что завтра всё вернётся на круги своя, — а может и нет, — но всё это того стоит.